Куда ни попрёшь ради долга

— Чёрный во-о-о-орон… чёрный во-о-о… кхэ… Руми закашлялась, а Мира и Зои захихикали. — Местные песни — это то ещё… кхм… произведение искусства… — потирая горло и морщась, высказала свои соображения Руми. — Какие места, такие и песни, — заметила Мира. — И еда, — вздохнула Зои, вращая на вертеле тушу непомерно жирной крысы, давшейся девушкам не без боя. Проблема была не столько в том, что эта крыса по размерам не уступала солидному поросю, сколько в том, что она невесть через какую ментальную связь призвала целую тучу крыс помельче и открыла охоту на охотниц. Весело прошла добыча пропитания, словом. — Эх, баньку бы… — Руми почесалась сквозь плотный комбинезон. С личной гигиеной в Чернобыльской Зоне дела обстояли относительно: сталкеры мылись, но нерегулярно и как придётся. Только на «Ростке» была целая баня, нагревавшаяся «ручными» «Жарками» из активированных огненных артефактов. И ценовая политика там была такая, что много охотников её посещать не находилось. А вот охотницы — нашлись, да. Вслед за Руми тяжко вздохнули и её подруги, ибо поддерживать чистоплотность нравилось единодушно всем. Но был у них только трещащий костёр и прожаривающаяся на нём крысиная туша, наверняка содержащая довольно жёсткое безвкусное мясо.

***

Разумеется, девушки не оставили бы родную Корею и не устремились в богом забытые заражённые земли Чернобыльской Зоны без крайней нужды. Крайней нуждой для них стало укрепление мощи Гви-Ма, чьи демоны делали в Хонмуне всё больше и больше пробоев, из-за чего девушки теряли поддержку и подпитку силами, как следствие — сохранить бы защиту хоть в каком-то виде, что уж о вожделенном Золотом Хонмуне говорить… И тут — нечто невероятное: сообщение о загадочном чернобыльском артефакте, способном усиливать «пси-излучение», под которым, хотелось верить, можно понимать и голоса певиц, своим вокалом защищающих людей от тьмы. Срыв группы в далёкую европейскую страну был стремительным. Оставив Хонмун под какой-никакой присмотр наставницы Селин, три девушки-айдола примерили на себя блёклые сталкерские комбинезоны и вкушали все сомнительные удовольствия выживания в богом забытых местах, которым никакие демоны были не нужны — творились тут страсти и похлеще. Одни эти аномалии, способные разорвать или сжечь человека заживо, либо оставить долго и мучительно умирать в застывшем состоянии без возможности пошевелиться, чего стоят… И люди сюда идут по собственной воле — не ради спасения мира, нет! Ради банальной наживы! Первые впечатления, опустошившие желудки прославленных айдолиц, остались позади, но много к чему тут ещё предстояло привыкнуть. К тому, что местное мужичьё косится на представительниц женского пола именно так, как и ожидалось от этих диких территорий, и если говорить за шатающихся тут бандитов-отморозков — не обошлось без попыток насильственно склонить к тому самому. Благо, даже здесь силы девушек ещё действовали, а навыки ближнего боя пригождались несмотря на то, что местные вооружались огнестрелами и предпочитали бой на дистанции. Но девушкам и не с людьми в основном приходилось сражаться, а с самыми разнообразными кракозябрами. Обживаясь и ведя поиски «Сердца Чернобыля», о котором ходили противоречивые слухи, девушки достигли давно заброшенного завода «Росток», нынче превращённого местными в достаточно безопасный «городишко», по крайней мере свободный от мутантов. Настолько безопасный, насколько может быть безопасным место, где тебя могут тихо и незаметно прирезать в переулочке ради «хабара». И где мужики продолжают, облизываясь, коситься на представительниц женского пола, обладающих всеми теми выпуклостями и впуклостями, которые изголодавшимся в совершенно непривлекательном и невозбуждающем обществе друг друга мужикам и нужны. Однако Руми, Мира и Зои не только сумели прижиться, свыкнуться с обществом похотливых мужланов, но даже найти применение своим вокальным задаткам, начав давать в местном баре выступления. Затем они перешли на улицы, где собиралось больше народу. За представление в виде поющих тренированными голосами и танцующих отработанными движениями девах и владелец бара, и сталкеры готовы были хоть немного, но платить, что облегчало задачу выживания в здешних суровых и дорогих местах, а также давало подпитку энергией, получаемой от наслаждающихся песнями сталкеров. И как-то так само получилось, что, изначально видя в каждом встречном угрозу, девушки разглядели в местных то израненное человеческое, что заставляло испытывать к опустившимся на социальное дно потерянным людям сочувствие. Это были не просто похотливые мужланы, мечтавшие оттрахать нежданно нагрянувших в места, где такое видеть не привыкли, девушек, но люди трагических судеб, не принятые, переваренные и выброшенные обществом внешнего мира, загнанные в такие условия, что кошмары Зоны Отчуждения виделись им более привлекательной альтернативой, заставляя хотя бы почувствовать, что твоя жизнь находится в твоих руках ровно до того момента, как оборвётся, скорее всего — страшно и болезненно. Когда сталкеры собирались послушать и посмотреть представление, от них исходили эманации тоски — по чему-то прекрасному и по своей нереализованной жизни, которую большинству из них предстоит бесславно и бессмысленно здесь загубить. Руми даже сомневалась, насколько благотворной окажется подпитка такой энергией… Наиболее впечатлительная Зои делала глаза на мокром месте даже во время первого выступления, а уж когда то закончилось и девушки остались наедине — и вовсе рыдала, не выдержав такого напора разом нахлынувшей человеческой боли. Три поп-дивы вдруг осознали, что, возможно, стали единственным светлым пятном в жалком подобии жизни этих серых, измученных людей, ежедневно ходивших по краю и обречённых рано или поздно с него свалиться. И со временем уже не похоть, а что-то родное пробуждалось в сталкерах, может, давно забытый ими свет надежды. С каждым новым выступлением к девушкам относились всё теплее и теплее, по-свойски, звали за стол или к костру безо всякого злого умысла, шутили шутки и рассказывали различные небылицы. Дивились непривычному холодному оружию девушек и поражались тому, что им удаётся возвращаться живыми с вылазок. Предлагали объединяться в походах, ведь хорошо вооружённый отряд достаточной численности имеет больше шансов на выживание. Многие даже искренне хотели помочь с поисками «Сердца», пересказывая различные слухи, но никто не знал, где именно этот артефакт найти и даже как он выглядит. Обитавший в баре мутный тип с длинным и говорящим прозвищем Осведомитель обещал дать наводку «из своих источников», но запросил за это без малого полсотни тысяч. И красивые глазки не помогли — устойчивы торгаши к женским чарам, что Осведомитель этот, что Бармен. Приходилось зарабатывать…

***

…А для того, чтобы заработать, приходилось браться за любую работу, даже самую неблагодарную. Добыча артефактов, охота на мутантов, даже трупы сгинувших в Зоне сталкеров приходилось обирать на предмет чего-то ценного. Последнее никак не входило в привычку, каждый раз заставляя себя пересиливать, напоминая о том, что всё это — ради благой цели, ради безопасности миллионов людей. Наклоняться над недавно умершим или мёртвым уже сутки остывшим телом, стягивать с него лямки рюкзака, рыться в карманах… включая внутренние… Однако, если появлялась возможность кому-то помочь, девушки делали это с энтузиазмом. Один раз они спасли сталкера, на которого насела стая местных крайне уродливых существ, которых за неимением других эпитетов прозвали просто «плотями», и который был вынужден забаррикадироваться от них в кособоком деревенском хлеву. Как оказалось, он бросил на произвол судьбы своего товарища, который ломился в запертую дверь и был заживо сожран тварями под боком у спасающего собственную шкуру приятеля. Ушли с ощущением, что вроде и спасли жизнь человеку, а на душе как-то мерзко. Баньки захотелось. В другой раз они вызволили сталкера, забредшего в поле аномалий. На удивление приятный рыжебородый мужичок, уже потерявший надежду выбраться, был настолько поражён тем, что девушки буквально взмыли в воздух, подхватили его под руки и перенесли в безопасное место, что на радостях принял их за благословение Зоны и отдал артефакт, добытый им в том самом поле. Даже как-то совестно было брать, но мужичок настоял. А когда всё-таки одолевал соблазн сходить в баню и разом потратить на это дело четверть заработка, девушки старались использовать возможность на полную катушку. И именно эти банные процедуры, в запертом жарком помещении, где казалось, что внешний мир Зоны с его опасностью, неумолимостью и безжалостностью находится где-то там, чуть не в другом измерении, эти редкие ценные мгновения радости и расслабления, ещё больше сближали троих девушек, укрепляя их глубокую связь до абсолютного предела… Было ли ведомо кому-то из обитателей сталкерского городка, что внутри стен бани разгорячённые голые тела сплетаются в единый клубок любви и страсти?.. Задыхаясь, изнывая от жары, всё равно — тянутся друг к другу, прижимаются мокрой кожей к мокрой коже, находят пьянящие своим вкусом губы, исходят сладкими соками, дышат друг другом, становятся единым целым… Если бы не Зона, осознали бы они, что их привязанность способна дойти до такого?.. Они были готовы на всё ради друг друга. Но в то же время, они должны быть готовы принести всё в жертву своей миссии. И от этого каждый миг, проведённый вместе, в столь тесном контакте, ценился особенно сильно…

***

Привычка помогать всем, кто нуждается в помощи, принесла неожиданные плоды. Ещё далёкие от того, чтобы скопить запрошенную Осведомителем сумму, кей-поп-дивы и по совместительству сталкерши получили наводку на искомый артефакт совершенно бесплатно. Ну, если не считать того, что заблаговременно отплатили за эту информацию, выручив попавшегося бандитам гоп-стопщикам старика, представившегося Доктором. — У Стрелка «Сердце Чернобыля», — вздохнул Доктор с какой-то болью, будто речь шла о не последнем для него человеке. — И он… головой поехал, если вкратце. Всё мечтает с помощью «Сердца» Зону сберечь, боится, что её уничтожат или возьмут под контроль. А ведь когда-то так Зону ненавидел, что держите семеро! Изменился с тех пор… здорово изменился, э-хэ-хэх… Вот что скажу: отберите у него эту штуку. А его… его не убивайте, не надо. Хороший он человек, просто тронулся немного. Одумается, я надеюсь. Поблагодарив старика, девушки направились по координатам убежища Стрелка, предоставленным Доктором.

***

Вход в убежище оказался заминированным, что едва не стоило жизни Зои. В штурме чужих логовищ охотницы были не очень опытными, хотя и наслышаны, какие порою весьма хитроумные ловушки изобретаются сталкерами, желающими защитить свои тайники и, уж тем более, укрытия. Спасла Мира, вовремя заметившая ловушку и оттолкнувшая подругу. Прогремевший взрыв оглушил обеих охотниц, а в дальнем конце огромного подземного зала блеснула вспышка в сопровождении раскатившегося под сводами грохота выстрела. Руми шикнула, зажимая плечо. — Я не дам вам уничтожить Зону! — разошёлся, отражаясь от стен, зычный мужской голос. — Вот придурок! — сжала кулачки Зои. — Ещё ничего о нас не знает, не поздоровался даже, а уже палить!.. — Ага… — согласилась Мира, морщась. Помимо лёгкой контузии, ей досталось осколками в бедро. — Мирочка!.. — ахнула Зои и бросилась, подхватывая подругу. — Ну ты больной! — крикнула она через весь зал. — Зона дала мне жизнь! Новую жизнь! И я буду защищать её любой ценой! — Да сдалась нам эта твоя Зона! — крикнула Руми. — Дебила кусок, мы просто поговорить хотели!.. — Вы коснётесь её только через мой труп! — Правда, невменяемый… — Конченный! — добавила Зои. Ведя себя в крайней степени агрессивно, Стрелок носился по всему залу чертомётом, получив от своего артефакта способность к скоростному передвижению, и создавал аномалии, которые обращал против своих противниц. Видимо, усмирить его можно было только силой, чем и пришлось заняться. Девушки запели, призывая свои силы, даже беспомощно лежавшая на полу Мира, затащенная подругами в наиболее безопасное место. Руми и Зои начали скоординированные атаки на Стрелка: Зои отвлекала его метанием ножей, а Руми сбоку заходила со своим мечом. — Вы кто вообще такие? Вы эти… толканутые? — удивлённый оружием, которое использовали девушки, вопросил Стрелок. Вблизи его видок даже вызывал жалость — осунувшийся, невыспавшийся, с синяками под глазами, но безумным блеском в них. Сколько же ресурсов организма тратил он на свою иллюзорную борьбу! Стрелок был противником, одолеть которого оказалось весьма непросто. Зои ахнула, когда пуля угодила ей в бок, и свалилась на пол. — Ах ты!.. — Руми занесла меч, уже думая снести придурошному голову, но, когда он обернулся, разглядела в его глазах… И тогда вместо того, чтобы обрушить на него острое лезвие, нанесла удар плашмя, вгоняя Стрелка в беспамятство. — Да ну ничего ж себе… — выдохнула Руми, прежде чем броситься к Зои. — Милая, ты как? Всё серьёзно? — Н-не знаю… — плача от боли, ответила подруга. — Потерпи немного, сейчас… это… — Руми кинулась к аптечке и принялась судорожно, дрожащими руками её распаковывать. Из дальнего конца ковыляла, морщась, Мира, пересиливая боль от беспокойства за подругу. Обезболивающее, щипцы, салфетки… кровь… — Артефакт! — Руми вдруг вспомнила о том, что раны Стрелка в бою быстро исцелялись. Она кинулась к бездыханному телу и потянула контейнер, доставая из него причудливое светящееся «Сердце Чернобыля». Чувствуя, как нервно колотится её собственное сердце, она подлетела к Зои. — Вот, милая, смотри, смотри! Сейчас это быстро поставит тебя на ноги… И вправду: с артефактом рана Зои начала зарастать на глазах, Руми и Мира в порыве эмоций даже расплакались. — В-вы… Девушки резко обернулись. Стрелок неловко шевелился и хрипел, судя по виду, у него кружилась голова. — Ну ты!.. — Руми сцепила зубы от злости и, схватив меч здоровой рукой, пошла в сторону Стрелка. — Вы… зачем… всё разрушили… — прошептал он, когда Руми занесла над ним меч, глядя на поверженного сталкера с ненавистью. Его слова всё же чем-то отдались в сердце охотницы, заставив отменить атаку. — Я же… берёг её… ради… — Слушай… Стрелок… — Руми присела перед ним, но соблюдая дистанцию — мало ли, чего ему в голову ещё взбредёт. — А ты с чего вообще решил… что мы хотим уничтожить твою Зону?.. — А разве это не очевидно?! — Стрелок попытался вскинуться, но охнул и скрючился. — Вы… пришли его забрать, чтобы… — Стрелок, мы не собираемся уничтожать твою Зону. Она нам вообще не нужна. Этот артефакт нужен нам для… — она закусила губу. Был ли смысл разговаривать с чернобыльским сталкером о Гви-Ма и Хонмуне? Они и слов таких не знают… — …В общем, есть люди, которые нам дороги и защищать которых — наш долг. Ради их защиты нам и нужен этот артефакт. Ты… прости, что так ворвались и… м-м-м… вообще, мы можем заплатить за него… только скопить надо… но нам правда очень надо… Стрелок зыркнул на неё с подозрением и недоверием. Ещё бы.

***

— Ладно, тут давайте расходиться. Зайду к Доктору, что ли. И впрямь старика одного оставил, а он переживает… — Давай, — кивнула Руми. — До свидания! — помахала лысому сталкеру Зои. Не глядя взмахнув рукой, сталкер по прозвищу Стрелок направился ведомыми ему тропами сквозь аномальную Зону. — Интересно с ним вышло… — глядя в спину удаляющемуся сталкеру, заметила Мира. — Да уж… — Руми достала и повертела в руке «Сердце». Тёплое… — Ему чувство долга тоже оказалось знакомо. — Интересно, с ним всё будет в порядке?.. — Зои, ты слишком много переживаешь за человека, который чуть тебя не прикончил, — хмыкнула Мира. — Ну… он же… — Ладно, — решила Руми, пряча артефакт обратно в контейнер. — Думаю, больше задерживаться в этой Зоне смысла нет. Давайте, что ли… домой?.. Она вопросительно обернулась к подругам. Те переглянулись, пожали плечами и синхронно кивнули. — Вот и славно, — Руми привлекла их к себе, обняв, затем отстранилась и нашла своими губами губы Миры, а затем Зои. Их тройной поцелуй посреди опасной Зоны мог стоить всем троим девушкам жизни, ибо зевать (или целоваться) тут не стоило. Но они оказались достаточно безумны для того, чтобы выкроить для себя этот момент именно сейчас. Три девушки шли через аномальную Зону, которая, возможно, ещё будет какое-то время их помнить, ведь девушки, которые шарились бы по Зоне и выручали всех, кого придётся — всё-таки крайне необычное явление для этих мест. А может, их забудут уже через несколько месяцев. Так ли уж это важно? Они есть друг у друга, а у Кореи скоро будет Золотой Хонмун. Вот что по-настоящему имело значение.