Скачок напряжения

      Слова, повисшие в воздухе, сгустили атмосферу.       В коричневом поло Бак выглядел по-домашнему уютно, раскладывая продукты по шкафчикам кухни. Эдди засмотрелся, отмечая, как тепло разлилось в районе груди. Казалось, он совсем не уезжал в Эль-Пасо. И всё бы ничего, да только обиженный, почти раненный взгляд открыто намекал на неприязнь к их разговору.       Лампа под потолком моргнула несколько раз, погружая комнату в темноту, и включилась снова.       — Ты правда думаешь, что я бы не был рад за тебя? — голос Бакли дрожал от переизбытка эмоций.       Горе вспороло кожу в районе шеи, забралось внутрь под рёбра и стало с ним одним целым буквально за час и никуда не собиралось уходить. Он старался, правда старался. Молился, ходил в церковь, просил подать ему знак, даже набрал забытый номер своего психотерапевта, но вина никуда не уходила. Бак не уверен, что вообще сможет когда-нибудь оправиться от смерти Бобби.       Каждый раз, когда Диас смотрел на него, то видел большой уродливый шрам, проходивший через всё тело невидимыми нитками.       — Я знаю, что не был бы. Ты бы свёл разговор к себе. Испытания и невзгоды Эвана Бакли. Трагедия в девяноста семи действиях, — Эдди поставил кружку с кофе на стол и взмахнул рукой.       На секунду это показалось неправильным, словно он повторялся. Эдди говорил уже об этом, разве нет? И до того, как он успел подойти ближе и продолжить, лицо Бака разгладилось. К губам прилипла насмешливая улыбка — это выбило из колеи.       — Ты правда так думаешь? — повторился он.       И подошёл ближе, сократил расстояние между ними и забрался на столешницу, ещё больше возвышаясь над Эдди.       Что происходит?       — Забавно, что ты помнишь это именно так, — с полных губ сорвался смешок. Ещё один. Пока мягкий смех Бака не заполнил собой всё помещение.       Кухня всегда была такой маленькой?       Диас потрясённо отступил назад, вытаскивая вторую руку из кармана джинсов. Спина ударилась о стену раньше, чем он помнил. Разве там не должна быть дверь на задний двор?       Образ Бака, пропитанный виной, горем и сожалением, никак не вязался с нынешним Баком, который смеялся так, будто он рассказал самый смешной анекдот в мире. Честно говоря, Эдди давно не видел его таким счастливым.       И тогда злость поднялась в нём. Ладони сжались в кулак, и на лбу проступила морщинка. Он двинулся на Бака, подходя почти вплотную. Мимоходом отмечая, как тот раздвинул колени, чтобы между ними встал Эдди.       — Смерть Бобби для тебя какая-то шутка? Ты серьёзно, Бак? — потянулся он положить руку на плечо, да только Бакли отбил её.       Ладонь загорелась, как от попадания шрапнели.       — Прости… я… — между хрипами произнёс Бак. Он прижал руку к губам, пытаясь заглушить звуки, но выходило плохо. Они осели где-то внутри Эдди, неприятным грузом опускаясь по пищеводу вниз. — То есть Бобби, да?       — Да что с тобой происходит, чувак? Падать уже некуда!       — Забавно, что ты это сказал, — он вытер слёзы в уголках глаз и откинулся назад, не впечатлённый тем, что лицо Эдди находилось от его на расстояние двух дюймов.       На несколько долгих секунд они уставились друг на друга. Глаза Бака выражали любопытство, рассматривая, как забавную зверушку. И Эдди совершенно не мог понять его.       Бак никогда не умел хорошо притворяться. Чего только стоили его попытки соврать, когда собственное тело выдавало с головой. Нужно лишь знать, куда смотреть. Эдди всегда знал, куда смотреть.       Но сейчас… они что-то не заметили? Настолько боялись приблизиться, огородили Бака от всего, что это стало последней каплей? И тот сломался, находясь у всех на виду. Никем не замеченный, пытающийся помочь остальным и терпящий поражение раз за разом.       Поэтому Эдди потянулся вперёд и положил ладонь на плечо друга, сжимая. Место удара до сих пор горело огнём, но это отошло на второй план.       — Тебе нужна помощь, — он звучал успокаивающе, нежно. Как когда рассказывал Кристоферу про смерть Шеннон.       Эдди не знал, с чем конкретно имел дело: нервный срыв, психоз или что похуже. Но они справятся. Он наберёт Хен, Афине, Мэдди, и они вместе что-нибудь придумают.       — Не думаю, что мертвецу она понадобится.       — Что?       — Эй, Эдди, — прозвучало чуть насмешливо, и в уголках глаз Бака мелькнули слёзы. Но стоило моргнуть, как они пропали. — Всё приходится тебе разжёвывать, не так ли? Оглянись вокруг. Давай. Ну же!       Наконец он отвёл взгляд, заглядывая за спину, и понял то, что не замечал до этого, — они находились на кухне. В лофте Бака. Лофте, из которого тот выехал, после того как стал его субарендатором. Как это вообще возможно?       Бак забавно, по-птичьи склонил голову к плечу, возвращая своё лицо в поле зрения. Только он уже не сидел на столешнице перед ним, а стоял за кухонным островком и опирался на него бедром.       — Вспомнил?       От участия в голосе Бакли его затошнило. Стало невыносимо жарко. И свет над их головами моргнул. Где-то вдалеке прозвучал звук пожарной сирены.       — Почему мы здесь? — Эдди показалось, что он задыхается.       Грудь сдавило тисками, и лёгкие с трудом пропускали воздух. В нос ударил горелый запах.       — Хороший вопрос, Эдди. — На долю секунды Бак снова выглядел расстроенным и обиженным. Прямо как тогда, когда Диас рассказал о том, что уезжает в Эль-Пасо за Кристофером. — Почему мы здесь?       — Да. Именно это я и спросил. Так и будешь повторять за мной? — слова с трудом выходили из горла. Его раздирало от нехватки кислорода.       — Чёрт, я думал, это будет проще.       А после хлопнул в ладоши.       Мир Эдди накренился, с чудовищной скоростью вращаясь, пока он не обнаружил себя на полу. На него уставилось его лицо. Нет, буквально. Он смотрел на самого себя, что-то кричащего и вырывающегося из объятий Криса. Слёзы бежали по щекам, и Диас не помнил, когда последний раз так плакал. Он попытался подняться, но понял, что не может и пальцем двинуть. Горячие прикосновения Кристофера отражались и на его коже тоже. И Эдди не мог понять, как это вообще возможно. Тогда же пришло узнавание. Они находились дома. В Эль-Пасо. И сейчас стояла глубокая ночь. Только свет от телефона разгонял темноту. Взгляд вперился в экран дисплея, где до сих пор не прерван звонок — Бобби. Как это… как это вообще…       — Вспомнил? — голос Бака отвлёк от почти разгаданной тайны.       Друг сидел на корточках, прямо за спиной Эдди. Точнее, его двойника. Он переводил взгляд с Криса на него. Пальцы пробежались по спутанным ото сна волосам, и Эдди почувствовал прилив нежности, тоски и сожаления.       Воспоминания обрушились разрозненными фактами.       В лаборатории произошёл пожар.       Сто восемнадцатая приехала на вызов.       Когда произошёл взрыв, Бобби выводил одну из сотрудниц наружу.       Члены его команды оказались заперты внутри из-за какого-то мутировавшего штамма вируса.       Хен пострадала, Чимни оказался заражён.       И Бак… Бак, он…       — Мне так жаль, Эдмундо, — собственное имя из уст Бака прозвучало почти что греховно.       Бак никогда не называл его… Эдмундо. Их священное правило. Точно такое же, как и никогда не называть Бака — Эваном. За редким случаем, когда необходимо, чтобы сказанное Бак воспринял серьёзно.       — Так ты?.. — потерянно прошептал он, переводя взгляд.       Диас понял, что всё это время смотрел в отражение зеркала, стоящего в углу комнаты. Кристофер всё так же сжимал его в объятиях, и он потянулся, чувствуя, что может двигаться, и прижал сына к груди.       — Призрак? — грустно улыбнулся Бакли, ловя взгляд Эдди в зеркале, и пожал плечами. — Не знаю, приятель. Как-никак, я мёртв. Больше склоняюсь к тому, что я плод твоего воображения. Хотя испытать призрачный опыт было бы клёво. Никогда не хотел попробовать?       — Так значит, всё это… весь разговор?..       — Твоя попытка побега от реальности? Совершенно точно! По-моему, этому есть название, — и начал цитировать какую-то статую из научного журнала.       Что-то не менялось даже после смерти.       Теперь всё встало на свои места: несвойственное Баку поведение, фантомные звуки, места, где они находились. Всё это — происходило у него в голове. Но одно никак не вязалось, продолжая настойчиво давить, распирая изнутри: Бак сидел за спиной на корточках, колени упирались в лопатки, поддерживая, и Эдди готов поставить все деньги мира на то, что прикосновение ощущалось таким реальным, настоящим.       Из горла вырвался новый всхлип. Кажется, Бобби что-то говорил по телефону, но он уже не слышал, прижимая Кристофера к себе как можно ближе. Сын понял всё без слов. Или он ему рассказал? Эдди никак не мог вспомнить. Последнее, что он запомнил: образ Бака, склонившегося над ними и шепчущего какие-то глупости.       Стоило открыть глаза, как взгляд вперился в потолок. Обычный белый потолок. Грудь ходила ходуном, а сердце никак не могло вернуться в привычный ритм. После сна на диване плечи болели, ноги затекли, а в лопатки упиралось что-то прямоугольное. Потянувшись назад, Эдди вытащил из-под себя пульт от телевизора. Он уставился на него и кинул на журнальный столик, отворачиваясь. Бака больше нет. Слёзы набежали сразу же, грозясь сорваться и политься по щекам. Ткань подушки быстро впитала их. Что ему делать дальше?       Он позволил мыслям об этом свободно течь, не в силах даже подняться и проверить, как там Кристофер. Кажется, прошло больше часа, прежде чем Эдди, вздрагивая, услышал шум. Наверное, Крис встал попить воды.       Но тут искра замешательства пробежала по лицу. Он подскочил и огляделся вокруг. Эдди находился дома. В Лос-Анджелесе. И это не его диван. Взгляд забегал по комнате, цепляясь за прикреплённый к стене велосипед, которого там раньше не было. Не тогда, когда он жил здесь.       Мягкий свет из кухни разгонял темноту в сердце и дарил призрачную надежду.       Диас поднялся, откидывая серый плед с груди, и двинулся туда на нетвёрдых ногах. Замерев в проёме, он потерял равновесие и прижался плечом к дверному косяку.       Бак, одетый в простую футболку и домашние штаны, заваривал чай. На это указывал чайник на плите, одинокая кружка на столе и сам виновник, уставившийся в экран телефона       На кухонном островке лежало коричневое поло, в котором тот вернулся со смены.       Воспоминания медленно нахлынули на него. Всего пару часов назад, если судить по стрелкам настенных часов, они точно так же стояли на этой кухне и разговаривали. Точнее, ссорились. Эдди ушёл, поставив точку, и лёг спать. Помнится, пледа тогда не было. Вывод напрашивался сам собой: Бакли укрыл его, зная, что ночи сейчас холодные.       Ему всё… приснилось? Вздох облегчения сорвался с губ и прозвучал громче, чем нужно.       Бак вздрогнул, оборачиваясь и опуская телефон на столешницу.       — Чёрт, ты напугал меня, — он провёл рукой по лицу, растирая его.       На щеке ещё остался след от подушки. Кудряшки мягкой волной падали на глаза, и Эдди захотелось провести по ним рукой. Он потянулся вперёд, прикасаясь пальцами к поло, и натянул его на себя. Одежда ещё хранила тепло Бака. Похоже, тот спал в ней. Лёгкий запах одеколона и чужого шампуня накрыл с головой, даря призрачную защиту.       Бак нечитаемым взглядом уставился на него, но никак не прокомментировал. Наконец, когда атмосфера грозилась стать неловкой, он разрушил её:       — Я разбудил тебя?       — Нет, — после сна голос Эдди звучал низко, с хрипотцой, и он прокашлялся, повторив: — Нет, я увидел свет и… пришёл.       — Оке-ей? — судя по тону, ему не поверили.              От объяснений спас закипевший чайник.       Теперь, зная, что Бакли в порядке, жив и здоров, Эдди не мог устоять на месте. Хотелось протянуть руку и прикоснуться к оголённому участку кожи — убедиться наверняка. Поэтому, воспользовавшись тем, что Бак не смотрел на него, он сократил оставшееся между ними расстояние и встал за спиной.       Рука Бака дрогнула, но после он уверенным движением налил кипяток в кружку.       Диас увидел, как плечи друга напряглись, стоило тёплому дыханию коснуться оголённого участка шеи. На долю секунды взгляд замер на плече, замечая, что из-за небольшой разницы в росте его голова хорошо легла бы туда. Но вместо этого Эдди прислонился к Баку, наваливаясь всем весом на спину, и уткнулся лбом в затылок.       Он прикрыл глаза, позволяя осязанию обостриться. Кончики пальцев начало покалывать — так и тянуло прикоснуться к Баку, поэтому Эдди убрал ладони в карманы штанов. Теперь же, окружив себя вещами, запахом и самим Баком, он чувствовал себя… дома. По-настоящему дома.       Просто сон. Ещё один дурацкий кошмар, которые ему давно не снились. Всего-то.       Но то, что даже после пробуждения Диас не различил сон с явью, — тревожный звоночек. Такие сны — начало чего-то большего, и он боялся представить, куда они могли его завести. Единственный выход — поговорить с кем-то. С кем-то, кто имел к этому прямое отношение. Но невидимая рана, нанесённая подсознанием, ещё слишком свежа. Он не готов. Эдди не хотел вспоминать об этом даже в своей голове.       От размышлений спас Бак, снова. Он подался назад, перераспределяя вес. Небольшого расстояния между их телами совсем не осталось. И Эдди стало лучше. Это привычно, знакомо. Они часто подставляли спины друг другу на вызовах. Сейчас… ситуация почти не изменилась. И то, что в таком положении друг чувствовал, как сердце Эдди заходилось в неровном ритме, не делало ситуацию хуже.       Через пару вдохов они задышали в унисон, подстроившись друг под друга.       — В чём дело? — наконец нарушил тишину Бак, отпивая чай из кружки.       — Слышал, какой-то придурок наговорил тебе всякого, — и шевельнул плечом, мягко толкнув. Вместо извинений, вместо «прости» или каких-то ещё слов.       Бак всегда понимал его с полуслова, и этот раз не исключение. Он хмыкнул, скрывая усмешку в хриплом выдохе. Возникшее между ними напряжение после ссоры ушло.       Липкие следы кошмара наконец отпустили Эдди. Он вдохнул полной грудью, улавливая лёгкий пряный аромат — чабрец. Бак часто заваривал его на ночных сменах.       По ощущениям тело превратилось в мягкое желе, и, прежде чем Диас успел себя остановить, голова соскользнула на заботливо подставленное плечо.       — Кошмары?       Он издал звук, похожий на согласие. Говорить совершенно не хотелось.       — У меня тоже, — признался Бак и снова отпил из кружки.       Будь Эдди сейчас чуть внимательнее, то заметил бы, что из той же самой, из которой он пил кофе вечером.       — Хочешь поговорить об этом? — всё же предложил он и лениво открыл глаза.       Взгляд зацепился за отражение ручки шкафчика, в которой просматривались две большие фигуры — привычная, стабильная картинка. Бакли — впереди, пытающийся спасти как можно больше жизней. И Диас за его спиной, не дающий потерять в череде геройств собственную жизнь. Они как страховка, которую крепили к себе на вызовах, когда нужно добраться до пострадавших. Сорвётся один, второй всё ещё будет твёрдо стоять на ногах и вытащит первого. Да только, кажется, в последнее время Эдди плохо справлялся с этой частью своей жизни.       Тихий голос Бака вывел его из мрачных мыслей:       — Нет. Ты?       — Тоже.       На секунду показалось, что этого недостаточно. В голове мелькнула идея, и, прежде чем передумал бы, он вытащил ладонь из кармана штанов и потянулся к телефону Бака. Его не остановили, с любопытством наблюдая, как Эдди набрал пароль по памяти и разблокировал. После чего пробежался по списку приложений и открыл одно из них, быстро вводя данные.       — Эдди, что ты делаешь? — от удивления голос Бака прозвучал сипло.       — То, что должен был сделать сразу, — пожал плечами он.       Через несколько минут Эдди переслал посадочный талон на самолёт Крису, задерживаясь взглядом на последнем высланном сообщении: сын ответил на какую-то ссылку с научной статьёй, которую прислал Бак.       — Ты…       Бак собирался обернуться. И Эдди почувствовал это по напрягшимся мышцам спины, поэтому остановил мягким движением — длины пальцев не хватало, чтобы обхватить предплечье целиком.       Говорить правду проще, не видя при этом глаз Бака. Не сразу, но друг принял правила игры. Поэтому Эдди позволил словам свободно литься из него:       — Ему пора домой. Мне, — сделал он акцент на слове, — пора домой, Бак.       — Я не понимаю. Всего пару часов назад ты…       Хотел уехать? Вернуться в Эль-Пасо? Принять предложение о работе в другой пожарной части? За восемьсот миль от дома? Это было до того, как Эдди думал только о том, что Бак умер. Вместо капитана. И он уверен, что, будь у него шанс, тот не раздумывая поменялся бы с Бобби местами. Да любой бы из них так сделал! Даже Эдди. Но Бак… Бак — не все остальные, Бак не Эдди (у которого, между прочим, есть сын), Бак… просто Бак. Что-то очень важное и ценное, имеющее большое влияние на его жизнь.       Кажется, из-за переезда в Эль-Пасо Диас упустил кое-что из вида: свои чувства, более лёгкие пути решения проблем и… кого-то.       Кого-то, кто рассказал команде про его уход.       Кого-то, кто назвал первую же спасённую из пожара собаку своим лучшим другом. Вместо Эдди.       Кого-то, кто саботировал все показы его дома.       Кого-то, кто не раздумывая расторг договор на жильё и стал его субарендатором.       Кого-то, кто признал собственные проблемы в принятии его отъезда, но продолжал подставлять плечо.       Кого-то, чей кредитный рейтинг так же низок, как и у Эдди, потому что они совместно платили за ремонт разгромленного гостиничного номера после мальчишника Чимни.       Кого-то, кого он считал своей семьёй. Домом.       Кого-то, в кого влюблён так же сильно, как в Шеннон.       — Да. Потому что я не понимал. Не понимал, что тогда, если снова уеду, оставлю всё, — тебя невысказанно повисло в воздухе. — То ситуация просто повторится. Я не справлюсь с этим. Если мне среди ночи позвонит Мэдди, или Чимни, или Хен, а ты…       Не в силах больше это слышать, Бак обернулся. В глазах застыла печаль и тоска.       И Эдди накрыло с головой. Что он вообще делал? Он отступил назад, поджимая губы. Лёгкое покачивание головой — словно попытка отрицать всё сказанное, а у самого слёзы стояли в глазах.       — Прости, я…       Не может быть. Этого просто не может быть. Он же не хотел сейчас?..       Он не влюблён в лучшего друга.       Он не чувствовал одиночество в Эль-Пасо, стоило звонку по фейс-тайму завершиться.       Он не помнил, как в стельку пьяный наблюдал, пока Бак отжигал, исполняя песню Тейлор Свифт, в компании какой-то девушки, и не представлял себя на её месте, жадно наблюдая за пухлыми губами и желая прикоснуться к ним.       Он не отрицал момент, что его сердце болезненно сжалось при виде лучшего друга — одинокого на дороге, но держащего улыбку, пока махал ему на прощание.       Он не игнорировал свою реакцию, когда узнал, что никакого Фредди не существовало.       Он не испытывал укол удовольствия, когда очередные покупатели не перезванивали после показа дома.       Он не ревновал к не пойми откуда взявшейся собаке в пожарной части, пока разговаривал со спиной друга.       Он не думал, что уход из команды причинит столько боли.       Бак не знал, что заставило сердце биться чаще: сломленный вид Эдди, переживающего внутренний кризис, или коричневое поло, так хорошо сидевшее на нём. Мысль о том, как он снял бы его, привела Бака в чувство. Сейчас не время для этого!       — Приятель, в чём дело? — он подался вперёд и положил ладони на плечи Эдди.       Но тот лишь продолжил молча поджимать губы, не давая слезам покатиться по щекам. Тишину нарушило шмыгание носа, когда Бак переместил ладони на лицо и обхватил за челюсть.       — Поговори со мной. Я не смогу тебе помочь, если ты не позволишь мне. Что-то случилось с Крисом? — его плечи опустились, а сам он сгорбился. Так и не поймав взгляд друга, направленный в пол, Бак наклонился ещё ниже.       Новая волна паники пробежала по его лицу. Это ведь… не сон, правда?       — Эй, Эдди, — прозвучал тихий смешок, и от неожиданности Диас поднял взгляд вверх, цепляясь за кривую тёплую улыбку.       Бак всё ещё выглядел обеспокоенным, нервным и даже тревожным. И не собирался никуда исчезать. Эдди обхватил его за предплечья, впиваясь пальцами в кожу и оставляя белые следы вокруг. Слишком сильно. Но ему нужно физическое подтверждение того, что он до сих пор не спит.       — Ты умер.       Слова легли тяжёлым грузом, накрывая всю кухню.       Эдди проследил, как на лице Бака пролегла тень непонимания, пока тот не связал какие-то события в своей голове.       — А-а… Ты про молнию? Да каких-то три минуты, ты и ребята запустили моё сердце. Помнишь? — кажется, у Эдди паническая атака или что-то наподобие. И Бакли совершенно не знал, что с этим делать.       — Ты умер, — настойчиво повторил он, чувствуя, как запертые всё это время чувства прорвались наружу. — Ты мог умереть. Там, в лаборатории. Поменялся бы с Бобби местами не задумываясь, да? И я… не знал бы, что делать дальше. Просто не знал. Я… я не справился бы без тебя, Бак.       — Я… прости. Мне правда жаль.       Неосознанно он провёл большими пальцами по прикрытым векам Эдди, стирая с них влагу.       — И вот ты извиняешься. Снова. — Эдди взмахнул руками, желая отстраниться. Но ладони на лице крепко держали на месте, и он позволил себе упасть в трогательно голубые глаза, понимая, что выхода нет. Он ведь Диас. А в их семье никогда не принято отступать. — Ты мне нравишься.       — Ты мне тоже, приятель.       Приятель… разговоры никогда не были сильной стороной Эдди, но сейчас он готов постараться.       — Нет. Ты не понимаешь. Ты мне нравишься.       — Я знаю, — всё с той же улыбкой на губах произнёс Бак, да только теперь она казалась более самодовольной. Кокетливой.       Из горла вырвался обречённый вздох. Разве это когда-нибудь было так сложно?       — Нет, ты не знаешь. Я…       — Эдмундо, — одно собственное имя вызвало сотню мурашек, пробежавшихся по спине. Он сглотнул, увидев, как Бак перевёл взгляд на его губы, а потом снова заглянул в глаза. Тогда же Эдди осознал, насколько их лица были близки друг к другу. — Я знаю. Потому что я тоже.       — Что?..       Вместо слов Бак подался вперёд, и оказалось, что целоваться с ним намного проще и лучше, чем разговаривать.       Не будь они так увлечены друг другом, то заметили бы, как телефон издал тихую мелодию уведомления и экран загорелся:

Крис

отец в курсе?

хотя впрочем

неважно

пойду собирать вещи