Нас соединило море

      — Я могу потрогать себя там?       Повелитель Ветров часто спрашивал разрешения своих подписчиков на онлифансе. Можно я потрогаю себя «там» или в «том месте»? Можно вставлю «это» «туда»? Он никогда не говорил, что, куда и где, только смотрел в камеру глазами оленёнка секунд пять, а потом трогал, где хотел. Когда Хэ Сюань, каждый раз проигрывая самому себе, заходил на страницу Повелителя Ветров, он был лишь одним из сотен подписчиков, которые не имеют права голоса, пусть к ним и обращаются для вида. Теперь всё иначе. Во-первых, у Цинсюаня нет сраной страницы на сраном онлифансе. Во-вторых, он смотрит в камеру и действительно ждёт ответа.       — Ещё нет, — произнёс Хэ Сюань.       Удивительно, что он ещё не прожёг взглядом дыру в новом ноутбуке. Обычно для того, чтобы смотреть кино и зависать в интернете, Хэ Сюань обходился смартфоном, но с некоторых пор у него появился ноут. И нет, Хэ Сюань купил его не для того, чтобы общаться по видео с Цинсюанем! Хотя, кого он пытается обмануть? Разве что себя. Цинсюань всё знает. Он знал, что Хэ Сюань смотрит сраный онлифанс, а сейчас тем более знает, с какой жадностью Хэ Сюань пялится в экран.       — Ну Хэ-сю-у-у-ун! — протяжно застонал Цинсюань.       — Покажи мне ближе.       Голос Хэ Сюаня звучал хрипло, одновременно и властно, и сорванно. Цинсюаню всегда нравился такой тон. Хэ Сюань успел увидеть, как изогнулись в самодовольной улыбке соблазнительные губы. Цинсюань любит внимание и комплименты, любит чувствовать себя желанным. И оказалось, что ему не нужны для этого сотни подписчиков, достаточно одного.       Цинсюань пододвинул телефон, а сам откинулся назад и широко развёл бёдра, открывая Хэ Сюаню наилучший обзор на свою задницу. Пальцы Хэ Сюаня сжали диванную подушку, нутро сводило от бессильной злости. Так хотелось прикоснуться! Ягодицы Цинсюаня нежные и мягкие, как свежие булочки. А ещё они идеально подходят по размеру для его ладоней. Хэ Сюань раздвинул бы сочные половинки и прижался губами к влажно блестящему отверстию… Но сейчас он мог лишь наблюдать, как в этом отверстии исчезают три тонких пальчика Цинсюаня.       — Встань и подойди к тумбочке.       Хэ Сюань обожал смотреть, как Цинсюань растягивает себя, но сейчас был слишком сильно возбуждён и боялся, что кончит, не дойдя до главного. На этот вечер у него были большие планы. Стон Цинсюаня и влажный хлюп в хороших наушниках слышались так, будто Цинсюань и правда находился рядом… Наушники просто шли в подарок к ноутбуку! Хэ Сюань не выбирал их специально для совместной дрочки!       — Какую?       Коллекция игрушек в тумбочке была весьма обширной и существовала она в двух экземплярах: дома у Хэ Сюаня и дома у Цинсюаня.       — Ту, которая в синем чехле.       На лице Цинсюаня отразилось предвкушение. Та игрушка была особенной. Во-первых, благодаря своей форме она идеально давила на чувствительное место, во-вторых, ею можно было управлять через приложение хоть с другого конца планеты. Конечно же, Хэ Сюань потянулся за телефоном.       — Ложись на спину. Вставь её внутрь.       Отрывистые команды возбуждали их обоих. Цинсюань повиновался, только вторую подушку положил под шею, чтобы не терять зрительного контакта. Хэ Сюань видел его тело, такое желанное и жаждущее ласки. Твёрдые, покрасневшие соски, напряжённый член, подрагивающие бёдра…       — Су-у-ука-а-а… — протянул Хэ Сюань, мысленно проклиная и тур, и группу, и каждый километр, что сейчас разделяет его и Цинсюаня.       — Не ругайся, Хэ-сюн.       Хэ Сюань послушно захлопнул рот. Цинсюань не любит, когда он ругается, поэтому Хэ Сюань старался следить за языком. А ещё Цинсюань не любит, когда он курит, поэтому Хэ Сюань уже две месяца давился никотиновыми жвачками и постоянно был на взводе. Но когда он созванивался с Цинсюанем, курить не хотелось. Хотелось только смотреть. Игрушка медленно погружалась в тело Цинсюаня, складочки вокруг отверстия разглаживались. Хэ Сюань больше не мог терпеть и обхватил рукой свой до боли твёрдый член. Наблюдать, как Цинсюань осторожно проталкивает вибратор, и не касаться себя — это что-то на невыполнимом. Под высокий, нежный стон игрушка полностью вошла в растянутую дырочку. Теперь можно начинать самое интересное.       Хэ Сюань сразу врубил четвёртый из пяти режимов вибрации. Конечно, он мог дать Цинсюаню привыкнуть и подготовиться, но уж слишком красиво изгибается стройное тело, когда его прошивает судорога. Зелёные глаза широко распахнулись, напоминая аниме рисовку девяностых.       — Хэ-сюн!       На этот раз голос Цинсюаня прозвучал требовательно, почти капризно. Хэ Сюань усмехнулся.       — Подрочи себе.       Благодарная улыбка мелькнула на миг и растворилась в стоне удовольствия. Всё то время, пока Ши Цинсюань готовил себя, вертелся перед камерой так и эдак, по требованию Хэ-сюна шлёпал себя или играл с сосками, он не касался своего члена. Хэ-сюну нравится мучить его ожиданием… Ши Цинсюаню нравится сдаваться на его милость.       Рука Хэ Сюаня ускорилась вслед за рукой Цинсюаня. Он представлял, как берёт в рот этот до неприличия красивый, гладкий член с розовой, похожей на чупа-чупс, головкой… Облизывает, посасывает… Принимает в горло, и Цинсюань жалобно стонет под ним…       — Хэ-сю-у-у-ун!..       Цинсюаню хватило пары минут, уж слишком долго Хэ Сюань изводил его, точнее, заставлял изводить самого себя. Хэ Сюань завороженно смотрел, как поджались спрятанные под молочно-белыми чулками пальчики и семя брызнуло на грудь. Он едва не кончил в ту же секунду, когда Цинсюаня выгнуло на постели. Но нет, ещё рано. Пальцами правой руки Хэ Сюань пережал свой член у основания, левой дотянулся до телефона и отключил игрушку, что всё ещё оставалась внутри Цинсюаня.       Он милостиво позволил Цинсюаню отдышаться… Прежде, чем снова запустил вибрацию. Хэ Сюань выставил минимум интенсивности, но для Цинсюаня, только что пережившего головокружительный оргазм, и этого было слишком много.       — Хэ-сюн!       Цинсюань потянулся было вниз, нащупал основание вибратора между ягодиц, но его остановил голос Хэ Сюаня.       — Кто разрешал тебе вынимать?       Цинсюань всхлипнул, но руку всё-таки убрал.       — Хороший мальчик.       Цинсюань не успел растаять от похвалы, как его буквально подбросило. Его тело слишком чувствительное сейчас, и Хэ-сюну это известно. Но Хэ-сюн всё равно врубил самый последний режим!       — Пожалуйста!       Ответа не было, только шумное дыхание. Сквозь пелену слёз Цинсюань видел, как Хэ Сюань в быстром темпе ласкает себя. Эта прикушенная нижняя губа, перекатывающиеся в предоргазменных спазмах мышцы пресса… Ши Цинсюань в жизни не видел ничего горячее!       — А-а-а! Пожалуйста, Хэ-сюн!       Он знал, что мольбы возбуждают Хэ Сюаня, как и слёзы, и нарочитая беспомощность. Да, это извращенство. Но если им обоим нравится, то какая разница?       — Можно мне кончить, Хэ-сюн?       — Нет! — рявкнул Хэ Сюань.       Цинсюань в ответ жалобно захныкал. Он перевернулся на бок, изо всех сил сжимая колени, будто таким образом мог получить облегчение, вцепился в покрывало. Его била дрожь, волна за волной накатывало удовольствие, но за волнами не следовало цунами. Это была настоящая пытка!       Хэ Сюань ни на миг не отводил глаз, смотрел, как Цинсюань ёрзает: то сжимается комочком, то раскидывается звездой на постели. Всхлипы перешли в рыдания, беспорядочные мольбы будто складывались в песню. Хэ Сюань сорвался, обходясь с собственным членом почти жестоко, лишь бы поскорее кончить. От его дыхания и мокрых звуков, с которыми рука двигалась по члену, у Цинсюаня окончательно сорвало крышу… вернее, то, что от крыши осталось… Цинсюань коротко вскрикнул, очередная волна снесла его пенным гребнем и утащила куда-то в неизведанные глубины. Он кончил снова, сжимая в себе игрушку и затуманенными глазами глядя прямо в камеру. Удовольствие Цинсюаня как будто хлынуло на Хэ Сюаня через экран ноутбука. Прикусив губу до крови, чтобы сдержать стон, Хэ Сюань отдался удовольствию.       На этот раз Цинсюань тут же вытащил из себя вибратор. Может, у Хэ-сюна и есть силы на новый заход, но его задница против! Игрушка с мокрым звуком выскользнула из мягкой дырочки, и Хэ Сюань сглотнул вязкую слюну. Всё бы отдал за возможность сейчас прикоснуться! Цинсюань такой мягкий и нежный внутри после оргазма… такой чувствительный… Ласкать его пальцами, едва касаясь натёртых стенок, нежно вылизывать снаружи… Хэ Сюань ещё раз проклял чёртов концертный тур.       — У-у-у-у-уф-ф-ф-ф…       Цинсюань с трудом принял сидячее положение и расслабленно улыбнулся в камеру. Его волосы растрепались, несколько прядей упали на лицо, лёгкой небрежностью добавляя очарования.       — Было хорошо, Хэ-сюн?       Повелитель Ветров всегда рассказывал, как хорошо было ему. Ши Цинсюань спрашивает, хорошо ли Хэ Сюаню.       — Ага…       Хэ Сюань не умел говорить ни о чувствах, ни об ощущениях от секса. Он кончил, разве этого недостаточно?       — Мне тоже было очень хорошо.       Глаза Цинсюаня блестели, а улыбка была такой соблазнительной, что Хэ Сюань не мог не почувствовать, как возвращается возбуждение.       — Ты нарушил правила.       В этой игре правило было только одно: Цинсюань делает то, что ему приказывают.       — Я кончил без разрешения…       Цинсюань приблизился к камере, медленно провёл кончиком языка по пересохшим губам. В его глазах плясали черти.       — Можешь в следующий раз наказать меня за это, Хэ-сюн.       Хэ Сюань почти физически ощутил, как дыхание Цинсюаня опаляет его ухо. А потом Цинсюань отключил связь, оставив Хэ Сюаня со стояком и ненавистью ко всему миру, кроме одного человека.       «Можешь в следующий раз наказать меня…» — бесконечно звучало в голове. Когда будет этот следующий раз? Не по видео, а вживую? Хэ Сюань хотел увидеть Цинсюаня. До боли хотел! Ему мало совместной дрочки, мало горячих фоток, которыми Цинсюань баловал своего «единственного и неповторимого подписчика». Завтра у них день рождения, один на двоих, и они поздравят друг друга только по видео. Хэ Сюань захлопнул крышку ноутбука и откинулся на спинку дивана.       — Блять!       Цинсюань уже не может услышать, а по мату у Хэ Сюаня ломка серьёзнее, чем по сигаретам.

***

      Самая ебанутая часть стадиона, а именно фан-клуб, запела «Happy birthday to you», остальной стадион подхватил. Ци Жун, чтоб ему пусто было, быстро сориентировался и подыграл им на бас-гитаре. Когда все, наконец, угомонились, Чэн имел наглость сказать в микрофон:       — Ещё раз аплодисменты имениннику! Без Хэ Сюаня «Бедствий» бы не случилось!       Стадион взорвался овациями, фанатки визжали и чуть ли не бились в истерике. Хэ Сюань бросил мрачный взгляд на Чэна, а тот усмехнулся, видимо, считая свой каламбур остроумным. На этом минутка кринжа закончилась, они сыграли свой главный хит на бис и ушли со сцены.       В автобусе Хэ Сюань первым делом схватился за телефон. Кажется, у него развивается зависимость. Неудивительно, учитывая, как много времени он проводит в обществе профессионального SMM-щика и полупрофессионального блогера. Цинсюаня не было онлайн, что странно, обычно он сразу поздравлял Хэ Сюаня с удачным концертом. Хэ Сюань сам не подозревал, что так быстро привыкнет к его нелепым сообщениям, перегруженным смайликами, и будет чувствовать себя покинутым без них. Впрочем, ему стоит закатать губу. У Цинсюаня могут быть свои дела… Так говорил себе Хэ Сюань, пока его нога нервно дёргалась.       — Куда-а-а, бля-а-а-ать?       Они ввалились в холл отеля, и стоило Хэ Сюань только рыпнуться в сторону лифта, как Ци Жун дёрнул его обратно.       — Я снял для нас вип-комнату бара, — радостно сообщил Цао Цао.       — На мой день рождения ты этого не делал, — мрачно пробубнил Бай Усянь.       — На твой день рождения мы собирались в студии, потому что писали альбом, — напомнил ему менеджер, но было поздно, барабанщик уже нырнул в своё обычное состояние вялой депрессии.       — Идёмте-идёмте!       Цао Цао махнул на него рукой и подтолкнул остальных в сторону бара. Ни дать, ни взять пастушья собака, которой достались четыре своенравных и не самых умных барана… Надо сказать, Цао Цао был первоклассной пастушьей собакой, на его месте Хэ Сюань бы давно застрелился. Впрочем, у него хватает и собственных поводов застрелиться: от не показывающегося онлайн Цинсюаня до Чэна с Ци Жуном, которые схватили Хэ Сюаня с двух сторон, чтобы даже не пытался сбежать, и потащили за собой.       В вип-комнате Хэ Сюаня встретили залпом хлопушек. Гримёрша специально постаралась, чтобы конфетти прилетело ему в лицо. Хорошо, что здесь нет Цинсюаня, его она бы живьём съела, ведь это его стараниями на шее Хэ Сюаня появляются засосы, которые так трудно закрасить. Сильнее Цинсюаня она, наверное, ненавидела только А-Ляня. Остальные члены команды были настроены более дружелюбно и радовались возможности побухать за счёт группы.       Прошёл час прежде, чем Хэ Сюань, наконец, решился на то, чего обычно не делал — написать первым.       Хэ Сюань: Привет       Хэ Сюань: Как ты?       Два коротких сообщения для него были уже подвигом… который остался без внимания, ведь Цинсюань был в сети три часа назад. Да где его носит? Давно прошли те времена, когда Ши Уду в наказание отбирал у брата телефон… Прошли ведь, да?..       Хэ Сюань, потихоньку начиная беспокоиться, отпил глоток из стакана. Подумать только, он уже час сидит и сосёт один стакан виски! И это даже не чистый вискарь, а ебучая виски-кола! Хэ Сюань твёрдо решил бросить пить, но пока что давал себе маленькие поблажки. Потому что если он одновременно откажется от алкоголя, мата и курения, то или ёбнется, или сдохнет.       Хэ Сюань откинулся на спинку дивана и прикрыл глаза. Музыка била по ушам, но ему это никак не мешало уйти в свои мысли. После концертов Хэ Сюань чувствовал себя одновременно удовлетворённым и опустошённым, будто всего себя отдал толпе на стадионе, его тело и душу разодрали на сувениры. Обычно в такие моменты его особенно тянуло к Цинсюаню. Из Цинсюаня энергия бьёт ключом, для Хэ Сюаня он становился живительным источником сил. Теперь Хэ Сюань хотя бы мог себе самому в этом признаться…       — Ты чего такой кислый?       Чэн плюхнулся на диван рядом с ним.       — Вы ведь подготовили какой-то сраный сюрприз, да?       Ответом была хитрющая улыбка.       — Можно не надо? — Хэ Сюань должен был хотя бы попытаться.       — Надо. Тебе понравится.       Чэн подмигнул ему и отошёл к Цао Цао. Именно по менеджеру Хэ Сюань определил, что вечеринка сама по себе не является подарком. Цао Цао с самого начала постоянно висел на телефоне. Он висит на телефоне 90% своего времени, но сейчас делал это особенно нервно. Хэ Сюань не слышал его слов из-за громкой музыки и по губам читать не умел, иначе заподозрил бы что-то неладное.       — Да… Что?       Цао Цао зажал себе левое ухо, стараясь сосредоточиться на голосе собеседника в правом.       — В каком смысле, не влезает в холодильник? Впихните! Это же торт, он не должен раскиснуть!.. Нет, ещё рано! Я наберу!..       Цао Цао нажал отбой и тут же буквально кинулся на Хуа Чэна.       — Ёбаныйврот! Где он!       — Ёбаныйврот едет, и мне жаль таксиста, который его везёт.       Хуа Чэн дал Цао Цао послушать истеричное голосовое сообщение о задержке рейса. Тут же упало ещё одно, на этот раз хотя бы текстовое: «Подъезжаю!))) Встреть меня и покажи, где можно переодеться».       — С меня начинка, с тебя торт.       Хуа Чэн выскользнул из бара, а Цао Цао снова схватился за телефон.       — Вынимайте!.. В каком смысле, не вылезает?.. Как впихнули, так и вытаскивайте!       Хэ Сюань, между тем, волновался всё сильнее. Цинсюань появился онлайн, сообщения прочитал, но не ответил. Это уже было совсем странно. Хэ Сюань написал А-Ляню — они с Цинсюанем в последнее время сдружились — но тот ответил, что не видел Цинсюаня уже несколько дней. Либо у этого человека, постоянно находящего проблемы на свою задницу, что-то случилось, либо он устал от самой главной из проблем своей задницы — Хэ Сюаня. Доктор Юйши сказала не предполагать сразу худшее, а сосредоточиться на хорошем, но оба варианта были так себе. Хэ Сюань был уже в шаге от того, чтобы позвонить Ши Уду, номер которого Цинсюань дал ему «на всякий случай». Если Цинсюань, правда, попал в беду, Ши Уду вытащит его быстрее и эффективнее, чем Хэ Сюань. Проверено, блять.       Но, слава всем богам, Хэ Сюань не успел сделать величайшее дерьмо в своей жизни. В вип-комнате бара вдруг погас свет, а потом ярко вспыхнули лампы над свободным пространством для танцев. Двое официантов едва протолкнули в дверь тележку с неприлично огромным тортом. Хэ Сюань раньше такие торты только в фильмах видел.       — Не говорите, что оттуда выпрыгнет стриптизёрша…       — За кого ты нас, блять, принимаешь? — наигранно возмутился Ци Жун.       — Для тебя только стриптизёры, — добавил Бай Усянь.       Оба заржали, Чэн к ним присоединился, а Хэ Сюань успел только подумать: «Убейте меня». — как зазвучала музыка. Это была их песня из нового альбома «Нас соединило море», лирическое продолжение той старой песни «Нас разделило море». Вместо тягучей тоски теперь была тягучая же нежность. Хэ Сюань сам был в шоке, когда написал эту песню, но фанаткам она понравилась. В колонках играла минусовка, Чэн явно собирался петь, а здоровенный торт подбирался всё ближе к Хэ Сюаню.       — На каком берегу ты оставишь свой след?..       Торт остановился, официанты отступили назад, освобождая место для представления, которое Хэ Сюань видеть не хотел, но кто его спрашивает?       — К тебе на пенном гребне… — тянул Чэн своим бархатным голосом.       На этих словах в торте открылось что-то вроде люка, как Хэ Сюань и предполагал. «Пиздец, они и правда пригласили стриптизёра». — подумал он… А потом перестал думать. Вообще. Из глубин торта показалась голова Цинсюаня, вслед за головой вынырнул и сам Цинсюань. Чэн, не переставая петь, подал ему руку, за что Хэ Сюань был даже благодарен, а то ведь Цинсюань способен наебнуться лицом в пол или, ещё хуже, лицом в торт.       Оказавшись на твёрдой земле, Цинсюань немного поморгал, но быстро привык к яркому свету и лучезарно улыбнулся Хэ Сюаню. Да, Хэ Сюань знал, что эта улыбка предназначена только для него, как и полный чувств взгляд, и плавные движения. Цинсюань танцевал. Это была вариация на танец из клипа, который исполняла девушка и который очень хвалили в сети. Её танец был профессиональным, но напрочь лишённым жизни, а танец Цинсюаня был признанием, обращённым к конкретному человеку.       Цинсюань двигался в такт музыке, которую чувствовал необычайно тонко, ведь эта песня о нём, для него, вдохновлённая им. Хэ Сюань завороженно смотрел, как покачиваются его бёдра, руки взмывают крыльями, гнётся, словно бамбук, стройное тело. Светло-зелёная укороченная футболка немного сползла с плеча, обнажая молочно-белую кожу. Взгляд Хэ Сюаня метался от тонких ключиц к полоске живота, что виднелась между футболкой и белыми леггинсами… Что Цинсюань напялил?!       С одной стороны, Хэ Сюань прекрасно понимал, что в «спортивном» наряде удобнее залезать в торт и танцевать. Но с другой стороны, в этом танце слишком много чувственного, манящего. Сердце Хэ Сюаня одновременно замирало от восторга и пылало от гнева. Да, пару лет назад Цинсюань ещё и не то показывал всему интернету. Но, во-первых, тогда они с Хэ Сюанем ещё не были парой официально, во-вторых, есть разница между ноунеймами из сети и совершенно реальными, мать их, людьми, которые пялятся на Цинсюаня сейчас! И дело даже не в короткой футболке и облегающих штанах. Дело в эмоциях, которые Цинсюань выражал танцем. Как будто он при всех говорил Хэ Сюаню слова любви.       — …Не отпущу!       Чэн взял высокую ноту, и, пока последние её отголоски не замерли, Цинсюань не терял взгляд Хэ Сюаня. Кто-то начал аплодировать, остальные присоединились. Громче всех хлопал Цао Цао, невероятно гордый тем, что смог всё это организовать и не нарушить тайну. Сюрприз удался! Не выражал восторга только виновник торжества. Хэ Сюань опрокинул в себя остатки виски-колы, поморщился от гадкого вкуса, а потом встал и направился к Цинсюаню.       — Хэ-сюн, тебе по…       Цинсюань испуганно пискнул, когда Хэ Сюань без предупреждения сцапал его и закинул себе на плечо.       — Нихера себе! Ты его прямо здесь трахать будешь?       Хэ Сюань поставил мысленную заметку вмазать Ци Жуну. Возможно, после этого гримёрша его прибьёт своим чемоданом с косметикой. Ну и пусть! Остальные были не лучше. Бай Усянь мрачно приложился к бутылке, а Чэн беззастенчиво ржал. Вмазать стоит им всем, ведь сюрприз точно был коллективной идеей. Уроды. Но с ними Хэ Сюань разберётся позже, сначала Цинсюань.

***

      — Хэ-сюн, тебе не тяжело?       Цинсюань не вырывался, впервые подал голос, когда Хэ Сюань открыл дверь на слабо освещённую лестницу. Всё-таки идти через холл к лифту с Цинсюанем на плече это слишком даже для него. Хэ Сюань без лишней скромности мог бы сказать, что находится в отличной физической форме. В подростковом возрасте он был тощим дрищём, но теперь это в прошлом. Он легко взбежал по лестнице на пятый этаж, не выпуская драгоценную ношу, тем более, что Цинсюань, считай, ничего не весил.       Ноги в светло-голубых кедах коснулись земли только после того, как щёлкнул замок на двери номера. Хэ Сюань не дал Цинсюаню прийти в себя, да тот и не особенно в этом нуждался, сам, едва ощутив опору, притянул Хэ Сюаня к себе и впился в губы. Они целовались жадно, мокро, развязно. Руки Хэ Сюаня блуждали по стройному телу. Обхватив ягодицы Цинсюаня, он убедился, что, слава всем высшим силам, под леггинсами есть какая-то одежда. Цинсюань глухо застонал ему в рот, а потом разорвал поцелуй. Озорная улыбка сделала нежные черты ещё прекраснее. Хэ Сюань вообще сомневался, что быть таким красивым нормально и законно.       — Тебе понравился сюрприз?       — Ненавижу сюрпризы, — честно прорычал Хэ Сюань и снова набросился на любимые губы. По прошествии стольких лет они всё ещё сладкие, как клубничное мороженое.       — Я вообще-то старался…       Хэ Сюань видел, что обида Цинсюаня наигранная, а вот в его собственных эмоциях не было ни капли притворства.       — Ты стриптиз отплясывал перед всеми полуголый, это должно было мне понравится?       — Во-первых, это был не стриптиз. Во-вторых, там все свои. В-третьих, я не полуголый.       В-четвёртых, Цинсюань прав, только Хэ Сюаню от этого не легче. С тех пор, как он разрешил себе чувствовать… то, что чувствовал… голод по Цинсюаню, всепоглощающий и ужасающий иногда самого Хэ Сюаня, ничуть не уменьшился, даже наоборот. К голоду прибавилась жадность. Не хотелось делить Цинсюаня ни с целым интернетом, ни со «своими», даже если речь о нежном плечике, с которого сползла футболка, о танце и полном любви взгляде.       — Больше так не делай.       Хэ Сюань не собирался и дальше чесать языком, он слишком истосковался по Цинсюаню. Светло-зелёная футболка полетела в сторону, Хэ Сюань хотел перейти к остальной одежде, но ошеломлённо замер. Под футболкой было надето… нечто. Хэ Сюань не знал, как эта штука называется, похоже на женский лифчик, только без чашек. Пока он хлопал глазами, Цинсюань хитро улыбнулся и отступил на пару шагов. Он всегда так делает, желая показать себя во всей красе.       Кеды полетели в разные стороны, леггинсы и короткие шорты тоже, и вот Цинсюань уже стоит перед Хэ Сюанем, одетый только в комплект бирюзового белья. Ту странную штуку дополняли чулки с подвязками и поясом. Трусы ко всему этому великолепию не прилагались, и Хэ Сюань мог видеть, что Цинсюань уже возбуждён.       — Хэ-сюн? А этот сюрприз тебе нравится?       Цинсюань знал, каким голосом говорить, чтобы Хэ Сюань терял связь с реальностью, знал, в какую позу встать и как повернуться к свету, чтобы выглядеть, словно чудесное наваждение. А ещё он знал, как сильно Хэ Сюаня заводит красивое бельё на его теле. Хэ Сюань понятия не имел, был он таким с самого начала или просто натренировался, пока дрочил на Повелителя Ветров, но сейчас его взгляд не отрывался от сосков Цинсюаня в обрамлении бирюзового кружева. Ничего более возбуждающего Хэ Сюань в жизни не видел.       В приглушённом свете Цинсюань казался видением, которое растает от прикосновения. Но Хэ Сюань всё же осмелился прикоснуться. Его руки легли на тонкую талию, скользнули к бёдрам, пальцы проследили кружево по верху чулок.       — Я очень скучал по тебе, Хэ-сюн.       Нарочитый соблазн исчез из голоса, Цинсюань смотрел на него своими огромными анимэшными глазами и ждал… Когда-то он и не мечтал дождаться…       — Я тоже скучал.       Слова дались тяжело, Хэ Сюань только учился выражать свои чувства, бесконечно проговаривал про себя, что, показывая себя настоящего, он не становится уязвимым и слабым. Было непросто. Но Цинсюань всё понимал и всегда помогал. Они справятся вместе.       — Хэ-сюн…       Снова лукавая улыбка и манящий взгляд Повелителя Ветров. Сегодня Цинсюань не будет требовать от Хэ Сюаня слишком многого, ему достаточно тихого «Я тоже скучал». Хэ Сюань чувствовал, как тонкие пальчики забрались ему под майку, огладили живот, чуть щекотно обводя кубики пресса. К слову, на нём была та майка, которую он сделал из футболки, а в этой футболке Цинсюань спал после их первого раза. Хэ Сюань знал, что Цинсюань тоже помнит.       — Хэ-сюн, помнишь, вчера я нарушил правила…       Цинсюань встал на цыпочки и зашептал ему на ухо. Таким же шёпотом вчера завершился их созвон.       — …А сегодня танцевал перед всеми…       «Блять». — успел подумать Хэ Сюань прежде, чем самоконтроль помахал ему ручкой.       — …Я был плохим мальчиком, накажи меня, Хэ-сюн.       Чёрная майка чуть было не разошлась по шву, когда Хэ Сюань сдёрнул её с себя. Но она не полетела к одежде Цинсюаня. Хэ Сюань свернул майку жгутом и завязал в два узла на тонких запястьях плохого мальчика, безусловно заслужившего наказание. От таких пут можно в два счёта освободиться, они оба это знали. А ещё знали, что Цинсюаня удерживает нечто более надёжное. Хэ Сюань подтолкнул его к кровати.       — Встань на колени, на край.       Цинсюань повиновался, даже больше, он опустился на локти, соблазнительно прогнувшись в спине и бесстыдно оттопырив задницу, повернул голову и даже имел наглость провести кончиком языка по губам. От такого зрелища подписчики на онлике были бы в восторге. Но теперь Повелитель Ветров принадлежит только Хэ Сюаню. И он должен хорошо это усвоить.       Цинсюань вздрогнул, услышав позади себя, как звякнула пряжка и ремень с тихим звуком, напоминающим шипение змеи, выполз из шлёвок. Подтверждая его догадку, Хэ Сюань сложил ремень в два раза и слегка коснулся им приподнятых ягодиц Цинсюаня. Алые полосы будут чертовски хорошо на них смотреться. С губ Цинсюаня сорвался вздох, а потом он выгнулся сильнее, подставляясь и прося. Хэ Сюань до сих пор с трудом верил, что это всё реально.       Он всегда знал, что в его сердце есть что-то тёмное. Внешне оно нашло отражение в татуировке на плече. Чёрный осьминог, что тянет щупальца к сердцу, выглядел угрожающе. Но Цинсюаню он всегда нравился. Как нравилась мрачная натура Хэ Сюаня и всё, что Хэ Сюань делал с ним, давая этой натуре волю. Поначалу Хэ Сюань убеждал себя, что таким образом вымещает злость, мстит за давние обиды. Но теперь он принимал и себя, и Цинсюаня такими, какие они есть. Их просто заводят такие вещи, вот и всё. Желание выпороть Цинсюаня ремнём, как не парадоксально, не имело ничего общего с желанием унизить или причинить боль.       — Нарушение правил игры, танец и сам дурацкий сюрприз. Получается, три проступка?       Хэ Сюаня уже откровенно повело. Он почти не пил сегодня, но чувствовал себя так, будто залил в себя пару бутылок вискаря. Вот только чувства и ощущения не притупились, а, наоборот, обострились.       — С третьим я не согласен, сюрприз был хороший!       Цинсюань тоже умеет быть упрямым, даже если знает, что это упрямство выйдет ему боком.       — Хорошо.       Пока Хэ Сюань сходил с ума от страстного шёпота Цинсюаня, тот, в свою очередь, едва не кончал от хрипловатого голоса Хэ Сюаня. И почему он не поёт на сцене? Наверное, потому что из трусов фанаток целое море натечёт… С члена Цинсюаня, вот, уже почти натекло.       — Как насчёт трёх ударов за каждый проступок? Всего шесть. Считать не обязательно, я не ошибусь.       Цинсюань закивал. Он мог бы выдержать и больше, но Хэ-сюн никогда не был жесток к нему, чуть-чуть не доводя до грани между удовольствием и страданием.       — Готов?       Цинсюань постарался максимально расслабиться, но получилось не очень, уж слишком будоражило ожидание… На первый удар он отозвался сдавленным вздохом, инстинктивно дёрнулся вперёд, но сразу же принял прежнюю позу, не дожидаясь команды.       — Хороший мальчик.       Прохладные пальцы Хэ-сюна коснулись ямочек на пояснице, и Цинсюань прогнулся, подставляясь под ласку. Следующий удар пришёлся ниже, по тому нежному месту, где ягодицы переходят в бёдра.       — М-м-м!       Цинсюань спрятал лицо в подушке, прикусил её зубами. Волна сладкой, желанной боли прокатилась по телу. Это ощущалось, словно яркая вспышка в темноте, от которой сначала режет глаза, а потом она рассыпается приятными, покалывающими искрами.       Хэ Сюань настойчиво вытянул подушку из рук Цинсюаня, преодолев слабое сопротивление.       — Хочу слышать тебя.       Цинсюань знал, что Хэ-сюну нравится, когда он стонет и кричит, но сейчас просто хотелось за что-то держаться. Казалось, он упадёт без опоры, даром, что стоит на коленях. Опорой стал Хэ Сюань. Он наклонился, провёл дорожку поцелуев вдоль позвоночника к горящим ягодицам. Цинсюань протяжно застонал. Любое прикосновение ощущалось чересчур интенсивно, и на миг он почувствовал облегчение, когда Хэ Сюань отстранился.       — А-а-а!       На этот раз Цинсюань не удержался от крика. Ему не было настолько больно, чтобы так кричать, но он кричал, ведь эту боль дарил ему Хэ-сюн вместе со своей любовью. Следующие два удара следовали один за другим, искры не успевали рассыпаться, как вспыхивали вновь. Цинсюань окончательно потерялся в ощущениях. Это не была боль или удовольствие в чистом виде, всё смешалось в невероятно крепкий коктейль, который он готов был выхлебать залпом. Но Хэ Сюань у него за спиной чего-то ждал.       На самом деле Хэ Сюань просто любовался. Тонкие связанные руки, сведённые лопатки, дрожащие бёдра и — здесь Хэ Сюань нервно сглотнул — нежные ягодицы, на которых словно небрежной кистью живописца проведены розовые полосы. Под громкий стон Цинсюаня последняя полоса дополнила шедевр, пряжка ремня звякнула об пол.       Цинсюань ещё не отдышался, мысли скакали в голове, не поспевая за ощущениями тела. Дразнящее прикосновение как будто отдалось сразу во всех нервных окончаниях. Предупреждая его неосознанное движение, Хэ Сюань взял Цинсюаня за талию и удержал на месте, а потом наклонился…       — М-м-м-мн-н-н-ны-ы-ых-х-х-х…       Хэ Сюань касался розовых полос на белой коже самым кончиком языка, но для Цинсюаня даже это было слишком. Он жалобно хныкал, то пытаясь вырваться, то наоборот ища большего контакта. Хэ Сюань медленно выцеловывал узоры на ягодицах, дул на следы от ремня, дарил мучительно-нежные ласки сжавшемуся отверстию, которое так изголодалось по чувству заполненности. Цинсюань развлекался с игрушками и на видео для Хэ-сюна, и наедине с собой, но никакое чудо техники не заменит любимого человека.       — Хэ-сюн, пожалуйста! — взмолился он. — Пожа-а-а-а-а!..       Слова сменились стоном, когда Хэ Сюань слегка проник языком внутрь разгорячённого тела. Он мог бы ещё долго играть с Цинсюанем, наслаждаясь чудесными звуками, но собственное возбуждение становилось уже почти болезненным. Хэ Сюань быстро избавился от оставшейся одежды, смазка нашлась в бесформенной куче вещей, которые он вытряхнул из чемодана. Хэ Сюань не рассчитывал, что увидит Цинсюаня в туре, но в глубине души надеялся на это.       Первый палец вошёл легко, почти не встретив сопротивления, принимая второй, Цинсюань застонал, и стон перешёл в отчаянный крик, стоило Хэ Сюаню задеть заветное место внутри. Цинсюань очень чувствительный, после долгой разлуки особенно…       — Хэ-сюн, я ведь уже принял наказание, хватит меня мучить!       Цинсюань хотел сказать что-то ещё, но лишь жалобно всхлипнул. Хэ Сюань знал его тело слишком хорошо, играл на нём, как на любимой гитаре. Они оба теряли контроль, отдаваясь друг другу.       — Я ещё не закончил тебя наказывать.       Три пальца вошли резко, почти грубо, но Цинсюань сам подался назад, принимая глубже, показывая, что он уже готов, он ждёт, нуждается в Хэ Сюане, в его члене внутри себя! Пальцы покинули мягкую дырочку, и Цинсюань поторопил Хэ Сюаня стоном, слыша, как тот открывает упаковку презервативов. Каждая секунда промедления тянулась бесконечно.       Сначала Цинсюань невольно сжался. Так бывало всегда, Хэ Сюань замер, заполнив его до краёв, дал время привыкнуть. С его стороны это был неебический подвиг, учитывая долгое воздержание. Секс по видео и бесконечная дрочка на фотографии Цинсюаня в белье только добавляли неудовлетворённости. Хэ Сюаню нужен настоящий Цинсюань. Горячий, жаждущий и открытый. Сладко сжимающийся вокруг его члена.       Хэ Сюань решил, что на сегодня с него достаточно чудес самоконтроля, вернее, тело решило за него. Первый же толчок едва не выбил из Цинсюаня дух, а сразу за ним последовал второй. Цинсюань даже стонать не успевал, только скулил на одной высокой и чертовски возбуждающей ноте. Каждый раз, когда бёдра Хэ Сюаня сталкивались с его избитыми ягодицами, раздавался громкий шлепок, и по всему телу прокатывалась волна смешенного с болью наслаждения. Хэ Сюань положил ладони на тонкую талию, обвитую поясом для чулок. Ощутив, как податливо Цинсюань изгибается в его руках, какая нежная у Цинсюаня кожа, он сорвался окончательно.       Это был даже не секс, а какое-то безумие. Хэ Сюань бешено долбился в переполненное ощущениями тело. Цинсюань вскрикивал и жалобно подвывал, хватался руками за покрывало… и сам насаживался на член, стараясь успевать за нечеловеческим темпом. Задница будет болеть и внутри, и снаружи, но ему было наплевать. Хэ-сюн хочет его именно так, а он хочет Хэ-сюна ещё глубже, ещё жестче, чтобы до звёздочек перед глазами. Цинсюань слышал, как сбивается дыхание Хэ Сюаня, чувствовал, как ломается темп. Он с восторгом принимал всю страсть, всю тьму, что на проверку оказалась лишь эмоциями, которые Хэ Сюань долго не выпускал. Цинсюань готов принять это…       Ему не хватило совсем чуть-чуть, пары толчков, и он бы кончил без прикосновений к члену. Но Хэ Сюань терпел слишком долго, в какой-то момент он просто отдался наслаждению. Под закрытыми веками вспыхнули осветительные прожекторы стадиона. До синяков впиваясь руками в нежные бёдра Цинсюаня, Хэ Сюань кончил.       Он едва не рухнул вперёд, очнулся от того, что Цинсюань завозился, пытаясь освободить руки. Но Хэ Сюань пока не собирался давать ему свободу. Раз он кончил первым, должен теперь хорошо позаботиться о партнёре, а руки Цинсюаня пусть побудут связанными, всё равно он должен просто лежать и получать удовольствие.       Хэ Сюань завязал презерватив и через всю комнату бросил в мусорную корзину. Попал. Потом перевернул Цинсюаня на спину, чему тот был очень рад: колени уже начали болеть, оттолкнул связанные руки, что потянулись к члену. Цинсюань не предпринимал больше попыток коснуться себя, только смотрел с мольбой, надеясь, что наказание не будет слишком долгим и ему всё-таки позволят кончить. Хэ Сюань, правда, не собирался над ним издеваться, всего лишь дал себе пару секунд, чтобы насладиться совершенством его тела. Провёл руками от тонкой шеи до груди, поиграл с твёрдыми бусинками сосков, обрамлёнными тонким кружевом. Хэ Сюань и не думал, что какое-то бельё способно так его возбудить, но Цинсюань преподносил новые и новые сюрпризы.       — Хэ-сю-у-у-ун…       Он так красиво выгибался, стоило немного оттянуть соски, и не менее красиво извивался, когда Хэ Сюань нежно теребил их кончиками пальцев. Пришлось оторваться от капель клубничного мороженого, чтобы подхватить Цинсюаня под коленями и задрать его ноги вверх, открывая себе вид на растраханную, покрасневшую дырочку. Хэ Сюань не стал отказывать себе в удовольствии обвести языком края, что трепетали, не в силах сомкнуться. Цинсюань наверху застонал, а потом Хэ Сюань ощутил не грубую, но настойчивую хватку на волосах. Цинсюань направил его голову выше, ясно показывая, чего хочет.       Хэ Сюань усмехнулся, сердце заходилось от восторга. Чувствовать желание Цинсюаня ещё приятнее, чем жёстко его трахать. Хэ Сюань тоже находил удовольствие в том, чтобы покоряться воле любимого человека. Он специально дразнил невинными поцелуями, касался самым кончиком языка, ожидая, когда у Цинсюаня закончится терпение. Наконец, тонкие пальчики сжались, сильнее натягивая волосы, и Хэ Сюань наконец взял в рот головку розово-карамельного члена. Его личный, самый сладкий чупа-чупс.       Цинсюань выгнулся навстречу, прижимая Хэ Сюаня ближе, заставляя полностью принять член. Хэ Сюань слегка подавился вначале, но миг инстинктивного протеста прошёл, он смог расслабится и пропустить головку в горло. Велик был соблазн прижать бёдра Цинсюаня к постели и вдоволь помучить его медлительными, ленивыми ласками. Но Хэ Сюань понимал, что и так уже переборщил с наказанием, поэтому просто позволил Цинсюаню вести.       Это было как морской прибой, ритмично и плавно. Толчки в горло, стоны Цинсюаня, высокие и громкие, его собственные, приглушённые. Хэ Сюань отдавался бесконечному морю теперь абсолютно добровольно. Оказалось, если не сопротивляться, то волны не будут швырять его, словно резиновый круг, они подхватят и понесут… куда-то. Хэ Сюань пока не знал конечную точку, но всем сердцем желал добраться туда вместе с Цинсюанем.       Особенно звонкий стон оборвался всхлипом. Хэ Сюань захрипел, давясь спермой, но не пытался отстраниться, принял всё удовольствие Цинсюаня до капли, прочувствовал каждую волну дрожи, что прокатывалась по стройному телу. Цинсюань идеален всегда, но особенно, когда забывается в удовольствии.       — Ха-а… Ха-а…       Цинсюань дышал сорванно, как после бега. Хэ Сюань когда-то пытался затащить его с собой в зал и на пробежку, но ничего путного не вышло, так Цинсюань и остался со слабой дыхалкой.       — Хэ… сюн… я… очень… скучал… по… тебе…       Хэ Сюань прислонился лбом к его бедру, прикрыл глаза, вдыхая запах тела.       — Я тоже.       Сказать это второй раз за вечер было не так сложно, наверное, ему следует больше тренироваться, прокачивать эмоциональную дыхалку. Цинсюань не без труда принял сидячее положение, взял лицо Хэ Сюаня в ладони, стёр остатки спермы с губ. Он смотрел сверху вниз с такой нежностью, что сердце щемило. Каким же идиотом был Хэ Сюань, что не разрешал себе отвечать на эти чувства…       — Я в душ.       Цинсюань коротко чмокнул Хэ Сюаня в губы и поднялся с кровати. Его слегка шатало, Хэ Сюань успел заметить, что на первом шаге он поморщился от боли. Хэ Сюань даже почувствовал что-то вроде угрызений совести. Возможно, после порки и жёсткого траха Цинсюаня лучше отнести на руках, но, когда они оказываются вдвоём в душевой кабине или ванне, мытьё обязательно перетекает во второй раунд. Так что он просто наслаждался видом. Цинсюаню идут яркие полосы от ремня на заднице. Кружевной пояс перекрутился, подвязки беспорядочно болтались на нём, один чулочек сполз до колена, другой ещё кое-как держался. Хэ Сюань подумал вдруг, что хочет стянуть его зубами, и поспешил отвернуться. Завтра утром Цинсюаню непременно нужна способность ходить.       Из ванной Цинсюань вышел, завернувшись в полотенце, а ещё одно было у него на голове, выглядел он очень забавно и мило. Хэ Сюань быстро сполоснулся, этого времени Цинсюаню хватило, чтобы распотрошить его багаж и выбрать себе футболку. Казалось бы, Хэ Сюань уже давно должен привыкнуть видеть Цинсюаня в своих футболках без белья, но каждый раз он впадал в непродолжительный ступор.       — Симпатичная, — хихикнул Цинсюань, указывая на принт в виде унылой рыбы с кружкой кофе.       — Кое-чего не хватает.       Хэ Сюань ждал подходящего момента и не думал, что он наступит так скоро, теперь всё внутри дрожало. Желая дать себе ещё немного времени, Хэ Сюань отыскал среди вороха вещей домашние штаны. Лучше преподносить подарок в штанах, чем в полотенце, верно?       Цинсюань успел уже залезть в холодильник и вытащить оттуда бутылку воды. Увидев, что Хэ Сюань откопал в чемодане тёмно-синюю коробочку, явно предназначенную для украшений, Цинсюань от неожиданности подавился. Возможно, это не самая приятная реакция на подарок, но тут Хэ-сюн сам виноват, предупреждать же надо.       Цинсюань всегда дарил ему подарки на день рождения, пропустил только два года после школы, когда они не виделись. То есть он покупал подарки, просто они лежали, ожидая своего часа. Хэ Сюань же в ответ, как правило, не дарил ничего. Цинсюань привык и не обижался. Признаться, он намного больше любил дарить, чем получать… Но теперь оказалось, что он просто не знал, какая волна восторга поднимается в груди, когда любимый человек, слегка смущённо улыбаясь, протягивает ему коробочку с бантиком.       — Это… С днём рождения…       Хэ Сюань готов был провалиться куда-нибудь, желательно, до земного ядра. И дело не только в непривычном смущении, он до трясучки боялся, что Цинсюаню не понравится. Цинсюань на коробочку кинулся, как голодная чайка на чипсы. Сходство с чайкой усилилось, когда он радостно завизжал.       — Хэ-сюн!       Россыпь поцелуев беспорядочно ложилась на лицо Хэ Сюаня, ведь Цинсюань не переставал прыгать от радости.       — Помоги надеть.       Немного успокоившись, он повернулся спиной и поднял отросшие пряди волос, что закрывали шею, чтобы Хэ Сюань мог застегнуть цепочку с подвеской. Серебряный осьминог обвивал щупальцами светло-голубую жемчужину.       — Это ведь он, да?       Снова повернувшись к Хэ Сюаню, Цинсюань положил ладонь на его плечо, где осьминог побольше тянулся щупальцами к сердцу.       — Тебе же он нравится.       Для Хэ Сюаня маленький серебряный осьминог имел и другое значение. Жемчужина, которую он держит… Так он преподносит Цинсюаню свою душу, холодную и неживую, но способную впитывать тепло. Пусть между тонких ключиц блестит клевер, подаренный братом, а на уровне сердца будет жить маленькое чудовище, которое так долго ожидало шанса пригреться и обрести покой на груди Цинсюаня.       — Теперь ты всегда будешь со мной, — произнёс Цинсюань, широко улыбаясь.       Он понял. Он всегда понимает, даже если прикидывается глупым. Цинсюань обнял Хэ Сюаня, прижался всем телом, такой тёплый, мягкий, невероятно желанный. Хэ Сюань набрал воздуха в грудь. Лучше момента не будет, он должен сказать это, пока прячет лицо в изгибе шеи Цинсюаня.       — Люблю тебя.       Возможно, следовало произнести эти слова в другом месте, в другой обстановке, но у Хэ Сюаня редко получалось всё сделать нормально, как у людей. Цинсюань на мгновение замер в его объятиях, даже дышать перестал, а потом расслабился и на выдохе произнёс:       — Я тебя тоже.       Поцелуй вышел долгим и тягучим. Ласковым и потому непривычным. Хэ Сюань медленно вылизывал изнутри горячий бархатистый рот, руками блуждая по стройному телу. Никогда он не ощущал Цинсюаня так близко… Не в смысле физически…       — Хэ-сюн…       Видя, как сияют зелёные глаза, Хэ Сюань понял, что не выдержит тех эмоций, что сейчас прольются из них прямо Цинсюаню на язык. Нет, он сдохнет на месте, и всё.       — Цинсюань, а торт был настоящий?       Несколько секунд Цинсюань моргал, пытаясь переключиться с признаний в любви на торт. «Не стоит требовать от Хэ-сюна слишком много сразу». — напомнил он себе.       — Середина в нём пустая, там что-то вроде круглой коробки, в которой я сидел, а вокруг вполне настоящий торт. Первый ярус шоколадный, второй орехово-карамельный, а третий вроде клубника со сливками… Хэ-сюн, ты куда?       Хэ Сюань уже вытряхивал телефон из кармана джинсов.       — Если они уже всё сожрали, я их урою, — мрачно процедил он сквозь зубы.       В общий чат кто-то наскидывал порнухи, Хэ Сюань пролистнул всё это, не глядя.       Хэ Сюань: Торт ещё остался?       Ци Жун: ТОРТ ХУЁРТ       Бай Усянь: Какой торт?       Хуа Чэн: Ты свой персональный торт уже доел?       Хэ Сюань: Гандоны       — Хэ-сюн, давай закажем игристого! — Цинсюань оторвал его от важного занятия. — И поесть! И попроси, чтобы мой чемодан принесли.       Последний пункт Хэ Сюань посчитал особенно важным. Когда Цинсюань сидел или стоял, было ещё ничего, но когда двигался, футболка то и дело задиралась, обнажая покрасневшие ягодицы или член, что в спокойном состоянии выглядел очень нежно и мило. Пусть Цинсюань уже наденет свою любимую пижаму с золотыми рыбками!       Через несколько минут им принесли ярко-голубой чемодан, обклеенный со всех сторон анимэшными наклейками, бутылку игристого и три неприлично больших куска торта: шоколадный, карамельно-ореховый и клубника со сливками.