Подписка премиум на сталкера

— Добрый день, — привычно улыбается Чан на звонок колокольчика над дверью. В кофейню просачивается парень примерно его возраста и задумчиво оглядывается, словно оценивая, достойно ли это место его внимания. Если бы Чана спросили, он бы сказал, что нет. Их кофейня довольно простая — только кофе да выпечка, никакого модного меню и интерьера. Сюда, как правило, заходят те, кто знает, куда идёт. Незнакомцы с улицы заглядывают редко. Если бы владелец кофейни не держал её, просто потому что любит пить свежесваренный кофе по утрам, они бы давно закрылись из-за нерентабельности. Но, к счастью, господин Пак Джинён был достаточно богат, чтобы позволить себе иметь убыточные заведения. Вошедшего парня Чан мог бы назвать не их поля ягодкой. Высокий, в очевидно дорогой, хоть и неброской одежде (но рюкзак Бёрбери говорил сам за себя) со слегка презрительно-недовольным выражением лица. Возможно, ему было просто слишком жарко, и он зашёл в первое попавшееся место с кондиционером внутри. Скорее всего, он сейчас развернётся и уйдёт на поиски чего-то более эффектно выглядящего. Возможно, даже не поздоровается в ответ. Но Чан продолжает держать на лице приветливую улыбку, хоть и тянется одной рукой к телефону, намереваясь вернуться к открытой там дораме, как только за гостем закроется дверь. Парень переводит на него взгляд, на секунду замирает и вдруг тянет уголок рта вверх. — Добрый день, — говорит он спокойным негромким голосом, не сводя глаз с лица Чана. — Я бы хотел айс американо. — Конечно, — кивает Чан. Он бы удивился, но дальше включаются рефлексы бариста, и язык работает быстрее головы. — Четыре тысячи вон. Карта или наличные? — Наличные, — отвечает парень, но не шевелится, чтобы достать бумажник. Он всё так же смотрит на Чана, теперь уже оглядывает его грудь, руки и, Крис уверен, будь его воля, он перегнулся бы через стойку, чтобы рассмотреть и ноги тоже. — Я пока всё сделаю, а вы можете подготовить оплату, — смех получается немного нервный, но не его вина, что этот парень такой странный. Чан отворачивается к кофемашине, уверенный, что взгляд гостя теперь скользит по его спине и заднице. Хочется прикрыться и, в идеале вообще сбежать в подсобку, но это, пожалуй, было бы чересчур. В конце концов, ничего такого парень не делает — Чана часто разглядывают гости, но обычно всё же это девушки, и они стараются не пялиться так откровенно. — Кстати, меня зовут Сынмин, — снова подаёт голос гость и, кажется, начинает доставать бумажник, судя по шорохам за спиной. — Можете написать это на моём стаканчике. О, ясно, парень, Сынмин, очевидно, привык к Старбаксу, и теперь уверен, что имя пишут везде. Такое в работе Чана тоже уже бывало. — Обычно мы не пишем имена, — говорит он, не поворачиваясь. — Но, если хотите, я напишу, — Чан старается звучать дружелюбно и не насмешливо, хоть и продолжает ощущать взгляд затылком. — В таком случае, лучше напишите ваш номер. Чан едва не роняет стакан с почти готовым американо. К счастью, у него есть секунда, чтобы закрыть крышку и достать трубочку до того, как повернуться. — Простите, — он продолжает тянуть улыбку, — но политика кофейни запрещает нам разглашать наши личные данные посетителям. Конечно, это пиздёж. Пальцев обеих рук не хватит, чтобы перечислить, скольким людям Чан дал свой телефон и ник в Какао, пока стоял за стойкой. С большей частью из них он до сих пор дружит и встречается за пределами кофейни. Но в этом парне есть что-то странное. Он симпатичный и, может быть, даже во вкусе Чана, если бы не этот слишком пристальный, словно сканер, взгляд. Парень, Сынмин, кивает задумчиво, но не настаивает и не грубит. — Очень жаль, — наконец говорит он всё так же негромко. — Думаю, мне стоит обсудить это с вашим руководством. Если бы не внезапная улыбка, тронувшая уголки глаз гостя и вдруг сделавшая его другим человеком, Чан принял бы это за угрозу. Но внезапно понял, что Сынмин просто… шутит? Минуту назад Крис бы вообще не поверил, что этот парень так умеет, и вот пожалуйста — улыбается неожиданно приветливо и доброжелательно. «Какого хера? — думает Чан. — Если бы он с этого начал, я бы точно дал ему номер». Но теперь всё выглядит ещё более странно. Теперь номер Крис ему не дал бы даже за деньги. Кстати, о деньгах. На стойке лежит купюра в десять тысяч, и Чан тянется забрать её и отдать сдачу, когда Сынмин внезапно лениво и слегка вальяжно машет рукой. — Мне не нужна сдача, если что, — тянет он и подмигивает. — Возьмите себе что-нибудь сладкое за мой счёт, пожалуйста. Хочу сделать ваш день немного приятнее. У Чана возникает ощущение, что, пока он готовил кофе, парня подменили инопланетяне или внезапно возникший добрый близнец, потому что других объяснений такой резкой перемены он просто не видит. Поэтому просто глупо кивает, молча протягивая гостю его американо. Сынмин аккуратно забирает свой кофе, слегка касаясь кончиками пальцев ладони Чана, неглубоко кланяется и прощается, выходя из кофейни. Крис продолжает стоять, хлопая глазами и забыв даже опустить руку. Потом встряхивается, берёт в руки купюру, запоздало проверяя её подлинность и, убедившись, убирает в кассу. Сынмин попросил его взять чего-нибудь сладкого за его счёт, и Чан не склонен спорить — близится обед, а после пережитого стресса, неожиданного сильно захотелось фисташкового эклера. Поэтому он достаёт его с витрины и жадно, в три укуса, поглощает, довольно облизнувшись в конце. Обычно он не любитель сладкого, да и фигуру старается беречь, но сегодня разрешает себе послабление, хоть и обещает провести в тренажёрке на полчаса больше в следующий раз.

👣 👣 👣

В следующий раз он встречает Сынмина в супермаркете возле дома через несколько дней. Сегодня у Чана выходной, и он решает приготовить что-нибудь незамысловатое, пока есть время. Так, около прилавка с овощами, его и настигает неожиданно знакомый голос. — Добрый день, Чан-щи, — Крис резко оборачивается, вздрагивая от неожиданности, и натыкается взглядом на приветливо улыбающегося Сынмина с корзинкой в руке. — Откуда ты знаешь, как меня зовут? — от шока Чан даже забывает о вежливости, и только смотрит на парня рядом с собой испуганными глазами. Сегодня Сынмин одет чуть более изысканно — в зауженные брюки и свободную зелёную рубашку — и выглядит совершенно безобидно. Он улыбается искренне и мягко, слегка слонив голову набок. Ничто не напоминает в нём того странного незнакомца, пожиравшего его взглядом пару дней назад. Но осадочек у Чана всё же остался, и так быстро поверить в такое резкое преображение никак не получается. Он всё ещё склоняется к близнецам, но вариант с инопланетянами тоже пока отбросить не готов. — О, да, простите, это было указано на вашем бейджике в кофейне, я просто запомнил, — взгляд Сынмина меняется на растерянный и извиняющийся. — Простите, если испугал. Я просто хотел поздороваться. Точно. Бейджик. Он настолько свыкся с ним, что вспоминает, только когда снимает, чтобы постирать фартук. Неудивительно, что даже и не подумал о нём сейчас — Нет-нет, это вы простите, я просто задумался и не ожидал, — оправдывается Чан. — Конечно, меня многие знают, ничего страшного. Я, знаете, довольно известная личность в округе и часто с кем-то сталкиваюсь. Особенности работы кофейне… Чану бы заткнуться и перестать болтать, но от нервов у него всегда не закрывается рот. Но его внезапно прерывает сам Сынмин. — Я хотел извиниться за свою бестактность в прошлый раз в кофейне, — говорит он, и отводит глаза. — Я обычно не прошу номера у незнакомцев, но в тот день я не спал почти двое суток и плохо соображал из-за этого, — он смущённо улыбается. — Надеюсь, вы хотя бы съели что-то вкусное за мой счёт? Ага, значит не злобный близнец и не инопланетяне, а просто недостаток сна. Теперь, вместе с этим спокойным, приветливым Сынмином, который не пялится на него, словно маньяк, всё встаёт на свои места. Ничего страшного не произошло, просто старые добрые посетители всех кофеен — невыспавшиеся студенты или офисные работники. Интересно, кстати, к какому виду относится Сынмин? Он заканчивает университет или уже работает? Он очевидно младше Чана, но вот на сколько? По внезапно повисшему молчанию, Крис понимает, что теперь он ведёт себя как маньяк и просто смотрит на Сынмина, задумавшись. Парень напротив терпеливо стоит и ждёт ответа, но его улыбка уже выглядит слегка натянутой. — Ой, да, простите, я задумался, — Чан торопливо утыкается взглядом в прилавок и начинает судорожно перебирать огурцы в попытке скрыть неловкость. — Не переживайте, я не обиделся, всё хорошо, такое иногда случается. Сынмин кивает, возвращая естественную улыбку, и, кажется, хочет сказать что-то ещё, когда Криса пугают до усрачки второй раз за десять минут. На этот раз кто-то бесцеремонно напрыгивает на него сзади и слегка придушивает предплечьем. Если бы это действие на выбило из Чана весь воздух, он бы точно завизжал на весь супермаркет. Вместо этого он судорожно кашляет и оглядывается на хихикающего Минхо. — Обожаю тебя пугать, Чанни. Ты так смешно подпрыгиваешь. Жаль, в этот раз не завизжал, я так надеялся, — Минхо теперь уже заливисто смеётся, а Чан только извиняющеся смотрит на Сынмина. На лице того всё так же улыбка, но теперь словно слегка застывшая, а глаза пристально оглядывают Минхо. Не так, как Чана в кофейне, а скорее слегка угрожающе. Заметив взгляд Чана, Сынмин быстро моргает и снова смотрит спокойно и вежливо. — Простите, Сынмин-щи, — извиняется Чан, отталкивая от себя Минхо. — Это мой друг, и он любит тупые шутки. — Но смешно же, вышло, правда? — Минхо переводит взгляд на Сынмина и, склонив голову к плечу, пристально смотрит тому в глаза. Это ещё одно его любимое развлечение (после доведения Чана до инфаркта) — смущать незнакомцев немигающим взглядом. Обычно люди быстро сдаются, отводят взгляд и стараются уйти, но Сынмин, кажется, воспринимает это как что-то личное. Он также впивается глазами в ответ и перестаёт моргать. Чан на мгновение закатывает глаза и быстро встаёт между ними. Хватит с него странных ситуаций на сегодня, и выяснять, кто из этих двоих победит, у него тоже желания нет. — Простите, Сынмин-щи, мы с этим полудурком, пойдём, — он разворачивает Минхо спиной к себе и подталкивает вперёд. — Приятно было встретить вас снова, — вежливо кланяясь, прощается он. Сынмин смотрит слегка растерянно и словно машинально кланяется в ответ, не произнося ни слова. Уходя и оттаскивая Минхо, Чан ещё раз оборачивается и видит, что парень так и продолжает стоять около огурцов, поджав губы и глядя им вслед. — Твой новый знакомый? — намеренно безразлично спрашивает Минхо, когда они сворачивают в соседний ряд. — Да просто парень из кофейни, заходил на днях, — отмахивается Крис. — Случайно встретились и уже собирались расходиться, когда ты опозорил меня перед ним. — О? — Минхо разворачивается к нему с пакостливой улыбкой. — А ты бы не хотел позориться перед красавчиком, да? Уже оставил ему номер на салфетке? Чан вспыхивает и отводит взгляд. Такое он тоже иногда практиковал, если посетитель ему нравился и казался заинтересованным в ответ. Например, с Минхо они так и познакомились. Даже сходили на пару свиданий, но довольно быстро поняли, что болтать им нравится, а вот целоваться вообще не тянет. Поэтому просто продолжили дружить, как будто ничего и не было. Иногда, глядя на Минхо, Крис проклинал свой глупый мозг, что не смог влюбиться в такого красивого парня. Хотя в дни, как этот, он был рад, что просто дружил с Минхо. Страшно подумать, какие издевательства он мог бы придумать для своего парня. — Нет, он… — Чан медлит секунду, думая, стоит ли рассказывать о первой встрече с Сынмином. Но Минхо — один из его ближайших друзей, с ним хочется поделиться. — Он вёл себя странно. Сначала крипово пялился на меня, а потом попросил написать номер на стакане. Конечно, я отказал. Сказал, что правила кофейни запрещают. — Ага, всё ясно, — кивает Минхо понимающе, а потом вдруг резко склоняется к лицу Криса. — А теперь жалеешь об этом, да? Я помешал тебе взять его номер? Хочешь, я вернусь и попрошу? Чан знает, что Минхо просто издевается над ним, но всё равно быстро хватает за рукав, не давая уйти. — Стоять, — шипит он. — Не надо брать ничей номер. Я не собирался с ним знакомиться. Просто случайно встретились в супермаркете, он даже извинился, что вёл себя так. — Ну и зря, — припечатывает Минхо. — Симпатичный, только слишком тощий и высокий. Иначе я бы, может, познакомился сам. В переводе с языка Минхо это означает «я не заинтересован, но и не поддразнить тебя не могу». Поэтому Чан привычно закатывает глаза и движется дальше вдоль ряда, надеясь наткнуться на что-нибудь нужное. — А кстати ты что здесь делаешь? — внезапно спохватывается Чан. Минхо не живёт в этом районе и в магазине ему делать вроде бы нечего. — Пришёл к тебе, а тебя нет, — легко пожимает плечами друг. — На телефон ты, конечно же, не отвечал, поэтому я просто пошёл домой. Решил по пути заглянуть в магазин, а ты тут с красавчиками флиртуешь. Чан вздыхает и качает головой. Это всё очень в духе Минхо — просто прийти к нему без предупреждения, не расстроиться, но затаить обиду, чтобы быстро и жестоко отплатить при случае. Как кот, которому ты подстриг когти, и он вроде бы всё уже забыл, но когтистая лапа внезапно всаживается тебе в ногу, когда ты спокойно идёшь мимо дивана. Вот поэтому Чан собачник.

👣 👣 👣

В следующий раз при виде Сынмина Чан уже не пугается. В основном потому что видит его первым — парень стоит на дорожке в парке и как-то потеряно и слегка напугано оглядывается по сторонам, словно что-то ищет. — Сынмин-щи, привет! — совсем отбросить вежливость Чан не может, но обращаться к парню по всем правилам не позволяет его сегодняшний уютный вид — толстовка на пару размеров больше и свободные клетчатые штаны. Сынмин вздрагивает и разворачивается к нему — он выглядит сонным и слегка встрёпанным, слово только что выполз из кровати. — Добрый день, Крис-щи, — расплывается он в улыбке и неожиданно тихонько смеётся, прикрывая рот рукой. — Сегодня вы меня напугали, видимо, мы в расчёте. Что-то смущает Чана в их диалоге, вероятнее всего, конечно, уровень вежливости — Сынмин и не думает его понижать даже в ответ на приветствие Чана. — Теперь осталось мне попросить ваш номер, — не подумав, шутит он, намекая на их первую встречу, и только заметив, как вспыхивают уши Сынмина, понимает, что слегка перегнул. — Простите, я не хотел, просто ляпнул, не подумав, — смущается Чан, и чувствует, как краснеет сам. — Я могу вам его дать, если хотите, — тихо говорит Сынмин, опустив голову. — Но если вы просто шутили, ничего страшного, я понимаю. Чан колеблется ещё секунду, раздумывая — первая встреча всё никак не идёт у него из головы, но отделить того странновато-крипового парня от этого, смущённо улыбающегося и краснеющего выходит легко, поэтому Чан только кивает. — Давай я добавлю тебя в Какао? — он машет телефоном, и Сынмин, просияв улыбкой, достаёт из кармана свой и открывает приложение. Они обмениваются контактами, Чан, не задумываясь, записывает его просто как «Сынмин». Краем глаза он видит, как тот старательно пишет «Крис-щи» у себя. — Пиши «хён», хватит с меня этого твоего «щи», — смеётся Чан, пока Сынмин, краснея ещё сильнее, послушно исправляет на «Крис-хён». — Слушай, — внезапно осеняет его. — А откуда взялся Крис? Был же Чан. Это правда странно — в Корее он привык пользоваться Чаном и обычно не называет второе имя, если его не спросят. Сынмину точно не называл, по крайне мере. И на бейдже тоже было написано «Чан», это они ещё в прошлую встречу выяснили. По спине, как тогда, в кофейне, снова пробегает холодок. Сынмин хлопает на него глазами и молчит пару секунд. — М-минхо-щи назвал вас так в прошлый раз, — заикается тот, снова возвращаясь к вежливости. — Я подумал, что могу обращаться к вам так, простите. Голос затихает к концу фразы, и Сынмин опускает голову, пряча лицо. Чану почти стыдно. Со своей непрошенной паранойей он совсем смутил парня — сначала подозрением непонятно в чём, а потом необходимостью объясняться. — Всё в порядке! — он поспешно поднимает ладони и машет ими, успокаивая. — Это просто было неожиданно вот и всё! Я не против, если ты будешь называть меня Крис, не переживай! — он примирительно улыбается. Сынмин недоверчиво смотрит на него исподлобья. — Хорошо, простите ещё раз, — всё же говорит он, неуверенно кивая. Они замолкают, и тишина неуютная и тяжёлая. Чан не знает, что ещё сказать, а Сынмину явно до сих пор неловко. — Мне показалось, что ты искал здесь что-то, — наконец вспоминает Крис. — Я могу тебе помочь? Ты что-то потерял? Сынмин мнётся, то ли не решаясь сказать, то ли просто стесняется. — Да ничего такого, если честно, — наконец отвечает он. — На самом деле, всё уже в порядке, я просто на секунду забыл, куда идти, и пытался понять. Чан хмыкает — видимо, Сынмин из тех людей, кто плохо ориентируется на местности. Он знает таких: Джисон нередко звонит ему, паникуя, потому что не понимает, где он, и приходится по его несвязным объяснениям вести его к нужному месту прямо по телефону. В этом Чан уже профессионал. — Давай я провожу тебя до выхода? — предлагает он. Всё равно его пробежка уже закончена, и он в любом случае собирался домой. — Тут недалеко на самом деле. Сынмин кивает как будто облегчённо и снова неуверенно улыбается. Они не спеша идут к выходу, разговор завязывается сам собой, словно и не было неловкости между ними пару минут назад. Чан по привычке болтает о работе в кофейне, Сынмин слушает, смеётся в нужных местах и иногда вставляет остроумные, язвительные реплики. По правде говоря, Чан и не догадывался, что под маской робкого щеночка скрываются острые зубки, но он давно столько не смеялся над этими старыми историями и поэтому просто в восторге — по крайней мере, до тех пор, пока эти зубы не вонзятся ему в руку. Но пока вроде и не с чего — именно с ним Сынмин вежлив и доброжелателен, даже когда Чан в качестве эксперимента рассказывает о собственных проёбах на работе. До выхода из парка идти минут десять, и они пролетают слишком быстро, поэтому они ещё почти столько же просто стоят, не в силах перестать обсуждать недалёких посетителей. Но Чан сегодня собирался ещё съездить в торговый центр, поэтому бесконечно болтать с Сынмином не получится. — Мне туда, — говорит он наконец и машет рукой в сторону дома. — А тебе? — О, — Сынмин словно медлит секунду, прежде чем кивнуть. — Мне туда же. Я могу вас проводить, если хотите, я всё равно собирался прогуляться. Чан охотно соглашается и ещё раз просит обращаться к нему не так вежливо. Сынмин снова слегка пристыженно кивает и обещает постараться. Дорога до дома снова пролетает незаметно за болтовнёй, и Чан почти предлагает Сынмину поехать в торговый центр вместе, но всё же останавливает себя, не желая навязываться. Они наконец прощаются, и Чан скрывается в подъезде. Сегодняшнее утро ему нравится, не хватает только свежезаваренного чая со льдом, но и это он исправляет, едва оказавшись в квартире. Уже вылезая из душа и прокручивая прогулку в голове в очередной раз, Чан с удивлением думает, что Минхо назвал его Крисом в прошлый раз. Другу не особо нравится его второе имя — «слишком сложно произносить, язык сломаешь» — но в целом не так уж странно, мало ли что может взбрести в голову этому непредсказуемому коту. Поэтому Чан выбрасывает эту мысль из головы, вытирается и хватается за телефон. «Спасибо за прогулку», — пишет он Сынмину, улыбаясь. «И вам, — отвечает тот почти сразу и тут же исправляется. — То есть тебе. Хён». Чан смеётся, глядя в экран. Этот парень такой милый и забавный, что он почти забыл о первом впечатлении о нём.

👣 👣 👣

Встречать Сынмина в неожиданных местах кажется Чану уже приятной традицией. За прошедший месяц они столкнулись в кафе, ещё по разу в парке и том же супермаркете. Ну и однажды Сынмин заглянул к Чану на работу. Снова как будто не в себе, с красными глазами и встрёпанный, словно не спал всю ночь, но в этот раз странно себя не вёл, только молчал больше обычного и сказал, что Чану идёт новая стрижка. Стрижка, к слову, была старой — он должен был пойти в парикмахерскую позавчера, но Минхо уговорил его не состригать отросшие кудри. Поэтому Чан только посмеялся немного и заверил Сынмина, что ничего не изменилось. — Но ты же должен был… — обескураженно сказал тот, но тут же замолчал, потряс головой и несмело улыбнулся. — Прости, наверное, я что-то перепутал. Вот и сегодня Чан, заходя в привычный супермаркет около дома, уже оглядывается, размышляя, не встретит ли Сынмина и сегодня. К его удивлению, тот действительно обнаруживается за стеклянной дверью — стоит около замороженных продуктов и смотрит на Чана, видимо, тоже заметив его заранее. Крис приветливо расплывается в улыбке и машет ему рукой, заходя внутрь. Сынмин вздрагивает, немного бегает глазами по магазину и неуверенно улыбается в ответ. — Почему-то так и думал, что встречу тебя здесь! — радостно заявляет Чан, подходя ближе. — Почему? — неожиданно напрягается Сынмин и смотрит немного подозрительно, а пальцами перебирает ручку корзинки, словно волнуясь. — Не знаю, — пожимает плечами Чан и отворачивается от парня, с преувеличенным вниманием начиная изучать совершенно ненужные ему замороженные брокколи. Он подозревает, что смутил его своим вниманием. Может, Сынмин просто хотел в одиночестве побродить по магазину, но не успел скрыться? Становится даже немного стыдно. — Просто вдруг подумал, что давно тебя не видел. — А, — коротко говорит Сынмин и опускает глаза, мило краснея ушами. — Да, я тоже давно тебя не видел вживую. — Вживую? — смеётся Чан и переводит на парня лукавый взгляд. — А что, нашёл мои соцсети? — Сынмин снова поднимает глаза и смотрит теперь слегка испуганно. Господи, да что с этим парнем не так? Он со всеми такой эмоциональный? Или это Чан смущает его своим излишним вниманием? — Д-да, — слегка заикается Сынмин и внезапно начинает оправдываться. — Это случайно вышло. Просто, видимо, какие-то алгоритмы Инстаграма… — А чего не подписался? — как работают алгоритмы Чан, конечно, не знает, но, скорее всего, это из-за переписки в Какао. Наверняка же как-то отслеживают контакты? Но ему забавно, что парень, видимо, пролистал его профиль, но подписываться не решился. — Подумал, что это будет странно, не хотел смущать, — Сынмин уже улыбается уголком губ. — Да и у меня в профиле ничего интересного. «Всё ясно, — думает Чан. — До сих пор загоняется из-за первой встречи и не хочет казаться навязчивым». — Всё хорошо, Сынминни, — как можно более мягко и уверенно говорит Крис, не противясь обращению, слетевшему с языка, и осторожно кладёт руку на предплечье парня. — Ты меня не смущаешь, я давно забыл нашу первую встречу и не думаю о тебе как о маньяке. Сынмин неожиданно прыскает в кулак. — А что, думал? — не переставая улыбаться, он переводит взгляд на Криса. Тот слегка пожимает плечами и улыбается в ответ. — Было дело, — легко признаётся он. — Но теперь мне кажется, что это был твой злобный близнец. Сынмин хохочет, запрокидывая голову назад, привлекая внимание к длинной шее. Неожиданно для себя Чан на неё немного залипает. — Я передам ему, что он тебе не понравился, — не в силах перестать хихикать, отвечает Сынмин. — Надеюсь, он не сильно расстроится. Они болтают ещё пару минут, пока ходят по магазину. Чан набирает продукты, а Сынмин зачастую просто вертит их в руках и ставит на место. — Паста, — говорит Сынмин неожиданно и тычет пальцем в упаковку зубной пасты, которой обычно пользуется Чан. — У тебя кончается. Чан смотрит на него удивлённо. Он как раз, выбрасывая с утра слишком быстро закончившуюся упаковку, подумал, что пора докупать, но забыл закинуть в список и сейчас почти пропустил. Но… — А ты откуда знаешь? — нахмурив брови, пялится на Сынмина Крис. — Я не знаю, — тот возвращает удивлённый взгляд. — Я просто спросил, не кончается ли она у тебя. Я постоянно забываю покупать, подумал, вдруг у тебя то же самое. Крис почти уверен, что никакой вопросительной интонации в голосе Сынмина не было. Но решает не придираться. В конце концов, этот парень и правда немного странный. Может, иногда он просто неправильно использует интонации. Они расходятся у выхода из магазина. Сынмин с улыбкой машет ему рукой и уходит в противоположную от Чана сторону. Кажется, его дом был в другом направлении, но, может быть, ему просто нужно зайти куда-то ещё?..

👣 👣 👣

Их случайные встречи продолжаются, и Чан почти перестаёт им удивляться. Сынмин милый, внимательный и смешной. Кажется, он продолжает неловко флиртовать с Чаном, и тот флиртует в ответ, но куда более открыто. Ему нравится смотреть, как на секунду расширяются от неожиданности красивые глаза Сынмина и как лёгкий розовый румянец расползается по его щекам и шее куда-то вниз. Сегодня они встречаются в книжном магазине. Крис вообще-то не ходит сюда обычно. Но у Минхо скоро день рождения, и он попросил подарить ему какую-то хитрую кулинарную книгу. Наверное, проще было бы заказать её в интернете, но Чан постоянно забывает, а сейчас, увидев книжный по дороге, решает зайти и попытать счастья там. И конечно около полки с книгами по кулинарии натыкается на Сынмина. Он вертит в руках именно ту книгу, которую хотел Минхо. — О, ты тоже увлекаешься кулинарией? — Чан подкрадывается к нему сзади и почти шепчет на ухо. Сынмин подпрыгивает от неожиданности, почти роняет книгу на пол и резко разворачивается. Крис посмеивается, глядя на него. — Не пугай так! — шепчет почему-то Сынмин. Он ещё раз смотрит на книгу в своих руках. — Да нет, просто один друг попросил купить, и вот я зашёл… — он неловко переминается с ноги на ногу. — А ты? Ты увлекаешься? — Не особо, — Чан пожимает плечами. — Но у Минхо скоро день рождения, он попросил подарить именно её. Ты будешь брать? — он тянется за книгой в руках Сынмина и хватается за неё, касаясь пальцами ладони Сынмина. — Нет, — он резко разжимает пальцы, и книга второй раз едва не оказывается на полу. — Я подумал, что хочу подарить что-нибудь другое. Так что можешь забирать. Они вместе идут на кассу, и Сынмин рассказывает, как они с другом на прошлой неделе пытались приготовить вафли, но едва не сожгли половину квартиры. Чан смеётся и, почти не задумываясь, тянется за каким-то злаковым батончиком на полке около кассы. — Он с мёдом, — чуть испуганно говорит Сынмин, резко переставая смеяться. — Не бери, у тебя же аллергия. Чан уже внимательнее всматривается в состав и действительно видит там мёд. Он ругается и аккуратно, словно гранату, кладёт батончик на место. — Спасибо, что сказал! — искренне благодарит он Сынмина. — Я бы не умер на месте, конечно, но раздулся бы неслабо. Он неловко смеётся, судорожно перебирая в голове, откуда Сынмин мог знать про аллергию на мёд. Чан был уверен — если спросит, тот что-нибудь придумает, но у Чана уже давно перестали сходиться факты. Сынмин всегда говорил, что Чан как-то упоминал об этом, но Чан был уверен — не упоминал. Ещё немного, и он начал бы записывать их разговоры на диктофон. Просто чтобы убедиться, что это не у него ранняя деменция и он не забывает, кому что говорит. Они прощаются довольно быстро. Сынмин выглядит слегка взволнованным и напоследок спрашивает, всё ли в порядке. Крис улыбается чуть натянуто и говорит, что торопится, потому что обещал встретиться с Минхо. К Минхо он действительно идёт сразу после выхода из магазина, едва успев написать ему, что будет через полчаса. Друг, к счастью, оказывается дома и, пока Чан быстрым шагом мчит к нему, закидывает вопросительными знаками, требуя рассказать, что за срочность. Чан просто пишет «Потом, долго рассказывать», но Минхо, конечно, вопросительные знаки слать не престаёт. Уже просто из вредности. Дверь он открывает, когда Чан только выходит из лифта — видимо караулил сначала у окна, а потом у двери. Но выглядит недовольно — Крис заставил его ждать и не рассказал сразу, что случилось. Чан примирительно протягивает ему пакет с печеньем к чаю и смотрит несчастными глазами. Минхо фыркает, но пакет принимает и недовольно шлёпает на кухню. Чан идёт следом, раздумывая, с чего вообще начать диалог. Минхо бухает чашку с чаем перед ним, садится напротив и молча сверлит взглядом. Чан мнётся, пытаясь сообразить, как рассказать всё, не выглядя параноиком, но и не пытаясь открыто обвинить Сынмина непонятно в чём. — Слушай, — начинает он наконец с тяжёлым вздохом. — Помнишь того парня из супермаркета? Сынмина? — А, высокого красавчика? — ухмыляется Минхо и понимающе кивает. — Что, наконец попросил его номер и теперь думаешь, как пригласить его на свидание? Крис трясёт головой. — Скорее, немного наоборот. Я думаю, что мы с ним сталкиваемся слишком часто… — Если он живёт поблизости, это не странно, — Минхо пожимает плечами. — Я Джисона едва ли не каждый день вижу, как из дома выхожу. Он с этой лавочкой во дворе уже сросся, по-моему. — Да, он где-то недалеко живёт, кажется, он говорил, — Чан задумчиво кивает. — Но это не самое странное. Он знает вещи, которые я ему не говорил. Ну или не помню, чтобы говорил. Про аллергию на мёд. Про то, что я из Сиднея и переехал в шестнадцать. Недавно сказал, что я выгляжу устало и не стоит смотреть дорамы всю ночь. А я действительно смотрел дорамы всю ночь. Это… странно. Минхо, в начале разговора сидевший с насмешливой ухмылкой, сейчас задумчиво смотрит в кружку и грызёт печенье. — Либо он чересчур внимательный романтик, просканировавший все твои соцсети и запоминающий всё, что ты ему говоришь, либо поздравляю, у тебя завёлся сталкер, — Минхо пожимает плечами. Чан хватается за голову, запуская пальцы в волосы, немного тянет и устало стонет. — Ну какой сталкер? Я же не айдол какой-нибудь. Просто обычный работник кофейни. Мы же и так общаемся. Зачем ему следить за мной? Минхо хмурится. — Но если ты не считаешь его сталкером, зачем ты мне всё это рассказал? Или ты хотел услышать, что такого парня надо хватать обеими руками и тащить в логово? — он хмыкает. — Если тебе нужно было моё благословение, ты его получил. Хватай и тащи. Но я бы всё же не откидывал версию со сталкером. Главное запомни — он либо милашка, либо криповый чувак. Он не может быть тем и другим одновременно. — Хорошо, — кивает Крис. — Предположим, он сталкер. Что мне делать? Он не делает мне ничего плохого, мы просто болтаем при встрече и всё. Он не агрессивный, не пугающий. Он как будто… уже внутри моей жизни. Но зашёл туда без моего ведома и без спроса. — Как будто на вечеринке незваный гость принёс вино, а после убрался на кухне? — хмыкает Минхо. — И теперь ты не знаешь, выгонять его или предложить тапочки? Чан кивает со вздохом и трёт глаза руками. Только сейчас он впервые понимает, в какой он заднице. Насколько бы странным ему ни казалось поведение Сынмина, Крис совсем не хочет, чтобы тот вдруг пропал из его жизни. — Я не уверен, что хочу, чтобы он отстал от меня. Он милый, смешной и заботливый, — Чан неловко улыбается. Он мог бы придумать ещё десяток приятных эпитетов про Сынмина, но не хочет делать этого вслух при Минхо. — И он ничего от меня не требует. Как будто, знаешь, просто рад меня видеть. Был бы хвост — вилял бы им при встрече. — Ясно, — Минхо пакостливо улыбается. — Если завтра ты увидишь, как он свешивается с дерева за твоим балконом, ты попросишь его надеть шарф и выпить чего-нибудь горячего, чтобы не заболеть? Чан опять стонет и падает лбом в стол. Минхо может сколько угодно смеяться над его беспокойством за других, но тем не менее он прав. Сынмин не вызывает в нём чувства опасности — напротив, его, в его модных куртках с открытым горлом, хочется покрепче обмотать шарфом, вручить тёплый кофе, а не извечный айс американо и напомнить о необходимости хорошо питаться. — Просто, если что, расскажи полиции, ладно? — Чан неловко смеётся. Странно говорить такое про Сынмина, но Чан всё же решает не игнорировать слова Минхо полностью. — Надеюсь, он всё же не прикопает тебя под забором, — Минхо тоже смеётся в ответ, но слегка натянуто. Как бы они ни пытались не накручивать ситуацию, обоих она заставила задуматься.

👣 👣 👣

Впрочем, кульминация не заставляет себя ждать долго. Чан не стыдится признаться, что перепил. День рождения лучшего друга бывает хоть и каждый год, но всего раз. Они засиделись, народу было немного — сам Минхо, Чан, их общие друзья Чанбин и Хёнджин, и Джисон, которого, кажется, никто не звал, но и прогонять хозяин квартиры не стал. Чан почти пошутил про двойное свидание со сталкерами, но оценил взгляд Минхо на Джисона, и решил не рисковать. С разговора с Минхо о Сынмине прошло чуть больше недели. Чан в тот вечер лежал дома и смотрел в потолок в тщетных попытках уснуть. А потом не выдержал, подорвался с кровати и сменил пароль на двери с даты рождения Минхо на рандомный набор цифр. Уснуть ему это, конечно, не помогло, но, может быть, снизило тревожность на пару градусов. Правда, уже через пару дней Чан смотрел на кружку, оставленную около раковины ручкой наружу. А Чан оставлял ручкой к раковине. И пытался понять, параноит он или нет. Вот примерно так он и пришёл к ситуации, когда, слегка пошатываясь, смотрит на дверь с полным отсутствием воспоминаний о пароле. Ключи он забыл дома, и теперь пароль — его единственный шанс спать в кровати, а не на коврике под дверью. На всякий случай вводит день рождения Минхо — замок отрицательно пищит. То же самое на его день рождения, Чанбина, Хёнджина и даже Джисона. Почему он вообще помнит дату рождения Джисона?.. Чан разочарованно стучится лбом об дверь. Это тоже не помогает, поэтому он садится спиной к стене и звонит Минхо, в надежде, что тот вспомнит или придумает что-нибудь. Друг не отвечает долго, а когда наконец отвечает, то звучит как будто бежал и от этого страшно раздражён. — Да, Чанни, — рявкает он в трубку. Чан даже теряется на мгновение и молчит. — Говори. Или ты соскучился? — Я не помню пароль от двери, — наконец складывает слова в предложение он. — А я тут при чём? — Минхо тяжело дышит в динамик. — Сталкеру своему звони. И бросает трубку. Чан ещё полминуты тупо смотрит в экран, пытаясь понять, что вообще сейчас произошло. Почему Минхо отреагировал так, будто Чан оторвал его от чего-то важного, хотя, когда он уходил, все уже расходились, только Джисон вызвался помыть посуду. Но идея позвонить «сталкеру» кажется неожиданно здравой. Если Сынмин за ним следит и действительно уже бывал у него в квартире, то должен знать пароль, правильно? Правильно. А раз так — он на этот раз действительно последний шанс Чана попасть к себе в квартиру. Поэтому он снова разблокирует телефон и делает то, чего никогда не делал раньше — звонит Сынмину. Тот берёт трубку не в пример быстрее Минхо и звучит не раздражённо, а встревожено. — Крис? — он чем-то шуршит, как будто куда-то идёт. — Что-то случилось? Ты в порядке? — Я не могу попасть домой, — капризно говорит Чан. — Потому что не помню пароль. — Ты… хочешь приехать ко мне? Переночевать? — Сынмин звучит растеряно, словно не понимает, почему Чан звонит именно ему. А может, правда не понимает? — Скажи мне пароль, Сынмин, — будь он трезвым, то придумал бы что-нибудь похитрее. Но в нынешнем состоянии он может только сказать в лоб, как есть. — Я его не знаю, — Сынмин звучит почти испуганно. — Всё ты знаешь, Сынмин, — давит Чан. — Про мою аллергию на мёд. Про мой вкус в музыке. Про то, что я не пью кофе. Про то, откуда я. Про всё. Я не рассказывал тебе это, но ты знаешь, Сынмин. Скажи мне код. — Я никогда не был у тебя дома, — шепчет тот. Чан раздражённо вздыхает. — Я не хочу сейчас играть в эту игру, Сынмин. Я знаю, что ты был у меня. Я пару раз специально не выключил свет в ванной — и он был выключен, когда я пришёл. Я не поливал цветы, а они цветут. И паста, Сынмин. Зачем ты жрал мою зубную пасту? — Я хотел знать, какой ты на вкус… — голос в трубке виноватый, почти разбитый. — Скажи мне уже код. Я устал и хочу спать, — Чан сейчас не готов злиться или выяснять отношения. Он хочет просто упасть в кровать и очнуться завтра. — Два. Пять. Ноль. Три. Чан тыкает в кнопки, замок издаёт торжествующую мелодию, и дверь открывается. Чан со вздохом облегчения заходит в квартиру и закрывает дверь, приваливаясь к ней уже с другой стороны. Трубка всё ещё прижата к уху, и там подозрительная тишина, только едва слышное дыхание. — Спасибо, — говорит Чан. Наверное стоило разозлиться, наорать, запретить приближаться, обратиться в полицию, в конце концов. Но Чан не хочет. Он не хочет, чтобы Сынмин исчез. — Приходи ко мне завтра, ладно? Я хочу обсудить всё это. Я не работаю, поэтому можем не торопиться. — Я знаю, — шепчет Сынмин в трубку. — Хорошо. Я приду. Спасибо. — Пока, Сынмин. До завтра, — и кладёт трубку. А потом, не раздеваясь, валится на кровать, и засыпает примерно за секунду.

👣 👣 👣

Просыпается Чан от запаха супа. Он открывает глаза, пытаясь понять, что происходит, где он и почему одет. А ещё почему укрыт пледом из гостиной. И откуда этот запах. Он выпутывается из пледа и, поддерживая, голову рукой, плетётся на кухню. Там за столом, как ни в чём не бывало, сидит Сынмин и читает какую-то книгу. На плите кастрюля с, видимо, супом. — Привет, — хрипит Чан. — Привет, — Сынмин смотрит настороженно и с опаской. — Я подумал, что с утра тебе может захотеться супа, и вот, приготовил. — Я полагаю, мне не стоит спрашивать, как ты попал в квартиру, откуда знаешь, где взять кастрюлю и где лежат ингредиенты? — Чан морщится от головной боли, но Сынмин, видимо, думает что-то своё. — Ты сказал, чтобы я пришёл, — оправдывается тот. — И вот я пришёл. — Я имел в виду, чтобы ты подошёл к двери и позвонил в неё, как нормальный гость, а не ждал меня на кухне, как преданный пёс. Сынмин опускает взгляд и как-то преувеличенно виновато метёт пол воображаемым хвостом. — Мне выйти и зайти нормально? — спрашивает он, уже возвращаясь к своей обычной язвительной манере. Видимо, вчерашний кризис он уже пережил и теперь готов снова нападать. — Ой, сиди уж, — машет рукой Чан, снова морщится и падает на стул, утыкаясь лбом в ладонь. Сынмин, судя по звукам, встаёт и чем-то шуршит. — Я принёс таблетки и сделал чай, — Чан поднимает голову и открывает глаза — Сынмин стоит напротив и протягивает ему блистер и кружку с чаем. — Будешь суп или сначала в душ? Чан благодарно глотает таблетку, запивает любимым чаем нужной крепости и впервые думает, что иметь сталкера не так уж плохо. В конце концов, не будь у него сталкера, он бы вчера спал на коврике. О том, что не будь у него сталкера, он бы и не попал в такую ситуацию, Чан, конечно, не думает. — В душ, — говорит он. — Потом суп. И разговор. И не пытайся сбежать. — Мне было бы проще не приходить, — Сынмин фыркает и, скрестив руки на груди, опускается обратно на стул. Чан проводит в душе непозволительно много времени. Непозволительно, конечно, для человека, у которого на кухне сидит человек, который знает о нём слишком много, следит за ним, а его мотивы Крису вообще неизвестны. Но Крис вырос в Австралии — непонятные существа, вгоняющие в ужас остальную часть мира, давно перестали его пугать. — Итак, — говорит Чан, входя на кухню и вытирая волосы полотенцем. Сынмин вскидывает на него голову. — Ты следишь за мной. И не один день. Не одну неделю. И даже не один месяц. — Да, — просто отвечает Сынмин, пожимая плечами. Поза закрытая — руки сложены на груди, а ноги вытянуты и скрещены в лодыжках, но в целом он выглядит расслабленным. — Ты не просто следишь за мной в соцсетях, — продолжает Чан, усаживаясь напротив. — Ты знаешь вещи, которые я нигде не выкладывал. Ты бывал у меня дома. Без меня. — Да, — снова кивает Сынмин. — Ты же понимаешь, что это ненормально? — вздыхает Чан. — А ты? — неожиданно заинтересовывается Сынмин. — Вообще-то это не я сейчас разговариваю тут с… — он сбивается на мгновение, — с человеком, который знает про тебя слишком много, и не вызвал до сих пор полицию. Чан снова трёт глаза. — Я знаю, что должен вызвать полицию и запретить тебе приближаться ко мне, — он смотрит в стол и кивает. — Но… я не могу. Ты не сделал ничего плохого мне или кому-то из моих близких. Ты просто… существуешь рядом. Как тень. Как навязчивая мысль. Ты не пугаешь меня. Или, может быть, я просто дурак. И мне стоит наорать на тебя, выгнать, заблокировать везде и вообще переехать. — Мне уйти? — голос Сынмина впервые срывается на шёпот. Чан молчит долгие мгновения, взвешивая всё в своей голове. И наконец поднимает глаза. — Я не знаю, — честно говорит он. — Ты переступил границу. Много раз, — Сынмин понуро кивает. — Но… я позволил тебе. Я должен был прекратить раньше. Я не должен вообще разговаривать с тобой сейчас. Но почему-то я не чувствую себя в опасности. — Я не хотел быть угрозой, — Сынмин несмело улыбается. — Я просто… увлёкся. Хотел быть ближе к тебе и не знал, как это сделать. Боялся, что ты оттолкнёшь, как в первый раз. — В первый раз ты правда был жутким! — возмущается Чан и тычет в него пальцем. — Ты пялился, не моргал и разглядывал меня как вещь в музее. — У тебя красивое тело, — краснеет Сынмин. — Я перед этим почти двое суток не вставал из-за компьютера и забыл, как взаимодействовать с людьми. — Но потом ведь мы нормально общались! — продолжает возмущаться Чан. — Мы просто болтали, и ты был милым! Почему ты просто не продолжил в том же духе? — Я хотел знать всё сразу, — пожал плечами Сынмин, словно в этом не было ничего такого. — Что ты хочешь сейчас? Мне уйти и больше не появляться? Сразу скажу — я не могу тебе этого обещать. Или ты хочешь, чтобы я остался? — Я просто хочу, чтобы ты всегда говорил мне, что ты делаешь. Даже если это что-то стрёмное. Даже если ты установил камеру у меня в душе и смотришь, как я дрочу, — Сынмин неожиданно краснеет. — Ох, блядь, — стонет Чан. — Убери её сейчас же, и я забуду эту информацию. Сынмин резко встаёт и уходит вглубь квартиры. — И видео удали, — спохватывается Чан и кричит ему вслед. В ответ не раздаётся ни звука. — Слышал меня? Недовольный Сынмин возвращается через пару минут и садится обратно. — Слышал меня? — Чан хочет быть уверенным. — Удали видео, я не шучу. — И как ты проверишь, что я это сделал? — насмешливо отвечает Сынмин. — Правду, Сынмин, — неожиданно резко серьёзнеет Чан. — Я хочу от тебя только правду. Если ты говоришь, что удалил видео — ты удалил его. И наоборот — если ты крадёшься за мной до работы, ты говоришь мне. Я не хочу искать случайные следы твоего присутствия в своей жизни. Если ты хочешь в ней быть — будь. Но не тайком. Сынмин, не моргая, смотрит на него, явно о чём-то размышляя. — Я буду стараться, — наконец медленно произносит он. — Но я не могу обещать тебе, что перестану следить за тобой. Иногда я сам теряю контроль над этим. — Тогда ты говоришь мне, что ты сделал, — кивает Чан. — Не через год, не через неделю, а сразу. Я хочу узнать это от тебя, а не наткнуться в ящике на новые носки, которые я не покупал. — Они были с собачками, — усмехается Сынмин. — Я специально выбирал, потому что тебе нравятся собаки. — Но ты узнал это, потому что следил за мной, — отрезает Чан. — А не потому что спросил у меня. Понимаешь? Сынмин кивает и смотрит в стол. — Могу я остаться у тебя сегодня? Чан кивает и, хмыкнув, добавляет: — Пожалуйста, когда я приглашу тебя к себе в следующий раз, сделай вид, что ты здесь впервые. Сынмин облегчённо смеётся.

👣 👣 👣

Минхо вспоминает о Чане в понедельник, спустя два дня после дня рождения и спустя день, после разговора с Сынмином — просто приходит к нему на работу, подтаскивает стул к барной стойке и разваливается на нём. — Рассказывай, — вальяжно машет он Чану рукой. Тот скептически приподнимает бровь. — Ты позвонил мне, сказал, что забыл код и не объявлялся целые выходные. Я полагаю, домой ты попал? Сталкер твой помог? — Кстати, — Чан переводит тему, не желая пока обсуждать это с Минхо. — Чем ты был так занят, когда я позвонил? Я думал, ты собирался выпроводить Джисона и лечь спать. — Не твоё дело, — склоняется к нему Минхо. — И не переводи тему. Поговорил со своим сталкером, я полагаю? Я надеюсь, сказал ему не приближаться? — Нет, — Чан морщится — вот поэтому он и не хотел это обсуждать. — Он признался, что следил, я — что знал, что он следит. Теперь у нас вроде как… честные отношения. Он не прячется в тени, я его не подозреваю в этом. — Это что, какая-то подписка премиум на сталкера? — Минхо скептически приподнимает бровь. — Надеюсь, расчленёнка туда не входит? — Мы просто договорились быть честными друг с другом, — вздыхает Чан. — Ну то есть он пообещал, что будет спрашивать, если его что-то интересует, а не выкапывать эту информацию самостоятельно. Минхо задумчиво смотрит в никуда и пару раз кивает. — Ты же понимаешь, что он всё равно… того? — он выразительно крутит пальцем у виска. — В своей системе координат. И вы можете однажды сильно ими не совпасть? — Я тоже… того, — Чан опускает взгляд. — Мне надо было прогнать его, заявить в полицию и всё прочее. Но я не хочу с ним расставаться. Я хочу узнать его. — Это всё плохо закончится, — Минхо качает головой. — Мне стоит обсудить с тобой базовые советы по безопасности? — Вряд ли, — Чан пожимает плачами. — Я все их знаю. Просто… не хочу им следовать. — Придурок, — заключает Минхо и встаёт. — Просто помни: если однажды он скажет: «Я не следил, я просто смотрел» — беги. Хотя будет уже поздно. — То есть ты не против? — Чан удивлённо приподнимает бровь. — Против, — кивает Минхо. — Но ты большой мальчик, я не могу тебе запретить. Если ты уверен, то как хороший друг я тебя не брошу. Если перестанешь отвечать, позвоню в полицию и всё им расскажу, так что держи меня в курсе. Ну и если ваша «договорённость» пойдёт по пизде, я всегда готов выслушать тебя. — А вдруг не пойдёт? — Чан смотрит на него растроганно и уязвимо. — Тогда я буду рад сказать «Я ошибся», — Минхо в ответ смотрит на него непривычно тепло, хлопает пару раз по плечу и уходит, оставляя Чана едва ли не в большей растерянности.

👣 👣 👣

Кризис приходит тогда, когда, кажется, его не ждёт ни один из них. Просто один тяжёлый день в кофейне. Просто один внезапно появившийся на пороге без предупреждения Сынмин с пакетом еды. — Я не хочу сейчас гостей, Сынмин, — раздражённо говорит Чан, не пропуская дальше прихожей. — Я и не напрашиваюсь, — пожимает Сынмин плечами. — Просто знаю, что посетителей было много, ты устал и опять не стал ужинать. Я просто принёс еды и сейчас уйду. — Откуда ты знаешь про количество посетителей? — Чан скрещивает руки на груди. Они оба прекрасно знают, откуда, но они так не договаривались. — Просто проходил мимо и увидел, — врёт Сынмин, особо даже не скрываясь. — Очередь аж почти до дверей стояла. И один из гостей сказал, что какие-то проблемы то ли с кофе-машиной, то ли с поставкой. — Уходи, Сынмин, — Чан не шевелится, чтобы взять протянутый пакет. — Я слишком зол сейчас и не хочу наговорить тебе грубостей. Хотя мне очень хочется. Но мы поговорим об этом потом, может быть, завтра. — Просто возьми еду, и я уйду, — настаивает Сынмин и слегка трясёт пакетом. Он не выглядит раскаявшимся ни на грамм. Очевидно, считает, что поступает правильно. — Иногда ты не даёшь мне даже дышать, — устало говорит Чан, опуская руки. — Наверное, для кого-то ты был бы идеальным бойфрендом — заботливый, почти читающий мысли, появляющийся тогда, когда ты больше всего нужен, и именно с тем, что больше всего нужно сейчас, — он молчит несколько секунд, опустив голову, и качает головой. — Но я не привык к такому. Я этого не хочу. Я хочу лежать голодный на кровати и страдать, понимаешь? Хочу думать, что меня никто не любит и я никому не нужен. А потом вставать, собираться и смеяться над своими мыслями. А сейчас у меня чувство, что я в клетке, очень удобной, уютной, но клетке. Сынмин стоит, опустив голову и закусив губу. — Я просто хочу сделать так, как лучше для тебя, — говорит он, дослушав. — Я не слежу за тобой. Я просто знаю твои привычки и умею делать выводы. — Сынмин, — разочарованно говорит Чан. — Ты думаешь, я совсем дурак? Или в запаре не замечу, как ты почти семь часов просидел напротив кофейни? Я весь день ждал, когда ты напишешь и признаешься честно. А сейчас ты приходишь и, глядя мне в глаза, говоришь, что этого не было, — он тянется за спину Сынмина, чтобы повернуть ручку и открыть дверь. — Уходи сейчас. Я не хочу видеть тебя сегодня. И, может быть, ещё пару дней. Сынмин упрямо смотрит на него, поджав губы. Он недоволен. Он считает себя правым. Он считает, что Чан ведёт себя глупо. Не один он тут умеет наблюдать и делать выводы. Но тем не менее разворачивается и выходит за дверь. — А, — вдруг вспоминает Чан, почти закрыв дверь. — Если я сегодня или в ближайшие пару дней выгляну на улицу и увижу тебя, можешь больше не приходить. Я серьёзно. Сынмин резко оборачивается и смотрит теперь уже зло. Ясно — он как раз и собирался пойти на свою любимую лавку и, видимо, просидеть там преданным псом до тех пор, пока Чан не успокоится. А тот лишил его такой возможности. И придётся либо рискнуть, остаться и быть раскрытым, либо пойти домой и просто ждать там. Чану интересно, что выберет Сынмин.

👣 👣 👣

Сынмин не появляется ни сегодня, ни завтра, ни даже послезавтра. Не караулит под окнами, не маячит у дверей кофейни, не оставляет едва заметные следы в квартире. Даже не пишет, словно и правда просто пропал. Это приятно удивляет Чана, но и, по правде говоря, заставляет немного беспокоиться. Чан любитель надумывать, и вот сейчас он старательно не-воображает, как Сынмин подавился этим своим айс американо и умер. Или следил за кем-то ещё, попался полиции и оказался за решёткой. А может Чан просто надоел ему? Почему-то последнее предположение обижает сильнее, чем должно было бы. Наверное, это много говорит о самом Чане. Другой человек бы только обрадовался, что из его жизни исчез сталкер. А Крис расстраивается. Тьфу. В конце концов он решает просто сходить к Сынмину домой. Он берёт айс американо на вынос, собирает альбом с фотографиями из последних дней, чтобы рассказать обо всём, что Сынмин пропустил, и идёт по адресу, по которому никогда не бывал, но который Сынмин однажды написал ему «просто на всякий случай». Он звонит в дверь и ждёт. Никто не открывает. Тогда он стучит. Раз. Другой. Третий. С каждым подходом всё сильнее. В конце концов, охваченный паникой, он просто долбится, рискуя поднять на ноги весь подъезд. — Хён? — голос Сынмина раздаётся неожиданно из-за спины. Чан разворачивается и видит его, растрёпанного, в очередной своей модной куртке и без шапки, но с полной сумкой продуктов на плече. — Что-то случилось? Он выглядит просто парнем, который вышел в магазин, а по возвращении застал на пороге опасного сумасшедшего, ломящегося к нему в квартиру. — Я… — сбивается Чан. — Просто хотел поговорить. Пришёл, а тут вот… никто не открывает. — Я ходил за продуктами и немного прогулялся, — кивает Сынмин, указывая на сумку. — Если бы я знал, что ты собираешься прийти, я бы дождался. Но я не следил. Честно. Я не знал, что ты зайдёшь. Он выглядит каким-то растерянно-взволнованным, встрёпанным из-за ветра и разрумянившимся от холода. Чан уже не может на него злиться — он перестал в тот момент, когда понял, что Сынмин не открывает. — Зайдёшь? — неожиданно неуверенно спрашивает он. — Я могу сделать чай. Я купил твой любимый на всякий случай, подумал, вдруг однажды ты заглянешь ко мне в гости. Это же… нормально? — он выглядит неуверенным, как будто не знает, как к этому отнесётся Чан. А ведь он и правда не знает — неожиданно понимает Чан. Сынмин делает так, как умеет. Он не знает, как иначе. И это не со зла и не от врождённой вредности. А просто потому что он иначе не умеет. Так же, как и вечно надумывающий Чан чувствует себя спокойнее, когда знает, что кто-то приглядывает за ним. Ненавязчиво, без злого умысла. А просто с интересом и вниманием. Вероятнее всего, пройдёт немало времени, пока они не научатся, не поймут комфортные границы друг друга и не разберутся, как с ними мириться. Наверное, Минхо выслушает ещё не одну истерику Чана на гиперопеку Сынмина. И не раз недовольно фыркнет на Сынмина, когда тот опять начнёт виться вокруг Чана. Вполне очевидно, что Джисон и Сынмин подружатся, сойдясь на настойчивом желании заботиться о своих близких и проникать в их жизни где-то на межклеточном уровне. Будут хорошие дни, а будут плохие. И наверняка найдутся люди, которым таким отношения покажутся ненормальными и неправильными. Но Сынмин найдёт способ защитить Чана от их мнений. А Чан просто позволит ему.