Когда любят

На балконе холодно. Замерзают клетки мозга, прекращая работу разума. Думать о чем-то не хочется вообще, особенно когда в легкие уплывает сигаретный дым. — Я собирался прыгать. — Су-Бон повернулся к Нам-Гю, который сидел, свесив ноги с платформы сквозь железные балки. — Я тоже. — Улыбнулся, взявшись за скрученные перила руками, приподнимаясь и снова падая. — Реально? Ответа не последовало. Нам-Гю лишь хихикнул и наклонил голову набок, рассматривая что-то вдалеке. — Дебил. — Легонько пнул его ногой по пояснице и спрятал улыбку в ладони, где у пальцев зажата самокрутка. Ветра нет, на улице спокойно. Может, покричат воплями пьяницы, полают и помяукают животные, посвистят машины и побегут дети от родителей. Но для них всё было тишиной. Спокойствие мира. Такое бывало редко, но именно в ночное времяпровождение на балконе вместе ощущалось по-другому: крайне спокойно и комфортно. Даже в дождливую погоду, и когда хлопья застилали их «дом» для мирности, и когда молнии и грозы пугали маленьких созданий природы, и когда стояла духота или колотил мороз. Неважно, они выйдут в футболках и шортах босыми, с полупустой пачкой сигарет на двоих и еле рабочей зажигалкой. Нам-Гю убирает ноги с «обрыва» и трётся ладонями, чтобы согреться. Не встаёт, прижимает ноги к груди и кладёт на коленки подбородок. Смотрит наверх – на расслабленное лицо Таноса. — Сегодня холоднее, чем вчера. — И звёзды лучше видно. — Фиолетоволосый кивает в сторону неба, выдыхает дым и сбрасывает непотушенный окурок вниз. — А ты любишь звёзды больше, чем меня? — Ты моя звезда, Нам. Су-Бон говорит это и медленно всем телом поворачивается к парню, смотрит свысока, хмурится и садится рядом на корточки. — Слышал? You're my favorite star. — Почти шепчет, нежно кладёт свою ладонь на дрожащее от холода плечо брюнета. А Нам-Гю смотрит, не отрывая взгляда. Ему приятно, и он улыбается: слабо, но искренне. Об этом говорят глаза. — Холодно тут. — Кривится, ощущая слишком приятное тепло от чужой руки. — А звёздам всегда холодно. Побудем ещё чуть-чуть тут, потом чай попьём. Длинноволосый кивает. Чай он любит. Он особенный по рецепту Таноса: с мятой, или с клубникой, или с вишней, или с рябиной. Или со всем сразу. Они пьют такие чаи после времени на балконе, если это не лето. Если лето, то Су-Бон готовит мохито в большом стакане, одну трубочку на двоих и, обязательно, красивое оформление коктейля. Но сейчас осень, холодно. А они – дурные – без носков. — Я шарфик новый хочу. Знаешь, розовый такой. — Обвивает пальцами запястье ярковолосого, поглаживает незаметно. — Розовый? Ты же не любишь розовый. — Недопонимает, крутит прядь своих сожжённых фиолетовых волос. — Ну ты же любишь. Я тоже хочу любить. — Пожимает плечами и смотрит по-щенячьи. А у Су-Бона сердце кипятком обливается от милоты, любви и нежности. — Необязательно любить то, что я люблю. Я ведь люблю тебя таким, какой ты есть, не надо... — Аккуратно начинает Танос, подцепляя старенькую футболку для сна на плече брюнета ногтями. Перебивают. — В этом шарфике есть серый цвет, перестань! — Улыбается и мимолётно фыркает, будто злится. Не злится, а забавляется. Искорки в глазах. — Поверю, my star, на слово. Купим завтра. А может и сейчас. У тебя телефон с собой? — Расслабляет руку и соскальзывает ею на затылок Нам-Гю. — Это не в интернете. Я его в магазине напротив торгового центра видел. Там какая-то бабушка сама их вяжет. — Хвастается своими знаниями и опускает ладонь на голень, как только пальцы ярковолосого исчезают с плеча. — Сама? Погуляем завтра. Только я сам тебя одену. В прошлый раз, сука, в шортах вышел! — Да иди ты! Я думал мы быстро за сигаретами! Длинноволосый цокает, закатывает глаза и поджимает губы, лишь бы не показать свои приподнятые уголки рта. Танос высовывает ему язык, начиная двигать кончиками пальцев, чтобы доставить настоящее расслабление парню. Нам-Гю правда думал, что они быстро. Но Су-Бон торопился купить все нужное и ненужное. Ходить по торговым центрам и улочкам Сеула. Благо, увидев его одетым не по погоде, вызвал такси. В магазине одежды купил тому чёрные джинсы, заставил надеть, и уже только тогда позволил им обоим выйти на улицу, чтобы нашагивать шаги, покупать горячий шоколад в автоматах и смеяться с некоторых образов случайных людей, шепча на ухо друг другу шутки. Теперь эти джинсы у брюнета самые любимые и удобные. Они любят случайность. Случайно зайти в ресторан и позволить себе чуть больше, чем на прошлой неделе. Без какого-либо умысла купить парные кулоны, которые до сих пор валяются на дне одного из ящиков в спальне. Сфотографироваться возле уличного зеркала, кривляясь на камеру и подставляя рожки из двух пальцев за головы. Любят ловить моменты тогда, когда можно. Когда никто не останавливает, когда жизнь течёт, когда проливается какао на куртку. — Пошли, у меня сейчас ноги онемеют. — Встаёт с корточек, прекращает массировать голову Нам-Гю и протягивает руку, чтобы помочь ему оказаться на ногах. — А у меня уже. Поднимается с помощью протянутой руки, медленно движется за чужой спиной обратно в квартиру. Закрывает дверь на балкон и несколько секунд смотрит на улицу через дверное стекло. — Ты чего? — Кидает через плечо. — Тепло в квартире. — Отстраняется от дверной ручки, а свои ручки кладёт в карманы шорт. — Да, но я думал сделать тебе чай. Будешь? — Гладит по чёрным волосам, вплетаясь и заплетаясь, скользя и выныривая в них и из них. — Буду. — Нам-Гю поворачиваются к нему, чмокает в щеку быстро, и так же быстро убегает в ванную. Оставляет улыбающегося Су-Бона одного. Через несколько минут оба парня оказываются за столом. На кухне не темно, но и не светло. На столе в стороне Нам-Гю стоит кружка с ароматным горячим напитком, а по середине светится ночник в форме лежачего зайца. Он был куплен в тот же день, когда у брюнета появились новые штаны. — Сколько времени? — Делает аккуратный глоток, будто боится, что обожжётся, хотя знает, что его парень всегда кидает в чай кусочек льда. Теплый глоток, идеально обволакивающий горло своей заботливой лечебной вкуснотой. — А я не знаю, у нас же часы сломались. И телефон на зарядке в спальне. — Фиолетоволосый ест какие-то мармеладки в виде динозавров. Его любимые. — По ощущениям, три часа. — Перекатывает на языке и нёбе рябинку, смотря на отражение своих глаз в чашке. — Ой, да плевать, завтра же выходной. Танос протягивает ему одного мармеладного динозавра розового цвета. Клубника? Нам-Гю её любит. Открывает рот, позволяя положить туда конфетку, а потом чувствует, как по кончику носа ему тихонько щёлкают пальцем. Один парень смеётся, а другой дует губы. Когда чая в чашке не остается, а в пачке больше не тусуются динозавры, они уходят в спальню, перед этим выключив ночник-зайца. Посуду с утра помоют. Будет очередь Су-Бона. Почему-то, каждый день очередь именно Су-Бона. Нам-Гю закидывает ноги на фиолетоволосого, который смотрит видео, где готовят большого мармеладного медведя. Брюнет тоже смотрит, положив голову на его плечо. Не говорят ничего, просто тихо смотрят. Им хватает одного чувства близости, касаний и звуков ровного дыхания, чтобы не беспокоиться и не скучать. Телефон снова на зарядке, Танос щекотит парня, который пытается отбиться подушкой или прячется под одеяло. Но одеяло – ловушка, которая даёт возможность Су-Бону ещё больше издеваться. Оба дышат рвано, особенно черноволосый. Он быстро-быстро тыкает указательными пальцами в спину своего обидчика, который сидит на кровати, свесив ноги. Нам-Гю же сидит в позе лотоса сзади него, с чуть взлохмаченными волосами после попытки убийства со стороны своего парня. Танос снимает футболку, остается в одних шортах. Поднимает ноги, кладёт на кровать, падает на подушку головой и тянет за собой брюнета. Обнимает крепко, сам помогает закинуть на себя его ногу. Ему однажды сказал знакомый, что его очень бесит, когда его девушка делает это – кладёт ноги на него. Су-Бон не поверил. Он наоборот любит, когда Нам-Гю не стесняется делать так, как ему удобно. Если бы Таносу и было неудобно, он бы сказал, что-нибудь придумал для парня – купил бы подушку, например. Но его всё устраивает. Ему нравится ощущать тяжесть на своём теле во сне, это успокаивает. Даёт чувство, что не один. Так и есть ведь – не один. — Хочешь спать? — Брюнет поднимает голову, смотрит чуть сонными глазами. — Хочу, — честно отвечает фиолетоволосый, — а ты? — Я тоже. — Я вижу. — А зачем спрашиваешь тогда? — Люблю твой голос. Нам-Гю млеет. Утыкается в чужую грудь и прячется за своими прядями волос. Су-Бон отодвигает их, гладит шею и делает массаж воротниковой зоны. Часто слышит, как парень жалуется на боль в шее, поэтому перед сном всегда делает эти движения. Это как ритуал для спокойного сна обоих. После, Нам-Гю меняет положение. Сползает с груди ярковолосого и ложится головой на свою подушку с рисунками цветов. У Таноса же подушка чуть с фиолетовыми разводами. Просто как-то раз он заставил брюнета покрасить его волосы, а потом, напрочь забыв о том, что его волосы, вообще-то, только что окрашены, лёг спать просто так со слегка влажными прядями. Когда Су-Бон ложился, Нам-Гю был слишком уставший, чтобы что-то говорить и о чем-то думать. А на утро их ждали красивые яркие линии и пятна на подушке. Никто не ругался, они оценили эти рисунки, поэтому оставили так. Прошло три стирки, но эти разводы всё так же видны, лишь не такие яркие. Су-Бон тянется обниматься. Окутывает его всего своими руками, целует много-много раз, причмокиваясь, в щеку, в открытое плечо, с которого сползла футболка, ведь воротник сильно растянут. И целует в шею, за ухом, в висок, в лоб, в ближайшую ключицу. Целует всё, что попадалось рядом. Нам-Гю закрывал глаза и поджимал губы. Когда заканчивается облизывание, он сам вертит головой, чмокая. В щеку и в уголок рта, в нос и подбородок. А потом Су-Бон целует его в губы, когда тот собирался поцеловать снова в кончик носа. Они целуются нежно, не спеша и не торопясь. Время даёт им фору. Таносу хватает одного мычания от Нам-Гю, чтобы прекратить целоваться. Воздуха не хватает. Они отстраняются, но не настолько, чтобы быть на концах кровати. Типа, подальше друг от друга. Нет. Брюнет кладёт голову на свою подушку, а ярковолосый на свою. Рука с яркими ногтями покоится на талии Нам-Гю. Они понимают, что проснутся всё равно в другой позе. В той, где Нам-Гю закинет на Су-Бона левую ногу, залезет на него торсом, правую ладонь положит на его плечо, а голова будет уткнута лбом в край кровати. Одеяло обязательно будет наполовину на полу, а подушка брюнета под его правой ногой. Как приятно, когда любовь.