So lonely

Эта сцена очень знакома Юнхо. Он лежит на своей (по общему признанию) слишком маленькой для этой кровати, а его лучший друг прижимается к нему сбоку, их ноги переплетены, а головы лежат рядом на подушке. Они в пижамах, разговаривают ни о чём, обсуждают прошедшую неделю, словно и не проводили большую часть времени рядом друг с другом. Всё это очень знакомо. И всё же Юнхо не мог избавиться от ощущения, что что-то не так. Не то чтобы все было плохо или странно, просто необычно. Что-то тяжёлое ощущается в воздухе, и нечто в его груди и разуме заставляет его чувствовать, что вот-вот что-то произойдёт. Юнхо понимает, что Минги прижимается к нему сильнее, чем обычно. Этого всё ещё недостаточно, чтобы объяснить его беспокойство, но всё же это необычно. Они всегда так прижимаются друг к другу, ни о чём не беспокоясь, но сегодня ему кажется, что Минги сжимает его чуть крепче обычного. Рука Сона лежит на животе Юнхо, точно так же, как одна нога обнимает его бедро. Словно в доказательство того, что Юнхо не померещилось, Минги сжимает его изо всех сил, а затем кладет голову куда-то между его шеей и плечом. И это определённо ощущается по-другому. Это знакомо, но бедро Минги обычно не так сильно прижимается к нижней части его тела, его пальцы не так глубоко вдавливаются в бок Юнхо, его дыхание не так щекочет шею Юнхо так ощутимо. И теперь, когда это происходит, Юнхо чувствует, как учащается его сердцебиение. Они всё ещё разговаривают, по-прежнему ни о чем, но даже когда Минги начинает болтать о танцевальной практике, его голос звучит более хрипло, чем следовало бы. Однако Юнхо очень быстро понимает, что, как бы необычно это ни было для них, это всё равно кажется правильным. Между ними всегда все правильно, несмотря ни на что. Так что Юнхо тоже прижимается сильнее. Он позволяет руке, уже лежавшей на плече Минги, ощутимее прильнуть к телу друга, ещё больше сближая их тела. И поскольку Минги всё ещё говорил, Юнхо услышал, как в этот момент у него перехватило дыхание. И его мозг по какой-то причине захотел большего. Поэтому он двигает другую руку, ту, что лежала на кровати, и позволяет ей скользнуть на бедро Минги, которое тот положил на него сверху. На этот раз Сон действительно путается в словах. Поэтому Юнхо сжимает бедро парня, просто чтобы услышать это снова. А Минги, кажется, совершенно забывает, о чём говорил, и, кажется, способен думать только об одном: — Юнхо... И Чон думает, что, возможно, ему действительно нравится то, как это звучит, потому что его сердце никогда в жизни не билось так сильно. Но он не знает, что сказать, он даже не понимает, что происходит, поэтому всё, что он может сделать, — это снова сжать бедро Минги. И это заставляет Сона всхлипнуть, от чего Юнхо, наверное, может умереть прямо здесь и сейчас. Но тут что-то идёт совсем не так, потому что по какой-то причине с губ Минги срываются следующие слова: — Мне жаль. — Что? — удивленно переспрашивает Юнхо. — О чём ты говоришь? — Об этом. Я сегодня как-то странно себя чувствую, не знаю. Извини, что делаю всё это странным. — Минги, я правда понятия не имею, о чём ты говоришь. Сон снова всхлипывает и очень быстро прижимается к Юнхо чуть сильнее. Достаточно, чтобы Юнхо почувствовал, как твёрдый член Минги упирается ему в ногу. — Мне так жаль, — хнычет Минги в шею своему лучшему другу, даже не думая сопротивляться искушению снова потереться нижней частью тела о бедро Юнхо. — Мне просто так одиноко, а ты такой... — Тебе одиноко? — спрашивает Юнхо, и Минги готов расплакаться от того, насколько подавленно прозвучал голос его друга при этом. — Я просто чувствую себя таким нуждающимся, Юю. — признаётся Минги так тихо, что Чон, вероятно, не услышал бы этого, если бы Минги не прятал лицо у него на шее. — Просто я хотел бы, чтобы кто-нибудь позаботился обо мне, — а затем добавляет ещё тише, — хотел бы, чтобы ты обо мне позаботился. Минги чувствует, как Юнхо напрягся, услышав это, и переживает, что, возможно, неизбежно все испортил. Боится, что сказал очень много лишнего, и всё уже никогда не будет как прежде. Поэтому он замирает, переставая двигать бедрами, всё ещё пряча лицо на шее друга, ожидая, что тот что-то скажет, хоть что-нибудь. Но тут Сон чувствует, как рука Юнхо, лежавшая на его спине, начинает опускаться ниже. Достигнув поясницы, она сильнее прижимает Минги к другу, заставляя его член снова тереться о бедро Чона. При этом Сон блаженно вздыхает, что, по-видимому, подстегивает Юнхо: — Ну же, принцесса, — тихо говорит Юнхо, всё ещё подталкивая своей большой рукой, побуждая друга тереться о него. — Прости, что пренебрегал тобой, я понятия не имел, что тебе это нужно. — Пожалуйста, Юнхо. — Ты звучишь так хорошо, — говорит Юнхо, уткнувшись носом в волосы Минги. — Так хорошо для меня, Мин. — Блять, — прерывисто стонет Минги, его бёдра двигаются всё быстрее каждый раз, когда соприкасаются с ногой Юнхо. Он облизывал и посасывал шею Юнхо, прерываясь лишь для того, чтобы пробормотать: — Так хорошо, думаю, я сейчас... — Подожди! — кричит Юнхо, заставляя Минги оторвать голову от его плеча и посмотреть на друга со слезами на глазах, снова думая, что он сделал что-то не так. — Погоди, Минги-я, прости меня. Я не хотел тебя напугать, да? — говорит Юнхо, и Минги думает, что еще никогда не слышал, чтобы голос его друга звучал так нежно. — Просто хотел посмотреть на тебя, когда ты кончишь. — Черт, — отвечает Минги, широко раскрыв глаза от желания. — Юю, это... — Знаю, детка, это слишком — и Минги может умереть, если Юнхо еще раз назовёт его деткой, — но, держу пари, ты выглядишь так красиво, а? Даже в своих самых смелых фантазиях Минги не мог предвидеть такого выражения лица Юнхо. Оно выглядит таким мягким и заботливым, но в то же время таким диким от желания и доминирования. Как будто Юнхо хочет довести Минги, уничтожить его и заботиться о нем, пока он это делает. Минги полностью поддерживает этот план. — Можешь подвигаться так для меня ещё раз, принцесса? — это прозвище, произнесённое столь похотливым хриплым тоном, сводит Сона с ума, и он снова отчаянно прижимается бедрами к Юнхо. Приподнявшись так, чтобы видеть Юнхо, Минги теперь задевал коленом член Юнхо каждый раз, когда прижимался к нему, заставляя их обоих стонать громче с каждым толчком. Чон переместил руки так, что теперь одна из них лежит на щеке Сона, а другая зарылась в его волосы. Когда он слегка потянул за них, брови Минги слегка нахмурились, а его рот приоткрылся в беззвучном стоне, отчего чужая хватка в волосах только усилилась. — Блять, Минги-я. Ты выглядишь просто нереально, так хорош для меня. И это заставляет Минги двигаться ещё быстрее, ещё отчаяннее. Теперь они оба стонут так громко, и это звучит так красиво, что Юнхо хочется плакать. Когда бёдра Минги неожиданно начинают двигаться ещё быстрее, а его стоны стали всё более прерывисто, Юнхо смотрит ему в глаза и говорит: — Ты собираешься кончить для меня? — на что Минги несколько раз кивает головой вверх-вниз. — Боже, не терпится увидеть выражение твоего лица, когда ты кончишь, уверен, ты будешь таким хорошеньким. Мой милый Минги. Минги чувствует, что сходит с ума, каждое слово заставляет его всё больше терять рассудок, и это ещё сильнее мешает ему бороться с приближающимся оргазмом. — Юнхо, — хнычет он, — пожалуйста. — Чёрт, звучит заманчиво. Повтори ещё раз. — Пожалуйста... пожалуйста, мне нужно кончить. Юнхо сильнее дергает его за волосы и вытирает слёзы, которые покатились по его щекам, а Минги даже не заметил этого. — Давай, детка. Ты ведь хотел, чтобы тебе было хорошо, верно? Я так сильно тебя люблю, — Минги плачет ещё сильнее, услышав это. — Ты выглядишь потрясающе. Устрой мне беспорядок, моя прекрасная принцесса. Блять, хочу уничтожить тебя. Все эти слова действуют на Минги, и он кончает сильнее, чем когда-либо в своей жизни. Его тело буквально содрогается рядом с Юнхо, и этого, а также чистого удовольствия от того, что он видит, как Минги разваливается на части, достаточно, чтобы Юнхо тоже кончил в штаны. Он обнимает Минги так, словно от этого зависит его жизнь, шепча ему на ухо разные нежные глупости. Им еще многое предстоит обсудить, но прямо сейчас им нужны только объятия друг друга. Они знают, что всё будет хорошо.