Ошибка

Было сложно не любить Одиннадцать. В её смеющихся глазах застыли отголоски прошлого: боли, страданий, одиночества. Эл всегда справлялась одна, с самого начала своего «пути». О каком вообще пути можно было говорить, когда маленькую девочку буквально разлучили со своими близкими при рождении и поместили в изоляционную камеру, а после ожидали от неё покорности и повиновения?.. Каким бы травматичным ни было прошлое, подросток всегда остаётся подростком. Дикий, яркий, уникальный и сложный до невозможности. Когда маленькая девочка сбежала из лаборатории, в которой её держали за питомца, и впервые вдохнула запах свободы – он слишком резко ударил ей в ноздри, вскружил голову. Разумеется, она не могла не довериться своему спасителю. Тому, кто верил в неё больше всех с первого дня. Майк стал для неё всем. В первую очередь, он был настоящим другом. Сложно любить странную чудачку, не так ли? И всё-таки он смог, потому что Майкл Уилер был рождён, чтобы дарить людям свет, тепло и любовь. Эл знала это не понаслышке, и с каждым днём всё больше и больше утопала в том, из чего выбраться самостоятельно ей было уже не по силам. Подсознательное «он тебя спас, спаси и его» скреблось где-то изнутри, щекотало сердце, заставляя его сжиматься и разжиматься чуть быстрее, нежели обычно. Легко спутать с любовью, не правда ли? И всё же Майк слушал её. Даже если, как казалось Одиннадцать, она слишком сильно беспокоилась или докучала ему своими глупыми вопросами, он всегда был терпелив и вежлив с ней. Вот только на этот раз что-то явно пошло не так. День начинался как обычно. Эл проснулась на диване в доме Байерсов – выпросила у Хоппера одну ночь для ночёвки, а он и рад оставить её с Джойс, которая очень скучала по своей приёмной дочери, считай, каждую секунду, словно у неё не было ещё двух сыновей. Впрочем, никто, разумеется, не обижался. Они пережили слишком многое в последнее время, и всем нужна была передышка. Векна затаился, другие проблемы сами по себе тоже залегли на дно, а значит, Эл может ночевать и шушукаться с Уиллом сколько угодно. Тем более, с учётом того, что им удалось выкупить дом обратно – предыдущие владельцы в панике собрали вещи и уехали, продав его довольно дёшево. Ночные посиделки с братом стали для Эл неотъемлемой частью её во многом безрадостной жизни. Так она крепче ощущала их связь, да и Уилл всегда был мягок и ласков с ней – даже больше, чем сам Майк. Уилл отличался от него; его мысли не были структурированы и отрывисты, однако он мог вести бесконечные диалоги, подстраиваясь под собеседника, причём так, чтобы все остались довольны. Иногда они просто подолгу молчали, вспоминая прошлое. Эл чётко ощущала эту ниточку, которая связывала их с Уиллом с самого начала: с того момента, как она впервые почувствовала его в Изнанке. Именно это связывало её и с Майком; вот только в его случае она стала скорее отвлекающим элементом, чистой случайностью, в то время как Уилл оставался константой в жизни храброго рыцаря Уилера. Эл это понимала. Она видела гораздо больше, чем говорила, и всё же многое ей было непонятно. – Например, почему ты так сторонишься его в последнее время? – они сидели на кровати в комнате Уилла, и Эл куталась в плед, потому что из форточки противно дуло, но проветрить душную комнату было необходимо. Брови Уилла вздрогнули; он непонятливо склонил голову набок. – Разве? Не замечал. Оба знали, что это была ложь. Эл уже очень хорошо различала эмоции людей, а особенно Уилла – они были как на ладони, хоть он и предпочитал думать иначе. Одиннадцать давно заметила, как меняется его лицо при упоминании Майка. Поначалу она переживала, что друзья поссорились, но после стала понимать, что дело тут в чём-то другом. В чём-то, что Уилл, на удивление, очень хорошо от неё прятал на этот раз. – Друзья не лгут. Девушка поёжилась. Ей постоянно казалось, что она расстраивает Уилла своими словами, чего ей очень бы не хотелось. – Я не лгу, – тихо возразил Уилл, нервно комкая пальцами ткань простыни. – Скорее, недоговариваю. Эл тихо усмехнулась. – И в чём разница? Уилл грустно улыбнулся. – Прости, я просто... Мне сложно об этом говорить. В смысле, не только с тобой, а вообще в целом. Эл разочарованно вздохнула. Всё-таки она была права: Уиллу чертовски тяжело по какой-то неизвестной ей причине, и вряд ли она может ему чем-то помочь. Супергеройское «я» тревожно пульсировало где-то в груди. Эл мотнула головой, прогоняя неприятные мысли. – Может быть, если поделишься, тебе станет легче, – пожала плечами она, неуверенно водя пальцем по одеялу. Уилл молчал довольно долго. Слышно было, как птицы то и дело чирикали за окном, возмущаясь грядущей непогоде. Наконец он тихо вздохнул и поднял на сестру усталый взгляд ореховых глаз. – Знаешь, что? Я скажу. К чёрту всё, я устал делать вид, что всё в порядке. Мы пережили слишком многое, чтобы теперь бояться чего-то вроде этого, – голос Уилла дрогнул, и Эл поняла: он всё равно до жути напуган. Тонкие пальчики сжали чужую широкую ладонь. Её молчаливая поддержка всегда помогала Уиллу, как и наоборот. Вот, что такое настоящая семья. Ощущение близости и абсолютного доверия, когда тебе не нужно казаться кем-то другим, чтобы тебя любили. – Ты прав, – негромко сказала Эл, качнув головой. – Векна не сможет нам навредить, если мы будем знать слабости друг друга, разве не так?.. Уилл горько усмехнулся. В его глазах плескался болезненный мрак – такой, какой бывает лишь у тех, кто пережил слишком многое, пряча чувства в собственном сердце, сжигая себя изнутри. Эл нервно сглотнула. Она знала это чувство отчётливо, и ворох мурашек пробежался по её спине. – К сожалению, моя дорогая Эл, это, напротив, может меня добить. В ту ночь случилось откровение, о котором Уилл, наверное, не мог и мечтать. Он нашёл в себе силы сказать нечто очень важное... Вот только Эл ничегошеньки не поняла из его сбивчивой, спутанной речи, и теперь ей очень хотелось разобраться в том, чего раньше никогда не слышала. Джойс прервала их ночной диалог, а утром им уже нужно было спешить по делам – помогать своим товарищам и Хокинсу, но вечером-то они уж точно поговорят!

***

Получилось иначе. Эл ещё долго проклинала свой глупый болтливый язык, который не смог остановиться в нужное время. Дом Уилеров был погружён в нервное молчание. Майк чувствовал какое-то напряжение, царившее в воздухе, всеми клеточками своего тела. Он сидел на диване в излюбленном подвале и рассматривал картину. Огромный красный ящер с тремя головами – и четыре маленьких фигурки, готовых сражаться до последнего. Их партия. Сердце сжималось от осознания того, насколько они все повзрослели. На самом деле, Майк бы соврал, если бы сказал, что вовсе не думает о том, как много он потерял. В какой-то момент всё в его жизни пошло наперекосяк: его девушка и друг детства уехали в другой штат, оценки скатились в пропасть, а потом Векна... И всё погрузилось во тьму. Нет, если так подумать, всё началось гораздо раньше. Кто знает, если бы Карен тогда дала бы им доиграть ещё пятнадцать минут... Майк скрипнул зубами, а рука, сжимающая край холста, нервно дрогнула. Он никому об этом не рассказывал, даже Эл, но иногда по ночам ему снился один и тот же кошмар, в котором Уилл говорит ему, что Демогоргон одолел его, а потом исчезает в темноте навсегда. Иногда Майк просыпался и подолгу не мог понять, был ли то сон или нет, вытирая слёзы кулаками и стараясь успокоить сбившееся сердце. Уилл всегда был его болевой точкой, отрицать это было бы глупо. В детском саду Майк увидел маленького, беззащитного мальчика, и всё в нём встрепенулось. Наверное, именно поэтому он и выбрал роль верного рыцаря, паладина – для защиты. Майк не понимал, почему его так тянет к Байерсу, но он и не пытался себе это как-то объяснить: всё становилось простым, когда не думаешь ни о чём. Не нужно оправдываться перед кем-то за непонятные мысли и чувства... Дверь в подвал скрипнула, и Майк поднял взгляд на лестницу. Тихо, лёгкой поступью вниз спустилась Эл. Она буквально напросилась в гости к Майку, грустно ноя о том, что Уилл – предатель, потому что задерживается в своём клубе рисования. Майк весело усмехнулся, свернул картину и убрал её на полку. У Уилла определённо было большое будущее. Майк не мог объяснить сам себе этих чувств, но он... гордился? успехами своего друга, и в то же время было в этом что-то ещё, что крутилось на подкорке сознания, да так и не обращалось в слова. – Майк... Нам нужно рассказать остальным, – негромко начала Эл, присев рядом и поправив платье. Майк вздохнул. Они не могли прийти к единому мнению уже несколько недель – с тех пор, как впервые случился их разговор. – Эл... Лукас и так морально разбит, – Майк нервно провёл ладонью по волосам. – Дастин тем более. Я не уверен, что стоит сообщать им это сейчас... Одиннадцать посмотрела на него со скепсисом – и где только научилась? – а после покачала головой, сжав ладони в кулаки на коленях. – А когда, Майк? Это наши друзья, они имеют право знать. К тому же... Не думаю, что они сильно расстроятся, – она пожала плечами. – В конце концов, это касается только нас. Это же не конец света. Ну да. Не конец света. Как ни странно было это осознавать, но Векна внёс кристально чистую ясность о том, что такое конец света, когда не остаётся никакой надежды, лишь хриплое дыхание в убитых частицами Изнанки лёгких и пустые, тёмные глазницы. Майка аж передёрнуло, когда он вспомнил, как лоза опутала его тело, лишая возможности двигаться и дышать... И всё же это было своеобразным концом внутренних метаний Майка, словно он наконец-то нашёл выход из ситуации, который теперь казался единственно правильным, и нет никаких других вариантов. – Всего лишь конец наших отношений спустя почти пять лет, – тихо усмехнулся Майк, хотя ухмылка скорее напоминала гримасу. Эл протянула руку вперёд и накрыла ладонь Майка своей, мягко сжав его пальцы. Где-то за окном скрипнула ветка – шквалистый ветер разыгрался к вечеру. На задворках сознания мелькнула мысль: как там Уилл? Как он будет добираться до дома после занятий в такую погоду?.. – Ты ведь знаешь, мы были детьми, – негромко напомнила Эл. Это был далеко не первый их диалог об этом. – Я всегда видела в тебе защиту. Мне казалось, что мне нужен ты и только ты. Майк болезненно хмыкнул. – Теперь, получается, не нужен? Девушка посмотрела на него как-то разочарованно, и Майк нервно засмеялся, снова поправив волосы. – Я знаю, ты не это имеешь в виду. Но... Я до сих пор чувствую себя просто отвратительно. Я не должен был поддаваться панике и говорить тебе... те слова, потому что... Ну, ты знаешь. Эл грустно улыбнулась, а в глазах её плескалась боль. Майк прикусил губу. – Что?.. Эл смахнула слёзы в уголках глаз и рассмеялась. – Видишь, Майк... Ты даже сейчас не можешь произнести «я люблю тебя». Потому что друзья не лгут, так? Но, – она тут же продолжила, не давая Майку вставить и слова, – справедливости ради, твои слова помогли мне тогда. Нам всем. И мы ведь давно уже пришли к выводу, что и правда любим друг друга... только по-другому. Они помолчали. Майк скользнул взглядом по игрушечным фигуркам на полках – всего несколько штук, оставшихся в целости и сохранности с той самой поры беззаботных партий в ДнД. Единственное, что его связывало с тем, далёким миром, теперь казавшимся практически сном. – Что ж... Ладно, давай расскажем им, – устало выдохнул Майк, а после тут же нервно усмехнулся, потерев ладонью заднюю часть шеи. – Получается, теперь в партии нас будет двое неудачников без девушек – я и Уилл. Эл как-то странно посмотрела на него, неуверенно склонив голову набок. Майк знал это её выражение лица. Он очень часто видел его в детстве, когда Эл ещё не имела представления о многих вещах в этом огромном, новом для неё мире. Майк вопросительно приподнял бровь, намекая на то, что ей стоило бы пояснить свою мысль. – Но... Эм, – Эл нахмурилась, сморщив лоб, что отражало глубокий мыслительный процесс – Майк мог поклясться, что он слышал, как крутились шестерёнки в её голове. – Уилл сказал... В смысле, я не очень поняла его, на самом деле... Майк выжидающе смотрел на девушку, ожидая, что она в итоге сформулирует фразу, но то, что прозвучало в итоге, вышибло весь воздух из лёгких одним разом. – Майк, а что такое гей? Подвальное помещение словно заполнилось вакуумом. Майк был уверен, что он ослышался. Кровь в ушах застучала сильнее, и руки нервно сжали край просторного полосатого поло. – Что?.. Где... Где ты такое услышала?.. – Уилл сказал, что Векна может уничтожить его этим, – Эл взволнованно поёрзала на диване. – Майк, это что-то опасное? Я... Я не совсем поняла, когда он объяснял, только сказал, что поэтому у него нет девушки, и... Майк? Майк не слушал её. Разумеется, не слушал. Все мысли куда-то вдруг испарились; он мог лишь открывать и закрывать рот, точно рыба, выброшенная на берег из родного океана, в котором ей было так хорошо и беспечно. Уилл... что, вашу мать? Нет, Уилл не... Он же не мог? То есть, наверное, Майку стоило бы взять себя в руки и ответить уже что-то, но язык буквально присох к нёбу. Ощущение было такое, словно кто-то резким движением вырвал пол из-под ног, и теперь Майк раскинул руки в свободном падении, у которого не было конца. Уилл? Тот самый мальчик, с которым они лазили по деревьям, сдирая ладошки и коленки в кровь, рисовали карты Подземелий, прятались в замке Байерса от дождя? Тот, кто смеялся, когда Майк падал с велосипеда, но тут же бледнел, если он по-настоящему ушибался? Воспоминания накрыли его с головой, точно разлившаяся в половодье река, и Майк тонул, с каждой секундой всё глубже уходя под воду без возможности на спасение. Уилл, отводящий глаза, когда Лукас целовался с Макс после очередного сеанса в кинотеатре. Уилл, на мгновение замирающий, когда Майк случайно или намеренно прикасался к нему. Уилл, иногда тихо говоривший о том, что он не такой, как все, и в этом его главная проблема. «Она не чувствует себя ошибкой рядом с тобой. Ты делаешь её целой». Желудок сжался в узел, дыхание сбилось – Майк скользнул взглядом на полку, куда отложил свёрнутую в трубочку картину, и побледнел. Нет, такого же быть не может, правда?.. Нет, он всё это себе выдумал, а Эл просто что-то неправильно поняла. Руки вспотели, а ком в горле всё никак не давал выдать хоть какой-нибудь адекватный ответ. – Майк! – Эл хлопнула в ладоши у него перед носом, и Майк вздрогнул, издав какой-то нечленораздельный звук. – Всё... в порядке, – наконец хрипло выдавил он. Эл скептически приподняла бровь. – По тебе видно. Майк... Это же не что-то плохое, да? Пожалуйста, если я что-то не так сказала, не ругайся на Уилла... Он ничего такого не сделал! Не сделал. Кровь противно пульсировала в висках, и Майк поморщился. Он вспомнил пьяное дыхание Лонни над ухом, его крепкие пальцы на детской нежной шее и обещание закопать его где-нибудь в тёмном переулке, если он посмеет хоть ещё раз так неуважительно с ним поступить. Майк тогда лишь хмыкнул, глядя себе под ноги. Носок стопы слегка побаливал – тогда он со всей силы пнул этого мудака, в тот самый момент, когда тот занёс руку для очередного удара маленького, беззащитного Уилла. Потому что он педик. Майк облизал пересохшие губы и вздохнул. – Я... не злюсь на Уилла. Скорее, просто не ожидал. Да. Он определённо точно не был зол на Уилла, просто не мог. Единственное, что его злило – то, что Лонни, мать его, в чём-то в этой жизни оказался прав.

***

Майк неотрывно следил глазами за тем, как Уилл перемещался по коридорам школы. Интересно, какой у него теперь размер футболки... У Майка проскальзывали странные мысли надеть на него футболку клуба Адского пламени и посмотреть, как он будет в ней выглядеть. Уилл всегда ходил... так? Слегка покачивая бёдрами, словно нарочно? А его причёска... С тех пор, как он сменил свой привычный «горшок» на слегка небрежные и растрёпанные волосы, он был буквально осыпан комплиментами со стороны девчонок. Любопытно, а ждёт ли он комплиментов от парней?.. Как вообще геи знакомятся друг с другом в такое несвободное время, когда даже собственный отец... Майк резко прервал поток своих бесполезных мыслей и вздохнул, поскольку потерял Уилла из виду. Вот уже неделю он буквально наблюдал за ним повсюду, и всё, абсолютно всё теперь бросалось ему в глаза, отзываясь глухой мыслью «и как я мог этого не замечать?..». Всё, что делал Уилл, выглядело по-гейски. Даже ручку он держал как-то по-другому, зажимая между средним и безымянным пальцем. А вдруг это намёк? А почему он не носит серьги? Так разве не делают все геи? Интересно, начнёт ли он когда-либо красить свои глаза?.. Чёрная подводка определённо бы ему пошла. Майк резко хлопнул себя ладонью по щеке. Что за!.. – Воу, чувак, – Дастин аж вздрогнул и обернулся. Они сидели с Майком по соседству через пролёт. – В чём дело? Майк вздрогнул, когда осознал, что сейчас в самом разгаре был урок биологии. Он растерянно хлопнул ресницами и быстро опустил взгляд вниз, когда увидел, что Уилл на него смотрит. – Н-ничего. Он нервно поёрзал на стуле. Вот Уилл сейчас посмотрел на него как на друга, да? То есть, у него же наверняка есть какой-то особенный гейский взгляд для флирта с другими парнями?.. Майк яростно взъерошил свои волосы, на мгновение зажмурившись – было ощущение, что он сходит с ума. Всё, что он раньше знал и видел, теперь искажалось, плющилось и ломалось, и виноват в этом был... только он сам. Майк устало рухнул на кровать спиной, когда вернулся домой. Он прекрасно понимал, что переходит черту. Уилл ни капли не изменился – он всё так же слегка робок, радуется успехам друзей, всегда стремится помочь людям в беде... Майк чувствовал себя самым отвратительным в мире человеком. Он не имел никакого права думать о Уилле плохо. Да он и не думал! Просто... Просто всё теперь казалось ему подозрительным, и от этого живот крутило и его тошнило от злости на самого себя. Почему, ну почему он такой придурок?.. Эл наверняка ему рассказала. Завтра Уилл придёт в школу и... Будет ли он избегать Майка? Станет ли пытаться что-то выяснить или сразу прекратит все попытки общения? Майк снова вцепился пальцами в свои волосы, простонав что-то в потолок. Нет, так дальше продолжаться не может. Он сам должен поговорить с Уиллом. Но сначала... – Нэнси? – дверь скрипнула, и Майк осторожно просунул голову в комнату. Сестра удивлённо вскинула голову, оторвавшись от какого-то учебника – наверное, готовилась к экзаменам. – Майк? Майк неуверенно помялся на пороге. Нэнси устало потёрла переносицу, отложив книгу в сторону. – Проходи. Что случилось?.. Спустя несколько минут рассказа Майк нервно выдохнул, сдав переплетённые между собой пальцы рук. – Вот... Как-то так. – Майк, ты уже минут десять мне что-то мелешь про какого-то своего знакомого из Невады, который «не такой, как все», – Нэнси скептически хмыкнула. – Можешь добавить конкретики? Я уже ничего не понимаю. Майк помолчал немного, прикусив губу и сжав руки в кулаки. Это было далеко не так просто, как казалось на первый взгляд. Зачем он вообще соврал? Неужели думал, что Нэнси разболтала бы всем его тайны? Даже после всего того, через что они прошли?.. Эта мысль внезапно щёлкнула в голове, словно спусковой крючок. Точно. Они ведь всё ещё в опасности. Уилл в опасности. Настанет час, и Векна не преминет воспользоваться его страхами против него самого... Майк чуть ли не подорвался с места, готовый бежать защищать своего друга, но вовремя вспомнил, что он, вообще-то, хотел спросить совета у Нэнси. – А, да... В общем... Он... он гей. Нэнси удивлённо вскинула брови, слегка опешив от услышанного, ведь она явно не ожидала, что в обычный спокойный вечер её младший брат решит вдруг поговорить с ней об этом, но она тут же взяла себя в руки и слегка улыбнулась. – Знаешь... Я познакомилась в колледже с одним парнем, который спустя некоторое время признался в том, что ему нравятся другие парни. Майк аж поперхнулся воздухом, уставившись на сестру. – Правда?.. Нэнси тихо посмеялась. – Послушай, это более распространено, чем мы думаем. И... Я не уверена, в чём именно тебе нужен мой совет, но Майк... Разве это делает человека хуже? Его предпочтения в выборе партнёра?.. Майк вздрогнул, опустив взгляд на пушистый ковёр. Он не знал. Он уже абсолютно ничего не знал. Уилл никогда не был плохим. Его абсолютно точно не за что было ненавидеть, и Майк в жизни бы его не обидел, потому что это его Уилл – тот самый мальчик, с которым они познакомились в детском саду на качелях, и который всё это время был для него лучшим другом, которого только можно было представить. – Нет, – тихо, но уверенно ответил Майк, качая головой. Он поднялся с кровати, но когда подошёл к двери, обернулся и наткнулся на мягкий взгляд старшей сестры. – Спасибо, Нэнси. – Я ничего не сделала. Майк усмехнулся и шагнул за порог. – Майк? Только не наделай глупостей, – услышал он вслед. Он прикрыл дверь, ещё несколько секунд постоял в пустом коридоре и выдохнул, запрокинув голову к потолку. – Не обещаю.

***

Уилл растерянно моргнул, когда Майк усадил его на диване в подвале своего дома и уже минут пять мялся, неся какую-то околесицу вместо адекватных предложений. Сердце сжалось от нехорошего предчувствия. О чём вообще с ним мог хотеть поговорить Майк?.. О том, что в школе снова разгоняют слухи о клубе Адского Пламени в контексте дьявольского культа, и что Майку, Дастину и Лукасу по-хорошему бы держаться подальше от публичного проявления своих любви и скорби к Эдди, как бы жестоко это ни звучало? Или, может, о том, что Холли тоже подвергалась нападкам в школе, и Уилл был первым, кто об этом узнал? В какой-то момент Майк вообще замолчал, и Уилл уже не выдержал. – Майк, – тихо произнёс он. – В чём дело? Уилер выглядел очень напряжённым и даже напуганным. Уилл подумал, что ему хочется взять Майка, усадить к себе на колени, закутать в какой-нибудь тёплый плед... Ему всегда хотелось, чтобы Майк не был таким костлявым. Это выглядело больно и неудобно, а потому согреть его и окутать комфортом было первым приоритетом Уилла во все времена. Если бы он мог – если бы ему было позволено, он бы точно пригладил эти непослушно вьющиеся чёрные волосы на макушке, посмотрел бы ему прямо в глаза... Пока не узнал бы всей правды. – Это... сложно, – хрипло выдохнул Майк, обнимая колени руками. – Прости, я пытаюсь. Уилл покачал головой. Если Майку нужно время, он готов выделить ему всё время Вселенной. Наконец, сжав пальцами ткань на своих шортах, тот резко выдохнул: – Мне... просто интересно. Вот если бы... Нет, в смысле, это уже так, но... А-а, чёрт! – Майк нервно провёл ладонью по волосам. – Так, давай по-простому. Ты гей? Первым желанием Уилла было умереть прямо здесь, на этом самом месте. Что Майк только что сказал? Нет, он, вероятно, ослышался. Майк Уилер не может задавать ему такой вопрос. А даже если и задал, наверное, это прикол какой-то. Шутка. Уилл почувствовал, как его постепенно начинает потряхивать от нервного напряжения, а на лбу выступает пот. Это определённо было не то, о чём он хотел бы поговорить с Майком в ближайшее десятилетие. Что ему вообще сейчас ответить? «Да, Майк, я люблю парней, особенно таких, как ты»? Определённо, это никак не помогло бы ситуации. – Я... Откуда ты такое взял?.. – растерянно пробормотал Уилл, чувствуя, как бешено колотится сердце о рёбра, словно дикий зверь о прутья клетки. Майк посмотрел на него как-то сурово, непривычно сердито и даже слегка обиженно. – Эл сказала. Спросила меня, что означает «гей», и что это ты ей рассказал. О. Конечно, Одиннадцать. Уиллу стоило бы разозлиться, наверное, но сейчас голова его не соображала от слова совсем, да и не то что бы он смог бы когда-либо разозлиться на бедную девочку, которая до сих пор не всегда понимала контекста диалога. – А. Прозвучало фальшиво и неестественно. Уилл не знал, что он должен говорить в ответ на такие фразы Майка. Сразу кинуться в ноги и молить о прощении за то, что он такой уродливый и неполноценный? Уилл чувствовал, что должен бежать. Бежать, как тогда, от Демогоргона в Изнанке – так сейчас от нескончаемого потока вопросов Майка, пока тот не узнал, что Уилл не просто «гей», а «гей, который годами смотрел на тебя, как полный идиот». Он никогда не ожидал взаимности, если быть честным. Уилл прекрасно понимал своё положение и тот факт, что ему никогда не стать по-настоящему хорошей заменой Эл. Даже если Майк и не возненавидит его за столь низкие чувства, они точно не останутся друзьями. Это было бы самонадеянно с его стороны – ожидать, что всё будет по-прежнему. Уилл резко встал, чувствуя, что больше не может находиться в этом душном подвале. Майк тут же поймал его за запястье. – Куда ты? – голос дрогнул, и Уиллу на миг показалось, что Майк действительно не хочет, чтобы он уходил. Ха... Как же глупо. – Домой, – сухо бросил он, не особо сильно пытаясь высвободить свою левую руку. – Мы не закончили, – нахмурился Майк, прикусив губу и крепче сжимая тонкие длинные пальцы на его запястье. Уилл резко дёрнул руку и развернулся к Майку, глядя на него сверху вниз. Всё конечно, неужели он этого не понимает? Или что, Майку нужно какое-то подтверждение, справка из психбольницы? — Ты хочешь, чтобы я проговорил это? Хорошо. Да, Майк. Я гей, – Уилл сделал короткую паузу. Глаза горели, но слёз не было – он давно научился их сдерживать. – Доволен? Можешь теперь отвести меня к Хопперу, чтобы он пристрелил меня, как бешеную собаку? Майк отшатнулся и вжался в спинку дивана, огромными круглыми глазами глядя на Уилла так, словно увидел демона из Изнанки. — Что?! Нет! Уилл, ты с ума сошёл, я не… Уилл перебил его: — Тогда зачем ты привёл меня сюда? Чтобы посмеяться? Сказать, что Лонни был прав, и что меня нужно лечить?! В глазах Майка разлились боль и недопонимание, и Уилл на мгновение почувствовал себя самым отвратительным человеком на свете. Зачем он так срывается на Майка, когда совершенно очевидно, что из них двоих проблема вовсе не в нём?.. — Я не выбирал это, Майк, – прошелестел он устало, растеряв все силы на то, чтобы спорить или злиться. Да и на кого?.. Майк осел на диване, потерев глаза руками. — Я знаю. Уилл сдался. Он молча сел обратно на диван рядом с Майком, уставившись в пол. Всё это походило на очередной кошмарный сон, который просто нужно было пережить, а утром он всего-навсего проснётся в холодном поту в своей кровати и... жизнь наладится. — Что теперь? – голос прозвучал глухо, словно они находились в каменной пещере. Уилл обнял свои плечи руками; он часто делал так, когда ему нужно было срочно успокоиться. Не получилось. Разумеется, во всём виноват чёртов Майк. Майк ответил не сразу. Он посмотрел на Уилла неподходяще мягким, усталым взглядом. Губы его дрогнули. — Теперь... ничего. Уилл вздрогнул, когда ладонь Майка легла на его плечо. Он растерянно моргнул, оборачиваясь. — Ничего?.. Майк неловко усмехнулся. — Ну, кроме того, что я, наверное, должен извиниться. За то, что последнее время вёл себя как… Уилл перебил его, вдруг слабо улыбнувшись: — Как Майк Уилер? Майк фыркнул. — Да. Определённо. Сердце замедлило свой ход. Уилл почувствовал, как по телу разливается приятная покалывающая усталость. Он всё ещё не мог понять, в какую игру с ним играет Майк, но... Это определённо было лучше, чем если бы он накричал на него, ударил бы или что-то вроде того, что Уилл представлял себе и каждый раз видел в подобных кошмарах. – Слушай, – Майк слегка сжал его плечо, и Уилл прикусил губу. – Я привёл тебя вовсе не для того, чтобы поругаться на этой почве. Наоборот, я просто хотел... Чёрт, Уилл, прости. Теперь мне кажется, что я всё разрушил. В смысле, наша дружба... Она явно пошатнулась с тех пор, как ты уехал, и расстояние тут ни при чём... Мне очень жаль, я... Уилл растерянно приложил ладонь к губам. Майка, не зная, как ещё остановить поток его извинений, а когда вдруг осознал, что сделал, резко вспыхнул и отдёрнул руку. – Я-я... Прости... Майк удивлённо моргнул, но, кажется, не разозлился. Потом он и вовсе глупо улыбнулся. – Нет, спасибо? Я просто... не совсем понимаю, как правильно сформулировать то, что чувствую. С тех пор, как я узнал это от Эл, я... Чёрт, да я всю неделю ходил и пытался понять, схожу ли я с ума, или ты действительно... Не знаю, провоцируешь меня? – Майк чертыхнулся, когда Уилл посмотрел на него ошалелым взглядом. – Я не имею в виду ничего плохого!.. Просто я был растерян, когда понял, что всё это время не мог понять очевидного. Но, Уилл... Это не делает тебя другим. За эти дни я осознал, что дураком был здесь только я. Ты мой друг, Уилл. Это ничего не меняет, клянусь. Точнее, меняет... Но... Боже. Майк чересчур любит всё усложнять. Уилл открыл рот, чтобы что-то ответить, но его перебили: – Нет, постой. Я хотел сказать... Чёрт, Уилл, я даже не заметил, когда это началось! Может, когда я увидел тебя в Калифорнии с этими дурацкими растрёпанными волосами и широкой спиной... Или когда ты нарисовал эту картину и подарил мне в машине... Я не имел в виду, что моя жизнь началась тогда, когда я потерял тебя! – Майк вскочил с дивана и эмоционально всплеснул руками. – Мы с Эл расстались. Ещё пару месяцев назад, мы с ней поговорили и поняли, что всё это неправильно... Уилл следил за тем, как Майк ходил из стороны в сторону, и чувствовал, как медленно сходит с ума. Что вообще происходит? Почему Майк, вместо того, чтобы ругаться на Уилла, рассказывает ему какую-то... Стоп, что? Они расстались?! Уилл не успел осознать, как его ноги рванули его с дивана, а руки вцепились в предплечье Майка. – Постой, вы с Эл... Вы расстались?.. Глаза Майка блеснули чем-то незнакомым. – Да! Мы просто... не знали, как сказать партии. Все так ждали, что мы будем вместе вечно, как в какой-то дурацкой сказке... Лукас всегда твердил, что мы так жутко влюблены в друг друга, и мне тоже казалось, что это так, но... Потом я понял, что это не так. И она поняла. И знаешь, что? Это к лучшему, правда к лучшему. Уилл растерянно хлопнул глазами, чувствуя себя глупо. Вот что он сейчас делает? Почему продолжает стоять, вцепившись в руку Майка, не в силах сдвинуться с места? – И ещё... – Майк неуверенно перехватил руки Уилла, опустив их вниз и мягко сжав ладони в своих. – Прости, я правда такой идиот. Мне стоило не задаваться вопросом, какого чёрта ты ведёшь себя так очевидно, а просто признаться тебе в том, что я теперь свободен. – А... И что бы мне это дало? – совсем потухшим голосом пролепетал Уилл, не понимая, к чему тот клонит. Теперь уже Майк посмотрел на него как на идиота, а потом неловко улыбнулся. — Зависит от того, о чём ты думаешь. Если о том, что я, возможно, пялюсь на тебя не только потому что ты «странный гей», а потому что ты чертовски красивый гей... Уилл почувствовал, как воздух стремительно заканчивается в лёгких. Он неотрывно смотрел прямо в большие чёрные глаза Майка, чувствуя, как у него подкашиваются колени. Это, чёрт возьми, самый ужасный и одновременно самый прекрасный день в его жизни. Проклятый Майкл Уилер. Ему никогда нельзя было в него влюбляться. Эти смешные тёплые зрачки, тонкие руки и нелепая забота о Уилле. Нет. Это не то, чего мог бы заслужить маленький, глупый Уилл Байерс. – Что... ты... Я... Уилл пытался. Он честно пытался связать хоть пару слов в осознанное предложение, но всё, что он мог сейчас делать – разинув рот, утопать в бездонных глазах Майка, искрящихся такой удушающей нежностью, что аж в носу свербило. – О, я имел в виду... – Майк неловко поморщился, кажется, чувствуя себя не в своей тарелке. – Не в том смысле, что это как-то связано с тем, что ты гей в принципе... То есть, это, конечно, связано, но... О, да кого это волнует? Уилл уже давно где-то там, на небесах, смотрит на всю эту сцену с пушистого облачка, потому что Майк Уилер никогда бы не сказал ему тех слов, что сказал, при жизни. – В смысле, я хотел сказать, что... И Уилл сделал единственное, что пришло ему в голову, чтобы не слушать больше это безумное бормотание смущённого Майка. Он шагнул вперёд, положил ладони на щёки парня и коснулся губами его губ. А Майк ответил на его поцелуй, и Уилл внезапно понял, что, может быть, у него ещё осталась какая-то надежда.