slow skating in the dark

      Для творческих людей потеря вдохновения все равно, что гибель.       Ты словно перестаёшь дышать, но почему-то жизнь вокруг продолжается. Волна бытовой суеты подхватывает, и ты продолжаешь держаться на плаву, хоть и не уверен, что хочешь этого. Внезапно дни превращаются в один бесконечный удушающий цикл. Оглядываясь назад, ты пытаешься вспомнить, что тебя заставляло создавать, но почему-то теперь эти вещи или воспоминания кажутся такими обычными, и ты уже не можешь вспомнить, что в них было ценного.       Хонджун думал, что выгорание никогда не достанет его. С ним с самого детства была музыка, которая помогала преодолевать все трудности на пути. Не важно, что он чувствовал, был расстроен или разозлён, он мог всегда найти отражение своих эмоций в ней. Сейчас он не чувствовал ничего.       Сан здорово беспокоился за него, было мило с его стороны выделить минуту между его бесконечными тренировками на проверку состояния своего хёна. Они учились в одном университете, только Ким на музыкальном направлении, а Чхве на спортивном, и по счастливому стечению обстоятельств делили одну комнату в общежитии. Сосед Джуна по правде был крут — с самого поступления он играл в основной университетской хоккейной команде, которая на международной универсиаде представляла страну. Если тебя заметят на соревнованиях, то считай, место в сборной страны обеспечено. — Хён, может всё-таки поешь? — жуя лист салата, с трудом выговорил Сан, — Ты выглядишь отстойно. — Я не голоден, правда, — уже в который раз Хонджун старался убедить своего друга, — Спасибо за комплимент, ты так добр ко мне.       Ким убеждал себя, что в сравнении с высоким и подкаченным хоккеистом, с его бронзовой кожей и черными мягкими волосами, все кажутся некрасивыми. А может, все дело в том, что Хонджун уже которую ночь не может заснуть, теряясь в мыслях, отчего синяки под его глазами не сходили неделями. — Я серьёзно, — сказал Чхве, он раздумывал пару минут и, отведя взгляд в сторону, добавил — Может, посмотрим фильм вечером? — Это было бы очень романтично, но, прости, нет настроения, — драматично вздохнул старший. — Хён, ты буквально вчера весь вечер пялился в потолок. Я волнуюсь, может это поможет тебе отвлечься? И мы давно не зависали вместе, — серьёзно сказал младший, ковыряя остатки своего обеда, — Пожалуйста. Мы можем встретиться после наших занятий и пройтись вместе до общежития, купить попкорн и смотреть кино всю ночь напролёт.       Хонджун хотел съязвить, он уже не помнил, как давно они проводили время вместе, потому что кто-то (не он) все свободное время тратил на приставку Минги, но Сан звучал достаточно обеспокоенно, чтобы Хонджун наконец задумался, что его подавленное настроение уже выходит за рамки обычной сезонной грусти, но не то, чтобы он мог, просто собраться и начать снова жить, делая вид, что его ничего не беспокоит. Композитор правда хотел вернуться к музыке, но просто не мог, будто он забыл все чему учился столько лет, а теперь не знал, что ему делать дальше.       Хоккеист терпеливо ждал от него ответа, нервно постукивая длинными пальцами по липкой столешнице, и когда эта тишина между ними порядком надоела старший, закатив глаза, наконец произнёс: — Ладно…

***

      Стук лезвий об лёд заглушали все мысли в голове, кроме одной — отбить шайбу. Сан крепко вцепился в клюшку, направляясь к заветному чёрному кругляшку. Он чувствовал, как кто-то догоняет его, поэтому он, несмотря на усталость, что есть мочи оттолкнулся от льда. Его цель была так близка. Рядом с ним появился капитан, он что-то показывал руками. Его лицо закрывала маска, но это определённо был Юнхо. Вдруг хоккеист почувствовал толчок. Он не успел понять, что произошло как со всей силы отлетел в бортик.       Игру прервал свисток, заставляя игроков остановиться. Парень снял шлем, откинул в сторону, пытаясь отдышаться. — Какого чёрта это было? — разозлился Чхве, он вытер рукавом капли пота, стекавшие со лба, жмурясь от неприятного ощущения на коже от защитной куртки. — Ты отвлекся, из-за чего соперник совершил блокировку, — ответил Юнхо, уезжая за шлемом парня. — Ты меня отвлёк! — протестовал он, донимая капитана. — Не правда, я показывал тебе, что слева атакующий соперник, — Чон отдал защиту парню. — Прости, красавчик, в следующий раз толкну тебя помягче, — Минги протянул ему руку, помогая встать. — Ну что? Ещё одна отработка манёвра?       Дверца со стороны трибун со скрипом открылась — это привлекло внимание хоккеистов. Конечно, хоккей был далеко не единственным зимним видом спорта в университете, фигурное катание так же входило в спортивную программу. На базе учебного заведения занимались три чемпиона: Кан Есан, Чон Уен и Пак Сонхва. Не замечая хоккейную команду, они легко скользили по льду, попутно о чём-то переговариваясь. — Это что за балетный кружок? — возмутился Сан, — Эй, сейчас не ваше время, — подъезжая к незваным гостям, сказал он.       Юнхо тяжело вздохнул, смотря на спину своего отдаляющегося сокомандника, и, коротко кивнув Минги, отправился смотреть расписание аренды катка.       Университет так же подготавливал спортсменов, которые занимаются парным фигурным катанием и разными видами конькобежного спорта, но почему-то ни у кого не было столь сильных разногласий, как у хоккеистов с одиночными фигуристами. Казалось, что эта драма продолжается неоправданно долго, потому что ни одна из сторон уже толком не может вспомнить суть претензий к друг другу, хотя продолжают искать поводы для новых конфликтов. — Посмотри на часы, если от количества ударов можешь ещё различать время, — съязвил Уен. Он снял со своего запястья резинку, собрал серебристые волосы в хвост и наградил хоккеиста взглядом с высока, хоть тот был и выше него.       Есан тихо хихикнул в себе в ладони, а Сан пожалел, что снял шлем, ведь сейчас его покрывающиеся алыми пятнами уши могли выдать его смущение. Хоккейная команда уговаривала лишний раз не нарываться на конфликт с фигуристами, но Чхве упорно продолжал говорить, что не хочет, чтобы спортсмены помыкали ими. Однако, настоящую причину ссор с Уеном Сан бы не выдал под дулом пистолета. Еще в тот день, когда он впервые увидел парня на льду, он поклялся, что завоюет его внимание, чего бы это не стоило. — Эй, ты так и дальше будешь пялиться или уже уйдёшь от сюда? — продолжил Чон. — Уен, спокойно, мы не хотим ни с кем ругаться, — закрывая собой друга, прервал перепалку Сонхва. — Прости, задумался над тем, каково это — полжизни провести в лосинах, — подражая манере речи фигуриста, ответил Сан. — Ах, ты…       Хонджун шёл по длинному коридору, от которого вели сотни дверей в раздевалки. Он чувствовал себя странно в этом чужом для него мире спорта. Чем ближе парень подходил к стадиону, тем больше света проникало в тёмное помещение. Когда он наконец оказался на стадионе, его глазам нужно было пару минут, чтобы привыкнуть к здешнему слепящему освещению. Послышался знакомый голос, который с кем-то спорил. — Сан! — Хонджун неловко помахал другу, привлекая его внимание.       Хоккеист отъехал бросив на фигуристов презрительный взгляд, и двинулся к трибунам. Ким увидел, как за спиной друга самый старший из спортсменов благодарно кивнул ему и улыбнулся, а затем направился прочь. — Они правы, дуйте в раздевалку, — скомандовал из неоткуда появившейся Юнхо. Сан разочарованно вздохнул. — Подождёшь меня? Обещаю, я быстро, а потом сразу же в общежитие, — заверил его спортсмен. — Можешь не торопиться, — прошептал Хонджун, когда его друг скрылся в коридоре.       Ким заворожённо смотрел на Сонхва. Даже свободные спортивные штаны не могли скрыть, насколько умело и тягуче он двигается на льду, его шаги казались такими легкими и естественными. Фигурист замедлил темп и грациозно закружился во вращении, вытягивая руки вверх и мягко очерчивая ими воздух. Он инстинктивно провел рукой по длинным волосам, открывая красивое лицо, на котором была нежная еле заметная улыбка.       Хонджун затаил дыхание, смотря, как парень рассекает каток, не прилагая при этом особых усилий. Он всегда восхищался фигурным катанием, насколько красивыми и спокойными выглядят фигуристы, выполняя настолько сложные элементы. Ким понял, что его охватывало странное чувство, похожее на вдохновение, но в то же время это было совершенно не оно. Странное, неуловимое, теплое, неужели он ещë может ощущать нечто подобное? — Хён, ты идёшь? — озадаченно спросил Чхве, наблюдая за замершим на месте соседом.

***

      Честно говоря, у Сана был ужасный вкус, если дело касалось кино. На экране быстро сменялись кадры погони, и актёры старались отыграть бессмысленный диалог, пытаясь вызвать сочувствие у зрителей. Это был один из тех фильмов, у которых можешь предугадать концовку ещё на середине.       Чхве спал у друга на плече и тихо сопел, устав от вечерней тренировки. Хонджун без интереса следил за красавчиком главным героем, который говорил какую-то речь из одних только клише. Ким закрыл глаза, вслушиваясь в ровное дыхание спортсмена.       Это был хороший день впервые за долгое время.

***

      Хонджун боялся признаться себе, что постоянно думал о том фигуристе, но, казалось, что он был лишь мимолётным видением. Ким стал чаще забирать Сана после тренировок, но он так и ни разу не пересёкся с тем парнем. Он пытался отыскать его в коридорах университета, но с каждым днём композитор терял надежду найти в толпе его высокую грациозную фигуру.       Да и что бы он ему сказал, не зная ни его имени, ни курса, а лишь направление обучения? Хонджун был уверен, что вряд ли он смог бы заинтересовать фигуриста. Спортсменам обычно нравятся другие спортсмены или спортсменки, а он лишь парень, знающий пару нот.       Разочарование в себе, казалось, было уже неотъемлемой частью музыканта. Возможно, из-за этого он не может больше творить, зачем пытаться, если в конце пути тебя ждёт провал? Он открывал ноутбук, запускал нужную программу и… Ничего. Нужно всего лишь нажать на клавишу стоящего рядом синтезатора, но руки будто бы не подчинялись ему, и музыканту оставалось лишь смотреть на одинаковые чёрно-белые полосы, уговаривая их начать играть самостоятельно. — Хен, — осторожно постучал в дверь Сан. — Что случилось, Сани? — отвлекаясь от своих мыслей ответил Ким. — Меня пригласили на вечеринку, я не хочу идти один, — жалобно проговорил сосед, заходя в комнату и боязливо бросая взгляд на самодельное рабочее место композитора, будто бы боялся отвлечь его от чего-то по-настоящему важного. — Позови кого-нибудь из своей команды, в чём проблема? — незаинтересованно ответил Джун, — Или дело отнюдь не в том, что тебе не с кем идти? — Ты меня раскусил, — парень расплылся в улыбке. — Сан, у меня не депрессия или что ты там себе напридумывал… — начал Хонджун. — Ты не можешь знать наверняка. Что если это её первый звоночек, что, если звонков уже было несколько? Твоё право не рассказывать мне всё, что творится у тебя в голове, но я не знаю, что нужно делать, чтобы помочь тебе, чувствовать себя лучше, — голос Сана дрогнул, и Ким ненавидел это.       Наверное, хуже постоянного чувства разочарования была мысль о том, что близкие люди беспокоятся о тебе, а ты как будто весишь камнем на их шеи. Иногда кажется, что если ты исчезнешь, то люди вокруг и не вспомнят о твоём существовании, в их жизни будет на одну проблему меньше. Ты знаешь, что это не так, друзья будут скучать по тебе, профессора спрашивать, куда ты пропал, может сосед по этажу забеспокоится, если вы перестанете переглядываться взглядами, спускаясь по лестнице каждое утро. Ты понимаешь, что ты важная часть жизни других, и никогда нельзя знать наверняка, как сильно ты влияешь на своё окружение, но почему это мысль всё ещё преследует тебя? — Пойдём, — Хонджун не хочет идти, но соглашается, радуясь, что на лице соседа снова сияет улыбка.

***

      Эта была вечеринка какого-то парня из команды по боксу, с ним были знакомы хоккеисты. Огромный дом погружён в полутьму, так что в помещении было практически не видно людей. Здесь было душно и пахло дешёвым алкоголем, что совершенно не подходило атмосфере этого места. Даже в полумраке было видно, насколько богат хозяин дома. Одна огромная люстра в зале кричала о том, что о деньгах здесь не беспокоятся. Тут вместо копеечного пива попивать бы дорогое красное вино с подносов официантов. Но никого ни люстра, ни всё убранство дома похоже не волновали, и гости продолжали танцевать с этими красными пластиковыми стаканчиками и жестянками пива под музыкальные басы, звучащие так низко, что звук рокотом разливался в груди.       Хонджун потерял Сана среди толпы в первый час пребывания на вечеринке. Тот сказал, что скоро вернётся, только поздоровается с девочками из команды по плаванью. Ким не отличался особой общительностью, но сегодня он смог поговорить с каким-то гимнастом про баскетбол, пока тот не ввязался в спор со своим приятелем, о том, кто дольше простоит на руках после двух банок пива.       Композитор потерял интерес к исходу спора, когда тот затянулся дольше, чем на пять минут. Парень сидел в гостиной, просматривая социальные сети, чтобы убить время. Вечеринка медленно сходила на нет, музыка звучала уже не так громко, отдавая свою силу душевным разговорам. Ким отвлекся от просмотра новостной ленты, когда услышал, как кто-то спускался с лестницы. Это был тот самый фигурист, которого Хонджун видел на катке. — Привет, — сказал он так, будто он и Джун были давними знакомыми, — Спасибо, что отвлёк того хоккеиста. Не думаю, что смог бы разнять драку на коньках.       Сердце музыканта пропустило удар, он был поражён тем, что спортсмен помнил его.       Ким даже в полутьме мог увидеть, насколько красив парень. Он был соткан из мягких линий, но при этом совмещал в себе острые скулы, что должно было выглядеть странно, но на самом деле было невероятно завораживающе. Он весь был невероятно завораживающим. В карих глазах отражались блики ламп, своим сиянием кротким сиянием напоминали далекие звезды. Фигурист излучал тепло и уют, притягивал к себе, и Ким просто не мог и не хотел сопротивляться. — Всегда пожалуйста, — смущённо ответил Хонджун, чувствуя, как на щеках появлялся румянец. — Сонхва, Пак Сонхва, — спортсмен протянул руку для рукопожатия. — Ким Хонджун, — композитор накрыл её своей. — Хонджун, хм, — пробуя на вкус имя парня протянул Сонхва, — Без обид, но ты не выглядишь, как спортсмен. — Что? — излишне шокировано удивился Ким, — К твоему сведению я неплохо играю в шахматы.       Пак громко рассмеялся, как будто это самое смешное, что он когда-либо слышал. — Но да, ты прав, я не со спортивного факультета, — смотря на фигуриста и невольно улыбаясь ответил Хонджун, — Я учусь на композитора, уже третий год тут. — Вау это круто, — удивился Пак. — Да, наверное, — отводя взгляд сказал музыкант — Я видел, как ты катаешься, это тоже было круто.       Сонхва смущённо улыбнулся, пробормотав о том, что это пустяки. Хонджун хотел так много сказать, о том, как он свободно выглядит на катке, то насколько красив, когда рассекает жесткий лёд, но вместо этого надеялся, что парень всё поймет по его взгляду, ведь он никогда не решится на такое откровение.       С фигуристом было на удивление легко разговаривать. Ким глупо себя чувствовал, в приятном смысле, как ребёнок, когда тебе нравится абсолютно каждый человек. Нравится, ему нравится Сонхва. Хонджун усмехнулся от глупости этой мысли. Он подумает об этом позже.       Покачиваясь и ударяясь об углы, к разговаривающим парням подошёл пьяный Сан. — Хён, а я тебя искал, — неразборчиво лепетал он, затем упал на Хонджуна, обнимая его, — Я просто хочу сказать, что люблю тебя… очень… очень… сильно. — Так, понятно, для тебя вечеринка закончилась, — отбирая у него стакан с непонятной жидкостью, сказал старший.       Чхве начал протестовать, но усталость от выпитого алкоголя и вечеринки накрывала его, и в конце концов он молча повис на друге, притворяясь коалой. — Прости, мы поедем обратно в общежитие, не могу его вот так оставить, — поглаживая волосы соседа, извинился Хонджун. — Да, конечно, мне тоже нужно найти своих — расстроенно сказал Сонхва, он был уже готов уйти, но неожиданно спросил, — Постой, Джун, может дашь мне свой номер?

***

      Розовые лучи восходящего солнца пробивались сквозь ночное небо и освещали спальные районы, только такси нарушало спокойствие, мчась по пустым дорогам. Машину заполнял голос радиоведущего, который говорил про что-то про успех рока в период рассвета культуры хиппи, таксист кивал на каждое его слово, бросая хмурый взгляд на пассажиров на заднем сидении.       Сан лежал на коленях Хонджуна, продолжая лепетать о вечеринке и то, сколько на ней было людей, Ким почти не слушал. —… он такой красивый, чёртовы фигуристы, почему они все такие красивые… — Стой, что ты сказал? — отрываясь от своих мыслей переспросил композитор. — Фигурист… Чон… Уен, да. Он такой… — парень развел руки, будто пытался что-то показать что-то, — Как думаешь, я бы мог ему понравится? — жалобно спросил Чхве. — Конечно, ты очаровательный Сани. Уже поздно, поспи немного, я разбужу тебя, когда мы приедем, хорошо?       Хонджун рассматривал светлеющее небо и задавался теми же вопросами, что и его друг.

***

      Телефонная вибрация гулом разнеслась по общажной комнате, что была погружена в утреннюю тишину. Спортсмен открыл глаза, пытаясь понять, откуда идёт звук, или это просто его голова раскалывалась пополам от выпитого алкоголя. Что ж, это было и то и другое. — Сан, клянусь, если ты сейчас же не выключишь это грёбаный телефон, я засуну тебе его в задницу, — взвыл Хонджун, закрывая уши подушкой.       Чхве с третьего раза попал по экрану, чтобы принять звонок. — Доброе утро, — на другом конце раздался хриплый голос Юнхо, — нам поставили сегодня вечером тренировку, чтобы познакомиться с новым вратарем из второго состава. — Почему сегодня? — взвыл Сан.       Пока его сосед жаловался на жизнь, Ким понял, что уже не заснёт. Он пошарил рукой под подушкой, пытаясь найти свой телефон, на котором оставалось пару процентов зарядки. На экране выскочили уведомления о новых сообщениях. Неизвестный абонент: Привет Я надеюсь, вы нормально добрались вчера То есть сегодня ахаха Неизвестный абонент: Я не сказал на вечеринке, но я рад нашему знакомству Хонджун: Мы живы, всё в порядке И я тоже рад, что мы познакомились Хонджун пару минут смотрел на экран, жалобы Сана уже не казались такими раздражающими.

***

Хонджун: И ты представляешь? Я 10 минут потратил на просмотр документалки о северном сиянии Думая, что это вторая часть фильма Сияние, будто бы это какой-то сиквел, но в условиях вечной мерзлоты Сонхва: Ахпхпхпхпххх это очень смешно!!! Хонджун: Так какой твой любимый фильм, хён? Сонхва: Не знаю Да и в последние время я ничего не смотрел Хонджун: Как так? У тебя что есть личная жизнь? Сонхва: Ты такой забавный, конечно нет Хорошо, я думаю, что могу сказать тебе жанр Только не смейся Хонджун: Вау Я заинтригован Сонхва: Романтические комедии Хонджун: Нет, ты шутишь Я хотел позвать тебя на киновечер, но видимо это никогда не случится Сонхва: Эй! Может мы найдём фильм, который совмещает в себе ужасы и романтическую комедию? Его и посмотрим вместе Хонджун: Конечно, мы найдём его

***

      Сонхва увидел новое уведомление, не в силах сдержать улыбку, он прислонился к бортику катка, уставившись в телефон. Было что-то особенное в том, что возникало в груди, каждый раз, когда ему приходило сообщение от Хонджуна, что-то нежное и тёплое. Пак не знал, почему это каждый раз происходит, но казалось, что эти чувства только растут с каждым днём. — У тебя та самая улыбка, — шокировано воскликнул Есан, появляясь из ниоткуда и врезаясь в ограждения. Хоть его чёлка, прилипшая ко лбу, красные щеки и дрожащие от нагрузки мышцы выдавали усталость, в его глазах мелькали озорные огоньки неподдельного интереса к хорошему настроению своего хена. — Не понимаю о чём ты, — старший отвернулся от парня, чтобы положить телефон обратно на трибуну. Игнорируя фигуриста, он обвел каток взглядом: на другом конце комплекса Уен, полностью погруженный в свои мысли, отрабатывал дорожку шагов своей произвольной программы. Чон талантлив, он прекрасно чувствует музыку, ему удавалось вкладывать свои эмоции в каждое движение, будь это шаг или прыжок, было видно, что он всем сердцем живет фигурным катанием.       Сонхва хотел бы кататься как он. Нет, не кататься. Летать, переполняемый эмоциями. Но какую-бы программу старший себе не брал, какую-бы музыку не слушал, всë о чëм он думал лишь о правильности элементов. Фигурист выступал чисто, выполняя каждое движение в точности до миллиметра, только вот удовольствие эта бесконечная борьба за совершенство ему уже не приносила. — Ну конечно, эта та улыбка, которая появляется, когда рядом твой парень, или пришло сообщение от него, или вы встретились взглядами… — не унимался перечислял Кан, загибая пальцы. — Мы не встречаемся, — перебил его старший, пытаясь поскорее закончить этот разговор и вернуться к тренировке. Ему незачем рассказывать Есану о том, как они с Хонджуном почти безостановочно переписываются со дня знакомства, как Пак уже не может представить утро без сообщений музыканта, его милое ворчание на солнце, которое светит особенно ярко по утрам, или без жалоб на надоедливость Сана. Последнему стоит подружиться с Уеном, чтобы они могли доставать друг друга. Кстати о младшем, в последнее время Чон довольно тихо себя ведет, что-то определенно случилось. — Но он тебе нравится? — встав на пути фигуриста спросил Есан, — Ох боже, кто он? Мы его знаем? — О чём разговор? — к парням подъехал запыхавшийся Чон. — У хёна появился парень, — радостно воскликнул Кан. — Он мне не парень, прекрати.       Из раздевалок на лёд уже выходила команда хоккеистов, они были одеты в полную экипировку, из-за чего напоминали космонавтов, если бы не коньки и клюшка в руках. Сонхва уже был готов к очередным колкостям которые вот-вот должен был услышать, но вместо них… — Уен, постой, — перед парнями стоял Чхве Сан. Хоть его лицо скрывала защитная сетка, его всегда можно было легко узнать по бархатистому голосу, ну и по имени во всю спину на форме. Хоккеист неловко крутил клюшку в руке, пытаясь преодолеть смущение, — То, что было на вечеринке… В общем, не бери в голову, ладно? — Да…конечно, — грустно кивнул Чон. Опомнившись, он попытался принять максимально непринуждённый вид. — Я знал, что мы договоримся. Ты классный парень, давай кулак, — не замечая реакции своего собеседника, обрадовался Сан и вытянул кулак перед собой. Уен слабо и без особого энтузиазма отбил его, снова награждая хоккеиста вымученной улыбкой. — Почему вы никогда мне ничего не рассказываете? — как только ушёл хоккеист, шокировано возмутился Есан.

***

Сонхва: Ты не замечал за Саном что-нибудь странное? Особенно после вечеринки Хонджун: Нет, а должен? Сонхва: Мне кажется перед нами разворачивается целая драма, а мы даже не в курсе происходящего

***

      Сан рассказывал за обедом про Чонхо, нового вратаря, который оказался вполне классным парнем. Новый член состава прошел боевое крещение в игре в приставку с Минги и Юнхо, и теперь Чхве гордо признает младшего частью команды.       Сосед музыканта перескакивал с темы на тему, жестикулирую и задевая рукой коробку с лапшой перед ним. — Сани, я рад, что вы подружились, — Хонджун кивнул, продолжая рассматривать тарелку, еда казалась ему пресной и непривлекательной. — Ой ладно тебе, я же вижу, что ты прослушал половину, — махнул рукой сосед, возвращаясь к обеду. — Эй не правда. Я верю, что Чонхо классный парень, просто не все так ярко делятся эмоциями, — пожал плечами композитор. — О нет, я знаю, что ты можешь так же радоваться, просто сейчас не хочешь. Почему ты никогда не делишься со мной тем, что тебя беспокоит? Мы же вроде друзья? — все так же беспечно пролепетал хоккеист. — Не требуй от меня того, что ты сам не делаешь, — начинал злиться Ким, он и сам не понимал, почему безобидное замечание Сана вывело его из себя, почему Чхве вообще вечно интересует его состояние? — Что ты имеешь ввиду? — нахмурился младший. — Ты меня постоянно донимаешь с вопросами всё ли со мной в порядке, но сам ничего не рассказываешь, что вообще происходит с тобой. Лишь постоянно болтаешь о какой-то ерунде: о погоде, парах, тренировках. О том, какого ты видел кота у общежития. Это что? Главное событие за весь день? — Ну прости, если моя жизнь для тебя всего лишь ерунда, — от легкой атмосферы диалога не осталось следа. — Я не это имел ввиду. Мне надоело постоянно находиться под твоим присмотром, не надо со мной нянчиться, я в норме. — В норме? И это ты называешь нормой? У меня такое чувство, что если я оставлю всë как есть, то ты будешь спать сутками, — Сан вздохнул, — Я просто хочу помочь, вернуть тебя в реальный мир. — Что ж, твоя помощь совершенно бесполезна, — слова повисли в комнате, эхо отдаваясь в сознании Хонджуна совсем не его голосом. — Хватит, — Знаешь, может ты прав. Если мы живем вместе, не значит, что нас мы должны заботить друг друга.

***

      Вскоре любопытство Есана само познакомило его с Хонджуном, когда последний «случайно проходил мимо катка и решил зайти, чтобы потом вместе прогуляться с Сонхва». Стоило Паку только отвернуться, как Кан уже затянул Джуна в разговор о каком-то телешоу, о котором старший, если честно, слышал впервые. На следующей тренировке Есан заявил, что Хонджуну можно доверять, не то, чтобы Сонхва спрашивал его мнение. Уëн же преследовал свои интересы, не упуская возможности спросить о Сане.       Хонджуну даже удалось как-то втянуть в разговор Сана и фигуристов, хоть сначала всё шло не очень гладко, Есан дулся на Сана за постоянные подколы, а Уëн был слишком смущён, чтобы поддерживать разговор хотя бы пять минут, но со временем им удалось подружиться. Минги и Юнхо назвали тот день, когда Хонджун познакомился с Сонхва, благословлением, ведь теперь топор этой нелепой войны был зарыт, потому что Сану не нужно было искать уловок, чтобы обменяться взглядами с Уеном, у них были номера друг друга. Чонхо, которому посчастливилось не наблюдать всю разворачивающуюся драму лишь заключил — совет да любовь.       И конечно же создание общего чата не заставило долго себя ждать.

Дурачьё! На льду и Джун хён Чат 8 участников

Сан: У нас отменили тренировку, не хотите потусить где-нибудь? Уëн: Идея класс, пошли Хонджун: Простите, мы заняты Смотрим фильм Юнхо: Мы? Дай угадаю, ты и Хва хëн Есан: У хёнов опять свидание и они не хотят гулять с нами: ( Хонджун: Это не свидание Минги: Какой вы фильм смотрите? Хонджун: Я не обязан говорить Прочитано: Чонхо       Они смотрели Титаник, кино, которое ни разу не предназначено для свидания. Не так много фильмов, которые могли бы совмещать в себе элементы ужастика и романтической комедии, существовали в мире, что является огромным упущением для человечества, как вида. Парни разместились на диване Сонхва, в его маленькой квартирке, из-за того, что диван был небольшим, им приходилось лежать прижавшись друг-другу. Хонджун думал, что ему будет некомфортно, ощущая тепло чужого тела, но эти ощущения казались такими правильными.       Увидев уведомления о новых сообщениях, музыкант разблокировал телефон. — Не могу поверить, что ты на таком моменте сидишь в телефоне, — шокировано воскликнул старший.       На экране Джек Доусон вел светскую беседу с первым классом корабля, притворяясь родственником одного английского магната. На лице Розы играла улыбка, которую только парень смог вызвать за весь фильм. Ким прекрасно её понимал.       У Хонджуна было несколько отношений, некоторые продлились пару месяцев, а последние около года, но ни с одним бывшим парнем Киму не было так же комфортно как с Сонхва. Парень гадал, понимает ли сам Пак насколько он заставляет чувствовать его особенным? Он постоянно заботиться о нём, спрашивая поел ли он или хорошо ли он спал сегодня. Он осыпает его комплиментами о том, какой же Хонджун милый, хотя он буквально просто дышит, он соблюдает его личное пространство, но когда Ким нуждается в объятиях, он всегда обнимет его, осторожно поглаживая по спине. Если родственные души и правда существуют, музыкант готов поспорить, что это Сонхва. — Парни обижаются на нас, что мы постоянно проводим время вдвоем и не гуляем с ними, — осторожно кладя голову на плечо старшему (потому-что у него всегда есть отговорка про маленький диван) и продолжая смотреть в чат, посмеиваясь сообщил Хонджун. Пак хмыкнул.       Сонхва лениво положил щёку на взлохмаченные волосы Джуна, на экране сменились локации, и теперь влюблённая пара уже танцевала в третьем классе корабля. Они совсем не задумывались о том, что их ждёт впереди.

***

— Нельзя любить Титаник так сильно! — удивлялся Хонджун, слушая факты о фильме. — Нет, слушай еще… На роль Розы пробовалась сама Мадонна, ты представляешь! — Сонхва мечтательно перевел взгляд на младшего, отвлекаясь от готовки, — А на роль Джека — Брэд Пит. Почти уверен, что Кемерону было просто жалко убивать его. — А, то есть ДиКаприо было не жалко? — скептически заявил младший, не выдержав суровый взгляд Пака, он рассмеялся.       Кухня наполнялась запахом овощной смеси, которую старший разогревал на сковороде. Сонхва довольно неплохо готовил, что для Хонджуна уже значило, что парень идеал. Сан часто подшучивал над соседом, что без него он скорее всего умрет от голода или в пожаре, потому что за что бы музыкант не пытался приготовить, выходило совсем плохо. Ким почувствовал неприятный осадок от их ссоры, младший ведь делает, все то же, что делает Сонхва, только в своей манере, почему он не может принять его заботу? Злость на самого себя начала вскипать в нём, ну почему он всегда все портит? У него нет музыки, потому что он не может взять себя в руки. Теперь и нет друга. Неужели с фигуристом он тоже все испортит? — Это просто ужасно, — Хонджун отвлекся от своих мыслей. Увидев заинтересовавшегося музыканта, Сонхва пояснил, — Я должен выбрать песню на свое показательное выступление на шоу, в честь окончания года. — Почему ты раньше не сказал? Я напишу, — выпалил Ким. Напишет? Напишет?       Композитор не помнил, когда в последний раз, что-то писал не для учебы, зачем он предлагает свою помощь, когда не в состоянии помочь даже себе. Он точно все испортит. — Нет, не стоит, я не могу просить тебя о таком, — смутился фигурист, он наградил Джуна кривоватой смущенной улыбкой. — Нет, я должен хотя-бы попробовать. Пора заканчивать лениться и наконец заниматься, чем должен, — подбодрил себя Хонджун, пытаясь найти в себе силы на ответную улыбку. Получилось не убедительно. — Лениться? — старший отвернулся, вернулся к плите, чтобы перемешать золотистые овощи на сковородке. — Да… — протянул Ким, пытаясь подобрать слова, он чувствовал как усталость начинала накатывать на него — Я встречался кое с кем, мы не очень хорошо разошлись. Подумал, что это к лучшему, ведь теперь я могу полностью сосредоточиться на музыке и не терзать себя посторонними мыслями, но… — Не получилось, — закончил за него старший. — Не получилось, — подвёл итог Хонджун, он продолжал, — Оказывается, с постоянными мыслями, о том что я делаю что-то не так, тяжело работать, теперь я думаю, что бесполезно что-то начинать, ведь все к чему я прикасаюсь обречено на провал. — Хочешь поговорить об этом? — спокойно спросил Пак.       Его голос окутал младшего словно знакомая, но давно забытая мелодия. Так естественно это прозвучало, совсем по родному, будто из детства когда одна искра интереса зажигала восторг от полученного внимания. — Может быть позже, — скомкано произнес музыкант, чужое неравнодушие смущало его.       Уже смеркалось, вечерняя синева проникала в комнату, очерчивая лицо Сонхва. Хонджун бы мог бы стать с ней одним целым, чтобы подойти ближе и обвести кончиками пальцев горбинку его носа, щёки, на которых собирается розовый румянец, острые скулы, спрятать прядку волос за ухо и… Поцеловать? Поцеловать Сонхва?       Да, точно! Ему нравится Сонхва. Эта мысль уже долгое время болталась в его сознании и вот теперь совсем не во время дала о себе знать. И что он теперь должен делать с этим? Признаться? Хонджуна бросило в дрожь только лишь при мысли об этом. Совсем не вовремя. Они так хорошо провели вечер вместе, его нелепое откровение только испортит вечер.       Нет, ни время и ни место, эти чувства нужно спрятать туда, откуда бы он сам не за что бы их не достал.       Вибрация жужжанием пронеслась по столешницы, пугая парней. Хонджун отстранился, чувствуя горечь, от того что он упустил что-то важное. На его телефоне появилось уведомление о сообщении.

Дурачьё! На льду и Джун хён Чат 8 участников

Юнхо: У Чанбина на следующей неделе вечеринка, в честь окончания семестра Вот вам и повод провести время вместе.

***

      Когда солнце окончательно село за горизонт, Хонджун вернулся к себе в общежитие. Он лишь надеялся, что Сан давно спит, и ему удастся тихо прокрасться в комнату.       За эти несколько дней в соре музыкант решил, что лучшим решением для него будет избегать соседа, так у него будет больше времени, чтобы придумать извинения. Но чем дольше он затягивал разговор, тем Чхве злился сильнее.       Вставив ключ в замочную скважину, Хонджун замер, когда не услышал знакомого щелчка. Будто в тумане он открыл дверь.       Сан застыл в коридоре. — О, вы всё-таки сходили погулять с Уёном? — неловко начал музыкант. — Это не важно, — Сан скрылся в комнате, хлопнув дверью.

***

— Сан все еще злиться?       Хонджун кивнул в подтверждение, продолжая лениво растирать ногу Сонхва. Парни сидели на трибунах, почти под самым потолком, от сюда Есан и Уён, которые дурачились на льду, казались совсем маленькими. — Может тогда тебе не стоит прятаться от него на катке? — Я не прячусь, я там, где хочу находится сейчас — парировал младший, краем глаза он проследил как по лицу Пака пятнами пробежал алый румянец. — Эм, как там дела с песней? — сменил тему старший. — Неплохо, есть пара набросков, — соврал Хонджун. Он мысленно дал себе пощёчину, как он может врать? Еще и врать Сонхва? Чуть ли не единственному человеку, которому не все равно на музыканта. — Какой ты хочешь ее видеть? — Ким посмотрел на парня, но тот отвел взгляд внезапно заинтересовавшись напольным покрытием. — Не знаю, на самом деле, просто хочу что-то особенное, — пожал плечами Пак. — Ого… ну и запросы, — рассмеялся младший. — Нет, это глупо, — наконец встретившись с внимательным взглядом Джуна, Сонхва покраснел вновь, — Я хочу песню о любви, окей? Но никаких текстов в стиле «эта мылышка просто супер», хочу что-то глубже, песню не про физическое влечение, а про ощущение себя в любви особенным, значимым, ты понимаешь?       О да, Хонджун понимал. — Тем более… — Похоже это шоу мой последний шанс попасть в национальную сборную, хочу упустить его красиво. — Стой, почему последний шанс? — Я едва попал сюда, в университетскую команду, время идет, успехов нет. — Мне кажется, что я никогда не буду достаточно хорош, чтобы стать хоть немного успешным фигуристом. Смотря вокруг, я лишь вижу успехи других и свои неудачи. Всегда есть те, у кого больше оборотов в прыжках, кто ровно выдерживает спирали, кто просто катается лучше, вкладывает в тренировки больше сил, но это никогда не я. Иными словами, я не выделяюсь, а чтобы попасть в сборную нужно, чтобы тебя запомнили.       Они некоторое время просто смотрели друг на друга. Хонджун пытался переварить услышанное. Он видел фигуриста на льду лишь тогда, и все о чëм он мечтал это увидеть его снова на катке. Сонхва там казался совсем другим, чем тот кто стоял сейчас. На катке он был стойким, свободным и неуловим, прекрасным мгновением яркой искры.       Сейчас он нежный, хрупкий, мягкий, тихий. Как он может совмещать две эти стороны в себе? И не понимать, всей красоты обеих?       Ким выдохнул, ему нужно собраться. — Я думаю, — откашлялся он, — Тебе нужно найти свой стиль, угол зрения под которым ты предстанешь неотразимым, и я рад, что могу помочь тебе в этом. Тем более, ты уже достаточно хорош, Сонхва, ты так много тренируешься, не может быть что за это время ты не стал мастером своего дела. — Ты придешь посмотреть на меня на шоу? — с надеждой спросил фигурист. — С удовольствием.

***

      Стоя в душе, Хонджун старался, если не расслабиться, то хотя бы отвлечься, сосредотачиваясь на каждой капле воды, что разбивалась об его лицо. Все мысли перемешались в его груди в непонятную кашу, и каждая из них пыталась ударить в голову. Он чувствовал себя странно, он энергичен и напряжён, заторможен и точно вымотан до предела.       Сан постучал в дверь с напоминаем, что им уже пора выходить и Хонджун выкрутил вентиль, ожидая, что ледяная вода сможет его привести в норму. Вздох удивление от смены температуры избавил его от потока мыслей, оставляя только одну — нужно поскорее выбраться наружу.       Пялясь на капли воды, что теперь стекают на коврик в ванной, Хонджун думал о тех пассажирах Титаника, что утонули в Атлантическом океане, затем он вспомнил как Сонхва, старался сдержать слезы рядом с ним, когда Джек остался в воде, чтобы у Розы был лишь шанс остаться в живых.       Очередной стук по двери, заставил Хонджуна отвлечься от бездумного разглядывания мокрого коврика. Он поднял взгляд натыкаясь на свое отражение в зеркале.       Хонджун отвернулся, он уверен, что все испортит сегодня.

***

      В такси Сан продолжал ворчать, что они опаздывают. Хоккеист нервничал, через каждые пару минут проверял чат, стараясь отвлечься на проносившийся мимо городской пейзаж.       На пороге дома парней встретил Уен, он наградил обоих объятиями и повел в часть дома, где на диване и в креслах уже расположились спортсмены.       Чон потянул Сана к себе в кресло, в которое они едва вдвоем поместились. Приветсвую всех, Хонджун обвел комнату взглядом, заметив, что свободного места для него совсем не осталось. — Джуни, если ты хочешь, можешь сесть ко мне на колени, — сказал Сонхва так, будто это не было самым смущающим предложением в жизни Хонджуна, но, с другой стороны, кто он такой чтобы отказываться? Ким, чувствуя себя жутко неловко, но в той же степени решительно, устроился на коленях Пака, и тот мгновенно обнял младшего за талию слегка притягивая его к себе. Если бы музыкант не был занят рассматриванием пола, который вдруг показался ему ужасно интересным, он бы смог увидеть, как остальные в комнате многозначительно переглянулись друг с другом.       Как и всегда, Джун чувствовал себя невероятно уютно в объятиях старшего, они были настолько близко, что Хонджун мог почувствовать теплое дыхание старшего, легкую вибрацию его тела, когда он смеялся над случайно брошенным остроумным комментарием кого-то из компании. Хонджуну пришла в голову мысль, что Сонхва настолько близко, что наверняка слышит стук его сердца, и это скромное предположение смутило его сильнее, чем то что он сидел на его коленях.       Разговор шел своим чередом, все стремились узнать друг друга. Напиток шёл один за другим, и вот компания перешла к обсуждению самого интересного, своих неудачных свиданий. — И весь вечер он говорил только о себе, будто меня вообще не существовало, но зато он оплатил ужин, — со смехом завершил свою историю Есан. — Ну хоть кто-то замечательно провел вечер, — поддержал Минги. — Что-то старшие молчат, — подметил Юнхо, улыбаясь, — Хены, ваша очередь!       Сонхва испугано потряс головой, что очень рассмешило Уена и Есана, Хонджун решил взять удар на себя. — Я встречался кое с кем на первом курсе, — тихо начал он. Эту историю знал только Сан и то не во всех подробностях, но объятие со спины Пака, из-за которых он чувствовал себя уютно и защищено, легкое опьянение, усталость — всё это сложилось воедино так удачно, что оно подтолкнуло Джуна рассказать её. Хонджун почувствовал, как Сонхва начал медленно и осторожно, почти не касаясь гладить его по животу, он продолжил, — В общем, я никогда не был на ледовых шоу, а здесь их устраивают перед каждой универсиадой, и мы договорились пойти вместе, как свидание. Когда я пришёл на каток, меня встретили его друзья, с которыми он разговаривал почти всё это время пока я был с ними. Перед выступлением фигуристов мне позвонила мама и мне пришлось уйти в туалет, чтобы в тишине поговорить с ней. Она сказала, что мой брат попал в аварию и сломал руку, в итоге я проплакал всё шоу в туалете, потому что винил себя за то, что я не остался с семьей. Самое дурацкое в этой истории, что за мной так никто не спустился, они продолжали веселиться, забыв про меня. — Ты не заслуживаешь такого отношения к себе, — сказал Сонхва, положив свою голову на плечо Хонджуна. Ким был рад, что накрыл руками руки фигуриста, чтобы хоть как-то держать равновесие, иначе сейчас он бы не смог удержаться, чтобы не запустить пальцы в его пушистые волосы, которые щекотали его щёку. — Спасибо, Хва, — чуть улыбаясь поблагодарил Хонджун. — Да, он прав, тот чел мудак, — поддержал разговор Чонхо, протягивая старшему банку пива.

***

      Вечер продолжался, когда зазвучала музыка компания отправилась танцевать. Хонджун был уверен, что он точно перепил, но сейчас последствия вечеринки его совсем не волновали, когда Сонхва стоял напротив него.       Они стояли мучительно далеко, но продолжали смеяться словно маленькие дети, так искренне, звонко и беззаботно над своей шуткой. Они танцуют вместе как пара, забавно, будто они любят друг друга. Музыка становится всё медленнее и чувственнее, но они всё смеются и смеются, слегка покачиваясь из стороны в сторону, совсем не попадая в ритм. Из-за плеча Сонхва Хонджун ловит взглядом знакомую тёмную макушку Сана. Парень нежно накрыл своими руками талию Уёна, который чуть ли не лежал на хоккеисте, и в темноте Ким замечает, как его друг смотрит на Уёна, будто он самое драгоценное что он только держал в руках. Этот взгляд должен был отрезвить Джуна, показать, что у них с Сонхва всё по-другому, что они не нравятся друг другу, но переводя взгляд на Пака он видит ту же нежность в его глазах. Ему кажется, что фигурист смотрит на него, будто Хонджун красивый. — Что-то не так? — промурлыкал старший. — Обними меня, Сонхва. Хва, осторожно, будто боясь спугнуть, подошёл к музыканту, осторожно кладя руки на его талию. Хонджуну хочется плакать от того, насколько реально это выглядит, как легко они сливаются с парочками, которых скрывает темнота, как она же и окутывает их. Хонджун аккуратно положил руки на плечи Пака и уперся лбом в его плечо.       Мысль, что так долго преследовала Кима, наконец была услышана и теперь рушила все преграды логики и благоразумия. Это чувство не было чем-то новым, оно росло с каждым днём и теперь наконец распустило свой нежный бутон. Хонджун задыхался, он почти плакал. Он влюбился в Сонхва.       Ким закрыл глаза принимая волну боли от осознания, вдыхая парфюм Пака на его шеи, младший понял, что больше не может это выносить.       Он очертил носом линию челюсти Сонхва и посмотрел на него, готовясь, что это может быть последний раз когда музыкант сможет заглянуть старшему в глаза. Поцеловать. Поцеловать Сонхва.       Он точно будет жалеть об этом, он слишком много выпил за сегодня. Но должен сделать это чтобы заглушить колющий звон в своей груди.       Он может поддаться этой фантазии, что его чувства взаимны, что от Хонджуна не слишком много проблем, что он может веселиться, что он не изводить себя мыслями ночи на пролет. Ему нужно это, но это все испортит.       Хонджун попытался запомнить каждый огонёк, что мелькал в глазах Сонхва. Он зажмурился и накрыл его губы своими. Поцелуй получился смазанный и очень неловкий, старший слабо ответил на прикосновения.       Руки Сонхва исчезли с талии Хонджуна, он отстранился. Ким чувствовал как внутри него зазвенела пустота, он так и не смог найти в себе силы когда услышал, как старший испугано прошептал. — Подожди, ты же не серьезно?

***

      Хонджун исчез с вечеринки сразу же. Он не помнил как добрался до общежития. Дома огни, машины, гуляющие по улицам люди все слилось воедино.       Свернувшись калачиком в кровати он надеялся, что сможет растворится в простынях, исчезнуть, чтобы больше не ничего не чувствовать.       Он не заснул в ту ночь.       С первыми солнечными лучами в комнату вернулся Сан, он напевал какую-то мелодию, но тут же притих, когда оказался перед кроватью соседа. Он взглянул на старшего, собираясь с мыслями и в тишине забрался под одеяло.       Хонджун замер, будто замерз изнутри, прирос ледышкой к кровати. У него не было никаких сил встать, не было никаких мыслей, только боль в нем росла в ноющей пустоте. — Хен, ты в порядке?       Хонджун не сразу понял, что вопрос был адресован ему, Сан сидел рядом окруженный темнотой.       С вечеринки прошли сутки.       Его горло и все тело разом сдавило, когда он понял, что спрашивал Чхве. Ким с трудом повернулся к младшему. — Я…       Голос дрогнул. Он хотел сказать, что он в порядке, но столкнувшись с обеспокоенным взглядом напротив он больше не мог выносит это.       Слеза одна за другой покатилась по щеке. — Что то случилось на вечеринке? Ты так быстро ушел, — младший забрался к нему на кровать, заключая в объятья.       Хонджун всхлипывая и заикаясь рассказал все. — Я просто подумал, что раз у вас с Уеном получилось, то получиться и у нас, а когда поцеловал его, он сказал мне… Я все испортил Сан, все то хорошее что было между нами, — подытожил старший, вытирая мокрые дорожки со щек. — Стой… Ты все это время знал про нас с Уеном? — шокировано перебил хоккеист. — Да, ты часто говорил о нём, я знал, что как минимум он тебя не безразличен, — чуть рассмеявшись подтвердил он. — Прости меня Хонджун, я плохой друг. Я думал, что ты осудишь меня, что я виду себя как ребенок с ним, задираю и подшучиваю. Думал, что ты будешь смеяться надо мной, поэтому оттолкнул. Не нужно было тебя оставлять одного, видя в каком ты состоянии, но я надеялся что Сонхва приглядит за тобой, но вот как оно обернулось, — поник младший, Ким — Я знаю, что ты ребенок Санни, это делает тебя тобой. Ты меня тоже прости, что не подпускал к себе. С Сонхва было хорошо, — Хонджун подавленно добавил— Было. — Нет, если ты дорог Сонхва, то он не упустит тебя, — твердо заявил Сан — Он так ничего и не писал. — Не все сразу, может он тоже напуган, но я не хочу чтобы ты лежал и винил себя в произошедшем, надо на что-то отвлечься.       Хонджун перевел взгляд на ноутбук и синтезатор рядом. — Да, отвлечься.

***

      Сонхва раз за разом бесцельно наматывал круги на льду, позволяя холодному воздуху, присущему катку, обжигать его лицо. Фигурное катание всегда помогало ему пережить боль, здесь она как будто замерзала и уходила на дно сознания, но этот стадион, казалось, стоит на фундаменте из воспоминаний о Джуне, всё здесь напоминает о нём. Напоминает, как он читал на коленях младшего, пока они с трибун наблюдали за программами Уёна и Есана, как зарывался в хонджуновских толстовках, прячась от холода, в котором сейчас утопал фигурист, как терпеливо ждал, пока Сонхва идеально откатает свои программы, как они сплетничали или наоборот делились своими чувствами, с выражениям которых у Пака всегда были проблемы. Хонджун стал частью его жизни, а он так легко его выбросил. Сонхва остановился, чувствуя, как от нагрузки гудят ноги, слёзы уже подступали к его горлу.       Первые шаги без коньков всегда кажутся, будто шагаешь в неизвестность, сейчас не было желания идти дальше. Из раздевалки всё громче и громче разносился знакомый голос, Пак закрыл глаза, не в силах больше бороться. — Какого чёрта Сонхва? Что ты с ним сделал? — Сан налетел на фигуриста, талкая его в стену. — Я не… — беспомощно начал он. — Что? Хонджун не разговаривает ни с кем, нормально не ест, но спасибо, теперь он снова вернулся к музыке, ничего депрессивнее я в жизни не слышал, — рявкнул Чхве, сверля собеседника взглядом. — Я не хотел, — голос Пака дрогнул. — Ах, ну тогда это всё меняет… — саркастично начал Сан. — Он тоже мне нравится Санни, я полный придурок, — слёзы наконец потекли по щекам, больше не в силах быть под контролем. Сонхва сполз на пол и обхватил колени руками полностью отдаваясь своей боли, которая разрывала его изнутри. — Расскажешь, что произошло? — уже спокойно спросил хоккеист и сел рядом. — Мы танцевали вместе, было так весело, а потом он поцеловал меня, а я сказал какую-то чушь, испугавшись, что наши чувства оказались взаимными, — Хва всхлипнул, вытирая солёные щёки, — Теперь, я даже боюсь заговорить с ним, потому что он, скорее всего, ненавидит меня. — Я так не думаю, правда, но он очень расстроен, — Сан сочувственно наклонил голову, из-за чего его густые пряди закрыли лоб. Он легко похлопал парня по спине в знак утешения. — Я ненавижу себя, — в колени горько прошептал Сонхва, Чхве обхватил его рукой слегка приобнимая.       Парни просидели так несколько минут, слушая гудение коридорных ламп, которое смешивалось с всхлипами Пака. Сан никогда не замечал, насколько здесь был колючий ковёр, он чертил понятные только ему узоры на ворсе, теряясь в мыслях о том, как ему примирить друзей. — Вы с Уеном красивая пара, — сипло заметил Сонхва. — Красивая? Мы короли этого катка, — хмыкнул Сан.

***

Хонджун: Привет, я не знаю нашёл ли ты музыку для шоу, но я долго работал над этой песней, не хочу, чтобы она так и осталась забытой на компьютере ► Неизвестный — SLOW DANCING IN THE DARK Хонджун: Если что Ты можешь её не слушать Всё в порядке

***

      Привычный стук лезвий об лёд заглушал все мысли кроме одной — загнать шайбу в ворота. Сан крепко вцепился в клюшку, направляю кругляшок точно к цели. Чонхо может и был хорошим вратарем, но Чхве должен пробить его оборону, найти слабое место, иначе потом это сделает за него соперник.       Рядом уже появились Минги и Юнхо, пытаясь преградить ему путь. Сон подставил плечо, заслоняя путь Чхве, но тут был готов к этому приему. Великаны должны зажать хоккеиста, а затем пока один уводит того в сторону, его напарник перехватывает шайбу.       Когда Сон начал свой маневр, Сан с рывком поддался вперед, отталкивая Минги.       Взмах клюшки и шайба полетела прямиком в ворота.       Чонхо как и всегда заблокировал бросок. Свисток.       Сан разочаровано вздохнул и снял шлем, чтобы нормально отдышаться. Рядом Минги, распластавшись на льду, ворчал, что можно было толкнуть его по легче. — Хорошая работа Чонхо, я уже подумал, что у Сана получится в этот раз, — Юнхо похлопал младшего по плечу, награждая гордым кивком. — Стараюсь капитан, — смущённо ответил тот, уводя взгляд в сторону на трибуны, — Мы ждем гостей?       Сан не успел опомниться как уже оказался в цепких объятиях Уена. — Я конечно рад вас всех видеть, но у нас по расписанию каток забронирован на весь вечер, — начал Юнхо. — Похоже отдел расписания опять перепутал время аренды катка, — вздохнул Сонхва, потерев переносицу. — Похоже на то, — согласились все рассмеявшись. — Ох Хëн, как же твое показательное, осталось совсем мало времени, — забеспокоился Есан. — А что с показательным? — вмешался в разговор Чонхо, — О, это будет грандиозно, — мечтательно пролепетал Есан, — Сонхва будет кататься под песню написанную специально для него. — Хонджун написал песню? Так вы помирились? — с надеждой спросил Сан.       Старший покачал головой и спортсмены разочаровано вздохнули. — Он видел твою программу и его сердце не расстаило? Не поверю, — хмыкнул Чонхо.       Все переглянулись между собой, ну конечно! — Чонхо, ты гений! — восторженно объявил Сан.

***

      Сан позвонил и долго — долго уговаривал Хонджуна забрать его с тренировки. Ким сопротивлялся, уже было поздно да и он не хотел выходить из комнаты. Младший говорил что-то про пользу вечернего воздуха, про влияние прогулок на здоровье, и всеми силами пытался его уговорить. Сосед решил согласиться раз хоккеиста это так волновало.       Хонджун прошел по коридору в абсолютной тишине не свойственной для катка и тут же замер.       Лёд освещали только аварийные лампы: два или три слабых луча холодного света, придающего гладкой поверхности незабываемый голубой оттенок. Пустые трибуны были скрыты в темноте, словно они и не существовали.       Сонхва медленно рассекал поверхность, ловко выполняя дорожку шагов. Пак, не отъезжая далеко, элегантно развернулся, останавливаясь лицом к Хонджуну, его волосы красиво переливались, в глазах мелькала нерешительность.       Младший вглядывался в его лицо, пытаясь найти причину, почему Сонхва оказался здесь, но всякий раз, когда их взгляды встречались, Пак уводил взор в сторону и закусывал губу. — Я подумал, что ты должен увидеть мою программу, всё-таки твоя песня сделала её особенной, — наконец произнёс фигурист.       Когда Хонджун услышал свою песню ему стало так грустно, что он не смог передать в музыке как Сонхва на самом деле двигается на катке, каким чувственным и страстным были его движения, потом эта грусть сменилась осознанием — в своей песни композитор запечатлел кое-что другое.       В памяти всплыло все, то как Пак украдкой смотрел в ответ, вмятинки на его коже, шрамы со временем оставленные льдом.       То каким Хонджун чувствует себя когда взгляд фигуриста направлен на него: неловким, милым, значимым, то как они скрывались от внешнего мира на катке или в квартире Сонхва.       Как уголки его губ приподнимаются, когда он говорит о том, что ему нравится, его ясные карие глаза, сильные руки.       Все слова, образы, сцены, дни, часы и недели собрались воедино.       Хонджуну захотелось заплакать и засмеяться.       Ему нравится Сонхва.       Когда фигурист закончил по ледовой арене разнеслись хлопки ее единственного зрителя. — Мне так понравилась твоя песня, — Пак приблизился к младшему, его голос эхом ударился об стены, — Спасибо, она идеальна. — Да, пожалуйста, — растерянно протянул музыкант, он не очень понимал зачем фигурист позвал его, неужели чтобы лично поблагодарить? — Я знаю, что я не лучший выбор для отношений, все мое время занято тренировками, я не могу гарантировать, что буду всегда рядом, — начал Пак, — И со мной иногда бывает тяжело, я часто расстроен из-за своих же мыслей о себе, которые прокручиваю раз за разом. — То есть ты такой же человек как и все? — все так же озадаченно переспросил Хонджун. — Да я знаю, но я хочу быть для тебя идеальным! Ты такой яркий и талантливый, а ещё отзывчивый и чуткий. Я уверен, что когда делюсь с тобой чем-то личным, ты поймешь меня.       Да о чём он говорит? Все это не про него, ему нужно ещё много работать над собой, он ужасный друг, да и его ментальное состояние могло быть и лучше.       Ким перевёл глаза на спортсмена, все эти качества принадлежали Сонхва. Это Пак вызывает в нем восхищение, это он заботливый и понимающий, и поэтому он ему нравится. — Ты мне нравишься такой, какой ты есть. Мне не нужна идеальная версия, тебя вполне достаточно, — нежно выдохнул Хонджун, шагая ближе к фигуристу. — Правда? — удивленно спросил Пак. — Да. — Дашь мне ещё один шанс? — Сонхва наклонился к музыканту для поцелуя.       Поза была не очень удачная, Пак был на голову выше, стоя на коньках, да и их все еще разделял бортик ледовой арены. Но это было неважно, пока холодные руки Сонхва, скользили по лицу Хонджуна нежно вычерчивая узоры. От его прикосновений все тело парня покрывалось дрожью, а сердце разбухало, что казалось еще чуть-чуть и оно вырвется из грудной клетки. Ещё никогда он не чувствовал себя таким счастливым.

***

      Учебный год стремительно подошел к концу, а значит всех учеников ожидало ледовое представление. Компании студентов стремились занять лучшие места, оживленно переговариваясь друг с другом.       Сквозь эту оживленную толпу Хонджун пытался разглядеть свободное место. пока не услышал знакомый голос. — Эй, Хен! Иди к нам.       Свободное место искать не пришлось, хоккеисты сидели на первом ряду в зарезервированных местах для них. Музыкант неуклюже перелез через ряд, чтобы добраться до спортсменов. Наверняка, это было не по правилам, и он должен был искать место на стадионе, но его это не волновало, ведь он хотел увидеть как катается Сонхва ещё раз.       Ледовое шоу было восхитительно, не только из-за костюмов и декораций спортсменов, но и от того, что теперь музыкант знал сколько труда и прикладывает каждый участник. В конце фигуристы показывали свои показательные выступления. Да, Уен и Есан были неотразимы, но все внимание Хонджуна было приковано только к одному человеку.       После шоу парни зашли за фигуристами, чтобы чтобы всем вместе отпраздновать окончание года, зайдя в холл Есан всех остановил, Сонхва разговаривал с каким-то мужчиной в строгом костюме. — Кто это? — шепотом спросил Хонджун. — Это член комиссии, они хотят включить хена на следующий год в сборную, — пояснил Кан. —Ты шутишь? — слишком громко переспросил музыкант, фигуристу пришлось шикнуть в ответ.       Сонхва закончил разговаривать через пару минут, улыбка расцвела у него на лице. — Я буду в сборной, — радостно сообщил он.       Все парни дружно заключили старшего в объятия в один голос поздравляя того, Хонджун точно знал, он готов написать о фигуристе еще множество песен.