Такой была Ханджи

      День был обычный. Сколько они там уже живут в этой «новой жизни»? Мирной. Слишком правильной. В городе с ровными улицами, похожими окнами, и странным чувством, что теперь надо быть, как «все».       Конни сидел на крыше. Внизу кричали дети, кто-то ругался на рынке, ветер гонял пыль между переулками.       Он ел яблоко. И вдруг вспомнил, Ханджи любила кислые. Говорила: «Если язык не сворачивается в трубочку, то значит не живёшь». Тогда все фыркали. А она хохотала, как будто рассказала гениальную шутку. Может, и рассказала.       Он не сразу понял, что вспоминает. Просто перед глазами вдруг встала та сцена, как Ханджи влетела в штаб, размахивая мокрой тряпкой и крича:       – Кто оставил лошадь в лаборатории?!       А они с Жаном переглянулись: – Мы думали, она подопытная…       – Ты сказал, что на неё можно всё повесить!       – Я имел в виду ответственность, идиот!       Ханджи тогда просто рассмеялась. Не ругалась. Только подбоченилась и сказала: – Вы оба официально исключены из списка потенциальных спасителей человечества. Но, чёрт возьми, вы – развлечение.       Вспоминая, он выдохнул. Смешно. Глупо. А внутри защемило.       Когда Ханджи погибла, он долго не верил. Потом злился. На всё: на титанов, на Зика, на Эрэна, на этот проклятый мир. А больше всего на себя. Что так и не сказал ей спасибо.       Не за то, что спасала. А за то, что никогда не смотрела на него, как на «второстепенного». Даже когда он был самым бесполезным в отряде, в её глазах он был «Конни. Слишком живой, чтобы сдаваться».       Он вспомнил, как однажды спросил: – А Вы не боитесь, что ваши шутки никто не понимает?       А она, не моргнув, ответила: – Я боюсь, что если я перестану шутить, то вы перестанете дышать.       Тогда он не понял. А теперь - да.       Конни доел яблоко, швырнул огрызок вниз. Ветер подхватив его, унёс в сторону.       Он вскинул лицо к небу.       – Эй, Ханджи. Там, где Вы есть… есть вообще что-то кислое?       Пауза.       – Если нет, то Вы, наверное, уже устроили революцию. С картой, взрывами и рассказом о микробах.       Он усмехнулся. Потом потёр лицо ладонью. Просто так, от ветра.       И сказал уже почти шёпотом: – Вы были… странной. И, чёрт, как же не хватает Вашего голоса.       Он посидел ещё немного. Потом встал. Спустился по лестнице. Вниз, туда, где жизнь продолжалась.       Но внутри осталась тёплая ошибка в системе. По имени Ханджи.