Подумаем об этом завтра

Тарталью в некотором смысле можно назвать путешественником. Его работа в Фатуи подразумевает частые командировки в разные страны. Так, он уже побывал в Ли Юэ с дипломатической миссией, а заодно и отведал местную кухню, прогулялся по оживленным улицам портового города, наслаждаясь атмосферой этого экзотического места. Еще он ездил в Инадзуму, купался в горячих источниках, посещал чайные дома и даже немного проникся чайной культурой. На его родине люди тоже очень любят чай, но совсем по-иному. Наблюдать за различиями традиций оказалось довольно познавательно. Путешествия по разным странам пришлись ему по душе. Но вот в Мондштадте он оказался впервые. Царица лично дала ему распоряжение отправиться в город свободы для проведения переговоров с Ордо Фавониус по поводу открытия филиала Банка Северного Королевства. Тарталья с нескрываемым трепетом стал собираться в очередное путешествие. Город под покровительством Анемо Архонта с первых секунд расположил предвестника к себе. Пройдя через главные каменные ворота, он сразу же почувствовал здешний дух свободы. Беззаботный народ гулял по улочкам, приветливые продавцы различных лавок зазывали к себе, огромные мельницы, возвышаясь над зданиями, размеренно двигали по кругу своими лопастями. Где-то неподалеку трудился ворчливый кузнец, маленькая девочка продавала цветы перед ступенями, ведущими на площадь. А особенно беспечные уже плелись неровным шагом из таверны по домам среди бела дня. На площади взору открылся симпатичный фонтан, рядом с которым собрались барды и по очереди пели песни, а слева от них люди обедали на летней террасе ресторана. В воздухе веяло аппетитным жареным мясом, свежестью фонтана и легким ароматом цветов. «Даже дышится здесь по-другому» – мысленно заметил Тарталья. Он прошел площадь, ступил по каменной лестнице, ведущей наверх, и вскоре оказался перед дверью штаба Ордо Фавониус. Отсюда виднелась величественная статуя Анемо Архонта с крыльями и вытянутыми руками, расположенная на большой площади перед собором. Тарталья подметил, что в свободное время стоит туда пройтись и посмотреть поближе. Но сначала дела. В штабе его уже ждали. Рыцари провели предвестника к кабинету действующего магистра Джинн. Она была осведомлена о его визите и подготовилась к переговорам. Тарталья отлично справлялся с ролью посла, держался уверенно, а звучал убедительно. Ему думалось, что именно поэтому его стали чаще отправлять с делами в другие страны. Первый рабочий день прошел успешно. Его документы приняли к рассмотрению, и следующая встреча с Джинн была назначена через несколько дней. У Чайлда появилось свободное время, и он решил посвятить его прогулкам по городу и изучению окрестностей. Наблюдая за жизнью города, он также делал фотографии, которые позже планировал отправить своей семье. Его фотоаппарат, кстати, был приобретен в Фонтейне. Он купил сразу два и второй подарил младшей сестре, чтобы она тоже могла делиться с ним моментами своей жизни. Мондштадт продолжал поражать парня своими красотами: необычной архитектурой, по-домашнему вкусной едой, отличным вином и, конечно, удивительными людьми. Тарталья вдруг почувствовал себя как дома в городе, в котором раньше не бывал. Необычное чувство. И с каждым днем оно только усиливалось. В «Доле Ангелов», где он ужинал сегодня, официант поделился с ним историей производства местного вина и сообщил, что винодельня находится совсем неподалеку от города. Чайлд снова пополнил свой список мест, которые хочет посетить. Было бы неплохо познакомиться поближе с местом, в котором создают такой чудный напиток, а если повезет, то и пообщаться лично с хозяином винодельни. Но это уже дело на завтра. Сегодня он достаточно устал от прогулок, чтобы идти куда-то еще. Да и вино одарило его приятно разливающимся по телу расслаблением, так что на сегодня оставалось только вернуться в отель, немного полюбоваться ночным Мондштадтом из окна и блаженно лечь спать. Тарталья так и поступил. Завалился на мягкую постель скромного, но милого двухэтажного отеля «Гёте», предназначенного специально для Фатуи, и быстро уснул. В городе свободы ему было не о чем переживать, а потому и спалось крепко, и снов он не видел. Однако, сегодняшняя ночь стала неприятным исключением. Впервые за эти дни в Мондштадте Тарталье приснился тревожный сон. Он обнаружил себя на утёсе, устланном травой, дул настолько сильный ветер, что срывал кусты и с шумом уносил прочь, а вдалеке виднелся зловещий алый закат. Солнце, застывшее на месте, нещадно слепило глаза и совсем не спешило двигаться ниже к горизонту, словно намереваясь сперва выжечь незваного гостя. Красные облака все сгущались, накапливая злобу, как вдруг впереди, на краю утёса Тарталья заметил силуэт девушки. Её длинные белые волосы яростно трепал ветер, но ее положение оставалось ровным, она стойко держалась под натиском беспощадной бури. Руки она завела за спину, слегка перекрестив пальцы, а ее взор был направлен прямо на жгучее солнце. Тарталья мог видеть ее лишь со спины, но был уверен: она совсем не встревожена. Даже наоборот, она будто была готова встретить эту бурю. Образ девушки был мутным, однако он сразу узнал её: перед ним стояла его строгая, безжалостная наставница Скирк. И хотя она всем своим видом выражала стойкое спокойствие перед лицом опасности, Тарталья все же почувствовал необъяснимый страх за нее. Он кинулся вперед, защищаясь от солнца и бури руками, и попытался окликнуть наставницу, но ветер предательски поглощал его слова, не позволяя ему издать и звука. Пробираясь сквозь бешеные ветряные потоки, Тарталья двигался к Скирк, но лишь видел, как ее силуэт по-прежнему остается недостижимо далеко. Вдруг она заметила чье-то присутствие и обернулась. Вопреки своим ожиданиям, он увидел на ее лице не привычное спокойствие, а глубокий испуг. Губы девушки поджались, а большие выразительные глаза наполнились влагой. Давя слезы, она что-то пробормотала, но слова не долетели до его ушей. Собрав всю силу, он быстрым шагом двинулся к ней и протянул руку. Не успел он дождаться ее ответного действия, как ужасный сон оборвался. Тарталья очнулся в холодном поту. Распахнув глаза, он резко поднялся и сел в кровати. Проморгавшись, он осмотрел свою комнату. Все та же небольшая комнатка в светлых тонах, все то же место, где он и засыпал. Мягкий солнечный свет проникал в окно сквозь прозрачную тюль, которую легонько колыхал легкий летний ветерок, а снаружи уже слышался шум проснувшегося города. Вот только теперь эта дружелюбная атмосфера уже не ощущалась столь радостно. Образ радушного региона вдруг омрачился этим ночным кошмаром, будто во сне Тарталья увидел его истинный облик. Мысли смешались настолько, что он и забыл, какой сегодня день. Ох, а он случайно не опаздывает на встречу с Джинн? Он осмотрелся в поисках календаря и обнаружил его на том же месте – возле двери. Выделенный на нем рамкой день являлся вчерашним, а обведенный в кружок день следующих переговоров значился через два дня от него. Парень облегченно выдохнул, убедившись, что встреча послезавтра. А что же он собирался делать сегодня? А, точно, посетить винокурню «Рассвет». Теперь мысль об этой экскурсии не доставляла ему все тот же трепет радостного предвкушения, как вчера, а скорее утомляла. Тарталья теперь был совсем не в настроении куда-то тащиться или с кем-то общаться. Этот кошмар совершенно выбил его из равновесия. Да и вот что странно: с чего вдруг ему приснилась наставница? Эта загадочная персона, на которую он равнялся все годы с момента их разлуки, оставившая в его душе глубокий след. С тех пор, как закончились их тренировки в Бездне десять лет назад, Тарталья лишь мечтал встретить ее снова. Моментами ему даже казалось, что все время, проведенное с ней, было сном, настолько годы отдалили его от этих воспоминаний. И ее образ, к его огромному сожалению, тоже стал забываться. Помнились лишь длинные белые волосы, строгий взгляд ее выразительных глаз и некоторые слова. «Слабо», «еще раз», «бей сильнее» или «тренировка еще не окончена» – но даже ее голос Тарталье уже забылся. Конечно, он был всего лишь мальчишкой, и многого не понимал. Тренировки были слишком жесткие для его возраста, он жутко уставал, поначалу мог лениться и не слушаться наставницу, чем очень сердил ее. В наказание она заставляла его тренироваться с мечом до потери сознания, когда невыносимая боль пронзала все тело, рука уже не держала привычного веса меч, а ноги теряли равновесие, вынуждая мальчика рухнуть на землю, расцарапав лицо. Но потом, используя все приобретенные навыки и развитую силу и выносливость, Тарталья стал осознавать значимость тех тренировок и благодарить судьбу за то, что однажды свела его со Скирк. Он действительно уверен, что именно она сделала его таким, какой он есть. Все, чего он добился – в особенности карьеры в Фатуи – случилось благодаря приобретенным на тренировках с ней навыках и развитом боевом духе. Она была самым могущественным воином, которого он встречал – властная, непобедимая, ловко использующая Бездну в своих целях – и Тарталья всегда равнялся на нее, как на свой идеал, желая однажды стать таким же, как она. В разных жизненных ситуациях, сталкиваясь с трудностями, он часто представлял наставницу рядом и думал, как бы она поступила на его месте, какой совет могла бы дать. Как же хотелось, чтобы однажды она оценила все его заслуги... Тарталья не переставал думать о ней все эти годы и всем сердцем желал новой встречи. В четырнадцать лет он провел целых три месяца наедине со Скирк, но совсем ничего о ней не узнал. Также и она не интересовалась им. Только приучала к усердию, дисциплине и преодолению боли. Её личность оставалась для будущего предвестника неразгаданной загадкой, такой же далекой и недостижимой, как образ в сегодняшнем сне. Ему не давал покоя вопрос: почему она взялась его тренировать? Почему тратила именно на него каждый день из трех месяцев своей жизни и так серьезно относилась к его обучению? В чем состоял ее план? И почему она так скоро прервала тренировки? Когда же состоится их встреча? И произойдет ли она вообще? Сердце сжималось от одной лишь мысли, что они могут больше не увидеться. Что её образ так и останется меркнуть в его воспоминаниях и в итоге сотрется вовсе. Тарталья просто не мог допустить этого. Он потратил годы на поиски своей наставницы, но так и не сумел ни отыскать её на просторах Тейвата, ни найти способ снова попасть в Бездну, чтобы продолжить поиски там. Оставалось только надеяться, что когда-нибудь она сама его отыщет. И эта неопределенность колко вонзалась в сердце. Или, может, Скирк намеренно не выходит на связь? Но думать об этом было бы слишком невыносимо. От всех этих гнетущих размышлений у Тартальи разболелась голова. Он наконец решился подняться с кровати. Выпрямился и поплелся к окну. Упершись руками о подоконник, парень уставился на город. Ему виднелась еще одна маленькая площадь с фонтаном, у которой уже с самого утра запевали барды. Сегодня он предпочел бы вовсе не выходить из комнаты, ведь веселое настроение народа совсем не соответствовало его собственному, и лишь усугубляло бы его состояние. Но ему точно стоило позавтракать. Смирившись с этой мыслью, он принялся неспешно собираться. Выбор места для завтрака пал на «Хорошего охотника». Тарталья заказал яичницу по-тейватски, куриный шашлык с грибами и салат. В ожидании своих блюд он подпер голову ладонью и уныло созерцал уже привычные виды, а его мысли все еще заполнял только образ из сна: кровавое небо, зловещие облака, мощная буря, сбивающая все на своем пути, и испуганная Скирк, которая вот-вот расплачется. Очень странное зрелище. Сам Тарталья никогда бы не смог представить свою наставницу в слезах или даже с улыбкой на лице. Какой-то слишком сюрреалистичный и вместе с тем поразительно правдоподобный сон. Будто некое предзнаменование. Парень мог бы долго так пребывать в нескончаемых размышлениях, но официантке, принесшей еду, удалось ненадолго вернуть его в реальность. Он принялся завтракать, машинально перекладывая еду из тарелки в рот, а сам вновь поневоле погрузился в мысли. Плохо ему помнится, как прошел этот день. Вроде он бесцельно шлялся по городу, а вроде и возвращался в отель с тщетными попытками уснуть. В любом случае, вечером, часов в семь, он поймал себя в каком-то переулке, когда случайно услышал разговор местных охотников за столиком ресторана. – Слышал, рядом с Утёсом Звездолова много монстров развелось, – начал один. – Да-а-а... Что ж ними делать уже... – вздыхал второй. – Эти искатели приключений совсем дурака валяют?! – возмущался третий. Тарталью зацепило одно лишь слово: утёс. Его упоминание заставило невольно вздрогнуть. А ведь за все эти дни пребывания в Мондштадте он ни разу не выходил за город и не представляет, что находится за его пределами. Возможно ли... Нет, делать выводы рано. Нужно убедиться лично. Предвестник вмешался в разговор: – Простите, вы сказали Утёс Звездолова? Охотники недоверчиво поглядели на чужестранца. – Ну? – Можете сказать, где это находится? – Да, не так далеко. Как перейдешь мост, направляйся на северо-восток от города. – Спасибо! – крикнул Тарталья, уже убегая. Мужчины с подозрением посмотрели вслед молодому человеку и вскоре о нем забыли, продолжив свою беседу. Тарталья мчался со всех ног, сам не ведая что делает. Какое-то непреодолимое стремление заставляло его бежать все быстрее за пределы Мондштадта. Он не давал себе отчета в том, почему решил отыскать этот утёс и что он должен там увидеть. Но в где-то в глубине души... Надеялся найти то, что больше всего хотел. Хоть это и невозможно. Дорога казалась бесконечной: однородные поляны с редкими соснами сменялись одна за другой, но каждая ничем не отличалась от предыдущей. Тарталья уже не был уверен, что держит правильный путь. Позади солнце склонялось к горизонту, постепенно окрашивая небо в золотистый цвет. Аякс чувствовал, будто теряет время. Еще немного – и он лишится своего единственного шанса. Бешеный стук сердца отдавался в ушах, дыхание сбилось, но останавливаться было нельзя. Лишь увидев край поляны, Тарталья перестал бежать. Он сделал передышку и стал двигаться к обрыву спокойным шагом. Наконец он остановился у края и осмотрелся. С небольшой высоты открылся вид на освещенный предзакатным солнцем пляж с сияющим песком и поблескивающей водой, с левой стороны полукругом огороженный скалой. Необъяснимое чувство присутствия рядом чего-то важного не покидало его. Но пока он понятия не имел, где это отыскать. На мгновение он даже поймал себя на мысли об этой странной ситуации и усмехнулся над собой. Он, как мальчишка, бежал вперед, не зная зачем, и разочаровался, ничего не найдя. Словно романтик, он несся навстречу несбыточной мечте, не утруждая себя логическими мыслями, охваченный лишь своей светлой идеей и абсолютно в ней убежденный. Услышав об Утёсе Звездолова, Тарталья даже успел поверить, будто это то самое место из его сна, и если прийти к нему, оно даст все нужные ответы. Но, к сожалению, мир, в котором он живет, не символическая сказка. Иногда сон – это просто сон. А этот утёс – самый обыкновенный из всех. Разве что, вид с него открывался поистине прекрасный, особенно в такой час. Полюбовавшись пляжем с обрыва, Тарталья развернулся и неспешно зашагал назад. Отойдя немного, он вновь обернулся, чтобы окинуть взглядом пляж еще раз и заметил то, на что не обратил внимание ранее: на месте, где он стоял, дорога разделялась на две, и вторая вела на более высокую скалу. И вместо скорого возвращения в город парень решил еще напоследок насладиться видами с нового ракурса. Теперь тропинка плавно поднималась вверх. Солнце пекло в спину, и его тепло мурашками разливалось по телу. Тарталья шел вперед, задумчиво глядя под ноги, а когда поднял глаза, наткнулся ими на яркий человеческий силуэт, стоящий на краю утёса, и машинально остановился. Длинные белые волосы, ниспадая по девичьей спине, качались на легком ветру, а кончики пальцев были переплетены за спиной. Стройная и стойкая, девушка не только устремила взгляд вперед, но и будто всем телом тянулась наверх. – Тебе тоже понравился этот пляж? – неожиданно заговорила она, обернувшись прямо на Тарталью. Теперь он увидел ее лицо и не поверил своим глазам. – Скирк..? Он подошел ближе, и она повернулась к нему всем телом. Теперь перед ней стоял не мальчишка, что едва дотягивался до нее, а взрослый парень, который на полголовы стал выше нее. – Аякс. – спокойно и с теплом произнесла она. Он потерял дар речи. Далекий образ из прошлого, несбыточная мечта... Стояла прямо перед ним. Он не мог и шелохнуться, не мог ничего произнести, будто боясь спугнуть. Боясь, что если совершит лишнее движение, она рассыплется на осколки и исчезнет, словно сон. Ее очаровательный голос, произносящий его настоящее имя, тоже казался нереальным. Все это слишком хорошо, чтобы быть правдой. Но даже если это очередной сон... Аякс не хотел бы просыпаться. Но весь ее вид говорил о том, что она настоящая, она здесь. Взгляд ее больших малиновых глаз был устремлен прямо на него, и она тоже изучала образ своего бывшего ученика. – Скирк, это вы... Я не могу поверить. Вместо ответа она лишь не сдержала легкую улыбку. Внезапно рука ее потянулась к его лицу, и Скирк провела пальцами по его щеке, прикасаясь лишь слегка. – Ты так изменился... А вот она – совсем нет. Все так же молода и очаровательна, что и десять лет назад, будто ни дня для нее не прошло с момента разлуки. Тарталья ощутил на своей щеке покалывающий холодок и бессознательно накрыл ее пальцы своими. – Ну да, ведь я был совсем мальчишкой, – усмехнулся он. Этот холодок как-то странно дразнил его, прежде ему не приходилось ощущать на себе нечто подобное от прикосновения другого человека. Так хотелось насладиться этим мгновением хотя бы еще немного, привыкнуть к такому ощущению и изучить его, но рука Скирк тут же выскользнула, а сама девушка отвернулась обратно к краю скалы. – Для меня ты все тот же. Тарталья наконец заметил кое-что странное. – Впервые вижу, как вы улыбаетесь. Глядя вперед, на далекое море, она задумчиво произнесла: – Да уж, со мной многое произошло за эти годы. Похоже, теперь ему придется привыкать к немалым изменениям. – Наставница, раз уж мы встретились... Можем ли мы провести еще немного времени вместе? – он подался чуть вперед. – Я не против, – последовал ответ. Скирк указала на вид внизу и добавила, – Пойдем туда, на пляж. Вдвоем они направились к спуску со скалы. Там, где заканчивалась дорога, появился невысокий, но крутой обрыв, усыпанный грудой камней. Видимо, кто-то притащил их для удобства спуска к пляжу, вот только камни были настолько неровными и ненадежно уложенными, что любой путник мог подвернуть ноги. А еще Тарталья, пока шел позади Скирк, успел разглядеть ее каблуки... При подходе к импровизированному спуску из камней, Тарталья обогнал Скирк и первым ступил на камень, проверяя его устойчивость, и после протянул ей руку. Наставница на секунду застыла на месте, будто намереваясь отказаться от его идеи, но затем все же взялась за его ладонь и ступила на тот же камень. Аякс продолжил двигаться также аккуратно, проверяя каждый камень и ожидая, пока за ним за руку осторожно проследует Скирк. Всю дорогу он не отпускал ее, лишь ослаблял хватку при следующем шаге, чтобы в случае падения не потащить ее за собой. Она же, расслабленно следуя за ним по проверенным местам, вдруг не заметила щели между камнями и случайно ступила в нее. Ноги подкосились, но Тарталья вовремя подхватил Скирк под руки, и она удержалась. – Держу, – подбодрил он с улыбкой. Она лишь усмехнулась. Аякс повернулся вперед, оценивая расстояние оставшегося пути до начала пляжа, и решив, что подобных неудобных камней, опасных для падения, еще предостаточно, резко поднял Скирк на руки и понес. Не успела она возмутиться, как Тарталья уже ловко прыгал по оставшимся камням, так что ей пришлось ухватиться за его шею, и вскоре они наконец оказались на песке, где он и поставил ее на ноги. Поправляя волосы, она невозмутимо сказала: – Спасибо. Хотя я могла бы просто долететь. До Аякса постепенно начало доходить неожиданно приятное осознание, что иногда ее ледяная непоколебимость – всего лишь маска. И то ли она разучилась держать ее убедительно, то ли Тарталья раньше не мог прочитать это между строк в силу возраста. Он не смог сдержать смеха. Двое зашагали по пустынному пляжу. Вблизи он оказался еще шире, чем виделось со скалы. Скирк шла прямо вдоль линии берега, и слабые морские волны почти касались ее ног, а Тарталья – рядом. Небесное светило уже скрылось позади них за горизонтом, погрузив пейзаж в легкий загадочный полумрак. Песок и море еще хранили на себе дневное тепло, а вот в морском бризе уже чувствовалась вечерняя прохлада. Из-под облаков вдруг выглянула луна и осветила водную гладь. Море мерцало под ее великолепным сиянием, слегка волнуясь. Скирк невероятно завораживали такие земные пейзажи. Наедине с природой она чувствовала себя наиболее умиротворенно, находя в ней место силы и способ единения с собой. Почти всю жизнь, путешествуя по разным мирам, она всегда являлась лишь сторонним наблюдателем. Не вмешивалась в чужие судьбы, не принимала участия, а только следовала своему собственному пути, в котором ни для кого не было места. Поэтому временами она останавливалась, чтобы полюбоваться видами вокруг, подумать о скоротечности жизни, глядя на закат, или проникнуться безмятежностью спокойной ночи. Природа была единственным, чего у нее нельзя было отнять, в отличие от людей. Ни в одном из миров, где она побывала, никто не запомнил даже ее имени. Исключением стал лишь Аякс, в судьбу которого она неволей вмешалась, встретив этого мальчишку из внешнего мира в Бездне. Хотя еще можно поспорить, кто кого вывел из привычной жизни: Аякс тогда свалился Скирк на голову, как снежный ком, и из-за этой встречи она прервала собственные тренировки и стала заниматься с ним. Это был единственный человек, с кем она провела так много времени, после, конечно, своего наставника. Тарталья видел, как Скирк внимательно изучает этот вечерний пейзаж, а сам не мог оторвать глаз от нее. Он старался как можно тщательнее запечатлеть мгновения этой мимолетной встречи, запомнить каждую деталь ее облика, чтобы на этот раз точно надежно сохранить все в памяти. Обратил внимание и на большую сине-черную заколку в волосах возле левого уха, и на то, как прекрасно сидит на ней ее короткое белое платье с открытой спиной и сиреневыми воланами по краям, и на то, как очаровательно поблескивают фиолетовым руки и ноги при лунном свете. На то, как изящна и плавна ее походка, и самое главное – как неотразимо выглядит ее великолепное лицо, особенно с нынешним мирным выражением. Тарталья, пожалуй, готов был вечно вот так наблюдать за ней, смотрящей на море. Но ему также не терпелось наконец поговорить с ней, узнать ответы на то, что так долго копилось. – Наставница, – начал он, прерывая эту тихую идиллию, – мне столько нужно с вами обсудить. Он вновь поймал на себе ее взгляд, который все еще был так непривычен, но безумно пленителен. Она еле слышно вздохнула. – Можешь не называть меня на «вы». Да и я больше не твоя наставница. – Хорошо, как скажет... скажешь. – Я слушаю, – сказала она серьезно. Аякс стал размышлять. Вопросов было настолько много, что оказалось сложно решить, с чего начинать. Но и медлить не стоило – так он чувствовал из-за не покидающей его тревоги, что Скирк может внезапно исчезнуть. – После наших тренировок... Я искал тебя все эти годы. Ты знала об этом? – Знала. – И когда же ты планировала встретиться? – Когда ты достигнешь еще большего мастерства и будешь готов к этой встрече. Такой ответ показался Тарталье странным и ввел в замешательство. Что значит «будешь готов ко встрече»? Он был уверен, что именно к этому готов всегда. А вот к тому, чтобы провести долгие годы без Скирк и без малейшего понимания, состоится ли их встреча... Совсем нет. Впрочем, наставница часто разговаривала загадками. Не имело смысла просить прямого ответа, если она сразу его не дала. Возможно, это ее скрытая методика обучения – вынуждать ученика самому разгадывать суть ее слов, ведь тогда он сможет в полной мере осознать ее. – Почему ты стала меня тренировать? – Тарталья задал следующий вопрос. – Потому что увидела в тебе потенциал. – То есть я показался тебе способным? – Любой способный человек может остаться никем, если не будет совершенствоваться. Все также в духе Скирк. Ответы продуманные, будто даже заранее. – Мы с тобой встретились в Бездне. Я все еще не понимаю, как оказался там. Может, ты знаешь, как такое возможно? Над этим вопросом наставница задумалась. – Хм, сложно сказать. Я могу лишь предположить, что произошел разрыв в пространстве, и ты случайно провалился в него. А вот уж кто и для чего это сделал, мне неизвестно. Просто так люди в Бездну не попадают. – А что ты делала в Бездне? – Тренировалась. Почти всю свою жизнь я провожу там и посвящаю ее тренировкам. – Ясно. – Тарталья обдумал ответ и продолжил, – Мне все время кажется, что наша встреча тогда была неслучайной. Благодаря тебе я стал таким, какой я есть. Как бы пафосно это ни звучало, но это так. Не знаю, как сложилась бы моя жизнь без этого случая. Но я благодарен судьбе за то, что встретил тебя. При этих словах уголки его губ невольно приподнялись. От смущения Аякс почесал затылок. Откровенничать с наставницей, которую не видел десять лет, оказалось слишком волнительно, чтобы держаться невозмутимо. Это ведь не рабочие переговоры с представителями других стран, подумалось ему. Это та, перед которой хотелось открыть душу. Конечно, если она будет не против. Вот только по одному лишь выражению ее лица понять, о чем она думает, было почти невозможно. С умением быть невозмутимой Скирк справлялась куда лучше. Однако, сейчас она снова продолжала его удивлять. Ведь уже второй раз за этот вечер показала теплую улыбку. Тарталья был в замешательстве. Раньше он и представить не смог бы улыбающуюся наставницу. Кроме ледяного равнодушия, она могла выражать еще только ярость и разочарование. Последнее он часто мог заметить в ней после их тренировок, когда она сжимала губы, закрывала глаза и бралась двумя пальцами за переносицу, а напоследок качала головой. Ее разочарование всегда огорчало его и давало ощущение собственной бесполезности. Поэтому, даже едва держась на ногах от усталости, он все равно поднимался и продолжал тренироваться, чтобы показать наставнице, что он чего-то стоит. Чтобы ни в коем случае не заставить ее думать, что она зря тратит свое время. Ярость же ее он мог наблюдать в бою с монстрами Бездны, но никогда – в тренировочном поединке с ним. Досадно было, что она не воспринимала его всерьез. Но теперь он надеется, что ему еще представится возможность показать ей, на что он способен. Сейчас же он неожиданно стал свидетелем уникального явления. Что это? Неужели Скирк наконец стала проявлять доброту? Это случилось недавно или она всегда такой была, просто в обстоятельствах их встреч не предоставлялось возможности это увидеть? Скольким еще людям она успела улыбнуться за эти десять лет? Если таковые вообще существовали, то Тарталья им завидовал. – Я рада, что оказалась тебе полезна, – ответила она, – Я знаю, что наши тренировки не прошли даром. Хотя тебе еще многому предстоит научиться и стать сильнее. – Это так. – согласился Аякс, продолжая шагать по мягкому песку, и поглядел вперед. Высокая скала полукругом огораживала пляж с левой стороны, а за ней прятались бесконечные воды спокойного моря. Оно лишь слегка волновалось, с тихим размеренным звуком принося на берег свои воды без пены, которые загадочно мерцали под светом луны. В какой-то момент Тарталья тоже поймал себя завороженно наблюдающим за ночным пейзажем, подобно привыкшей к созерцанию Скирк. Оба, устремив взоры вдаль, даже не заметили, как остановили шаг. Тарталья снова заговорил: – На самом деле я думал, что больше не встречу тебя, – он перевел взгляд на нее, – и теперь... Могу ли я попросить тебя, чтобы мы виделись чаще? Но все же каким бы живописным ни было море или что-либо еще – для Аякса ничто не могло сравниться с красотою наставницы. Особенно теперь, когда он мог любоваться ею поближе. Больше всего хотелось запомнить эту легкую улыбку, прекрасную саму по себе и еще более ценную от того, что предназначена она для него. Но после этого вопроса Скирк вдруг переменилась в лице – слегка помрачнела – и вздохнула. – Я не могу тебе этого обещать. – в ее голосе чувствовалась досада. – Почему? – Потому что... – она задумалась над ответом, подбирая слова, – я не из этого мира. В Тейвате у меня есть одна миссия, и когда я закончу ее, я уйду отсюда. – Миссия? – Да. О том факте, что Скирк прибыла из другого мира, Аякс мог догадываться. Ее невероятные способности, не зависящие от тейватских семи элементов, стиль боя, который он больше ни у кого не встречал – все это намекало о ее ином происхождении. Но про некую миссию он слышал впервые. Тарталья присел на берег и похлопал рядом по песку, предлагая и наставнице присоединиться. – Что за миссия? Расскажи мне. Она тоже опустилась на песок, поджав под себя колени. – Не могу. Это было ожидаемо. – Не доверяешь мне... – протянул Тарталья. – У меня есть свои причины не рассказывать. Они не связаны с тобой. – последовал серьезный ответ. И не придраться. И все-таки ее непробиваемая невозмутимость тоже нравилась ему. Пытаться разгадать, о чем она думает, какие секреты хранит – по собственной воле или в силу обстоятельств – задачка не из легких, но оттого лишь вызывала огромный интерес и азарт. Взгляд снова остановился на ее очаровательном образе. На волосах, кончики которых распластались по песку, на деталях украшений, на спокойно лежащей на коленях руке, пока другая упиралась в песок для равновесия. На длинные ресницы, из-под которых прямо на него смотрели большие малиновые глаза, на тонкую линию светлых губ, на то, как передние пряди волос ниспадали с плеч и повторяли изгибы тела... – Ты все такая же загадочная, – заключил Тарталья, поняв, что все же получить все ответы не удастся, и, наклонившись поближе, полушепотом добавил, – и такая прекрасная. Едва ли стало заметно, как Скирк резко затаила дыхание. Было ощущение, что эти слова заставили ее погрузиться в тяжелые мысли, от которых лицо ее вдруг опечалилось. Скирк поняла, что Аякс не просто скучал, но и стал возлагать на нее ложные надежды, от которых требовалось его скорее избавить, пока не поздно. – Аякс... – начала она, но он перебил. – Я хочу узнать тебя получше. Тарталья не удержался и протянул руку к ее волосам, бережно взялся за одну из передних прядей и медленно провел под ней пальцами, постепенно опуская руку, и завороженно наблюдал, как переливается прекрасный цвет этих мягких волос. Теперь он заметил, что в них еще и присутствует едва различимый сиреневый оттенок. Наконец прядь выпала из-под пальцев и легла обратно. Скирк поджала губы. Он не знал, какие тревожные мысли так терзают ее, через какую внутреннюю борьбу она сейчас проходит, не знал, как сильно ей хотелось ответить «я тоже», но она не смела. Грусть в глазах лишь слегка выдавала ее состояние, но Тарталья не мог представить, чем оно вызвано. – Не стоит, – сказала она, опустив взгляд. Аяксу показалось, что это не тот ответ, который она хотела дать. – Ты чего-то боишься? Скирк кивнула. – Я могу чем-то помочь? – Нет. Просто будет лучше, если наши пути не будут пересекаться. – Тогда... – задумчиво протянул Тарталья, – могу я украсть тебя на один вечер? Она подняла удивленный взгляд. – А? Не успела она ничего внятно спросить, как Тарталья с хитрой ухмылкой уже вскочил на ноги и направился к морю, по пути скидывая обувь. – Идем, – позвал он. Скирк поднялась, подошла ближе и недоверчиво уставилась на Аякса, уперев руки в бока и смотря, как тот уже подворачивает брюки. – И что ты задумал? Тарталья зашел в воду почти до колен и обернулся в ожидании, пока Скирк последует за ним. Но наставница оставалась на берегу. Тогда он решил как можно скорее мотивировать ее. – Считаю до трех, – начал он, – раз, – никакой реакции не последовало, – два, – Скирк оставалась непреклонна, отчего Тарталья лишь предвкушал то, что случится дальше, – три! Он зачерпнул воды и резким движением руки плеснул ею на Скирк. Брызги полетели прямо на нее, намочив волосы и платье и заставив вздрогнуть от холода. Не ожидая такой атаки, она даже не успела увернуться. – Ах ты! – Скирк быстро поняла его идею и прониклась решимостью отомстить за неожиданное нападение. Она скинула свои туфли и отбросила на берег, а сама понеслась в воду, по пути уже готовя свою атаку. Стремительно приближаясь к противнику, Скирк плеснула волной в его сторону, но Тарталья успел увернуться и, обойдя ее, нанес новый удар уже сзади. Наставница теперь оказалась забрызгана со всех сторон, а он громко расхохотался, торжествуя от своей маленькой победы. В это время, зачерпнув еще воды, она резко развернулась и новой атакой застала его врасплох. Наконец и Тарталья получил свою порцию брызг и тоже вздрогнул от еще непривычного соприкосновения прохладной воды с телом. Скирк довольно фыркнула. Аякс теперь намеревался отыграться. Хитро глядя на наставницу, он стал подступать ближе к ней, чем вынуждал ее идти глубже в воду. Она медленно шла спиной к морю и внимательно наблюдала за ним, готовясь в любой момент отразить очередную атаку. Кончики волос расплылись по поверхности моря, платье коснулось воды, и с каждым шагом его края также всплывали на поверхность. На этот раз Тарталья не только зачерпнул морской воды, но и добавил свою элементальную силу. Вода в его руке забурлила, начала вращаться, образуя шар, парень поднял его и, размахнувшись, швырнул его в Скирк. Как только водяной шар почти достиг цели, легким движением руки она резко остановила его перед собой, превратив в лед. Сжала руку в кулак, и лед разбился на осколки, которые шумно плюхнулись в воду. За это время она даже бровью не повела. – Реакция отличная, – заметил Тарталья. – Ну еще бы, – Скирк тут же снова взяла воды и плеснула на него. Только теперь брызги заледенели на лету. Тарталья лишь успел прикрыться рукой. Эти маленькие льдинки колко ударили его сразу в несколько мест, словно иглы, и он слегка пошатнулся. – Еще хочешь играть? – в глазах Скирк блеснули нотки азарта. – Пожалуй, достаточно, – неловко посмеиваясь, Аякс осмотрел свой намокший костюм и подошел ближе. Но затем, взглянув на нее, добавил – хотя... Вблизи он снова облил Скирк с головы до ног, не давая шанса увернуться. Она только успела отвернуть голову и выставить руки, но это не помогло – с такого короткого расстояния вода все равно долетела до нее. Платье уже промокло насквозь, челка прилипла ко лбу, и Скирк немного раздраженно откинула ее назад. – Теперь достаточно. – победно заключил Тарталья. – И как только тебе удалось... – Все-таки вода – это моя стихия. – довольно похвастался он. Как же ей хотелось наконец согнать торжествующую ухмылку этого самодовольного парня! Скирк схватила его за руку и с силой потянула, отчего он потерял равновесие и упал в воду, погрузившись с головой. На месте падения образовались волны и разошлись по воде. Он вынырнул и, помотав головой, протер глаза. – Твоя стихия, да? – теперь самодовольно улыбалась уже Скирк. – Эй, это было нечестно! – возмутился Аякс. – А мы правил не устанавливали. Стоя по талию в воде, он поморщился от холода и неприятного ощущения прилипающей мокрой одежды к телу. Да еще и, как назло, подул ветер. – Ладно, сойдемся на ничье? – предложил Аякс. Скирк фыркнула, гордо вздернув голову, и скрестила руки на груди. – Это пустяки. Я еще посмотрю, как ты себя проявишь в настоящем бою. – Буду только рад. – улыбнулся Тарталья. Они переглянулись и оба издали смешки. Наконец все утихло, и наступила ночная тишина. Скирк осмотрелась вокруг. Где-то вдалеке стрекотали сверчки, слышалось едва уловимое дуновение ветра, а море оставалось бесшумным. Девушка медленно провела рукой по воде и наблюдала, как она проходит сквозь пальцы. Аякс, глядя на нее, невольно о чем-то задумался. Не успел он и моргнуть, как обнаружил, что Скирк уже плывет дальше в море. Он решил не отставать и поплыл за ней. В воде ее длинные волосы тянулись так плавно, ноги двигались так грациозно, края платья извивались, послушно следуя за хозяйкой, и сама она своим изяществом напоминала русалку. Скирк доплыла до камня, торчащего из-под воды, и запрыгнула на него. Она поправила вновь упавшую на лоб мокрую челку, собрала волосы на одну сторону и отжала. Капли воды стекали по ее светлой коже и блестели под лунным светом. Она беззаботно болтала своими ножками. Тарталья устроился рядом, положив руки на камень, но сам оставался в воде. Оперев подбородок на ладонь, он любовался этой прекрасной русалкой, которая погрузилась в свои мысли, загадочно устремив взгляд вдаль. Скирк завороженно наблюдала за сверкающими звездами на ночном небе. И пусть оно фальшивое, ей все равно хотелось думать, сколько же неизведанных миров находится в нем... Где-то в глубине Вселенной наверняка безмятежно плывет по небосводу и ее родная планета, жизнь на которой была уничтожена много лет назад. В детстве Скирк только и мечтала, что увидеть разные миры – вечерами уходила из дома, валялась на поляне и наблюдала за звездами, представляя, какие миры могут среди них скрываться и как было бы здорово в них побывать. Потом, конечно, приходилось неохотно плестись домой, где ее ждали разволновавшиеся родители. И ведь ее мечта сбылась... хоть и в сильно искаженном виде. Покинуть родину ее заставило бедствие – развязавшаяся захватническая война истребила всех людей, в том числе и ее родителей, а саму Скирк спас ее будущий наставник. С тех пор и детство закончилось, и жизнь ее превратилась в сущий кошмар: бесконечные тренировки до потери сознания, преодоление боли и собственных эмоций. Наставник воспитывал в ней безжалостность, холодную расчетливость. Она должна была стать воином, равным ему по силе, который однажды сумеет одолеть его – такова была воля наставника. Он считал, что все чувства чужды, кроме одного – страха. Именно страх, привитый им, помогал Скирк двигаться дальше, и неволей она покорно стала подчиняться его выверенному плану. Когда обучение закончилось, Скирк, не имея иного выбора, была обязана исполнить его волю, и это положило начало ее путешествиям и поискам способов. Могла ли она подумать в детстве, чем обернется ее мечта увидеть разные миры? Зная, что ее ждет этот тяжкий путь, согласилась бы его пройти? Или лучше было погибнуть в той войне? Но находясь здесь, в одном из морей Тейвата, когда Скирк смотрит на те же звезды, пусть даже ненастоящего неба, она чувствует, будто мысленно воссоединяется с маленькой собой, той наивной и мечтательной девочкой, и понимает, что это длительное путешествие, пусть сбывшееся только лишь из-за страха, все же моментами делает ее счастливой. Созерцание красоты этого мира, наблюдение за ходом его жизни, слияние с морем или восхождение на горы – это и есть собственно жизнь. Определенно стоящая того, чтобы в ней задержаться. Пусть она потеряла все: и родину, и родителей, и свои детские мечты, прошла через страдания, и теперь не может построить новую жизнь из-за своего долга, но все же она смогла познать красоту другого мира, хоть и касаясь его вскользь. Тейват – лишь одна из остановок в ее жизненном пути. Прекрасная, как эта ночь, наполненная бескрайними просторами морей, гор, островов и городов, полная загадок и древних историй, о которых она никогда не узнает. Время в этом мире неуловимо, как стрела. Что станет с ней после того, как она исполнит свой долг? Куда она отправится и чему себя посвятит? Скирк никогда не строила свою жизнь исходя из собственных желаний, поэтому мысли о свободном будущем виделись ей окутанными мраком. – Ой, у тебя что-то на ноге, – сказал вдруг Тарталья. – А? – Скирк отвлеклась от своих размышлений и, наклонившись, осмотрела колени. В это время Аякс ущипнул ее за щеку и расхохотался. – Ах ты! Скирк схватила его за макушку и опустила под воду, с силой удерживая. Тарталья начал барахтаться, размахивать руками, вода взбаламутилась, а на ее поверхность поднимались пузырьки. Помучив несколько секунд, Скирк отпустила его, и тот вынырнул. Аякс жадно заглотал воздух, протер зажмуренные глаза, которые щипала морская вода, и наконец смог открыть их. – Жестоко, наставница! – жалобно завопил он. – Нечего руки распускать. – Просто ты была слишком задумчивой... Скирк посмотрела на него и не сдержала смешок. – Болван. Аякс тоже улыбнулся ей. Поразмыслив немного, он вдруг предложил: – Ты не проголодалась? Можем сходить поужинать. Все-таки Аякс оказался настойчив, подумалось Скирк. Он ловко отбивал ее робкие попытки сохранять дистанцию. Будет ли ошибкой для нее сближаться с кем-то? Определенно. Слишком хорошо она помнит наказ наставника – человека, который слов на ветер не бросает – и слишком глубоко в ее душе укоренился страх, чтобы позволять себе жить так, как она хочет, и тем самым подвергать опасности себя и других. Скирк уже многие годы следовала своему принципу и посвящала себя лишь долгу, отгораживаясь от мира, и все для того, чтобы позже не подвергнуть себя еще большим страданиям от очередной потери. Слишком много времени потребовалось для восстановления от тяжелых душевных ран, слишком долго они затягивались прежде, чем она наконец смогла перестать терзать себя каждый день. Из-за чувства вины, что погибли ее родители и весь народ, и лишь она одна, недостойная, осталась в живых. Невозможно позволить себе пережить нечто подобное вновь... Но как же хороша эта ночь, как же прекрасен ее повзрослевший ученик, как же ей тоже хотелось узнать его поближе. Чем он жил эти годы, что заботило его? Этому искушению становилось все тяжелее сопротивляться... Хотя сейчас меньше всего хотелось думать о последствиях. Да и впрочем, может, от одного совместного вечера ничего и не случится? Что плохого в том, чтобы провести еще немного времени вместе и вспомнить былое? – Я не против. – наконец ответила Скирк. Будь что будет. Двое доплыли к берегу, вышли из моря и стали обуваться. Тарталья оглядел себя и наставницу. «Черт, да мы же мокрые насквозь! – поймал он себя на мысли, – В таком виде в заведения не ходят». Да уж, этот момент он не продумал. Идти до отеля за сменной одеждой далековато, а для Скирк там ничего не найдется, да и попадаться людям в городе на глаза в мокром костюме слишком неловко для предвестника Фатуи. Он же, как никак, представитель своей страны, уважаемый человек... И что же делать... Пока Тарталья думал над своей участью стать опозоренным на весь Тейват и о том, как его будут стебать коллеги, он начал вздрагивать от холода. Как вдруг Скирк невозмутимо провела рукой вдоль своего платья, и оно в тот же миг стало сухим. То же самое она проделала и с костюмом Аякса – за одно легкое движение руки он высох, и Тарталья почувствовал приятное тепло от прилегающей к нему одежды. Он взглянул на Скирк с немым вопросом. Таких способностей он еще не встречал. – Научилась этому в Бездне. – пояснила она. – Я понял. А впрочем, чему удивляться? Это же наставница. Только вот волосы у обоих еще оставались влажными, но это уже не было такой большой проблемой. Они направились в город. Вокруг виднелись холмы, из-за которых показался маленький водопад, далее они ступили в небольшую кедровую рощу, после которой им открылась широкая поляна со светящейся статуей семи архонтов посреди неглубокого озера. По пути Тарталья поделился со Скирк целью своего визита в Мондштадт, рассказал в общих чертах о своей работе и о том, где успел побывать за последние пару дней. Он решил поужинать с наставницей в «Доле ангелов» – в месте, где подавали лучшее в этих краях вино, которое он уже успел оценить. Наконец вдалеке показался Мондштадт. Яркие огни освещали его, и стало ясно, что город еще не спит. Мельницы, что возвышались над вратами, размеренно крутили своими широкими лопастями, торчали также красные крыши домов, а позади величественно возвышались высокие шпили собора Барбатоса. Они перешли через мост, ведущий в город, и перед ними открылись оживленные улицы. Ночная жизнь была в самом разгаре: народ сновал в радостном настроении, звучала живая музыка, люди собирались вокруг бардов и завороженно слушали, аплодируя после каждой песни. Скирк давно уже не была в Мондштадте, но его теплую атмосферу вспомнила сразу. Энергия людей здесь невероятно заряжала. Все же такие вылазки могут пойти на пользу, решила она. И не удивительно, почему Аякс так восторженно рассказывал об этом городе. Вдоль дороги, ведущей к скромному зданию «Доли ангелов», стояли овощные ларьки, за ними тянулись жилые дома, и после уже показалась сама таверна. Узнать, что это она, было нетрудно – за уличными столиками уже вовсю гудели местные охотники и искатели приключений, слышались громкие стуки бокалов, смех и разговоры. Тарталья и Скирк зашли в таверну, и их сразу же окутала ее вечерняя атмосфера: шумные возгласы гостей, почти не слышимое среди них легкое пение барда, стоящего возле двери, спертый воздух, приглушенный свет и суетливо снующие между столов официанты. Бармен Чарльз поприветствовал предвестника как уже постоянного гостя, и улыбнулся, взглянув на его красивую спутницу. Аякс решил доверить выбор столика Скирк. Она осмотрелась, прошлась по залу и, поняв, что здесь заняты все столы, зашагала по круглой лестнице на второй этаж, и он последовал за ней. Они устроились за столиком возле левой стены друг напротив друга. Тут же подоспел официант и подал меню гостям. Видя, как девушка внимательно изучает меню, он посоветовал попробовать их фирменное вино из одуванчиков. Оба согласились, выбрали вино и блюда, и официант ушел. Скирк с интересом рассмотрела таверну: скромный дизайн в коричневых и бежевых тонах, простые столы и стулья из темного дерева, развешенные на стенах плакаты. Большая люстра, свисающая к первому этажу, вокруг которой сделано ограждение, маленькие лампочки над столиками – все это делало освещение приглушенным, создавая таинственный полумрак. По сравнению с первым этажом здесь было намного спокойнее – помимо Тартальи и Скирк сидели еще двое людей за столом в противоположном углу и молча ужинали. Место так и располагало к разговорам. Осмотрев помещение, Скирк повернулась к Аяксу и поймала на себе его внимательный взгляд. Его голова лежала на ладони, и он так мечтательно, даже восторженно глядел на нее. – Ты так на меня смотришь... – заметила она, откинувшись на спинку стула. – Прости... Засмущал? – Вовсе нет. Меня такие вещи не смущают. Тарталья неловко улыбнулся тому, как его застали. Но теперь хотя бы можно было не скрывать своего желания рассматривать наставницу. Скирк вытянула руку на стол и стала постукивать по деревянной поверхности ногтями всех пальцев по очереди, как будто играет на клавишном инструменте или перебирает струны гитары. А сама тоже украдкой поглядывала на Аякса. На его беспорядочно лежащие рыжие волосы, недавно высохшие кончики которых торчали в разные стороны, на сверкающие голубые глаза, чей взгляд был так добр и внимателен, на светло-серый костюм с закатанными до локтей рукавами, на длинные пальцы... Как же он вырос за десять лет, и в то же время годы не забрали его доброты и искренности, а в глазах сияет прежняя радость несмотря на все пройденные трудности. Он все так же легко и с азартом относится к жизни, в бой идет без раздумий, воспринимая его как увлекательную игру, и ведь это помогает: из каждого сражения он выходит победителем, из каждой ситуации извлекает пользу для себя, притягивает людей своей харизмой и продолжает достигать высот. Этим он совсем не похож на свою наставницу, для которой жизнь воспринималась серьезно. Каждое ее действие было тщательно взвешено, каждое слово аккуратно подобрано, весь ее путь представлял собой до точности продуманную стратегию, и двигалась она согласно ей. В ее душе до недавних пор совсем не находилось места для эмоций, и лишь в последнее время Скирк начала их принимать. Похоже, теперь она может подчерпнуть что-то для себя от своего ученика: слегка заразиться его беспечностью не помешало бы и ей. Аякс тем временем обратил внимание на ее руки. Ему все это время казался странным этот фиолетовый блеск, окутывающий ее руки и ноги, плавно переходящий в голубой оттенок, затем исчезая совсем. Сначала ему подумалось, что это перчатки и чулки – мало ли, какие там шедевры дизайна вытворяли люди на ее планете, но теперь, при более близком рассмотрении он понял, что это не то. Перчатки хоть как-то выделялись бы своей текстурой ткани, и были бы заметны их границы. Но этот фиолетовый цвет, сверкающий, словно ночное небо, усыпанное мириадами звезд, слишком плотно обволакивал руки и плавно переходил в естественный цвет кожи. Здесь кроется что-то более серьезное. Очередная тайна наставницы. По приближающимся снизу по лестнице шагам стало ясно, что сюда поднимается официант. Он принес бутылку и два бокала на подносе, расставил их на стол, наполнил бокалы одуванчиковым вином, но лишь слегка, после чего удалился. Скирк взяла бокал и покрутила, осматривая содержимое на дне, вдохнула аромат вина и наконец попробовала. Аякс последовал ее примеру. Приятная терпкость разлилась по горлу, раскрываясь сладостью и слегка цветочным вкусом. – Неплохое вино здесь делают, да? – подметил Тарталья. – Точно. Она допила свою порцию, после чего Аякс налил ей еще, уже побольше. В этот вечер он взял на себя ответственность следить, чтобы ни у кого из них в бокале не было пусто. Скирк расслабленно откинулась на спинку стула с новой порцией вина в руке, закинула ногу на ногу под столом, а вторую руку положила на спинку другого стула, стоящего рядом. – Так что ты там рассказывал... Про свою работу. Работаешь в Фатуи и служишь Царице? – Все верно. – подтвердил Аякс. – И приехал в Мондштадт с дипломатической миссией? – Ага. Хотим открыть филиал Банка Северного Королевства здесь. Скирк снова покрутила в руке бокал и задумалась. – Хм, Царица... Я слышала о ее планах. Мне даже любопытно, что из этого получится. – Ну а ты... Какими судьбами в Мондштадте? – спросил Аякс, допивая свой бокал, и налил себе еще. Наставнице пришлось подумать над ответом. Все, что касалось лично ее, должно быть сказано с осторожностью, даже близкому человеку. – Это связано с моим делом. Собираю информацию, можно сказать. – А-а, твое секретное дело... – Тарталья задумчиво поглядел на свой бокал, в котором виднелось бледно-золотистое вино и блики на нем игриво переливались под светом лампочки, – Ты точно не хочешь со мной поделиться? Она помедлила перед ответом. – Не подумай, что я тебе не доверяю. Я просто не хочу подвергать никого опасности, поэтому стараюсь держаться подальше от этого мира. Здесь я лишь мимо проходящий путник, не более того. И поэтому я не смогу видеться с тобой так часто, как ты хочешь. – Я понял, – ответил Тарталья, – но ты ведь пока не покидаешь Тейват? – Да, я еще здесь задержусь. На самом деле Тарталья ничего не понял. Снова ее слова были окутаны тайной, наделены смыслом, понятным лишь ей. Он не представлял, какое дело могло занести девушку из другого далекого мира сюда и заставить бояться даже рассказывать. Он, конечно, подозревал, что с ней происходит что-то серьезное, ведь не стала бы наставница так переживать из-за мелочей, и теперь его охватило непреодолимое желание во что бы то ни стало постараться помочь ей, освободить ее от того, что так тяготит. Вероятно, наставница взвалила на себя слишком много. И придется очень постараться, чтобы заслужить ее доверие и она смогла принять помощь. – А живешь ты в Бездне? – поинтересовался Аякс. – Да. – Почему именно там? – Бездна – очень мощное место. – начала Скирк, – Ее возможности выходят далеко за пределы тейватских. Здесь люди могут лишь управлять одной из семи стихий, в Бездне же твои способности не ограничены. А еще, как ты и сам знаешь, время там течет медленнее. Так что я нашла это место идеальным для самосовершенствования. Там можно упражняться годами, а здесь пройдут лишь месяцы, – она прервалась, чтобы допить вино, и поставила бокал на стол, как Тарталья тут же его наполнил, и Скирк снова поднесла его к себе, продолжая – Но, конечно, Бездна не для всех. Ее энергия слишком враждебна для жителей Тейвата, и не каждый сможет выдержать ее давления, но более стойкие смогут подчинить ее себе и использовать. Тарталья внимал каждому слову. Он вдруг задумался о себе и попытался вспомнить, какие ощущения он испытывал от нахождения в Бездне тогда, в четырнадцать лет. Воспоминания возвращались смутно, помнилось только, что постоянно болела голова и было душно, но, возможно, такое состояние давали ему тренировки. После этого он много раз пытался попасть в Бездну снова, желая отыскать наставницу, но никакие разломы в пространстве ему не попадались, и сам он не знал, как их создать. Бездна оставалась для него такой же недостижимой, как и наставница. Но это уже и неважно, ведь теперь, когда она сидит напротив него, потягивая вино, разговаривает с ним, посвящая этот вечер лишь ему, и когда он знает, что ее путешествие по Тейвату еще продолжается – он наконец отыскал ее, свою давнюю мечту, и лишь хочет, чтобы ее ничего не тревожило. За разговором первая бутылка опустошалась стремительно, но их обоих это вино расслабило только самую малость. Тарталья был не из тех, кого легко берет алкоголь, да и наставница, как он был уверен, тоже. Так что оба решили, что следующим стоит заказать что-нибудь покрепче. Взгляд Тартальи снова остановился на загадочных очаровательных руках Скирк. Длинными пальцами она обхватывала прозрачный бокал. – Можно еще кое-что спросить? – Попробуй. – Твои руки... Что с ними? Это не похоже на перчатки. Скирк теперь тоже посмотрела на них. Ей-то свой образ был уже давно привычен, она и забыла в какой-то момент, что эта деталь выделяет ее среди остальных. Странно, что Аякс спросил это лишь сейчас: она всегда выглядела так с момента их первой встречи. Но на тренировках, пожалуй, мальчик был слишком стеснителен, чтобы спросить. Возможно, потому что боялся реакции строгой наставницы. Но сегодня, кажись, он обращал на это внимание весь вечер и только сейчас решил поинтересоваться. – У меня уже давно нет своих рук и ног, – спокойно ответила Скирк, – я воссоздала их с помощью энергии Бездны. Легкая улыбка, что сопровождала Аякса весь вечер, вдруг слетела. Он сделался серьезным и задумчивым, взгляд его сначала расширился, затем устремился в пустоту. Лицо стало омрачаться. Было видно, что эта новость погрузила его в тяжелые размышления. – Жалеешь меня? Кажется, она вырвала его из раздумий, и он не сразу нашелся что ответить. – Э-э... Да нет... Она расценила это как «да». – Напрасно жалеешь. Я давно перестала об этом переживать, а боль не преследует меня. – Извини... Я просто не ожидал... – Аякс начал приходить в себя. – Ну, мои тренировки были очень жестокими. Я никогда не отдыхала, упражнялась до потери сознания, в любое время всегда держала меч в руках, пока силы не покидали. В конце концов дошло до того, что руки не только не могли больше держать меч, а ноги – стоять, но я и лишилась их. Тарталья теперь постарался меньше таращиться на ее руки, специально отводя взгляд, когда он случайно на них падал. Осознать такой факт о Скирк оказалось тяжело. – Мой наставник был безжалостным, – добавила она, снова выпив вина, – Так что тебе еще со мной повезло. Дрожащими руками Аякс долил ей остатки вина из бутылки. Мало-помалу история Скирк обрастала в его голове новыми деталями, которые лишь подкрепляли ее образ как невероятно сильной воительницы. Хотя, конечно, Аякс никогда в ней не сомневался, но теперь убеждался еще больше, какой же тяжелый путь она уже прошла и как много он еще о ней не знает... – Сильная у меня наставница... – только и смог вымолвить он. – Хм, а то. – в голосе Скирк чувствовалась гордость. Похоже, ее действительно не огорчал этот разговор о прошлой боли. – Может, и вправду судьба, что мы с тобой встретились, – добавила она несколько задумчиво, – я вижу, что не зря учила тебя. Ты необычный человек. Ты сможешь стать выдающимся. Тарталья усмехнулся. Неожиданно было вдруг услышать похвалу. А еще ему понравилось, что она разделила его мысль о судьбе. – Жаль, что мы не сможем продолжить тренировки. Мне кажется, я бы мог еще многому у тебя научиться. – Ошибаешься. Мне больше нечему тебя учить. Дальше ты должен идти сам. – Понимаю. – Но я обязательно взгляну на твои навыки, – добавила Скирк интригующе. От этих слов легкая улыбка Аякса стала возвращаться на его лицо. Все-таки продемонстрировать наставнице свои умения, приобретенные в течение жизни, но основанные на том, чему обучала она, безумно хотелось. А еще хотелось бы верить, что Скирк намекает на их следующую встречу. Наконец на этаже снова показался официант, и помещение наполнилось насыщенным ароматом жареного мяса и пряного бульона. Он расставил тарелки гостям и принял следующий их заказ на бутылку крепкого красного вина, после чего спустился обратно – обслуживать еще дюжину столов внизу. К этому времени второй этаж опустел: другие гости, кроме Аякса и Скирк, уже закончили свою трапезу и покинули таверну. Двое принялись ужинать, и им быстро принесли вторую бутылку. Официант откупорил ее, снова разлил напиток по бокалам и поспешно удалился. Красное вино отлично подошло к ужину, и вторая бутылка закончилась еще быстрее, чем первая. Пришлось снова звать официанта. Тарталья резко поднялся с места и пошатнулся, споткнулся о ножку стула и чуть не грохнулся, отчего Скирк хихикнула, и он поплелся по лестнице вниз. Вернулся он уже с двумя новыми бутылками того же вина, карикатурно подпевая песне барда, который все еще выступал внизу, и стал разливать вино по бокалам, весело двигаясь в такт песне. Скирк, глядя на это, прыснула со смеху, положив руку на лоб. Аякс тоже посмеялся и уселся на место. – Давай за нашу встречу, – предложил он, поднимая бокал. – За встречу, – согласилась Скирк и чокнулась с ним, наклонившись поближе. Оба осушили свои бокалы. От вина по телу разлилось мягкое расслабление, особенно скапливаясь приятной тяжестью в ногах. И мыслить стало проще и свободнее, и настроение стало веселее. Время уже двигалось к полуночи, и в таверну стали прибывать еще посетители, любившие выпить по вечерам. Второй этаж тоже постепенно стал заполняться разными компаниями людей: кто-то отдыхал с коллегами после работы, кто-то праздновал день рождения. Официант едва поспевал бегать от столика к столику, принимал и приносил заказы. У Тартальи и Скирк он забрал пустые тарелки и тут же исчез, уже убегая вниз за следующими блюдами для других гостей. Все помещение было охвачено гулом голосов и стуком бокалов, лилось вино и пиво, слышался радостный смех. – Это вино хорошее... – подметила Скирк, чувствуя легкое головокружение – и довольно крепкое... – Хах, у меня на родине есть напиток покрепче! – подхватил Тарталья. – И какой же? – Огненная вода, – похвастался он. Внезапно Скирк звонко расхохоталась, чем привлекла внимание других людей, и те на секунду уставились на нее. – Огненная вода?! Ты шутишь? – Это правда. – Такого я нигде не видела! – не унималась она и смахнула влагу на глазах. Тарталья все улыбался, смотря на нее. – Ну вот если согласишься поехать со мной в Снежную, я дам тебе продегустировать. – Ладно, – сказала она, успокоившись, – ты меня заинтриговал. Расскажи еще о своей родине. Аякс с удовольствием подхватил ее игривое настроение и принялся плести все, что приходило на ум. – О, в Снежной точно стоит побывать! Она еще никого не оставляла равнодушным. Видела бы ты наши величественные горы, густые леса, красивейшие храмы... И хотя у нас почти круглый год зима и неистовый мороз, люди там самые теплые и гостеприимные. Хотя к нам мало кто приезжает из-за холодного климата... – Мороз меня не пугает. – Тогда тебе точно там понравится. В горах такой невероятно чистый воздух... Хотя ты и сама, наверно, знаешь. А еще так красиво смотрятся заледенелые озера... Я, кстати, в детстве любил ходить с отцом на подледную рыбалку. Мы устраивались на середине озера, прорубали скважину и усаживались рыбачить. Мне нравилось и всматриваться в глубину озера – лед был такой прозрачный, что под ним хорошо виднелись рыбы – и слушать отцовские истории из жизни, и приносить домой свежий улов. Я всегда так резво бежал домой с ящиком рыбы, зная, что мама будет очень рада. А она тем временем уже ждала нас с борщом. – С борщом? – Ага. – Это что? – Томатный суп с овощами. – Звучит странно. – Это очень вкусно. – Я бы попробовала. – Когда-нибудь приготовлю тебе, – улыбнулся Аякс, расплываясь в мечтаниях. Ему вдруг стало так любопытно узнать, как Скирк отреагирует на это блюдо. Если бы они могли вместе отправиться к нему на родину... Тогда она точно смогла бы прочувствовать его культуру сполна. – У нас была традиция собираться за ужином всей семьей, – продолжил он – всегда было так весело и шумно, особенно когда Тевкр и Антон были совсем маленькими. – Твои братья? – Да. Еще есть двое старших и младшая сестра. – Большая у тебя семья... – улыбнулась Скирк. – Это точно. С ними никогда не скучно. А еще видела бы ты, какие застолья устраивают в Снежной! Только и помню, что все детство таскался по ним с родителями. То дни рождения у дядей, то у бабушек, то свадьбы у двоюродных сестер и братьев... Праздники у нас проводятся с размахом: с большим столом, песнями и танцами. Вся родня собирается. Блюда всегда самые изысканные и много спиртного. Ну и среди этого, конечно, огненная вода. Как-то само собой получилось, что к алкоголю я приучился с детства. – У вас нормально давать алкоголь детям? – Да не то что бы... Вообще я впервые его попробовал, когда старший брат решил надо мной пошутить. Это было на одном из праздников. Он подсунул мне огненную воду вместо воды... Я тогда бегал, как сумасшедший, с ошпаренным горлом по всему залу. Скирк расхохоталась, в красках представив эту ситуацию. – Ну и братец! Тарталья тоже хихикнул. – Но я ему отомстил. Вылил спиртного за шиворот, – он произнес это так довольно, вспоминая то маленькое торжественное возмездие. – О боже... – Скирк не могла перестать смеяться. – Родители нас потом знатно отругали. – Ну еще бы! Пока Скирк успокаивалась, Тарталья подлил ей еще вина, и они снова выпили. – Счастливое у тебя было детство. – подытожила Скирк. – Да, – протянул Аякс мечтательно, – Люблю его вспоминать. И очень скучаю по своей семье. Я давно уже не был дома. Вот только письма шлю да фотографии... – Все равно хорошо, когда есть, куда вернуться. – Точно. Звучит как тост. Тарталья поднял бокал, и Скирк чокнулась с ним. – А тебе есть что рассказать о своей семье? Скирк помедлила перед ответом. – Это грустная история. Давай в другой раз, – она откинулась на спинку стула, расслабленно закидывая голову наверх. Портить себе настроение мрачными воспоминаниями совершенно не хотелось, а вот послушать еще Аякса намного интереснее. – Ладно. – он решил не навязываться. Скирк, мечтательно расплывшись в улыбке, размышляла об услышанном. Ей было приятно осознавать, что хотя бы у него так радостно и беззаботно сложилось детство. Слушая его рассказы, она моментами сама будто проживала те ситуации и мысленно перекладывала их на себя и своих родителей. Сколько же еще счастливых мгновений она могла бы с ними прожить... Впрочем, незачем уже сетовать. Достаточно было хотя бы разделить радость воспоминаний Аякса. Она снова выпрямилась, когда в голове возник следующий вопрос. – И как же тебя после такого счастливого детства угораздило провалиться в Бездну? – А, я тогда ушел из дома. Хотелось приключений или вроде того. Ну вот и напоролся... – Хах... – Скирк иронично ухмыльнулась – Когда я тебя встретила, ты был совсем изнеженным. Боялся всего, меч еле держал, даже нос воротил от моей еды. – Ну скажешь тоже. Я ведь раньше не сталкивался с такими условиями. И твоя еда далеко не для повседневной жизни. – Да уж, куда мне до ваших застолий. Двое переглянулись и издали смешки. – Помню, как приходилось все время за тобой следить. Ты постоянно попадал в какие-то передряги и получал столько ран. – Ну, я старался как мог тебе не докучать. Я уважал тебя, ведь ты так усердно со мной занималась и верила в меня... Поэтому так хотелось поскорее показать тебе, чему я научился, и сразиться с кем-нибудь. – Да, но ты был не готов. На самом деле – Скирк застенчиво отвела взгляд – я очень боялась, что ты потеряешь конечности, как я. Я не хотела, чтобы тебе пришлось всю жизнь пользоваться силой Бездны для поддержания их мнимой копии. Тарталья задумался. В памяти вдруг возникли их совместные моменты десятилетней давности. Он вспомнил, как однажды они сидели на сырой земле возле костра – Скирк тогда выловила его из лап монстра и после старательно обрабатывала его раны на руках и забинтовывала. Ее взгляд был таким строгим и сосредоточенным – Аяксу казалось, что она злилась на него за его проделки, и он, опустив глаза, словно провинившийся щенок, ожидал наказания. Но теперь все прояснилось: он понял, что вся строгость наставницы была обусловлена лишь переживаниями. Если бы она сама об этом не сказала, Аякс ни за что не догадался бы, что за ее равнодушным лицом и резкими словами всегда скрывался страх за него. Что он может повторить ее судьбу. От осознания этого у Аякса сжалось сердце. – Я, наверно, доставил тебе столько проблем... – Это уже неважно. Главное, что все было не зря. И все же... Узнав о наставнице чуть больше, как бы он хотел иметь возможность поддержать ее. Если бы он только знал раньше о том, что произошло с ней и как она к нему относилась... То постарался бы хоть не давать ей столько поводов переживать за себя. Но даже так... Даже когда она была слишком отстраненной и не открывалась ему, она все равно нравилась Аяксу. Даже когда он думал, что совсем не имеет для нее значения, что он лишь обуза, все равно взращивал и хранил в своем сердце лишь теплые чувства к ней. Он всегда смотрел на нее с восхищением, как на сияющую звезду в небе, к которой так хотелось приблизиться, но она лишь оставалась недосягаемым символом идеала и надежды. Тогда Аякс поставил себе цель несмотря ни на что однажды показать ей свою значимость, чтобы она признала его и, возможно, взглянула как на равного и достойного себя. Тарталья неосознанно потянулся к ее руке, лежащей на столе, и с нежностью обхватил ее. На ощупь она была неотличима от обычной, лишь легкий покалывающий холодок сопровождал ее. Такая же мягкая кожа, только несущая в себе невероятно болезненную историю. Аякс посмотрел в глаза Скирк и встретил ее удивленный взгляд. Но она не сопротивлялась, а даже погладила его по запястью. – Скирк, я сильно поменялся после встречи с тобой. Тебе больше не нужно переживать за меня. Если бы ты только знала, как ты мне дорога! Она подперла голову свободной рукой и с улыбкой ответила: – Расскажи, что было дальше. – А? –После наших тренировок. – Ну... – Аякс подумал и продолжил, – я слишком увлекся боевыми искусствами, что стал довольно задиристым. Хотелось показать каждому, на что я стал способен. Так что пока я не перебил всех мальчишек в своей деревне, отец отдал меня в Фатуи. И я ему благодарен за это. Я быстро дослужился до предвестника, служба помогла мне раскрыть свой боевой потенциал, да и теперь вот путешествую много. Так что я доволен. – Предвестник Фатуи Аякс... – Скирк задумчиво примерила его имя к титулу. – Вообще меня так не называют. На службе мне дали псевдоним Тарталья. – Хм, Тарталья... Неплохо звучит. Тебе идет. Хотя Аякс все равно лучше. Несколько смущенная улыбка озарила его лицо. Слишком еще непривычно и приятно звучало его имя из ее уст. – И где же ты успел уже побывать? – Да много где. Из недавнего Ли Юэ, Фонтейн, Инадзума... – В Инадзуме мне понравилось. – Правда? А ты видела местных ёкаев? – Конечно. Особенно запомнились баке-дануки. Они милые. – Точно. – Природа там очень завораживает. Каждый остров прямо дышит своей древней историей. – Я слышал, что в Инадзуме проводятся фестивали под открытым небом. Думаю, тебе бы понравилось. – Возможно. – Мне еще удалось познакомиться с семьей Камисато из комиссии Ясиро, очень приятные люди. Принцесса Аяка даже провела мне с коллегами чайную церемонию. – Вот это связи... – Да, нам положено налаживать общение в других странах. Я много с кем знаком. Это, оказывается, очень занимательно. – Это так. Я тоже встретила много интересных людей на своем пути. – Правда? Мне казалось, ты ни с кем не общаешься. – Ну, я заметаю следы. По прибытии в Тейват я дала обещание не вмешиваться в дела этого мира, поэтому приходится стирать себя из памяти других людей. Тарталья поглядел на нее подозрительно. – А из моей тоже сотрешь? Глупый вопрос. – Не смогу, – ответила она с улыбкой. – Было бы обидно забывать этот вечер. – Вот именно. Долго еще звучали здесь их разговоры – после стольких лет хотелось многим поделиться. Особенно они сошлись на общей для обоих теме путешествий. И хоть Аякс и Скирк исследовали Тейват по разным причинам, но каждый на своем пути нашел немало интересных вещей, и им было что обсудить. И судебную систему Фонтейна, и горы Инадзумы, и пышные народные праздники в Ли Юэ, и даже краем уха услышанные древние истории Сумеру. Время неслось незаметно – лилось вино, звучали шутки. Скирк насмеялась от души. Было так странно и вместе с тем безумно приятно видеть ее такой счастливой и чем-то очень увлеченной. Глядя на нее, Тарталья становился счастлив и сам. И пусть она расслабилась так сильно только из-за вина – Аякс уверен, что оно лишь помогло ей открыть настоящую себя. – Хочу танцевать! – вдруг выпалила Скирк и тут же вскочила с места и направилась к лестнице. Тарталья поспешил последовать за ней. Ей еще столько хотелось сделать в этот вечер, и он едва поспевал за ходом ее мыслей. Они спустились на первый этаж, в разгар шума и веселья. Теперь здесь выступали уже три певца: каждый играл на разных инструментах, и они слаженно пели одну песню. Под их аккомпанемент танцевали несколько человек, другие завороженно слушали, повернувшись на местах к выступающим, и лишь некоторые продолжали болтать своей компанией, но тише, не перебивая музыку. Скирк ворвалась в центр зала, тут же закружившись в танце, и заметив ее, певцы запели и заиграли еще бодрее. Она закрыла глаза и продолжала активно кружиться, словно балерина из Снежной, ловко передвигая ногами и опираясь на каблук в повороте, а волосы разлетались вокруг нее. Затем она остановилась и начала плавно двигаться в такт музыке, полностью отдаваясь этому ритму. Теперь все взгляды были прикованы к ней: певцы радостно улыбались, продолжая играть и петь для нее, бармен отвлекся от мытья бокалов и выглянул из-за стойки, а некоторые люди за столами даже стали ритмично хлопать, поддерживая ритм песни и танца. Аякс, остановившись еще у лестницы, изумленно наблюдал из тени за Скирк и ее импровизированным танцем. Красота его наставницы завораживала невероятно, от ее изящных и пластичных движений невозможно было оторвать глаз. Казалось, словно она всегда была рождена для танцев, все этому способствовало. Не передать словами, насколько Тарталья был ошеломлен и благодарил высшие силы за то, что сделали его свидетелем этой сцены. Все сошлось так, что сегодня, в эту мирную мондштадскую ночь, вдали от дома он встретил свою наставницу, прежде холодную, строгую и серьезную, и теперь лицезреет ее беспечно танцующей под живую музыку в местной таверне – и этому счастью было невозможно поверить. Вдруг она распахнула глаза и, порыскав ими вокруг себя, нашла Аякса и подбежала к нему, хватая за руку. Он и заметить не успел, как уже оказался вовлечен в ее танец. Она увлеченно выплясывала вокруг него, а тот не мог и шевельнуться, не успевая за ее ритмом. Тут Скирк взяла его ладонь и отошла, вытянув их руки, и затем прокружилась под его рукой. В конце, однако, чуть потеряла равновесие, пошатнулась и столкнулась с ним, на что оба лишь улыбнулись. Теперь и Аякс вовлекся. На этот раз он сам отошел, держа ее ладонь, и девушка прокружилась под его рукой снова. Получилось более уверенно, и оба стойко удержались на ногах. Теперь Тарталья положил ее руку к себе на плечо, приобнял за талию, прижав к себе, а вторую руку вместе с ее ладонью вытянул в сторону. Они начали слаженно кружиться в вальсе. Песня поменялась: в следующей композиции добавилась скрипка, певцы запели более медленно, тянуче, растягивая слова. Аякс и Скирк неотрывно глядели друг другу в глаза и помимо музыки слышали лишь ритмичные стуки своей обуви. Больше ничто не имело значения. Пространство вокруг растворилось, люди исчезли, и сейчас существовали лишь они двое под ярким желтым светом люстры посреди темного и неважного вокруг. Тарталья восхищенно смотрел на нее и старался аккуратно вести их танец. Все-таки вино рассеяло его внимание, и твердо стоять на ногах, так активно двигаясь, было сложновато. Но у Скирк, похоже, такой проблемы не возникло: она, наоборот, стала еще энергичнее. Во время танца оба оставались безмолвны и каждый погрузился в собственные мысли. Тарталья смотрел на наставницу, тщетно пытаясь найти ответы на ее тайны в этих глазах, Скирк – видела в нем надежду. Может, он далеко не самый сильный воин, которого она встречала, не самый серьезный человек, и уж точно не тот, кто сможет полностью познать ее, но только он жаждет этого больше остальных, только он не забудет ее после ухода, только он готов сделать все, что в его силах, лишь бы ей жилось чуть счастливее на этой бренной земле. Скирк была той, за кем Аякс готов был последовать куда угодно, лишь услышав одно ее слово. И если только она позволит узнать чуть больше о себе, доверится и о чем-либо попросит, то даже представить не сможет, на что Тарталья пойдет ради нее. На секунду ей вдруг подумалось – может, от влияния вина или пробившейся внутренней слабости – что Аякс сможет избавить ее от давно удушающей тяжести невыполнимого долга, сделать свободной. Но она сразу же остановила ход этих мыслей – они слишком несбыточные, чтобы уделять им внимание и после печалиться. Скирк все еще считает, что не должна обрекать никого на смертельную опасность от вовлеченности в это дело, особенно того, кто ей дорог. Каждый заслуживает прожить собственную жизнь и пройти только свой путь, не обременяя себя чужими трудностями, особенно такими роковыми. Тарталья снова вытянул руку, и Скирк прокружилась под ней, угодив прямо в его объятия. Он прижал ее крепко к себе, обхватил руками, и обнаженной спиной она почувствовала его твердую грудь. Расслабленно откинула голову ему на плечо и последовала его движениям по их импровизированному танцполу, повторяя каждый шаг. Аякс продолжал вышагивать все тот же квадрат, как во время вальса, и затем развернул Скирк к себе, схватил за талию, поднял девушку наверх и стал кружить вокруг себя. Она сначала держалась за него, но потом, чувствуя надежность его хватки, расправила руки, блаженно прикрывая глаза. В этот момент мир слился в неразличимую массу, и сама она ощущала себя только сгустком самых прекрасных чувств. Очередная песня подошла к концу, игра инструментов постепенно затихла, и голоса дотянули последние ноты. Тарталья медленно опускал Скирк обратно к себе в объятия и задержался, когда кончик ее носа коснулся его. Перехватил руки, держа ее теперь за бедра, и крепко прижимал к себе. Белые волосы усыпались ему на плечи, туда же легли и девичьи руки, и оба слышали бешеный стук сердец друг друга. Уста их находились теперь в небывалой близости, они тяжело дышали, восстанавливая дыхание после танца, и горячий воздух касался их лиц. Капелька пота пробежала по виску Аякса, показываясь из-под челки. Гости таверны, невольно сделавшиеся зрителями этого спонтанного танца, почти синхронно зааплодировали. Тогда Тарталья наконец аккуратно поставил Скирк на ноги, осмотрелся на них и смущенно заулыбался. Он придерживал ее за талию и, когда перевел взгляд на нее, обнаружил, что слегка покрасневшая от усталости Скирк тоже мягко и неловко улыбается. Свободной рукой он поправил ее прилипшую ко лбу челку. Они зашагали обратно на второй этаж, возвращаясь к своему столику. Внизу исполнители снова запели очередную песню. Остановившись возле их столика, Скирк внезапно прижалась к Аяксу и обхватила его руками. – Спасибо... – произнесла она шепотом. Теплая рука коснулась ее головы и нежно погладила волосы. Его идеал, его мечта... Принимала его и благодарила. Неужели такая необычайно прекрасная, могущественная и стойкая девушка как Скирк обратила внимание на него – одного из тысяч невзрачных жителей этого мира, в который она прибыла лишь ненадолго, обыкновенного воина. Сначала уделила ему свое драгоценное время на тренировки, чтобы он смог хоть слегка прикоснуться к ее пути, попытаться понять ее чувства, держа меч так же, как она, затем исчезла – и появилась вновь, проведя с ним целый вечер. Тарталья всегда лелеял надежду встретиться с ней, взглянуть на свою несбыточную мечту, показать, что она вырастила достойного воина, но никогда не ждал большего. Не мог представить, что обожаемая наставница хоть раз с нежностью прикоснется к нему, позволит себя обнять и расслабится. Значит ли это, что ее чувства хоть каплю схожи с его? Они присели обратно за стол. Тарталья разлил оставшееся вино по бокалам. Закончилась уже, кажется, пятая бутылка. Скирк сложила голову на руки, ее глаза устало прикрывались. – Не знал, что ты танцуешь, – сказал Аякс удивленно, а в его голове еще проносились очаровательные образы изящно двигающейся Скирк – это было прекрасно. – И ты был неплох, – ответила она, подняв голову как будто с трудом. После вина и бурных танцев ей явно хотелось спать. Она сделала глоток вина, и его красный оттенок отпечатался на ее губах. Теперь их цвет почти совпадал с цветом глаз. И все-таки ее глаза были чересчур пленительны. Их взгляд невероятно притягивал, обезоруживал, околдовывал. А мягкие волосы, белые с сиреневым отливом, струились по ее телу, словно реки, переливались под тусклым светом. Голос звучал, будто песня, руки, сотворенные Бездной, выглядели как ночное небо, устланное бесконечными созвездиями... Все в ней было прекрасно: в глазах Тартальи отражалось совершенство. Пока Скирк боролась с накатившей сонливостью, он погрузился в раздумья, крутя в руке бокал с остатками вина на дне. Было видно, что он намеревается что-то сказать и подбирает нужные слова. – Скирк, я хочу, чтобы ты знала, – вдруг начал он, и она взбодрилась и посмотрела на него, – ты всегда можешь на меня положиться. Аякс отставил бокал, протянул руку через стол и, обхватив ее пальцы своими, продолжил: – Со мной можешь не бояться ничего. Я защищу тебя, если потребуется. Не хочу терять тебя... снова. Она опустила грустный взгляд на их руки. Не от того она опечалилась, что не верит Аяксу, просто она была уверена, что его обещаниям не суждено сбыться. – Ты не понимаешь, о чем говоришь, – ответила Скирк, – все не так легко. – Поделись со мной. – сказал Аякс настойчиво. Она вздохнула. Похоже, нет больше смысла таить от него. Она могла бы и дальше продолжать следовать своему пути в одиночку, не открываясь никому, но сегодня она и так зашла слишком далеко. – Все дело... – начала Скирк, – в моем наставнике, Сурталоги. Он пообещал уничтожить все, что я создам, все, что мне дорого. Поэтому я должна найти способ его одолеть, иначе лишусь всего. В Тейвате я именно за этим. – Уничтожит? Это он тебе сказал? – Да. – Но зачем ему это? – У него есть цель сойтись в бою с равным себе противником. Таковым он избрал меня. И чтобы я сделала это – он вселил в меня страх. Я не смогу жить спокойно ни в одном мире, пока не одолею его. Он будет преследовать меня, как ночной кошмар, и разрушит все. Тарталья задумался над услышанным и сжал ее руку покрепче. – Не думал, что все так серьезно... – потрясенно протянул он. – Вот именно, поэтому лучше не лезь, – отрезала Скирк. Аякс начал корить себя за то, что не смог узнать об этом раньше и не предпринял ничего, чтобы освободить наставницу от этого бремени. До сегодняшнего дня невозможно было и представить, что все это время ее тяготил непрекращающийся страх, она пронесла свой долг сквозь годы и всю сознательную жизнь положила на то, чтобы найти способ одолеть своего жестокого наставника, исполнив его последнюю волю. И самое главное, что ввязалась во все это не по своему желанию. Но и Тарталья совсем не слабак. Может, он все еще уступает наставнице по силе, но за его плечами уже немало побед, которых он добился упорством и амбициями. Пусть наставник Скирк еще могущественнее его, но когда его такое останавливало? Предстоящее сражение с более сильными противниками всегда вызывало в душе Тартальи лишь азарт. И если он сумеет одолеть Сурталоги вместе со Скирк, то убьет сразу двух зайцев. – Послушай, тебе необязательно взваливать это только на себя, я могу помочь. – предложил Аякс решительно. – Не получится. А Скирк непоколебима. – Ты думаешь, что я слишком слаб для этой битвы? Я не валял дурака все эти годы. Может, ты все еще помнишь меня беспомощным мальчишкой, но позволь показать тебе... – Аякс! – вскрикнула Скирк, перебив его, – Он бессмертен. Если бы его можно было одолеть лишь силой, я бы уже давно справилась. Он замолчал, изумленно уставившись. – Я потратила годы, проходя по его пути в Тейвате, чтобы найти хоть какие-то зацепки, – продолжала Скирк повышенным тоном, – Ты не представляешь, через что я прошла. Не представляешь, каково это – все время жить в страхе. Проживать не свою жизнь. Тренироваться до потери сознания, бесконечно совершенствуясь, и понимать, что этого все равно недостаточно... Она высвободила свою руку из хватки Тартальи и, поставив руки на стол, закрыла ими лицо. – Я устала, Аякс... И мне некуда деваться. – произнесла она тише, и на этих словах голос ее дрогнул. – Прости... – Ничего. – Скирк смахнула выступившую слезу. – Но ты могла бы позволить хотя бы попытаться помочь. Я уверен, что смог бы что-то придумать. И в бою бы пригодился. – Не могу, Аякс, – она опустила одну руку, а второй все еще прикрывала глаза. Лицо ее раскраснелось, это было заметно даже в полумраке, и на щеке снова блеснула слеза, – в этом бою ты обязательно погибнешь. Все погибали от его рук. Тарталья поднялся и пересел к ней. Прижал к себе, позволяя уткнуться в свое плечо. На ткани отпечатались влажные капли, Скирк шмыгнула носом. Он гладил ее по волосам, утешая. – Раз так, – задумался он вслух, – тогда тебе все равно не стоит ставить крест на своей жизни. – О чем ты? – пробурчала она в плечо. – Я думаю, если все же только тебе суждено победить своего наставника, то ты обязательно найдешь способ. Но, избегая этот мир, ты никогда не станешь счастливой. Скирк улыбнулась одним уголком губ. – Ты так легко рассуждаешь... А если у меня ничего не получится, то я потеряю все. – Зато в твоей памяти останутся счастливые моменты. Она выпрямилась и посмотрела на него. – И ты тоже готов погибнуть, чтобы стать всего лишь моим счастливым воспоминанием? – спросила она с иронией. Тарталья в ответ улыбнулся и смахнул оставшиеся слезы в уголках ее глаз. – Скирк, я хочу быть с тобой. Я готов к любым опасностям. Она снова вздохнула, отведя взгляд, и осмотрела их стол. – Это ты сейчас так говоришь. Потом пожалеешь. – сказала Скирк, взяв в руку свой бокал, – Подумай о своей семье. Тарталья пока не нашелся что ответить. Он задумался, глядя на нее, пока она допивала свое вино и отвлекся от мыслей, только когда увидел, как она поднялась с места и вышла из-за стола. – Прости. – только и произнесла она на прощание и скрылась под лестницей, покидая таверну. Аякс вскочил и поспешил за ней. Когда он оказался на первом этаже и осмотрелся, ее в помещении уже не было. Он быстро вынул несколько купюр из кошелька, не считая, оставил их на баре и кинулся на улицу. Там он снова огляделся по сторонам, но Скирк нигде было не видать. Тогда Аякс бросился к воротам, ведущим на выход из города. Прохладный ночной ветер обдал его, пустые улицы сдавливали, голова начинала кружиться, но он не мог останавливаться. Не мог потерять Скирк снова, позволить ей исчезнуть. После долгих лет ожидания, после всего, что было сегодня... Ворота оказались закрыты решеткой, и за ней никакие силуэты не виднелись. Только дорога, переходящая в мост, только лишь вольно летящие семена одуванчиков. Тарталья обернулся и взглянул на площадь: уличные фонари слепили глаза, и пришлось прищуриться, чтобы что-то разглядеть. К этому времени Мондштадт совсем опустел: на улицах не осталось следов былого веселья, и город погрузился в сон. Однако, парень все же разглядел одинокую фигуру, стоящую вдалеке, и тут же бросился к ней. Когда перед ним показались родные длинные пряди, своей густотой закрывающие почти всю девушку, он успокоился, что успел застать ее. Остановился от нее в паре шагов и чуть наклонился, выравнивая участившееся дыхание. Скирк явилась его взору загадочной фигурой, безмятежной и спокойной. Словно в сегодняшнем сне, она стояла к нему спиной, заведя назад руки, пока легкий ночной ветер покачивал ее волосы. Она снова виделась ему далекой и ускользающей. Даже не видя лицо, можно было заметить ее решимость: это ее последние минуты здесь, она не планирует больше здесь задерживаться. – Скирк... Не уходи, пожалуйста... – взмолился Тарталья, выпрямившись. И почему же она все время так норовит исчезнуть, сбежать от него... Девушка повернулась к нему. – Пора, Аякс. Мне нужно возвращаться к своему делу. Спасибо тебе большое за этот вечер... Ты действительно помог мне развеяться. – Скирк, пожалуйста, – он подошел ближе, – Я не знаю, что буду делать, если ты уйдешь. Она лишь мягко улыбнулась. – Ты все эти годы жил без меня. Я уверена, что ты проживешь счастливую жизнь и добьешься всего, что хочешь. Я за тебя спокойна. Губы парня поджались, и он в сердцах схватил Скирк за плечи, отчего она вздрогнула. – Да, я провел эти годы без тебя и во многом преуспел, но я всю жизнь искал тебя! – выпалил Тарталья с нарастающим волнением, – Я совершенствовался для того, чтобы ты заметила меня! Увидела, что не зря в меня вложилась. Чтобы я стал достойным тебя! – Аякс... – она протянула ладонь к его щеке и коснулась, – ты же понимаешь, что я не смогу быть с тобой. Это единственный правильный вариант. – Скирк... – он прижал ее к себе, обхватив за талию, а голос начал дрожать – Как же я не хочу терять тебя... – говорить спокойно и держать самообладание становилось все тяжелее. Если только она уйдет, если он упустит ее сейчас... Он никогда себе этого не простит. Однажды он уже позволил ей исчезнуть, не узнав даже, где потом искать, и обрек себя на годы страданий. Он больше не может позволить себе жить в неведении, уныло плестись по течению жизни без нее. Он уверен: если она уйдет сейчас, то больше не появится. Но решение все равно останется только за ней. Все, что оставалось Аяксу, это сжимать ее покрепче, запоминать ощущение ее тела, запах, и питать себя последней надеждой. – Может, ты все еще видишь меня тем мальчишкой и думаешь, что я не смогу стать тебе надежным спутником... – продолжал он – Но ты еще многого обо мне не знаешь. Позволь мне доказать это. Она тоже обхватила его руками и склонила голову ему на плечо. Тарталья стал поглаживать ее по волосам. Скирк прикрыла глаза, позволяя себе насладиться этим моментом. – Я не сомневаюсь в тебе, Аякс. Как же прекрасно было звучание ее спокойного голоса, особенно, когда она произносила его имя. Настоящее имя, которым его уже никто, кроме семьи, не называет. Это напоминало ему о его истоках, о том истинном себе, которого знала лишь она. Как же стремительно проносился этот момент, не оставляя шанса его остановить. Какими же хрупкими были мгновения их встречи... Как же неожиданно свел их Мондштадт – город, далекий от родин этих двоих, но одновременно успевший стать таким родным. Упрям и безжалостен был ход времени: еще утром Аякс и представить не мог, что случится этим вечером, а сейчас уже умоляет Скирк не уходить. Внезапно поток ветра окутал их своим холодом, но в объятиях по-прежнему оставалось тепло. Сколько еще нужно пережить таких встреч, чтобы Скирк осознала глубину его чувств? Через сколько миров она поймет, что Аякс будет искать ее где угодно? Скольких врагов еще нужно одолеть, чтобы она признала его силу? Скирк была его первой и единственной любовью – и ничего в жизни он не желал так сильно, как быть с ней. Хотя бы быть тем, кому она доверяет. С кем она сможет быть открытой и иногда уделять ему свое время. Пускай он – всего лишь маленькая точка на графике ее жизненного пути, но хотелось надеяться, что эта точка имела для нее хоть какое-то значение. Если Аяксу удалось сегодня сделать ее чуть счастливее, и она даст возможность делать это снова – он уже будет безгранично рад. В голове еще крутилось множество мыслей, столько всего нужно было донести до своей любимой, но в то же время не хотелось зазря многословить – Тарталья предпочел бы доказать все на деле. И все же самая главная мысль требовала высвобождения вслух. Слишком долго Аякс нес эти невысказанные чувства в себе. Казалось, что ему уже никогда не удастся озвучить их той, кем они были вызваны. Если он не решится сейчас – возможно, другого шанса уже не будет. Чуть отстранив девушку от себя, Аякс взглянул ей в глаза и наконец произнес: – Скирк, я люблю тебя. Всегда любил. Она тоже посмотрела на него, внимательно. Что скрывалось за этими глазами? На какие мысли навели ее эти слова? По одному лишь взгляду и выражению лица Аякс этого понять, как всегда, не мог. – Я тоже... Люблю тебя, Аякс, – произнесла Скирк в ответ, и легкая улыбка засверкала на ее прекрасном лице. Ее голос эхом отдался в сознании, неожиданные слова заставили сердце затрепетать, и парень тут же ощутил внутри его стук. Тарталья наклонился к ней – интуитивно, поддавшись своим чувствам; аккуратно завел за ухо выбившуюся прядь ее волос, оставляя ладонь на ее щеке, и накрыл ее губы своими. Сначала целовал нежно и ненавязчиво, будто оставляя ей еще шанс отказаться перед тем, как станет поздно. Но не нашел в ней и капли сопротивления – наоборот, Скирк обвила руками его шею, притягивая ближе к себе, и углубила поцелуй. Тогда Тарталья продолжал более страстно, настойчиво – как будто в этом единственном жесте заключались все слова, что он так и не успел произнести. Сейчас это меньшее, чем он мог выразить свои чувства. Он играючи оттягивал ее губу, на которой еще чувствовалась сладковатая терпкость красного вина, покусывал, словно проверяя границы дозволенного – и все никак не мог оторваться. Руки его проскользнули под ее волосы и поглаживали обнаженную спину, не скрытую платьем, а сам Аякс до мурашек почувствовал, как в его волосы зарылись нежные пальцы. Остановиться пришлось лишь когда оба ощутили острую нехватку воздуха. Двое взглянули друг на друга с улыбкой. Кажется, их мысли сейчас впервые совпали: и Аякс, и Скирк медленно осознавали, какую грань только что перешли. И каждому хотелось думать, что они оба этого и желали. – И что будем с этим делать? – поинтересовалась Скирк. – Давай подумаем об этом завтра. Слишком велики могут быть последствия этой любви – но кому до этого есть дело? Время сжалось до одного мгновения, за которое они уже оказались в номере отеля, где останавливался Аякс. Дверь захлопнулась, включился торшер, наполнив комнату слабым мягким светом. Они целовали друг друга, обвивали руками, и, не в силах оторваться, так и шагали в сторону кровати. Тарталья покрывал ее поцелуями, начиная с щеки и спускаясь ниже, слегка покусывал нежную кожу шеи, и томное дыхание Скирк, что слышалось прямо под ухом, заставляло его сжимать зубы сильнее. Но после каждого неосторожного укуса Аякс извинялся за возможную боль новыми поцелуями. Ее запах – легкий и едва уловимый, как свежие лилии, сладкий, как спелые плоды персика – сводил с ума, и парень старался как можно глубже вдохнуть его, прижимая Скирк плотнее к себе, позволял ей окутать его этим дурманящим своей легкостью ароматом. Так для него пахло совершенство. Его мечта, жившая лишь в памяти и пронесенная сквозь года, стояла рядом с ним и позволяла прикасаться к себе, даже там, где он и подумать не мог. Его безупречный идеал, вскормленный фантазиями, любимая непревзойденная наставница, чей взор он желал всего лишь хоть раз еще обратить на себя, никогда не смея думать о чем-то большем, теперь тоже хотела слиться с ним, будто они равные. Тарталья как можно сильнее старался уловить каждый момент: ощущение ее тонкой кожи, теплое дыхание, при котором томно вздымалась грудь, прикосновение нежных рук... – Скирк... Ты невероятна... Я так тебя люблю, – прошептал Аякс ей в губы. – Замолчи. – послышался ее такой же тихий ответ, после чего она резко толкнула его на кровать и тут же запрыгнула сверху. Теперь была ее очередь кусаться. Она делала это сильнее, не заботясь о том, насколько больно ему сделает – слишком сладок был этот долгожданный момент, чтобы сдерживать свои порывы. Тарталья покорно терпел: любая инициатива со стороны Скирк доставляла удовольствие, и он мог наслаждаться всем, что нравилось ей. Когда она выпрямилась, уселась на нем поудобнее и принялась расстегивать пиджак, он любовался ее спокойным и сосредоточенным лицом, убрал с ее глаз упавшую челку, закрепив за ухо. Приподнялся, чтобы ей было легче скинуть с него пиджак, и снова заключил в объятия, прильнув к ее губам. Их мягкость была так пленительна, их нежность сводила с ума, невозможно было сдержаться, чтобы снова их не укусить, словно спелый фрукт. Слишком ее губы были горячими, а кожа такой мягкой, что руки все время тянулись к ней, и сама Скирк была так прекрасна, особенно под загадочно подсвечивающим ее светом луны. Все в ней было «слишком». Сплошное невообразимое очарование. Она обхватила его лицо, не отрываясь от губ, и легкое прикосновение ее холодных пальцев заставило волну мурашек пройтись по телу. Руки затем скользнули ниже и, проводя по шее и ключицам, повторяя их изгибы, остановились на пуговице его бордовой рубашки. Скирк торопливо расстегивала ее, спеша поскорее избавить Аякса от ненужных оков этой мешающей одежды. Он помог ей стянуть рубашку с себя, которая тут же полетела на пол, вслед за пиджаком. Продолжая со страстью впиваться в губы Скирк, Тарталья подхватил ее на руки, поднялся и аккуратно уложил на кровать, нависая сверху. Теперь он принялся покрывать поцелуями ее кожу, начиная с шеи и переходя к ключицам. Затем спустился к ногам, которые она согнула в коленях, поглаживал их руками и нежно целовал бедра с внутренней стороны, поглядывая на Скирк. Он прикасался к ней, словно к хрустальной вазе – с излишней осторожностью и трепетом. Аякс нырнул к ней под платье и стал ласкать языком. Ее легкие вздохи, прорезающие тишину, сводили с ума, а бедра непроизвольно сжимали его голову, что приходилось их раздвигать. Одной рукой Скирк вцепилась в его волосы, другой – сжала простынь, и непроизвольно выгнулась в спине, дыша так тихо и рвано, будто сдерживаясь. Аякс убрал ее платье со своей головы, чтобы наблюдать за ней – такой хрупкой и беспомощной в его руках. От поглаживаний по бедрам она еще больше растаивала, теряясь в наслаждении. Он продолжал доставлять ей удовольствие до тех пор, пока не почувствовал, как ее тело импульсивно сжалось, ноги задрожали, а с губ наконец сорвался вожделенный стон. Теперь Тарталья, довольно ухмыляясь и игриво смахнув влагу со своих губ, нависал над Скирк и наслаждался открывшемуся ему видом. Растерянная и возбужденная, она смущенно прикрывалась тыльной стороной ладони, но ее раскрасневшееся лицо все равно виднелось отчетливо. Волосы ее хаотично распластались по постели, слегка опухшие губы были приоткрыты, а взгляд чуть прищуренных глаз, устремленный снизу вверх на Аякса, уязвленный и жаждущий, безмолвно умолял о большем. Он убрал ее руку, желая рассмотреть лицо без преград. Когда-то Тарталья сам был человеком, смотрящим на наставницу снизу вверх – во всех смыслах. Высокая, по сравнению с подростком, строгая и серьезная – она была самым могущественным и опытным воином, которого он встречал, той, кого, даже после множества тренировок, умолял поделиться чем-то еще, рассказать о секретах ее мастерства, чтобы он смог хоть немного приблизиться к ее великолепию и стать подобным ей. Полный восхищения к наставнице, он просил и просил, а она лишь смотрела на мальчишку свысока и снисходительно начинала свои рассказы. Хоть Аякс и не замечал, что под маской равнодушия скрывалось ее теплое отношение к своему ученику, которому она всегда желала лучшего, никогда не обижался на Скирк – а только взращивал в своей душе любовь к ней и привязывался еще сильнее. Она всегда оставалась для него путеводной звездой, за кем хотелось покорно идти. Но сейчас, в эту сладостную ночь, власть впервые перешла в руки Аякса. Теперь умоляла она – о том, что мог дать только он. Беззащитная, откровенная, не способная больше скрывать свои эмоции, раскованная и искренняя – такой Аякс и хотел ее увидеть. Хотел быть единственным, для кого она откроется. Стоя между ее согнутых в коленях ног, еще подрагивающих от удовольствия, Тарталья с улыбкой погладил пылающее лицо Скирк. Он вошел – и чуть не потерял рассудок от сдавливающей его влажной тесноты. Она протяжно вздохнула, и в его спину тут же впились ее ногти, сдавливая так сильно, но это заводило еще больше. Тарталья двигался медленно, давая им обоим возможность сполна ощутить друг друга. Приятное тепло разливалось по телу с каждым толчком. Аякс, чуть сщурившись, неотрывно глядел на Скирк, которая то прикрывала глаза, то поднимала их на него, а ее руки расслабленно опустились на постель. Наклонившись еще ближе, он поцеловал ее, соединяясь с ее горячим дыханием, накрыл ее ладонь своей, переплетая пальцы, и вдавливал их в простынь. Слышать, как она сдавленно мычит ему в губы, чувствовать ее ослабленные руки и тело, послушно поддающееся его ритму – было бесценно. Было в Скирк нечто такое, что безумно привлекало Аякса все эти годы, она невероятным образом захватывала все его мысли и приковывала внимание лишь к себе, даже когда ее не было рядом. Особенно, когда ее не было рядом. Пускай он и слишком превозносил ее образ, что лишь подкрепляло его чувства, он также отчетливо осознавал ее реальное величие и в глубине души желал служить ей. Эта мысль ясно сформировалась в сознании именно в момент слияния – когда, казалось бы, Аякс обладал ею, а в действительности сам оказывался беспомощен перед ее всепоглощающим великолепием. Он выпрямился, чтобы окинуть взглядом Скирк со стороны. Ее пунцовые щеки и белые волосы загадочно подсвечивались тусклым желтоватым светом торшера, растерянный взор прищуренных глаз выглядел так пленительно, а к этим припухшим губам так хотелось снова прикоснуться. Но Тарталья решил загнать ее в краску окончательно. Он закинул ее ноги себе на плечи и стал целовать их так старательно, массировал пальцами ее нежную мерцающую кожу и с удивлением заметил, что даже воссозданные Бездной части тела остаются для нее такими же чувствительными, ведь от поцелуев ее ноги начали слегка вздрагивать. Ему стало интересно: насколько далеко он может зайти? Насколько ему сегодня дозволено властвовать? Чуть наклонившись, он протянул руку к Скирк, намереваясь просунуть палец ей в рот. Хотелось увидеть, как она покорно обхватит его губами и будет неловко глядеть на него. Но не успел он насладиться этим предвкушением, как тут же почувствовал, как его за палец укусили. – Не наглей. – Ну и ладно, – Аякс с улыбкой убрал руку. Он снова поймал на себе ее взгляд – но теперь в нем не было смущения, он блеснул хищным азартом. И тогда парень подхватил это настроение и стал двигаться резче, крепко прижимая ноги Скирк к себе, заставляя ее выгнуться в спине и от бессилия сжать простынь. Каждый глубокий толчок сопровождался ее рваными стонами, что еще сильнее доводило до безумия, и Тарталья ускорялся, теряя всю сознательность, наполненный лишь желанием слиться с ней в одно целое, раствориться в ней. На Скирк все еще было платье, и теперь оно как никогда стало раздражать, оно мешало насладиться ею полностью. Аякс попытался стянуть его, но вещь, слишком плотно покрывающая талию, не поддавалась. Тогда, раздраженно рыкнув, он рывком перевернул девушку на живот и наконец нащупал застежки. Справился с ними, и Скирк помогла стянуть с себя платье. Аякс тут же прильнул к ее обнаженной спине с новым наплывом нежных поцелуев, а руки хаотично двигались по ее телу, гладили, сжимали. Она подалась чуть назад к нему в нетерпении, и тогда он, выпрямившись, вошел снова – на этот раз резко, глубоко. Сразу же принял быстрый темп, крепко схватившись за бедра, с силой вдалбливал ее в постель. Дыхание сбилось, стало шумным и прерывистым, а Скирк и вовсе перешла на крик, уткнувшись головой в постель. В этих движениях – резких, страстных, почти не контролируемых – едва умещалась вся та буря чувств, что он к ней испытывал. Но в этот момент преобладало одно – желание обладать. Он схватил ее запястья и крепко прижал их за спиной, удерживая одной рукой. Наклонился, касаясь грудью ее спины, и опалил ее ухо своим горячим дыханием. Игриво покусывал мочку, наслаждаясь тем, как она беспомощно стонет и вздрагивает от каждого прикосновения. – Аякс... – сдавленно простонала она, прикрывая глаза и нахмурив брови. Этот чарующий голос все еще оказывал на Тарталью невероятное воздействие, а его новый оттенок и вовсе окончательно свел с ума. – Громче. – его толчки стали жестче, и Скирк, задыхаясь в своих рваных стонах, почти не могла говорить. – Ах... Аякс! – послышался ее выкрик, и Тарталья в сердцах укусил ее за плечо. – Не останавливайся, – умоляла она отчаянно, сжимаясь всем телом. Он почувствовал ее напряжение и не смог сдержать довольную ухмылку. Хватило еще несколько толчков, чтобы ее тело содрогнулось в нахлынувшей волне наслаждения, а ноги обессиленно подкосились. Теперь Скирк уложила Аякса к изголовью кровати, стянула его брюки вместе с бельем и запрыгнула на него. Тут же начала двигаться – активно, нетерпеливо, с жадностью поглощая его. Даже после двух оргазмов ей все было мало, и Аяксу это только нравилось. Можно было подумать, что до этого она лишь разогревалась. Громко, несдержанно крича, она обхватила рукой его шею и слегка сдавливала, отчего он и сам глухо простонал. Эти нежные руки, хранящие в себе столько неведомой силы, могли бы с легкостью задушить его, если бы захотели. И осознание этого еще больше колко возбуждало. В ее слегка замутненном взгляде читалась одновременно и беспомощная покорность и хищная уверенность, создавая невероятно пленительную картину ее и без того прекрасного образа. Смотря на нее, Аякс все удивлялся, как она ловко совмещает в себе и слабость от нескрываемого наслаждения, и всеобъемлющую властность. И с каждой секундой все больше понимал, насколько необратимо попал под ее могущественные чары. Она была единственной, кому он готов был подчиниться. Ощущения внутри нее, жар ее прикосновений, ее мелодичный голос, стоны, что были усладой для ушей – все это слишком хорошо, слишком великолепно, чтобы быть правдой. Аякс все никак не мог поверить своему счастью и все сильнее убеждался в том, что Скирк – самая невероятная женщина, которую он встречал. Она прекрасна не только своей безупречной внешностью – ее мысли, ее слова и поступки, ее непоколебимый характер, удивительная сила и стойкость, сочетающаяся с изяществом и нежностью – восхищали Аякса. Она обладала необычайным свойством делать прекрасным все, чего касается, оставляя после себя незримый магический шлейф великолепия. Лишь раз увидев ее – невозможно забыть эти длинные волосы, сияющие, словно лунный свет, этот строгий взгляд неотразимых малиновых глаз, эти стройные ноги, отражающие глубокую бескрайность Бездны, а ее льющийся мелодией голос еще надолго застрянет в голове. Та судьбоносная встреча десять лет назад не только дала Аяксу полезные боевые навыки, не только закалила его и положила начало его становлению как воина, но еще и подарила любовь. Сильную, безумную, почти до одержимости. И теперь он осознает, что воссоединение со Скирк стоило этих долгих лет ожидания. Если она и вправду чувствует то же самое, если он ей нужен, и она позволит ему войти в свою жизнь – он станет самым счастливым человеком и сделает такой же и ее. Постарается, чтобы страх покинул ее и оставил место для свободы и счастья. В страстном порыве Аякс, приподнявшись, прильнул губами к ее груди, целовал с жадностью, но сохраняя осторожность к такой чувствительной зоне. Затем взглянул на Скирк снизу вверх и тут же оказался пойман ее горячими губами. Они плотно прижались друг к другу, обхватывая руками, не оставляя места между ними, и ощущали только жгучее трение их тел. Аякс стал толкаться в такт ее движениям, крепко схватившись за ее бедра. Дыхания сплелись в одно целое, рваные стоны, вырывающиеся у обоих, смешивались в единый шум. Чувствуя, что скоро не выдержит, Аякс приподнял Скирк прежде, чем невольно извергнулся. Он обессиленно рухнул на кровать, и Скирк улеглась на него, восстанавливая дыхание. Взглянув друг на друга с улыбкой, они сплелись в ленивом, усталом поцелуе. Их горячие взмокшие тела прижимались друг к другу, обмениваясь живой, еще искрящейся энергией. Ночь принесла в открытое окно прохладное дуновение ветра, развевающее прозрачную тюль и окутавшее двух безгранично счастливых людей. Всякие мысли покинули их, и осталось только сладкое послевкусие наслаждения, которое все еще импульсами отдавалось под плотью. Отдохнув немного, Скирк сползла с Аякса и села рядом. Он повернулся к ней и, взяв ее руку в свою, стал гладить по запястью. Воцарилась звонкая тишина, прерываемая только едва слышимым ровным дыханием. Усталая и расслабленная, девушка почти проваливалась сон. – Ты мне снилась сегодня, – вдруг выпалил Аякс. – Правда? – Скирк распахнула глаза и взглянула на него, – и что ты видел? Аякс подумал над ответом. Он не готовился рассказывать о сне, просто захотелось поделиться. Теперь ему вдруг вспомнились эти образы из сна: тревожный пейзаж из зловещих кровавых облаков, жгучего солнца и неистовой бури; Скирк, на лице которой отпечаталось отчаяние, а в глазах навернулись слезы; сам Аякс, безуспешно пытающийся до нее добраться – эта картина еще ярко оживала в памяти, и ему подумалось, что сон наконец обрел смысл. – Ты была напугана, а я пытался тебя спасти от опасности, – ответил он кратко, решив не вдаваться в детали. – Вот как... – Я еще удивился этому. Думал, что ты не можешь чего-то бояться. А теперь мне кажется, что это был не просто сон... Я ведь узнал о твоих страхах. – Это так. – Чего я еще о тебе не знаю? Скирк помолчала, видимо, обдумывая сказанное. Тарталья заметил, как красиво тонкие пряди ее волос легли на грудь, загадочно прикрывая. И улыбнулся, ведь еще недавно с любовью эту грудь целовал. – Помнишь, что я говорила тебе тогда на прощание? «Если ты пройдешь по обломкам звезд, то увидишь мир моими глазами». Немного погодя, она продолжила: – Аякс, я всегда хотела, чтобы ты пошел дальше меня. Стал сильнее, чем я, увидел больше, чем я, но не проходя через те же страдания, что и я. Если ты осмыслишь все, чему я тебя научила, и пойдешь по тому же пути, то, возможно, сможешь меня понять. – Я этого очень хочу. – Аякс поцеловал ее руку и притянул к себе. Скирк легла лицом к нему, и он прикрыл их одеялом. Они стали целоваться – легко, игриво и нежно. Дурачились, как дети, освобождая все бессознательное, все то, чего не могли позволить себе раньше – расслабиться и быть настоящими. Не думая ни о чем другом, оставив жизнь с ее проблемами за пределами этой комнаты, наслаждались друг другом в этом неуловимом моменте. – Ты самая прекрасная, кого я встречал. – Аякс провел рукой вдоль ее лица, убирая выбившиеся пряди. – Ты меня слишком идеализируешь. – на ее лице была улыбка, но ответ прозвучал спокойно и осознанно. – Совсем нет. Он принялся играться с ее волосами – наматывал на палец, гладил, перебирал. Признался себе, что мечтал сделать это весь вечер. Она же тоже позволила себе потрепать его по голове. Пальцы скользнули по ее предплечью – в месте, где сиреневый оттенок кожи перетекал в естественный. Сколько же она настрадалась, сколько раз теряла свои руки... Насколько жестоко с ней обходились... Смотря на нее, Аякс снова начинал об этом думать. Он бережно погладил ее по плечу. Ты больше не испытаешь такую боль. Я не позволю. – Чего приуныл? – ее голос вырвал его из меланхолии. Он тут же вернул беззаботную улыбку на свое лицо. – Ничего, – Аякс легонько дернул ее по носу, и она хихикнула. В этой комнате прозвучало еще много разговоров – откровенных и пустяковых, честных и незначительных. Когда Аякс крепко прижал Скирк к себе и уснул, она еще размышляла в тишине, задумчиво проводя пальцами по его телу. Оставшись наедине с собой, она больше не могла избегать своих мыслей. Как бы ей не хотелось это признавать – но, пожалуй, сегодня впервые она была так счастлива. Прежде она, движимая лишь невольными обязательствами, сковывавшими ее невидимыми цепями почти до физической боли, никогда не находила места для собственных желаний. С тех пор как безоблачное детство необратимо исчезло вместе с ее народом, скрывшись за кровавым небом войны, она и позабыла, что значит хотеть. Вся дальнейшая жизнь выстроилась на обломках мечт, и каждая новая тренировка с наставником уничтожала их, пока не испепелила вовсе. Наставник сотворил из нее словно не живого человека, а бессердечного воина, слепо следующего мучительному пути. И впервые с тех пор она вспомнила, что все-таки есть у нее сердце. Заточенное под толстой коркой хладнокровия, игнорируемое долгие годы, оно все еще чувствует, волнуется, испытывает трепет и желает. Сегодня Аякс пробудил в ней эту неведомую силу – хотеть, любить и действовать по своей воле. И теперь ее мучает вопрос – что с этими желаниями делать, так и рвущимися наружу и стремящимися наконец овладеть над разумом. Ведь обстоятельства остаются прежними: Скирк все так же скована невыполнимым долгом и страхом за свою жизнь. И она все еще слишком хорошо понимает, чем для нее обернется слабость перед собственными желаниями. Скирк также невероятно хочет остаться рядом с Аяксом, как и он с ней. Как было бы потрясающе прожить обыкновенную жизнь рядом с любимым человеком – но ей такой путь отрезан. Даже став могущественным воином, она все еще не властна над своей судьбой, и чересчур велика для нее цена этого счастья. Хоть Аякс и уверял ее, что защитит – Скирк все еще не может позволить себе полагаться на кого-либо. Даже на него. Даже не сомневаясь в его силах. Возможно, в глубине души она до сих пор за него переживает, как тогда. И пусть даже Аякс не тот человек, без которого она не смогла бы прожить, но одновременно он стал тем, в ком она теперь нуждается. И каждое новое мгновение их встреч будет лишь укреплять в ее душе эту привязанность, и неизбежное расставание в будущем станет более невыносимым. Так что как бы ни хотелось отдаться этому манящему, но временному счастью – Скирк решила проявить мужество и отрубить будущие страдания на корню. Так будет лучше для них обоих. Если вестись только на поводу у своих желаний, то можно встретить необратимые последствия. А Скирк уже и не впервой поступать по неволе. Она в последний раз поглубже вдохнула его запах, прижавшись плотнее, не оставляя места между их телами, и уснула. Будет ли он злиться на нее за этот поступок, насколько тяжело ему дастся расставание во второй раз – Скирк предпочтет не знать. Также и он не узнает, как изведется она сама, но однажды наверняка мысленно поблагодарит ее. Ночь унесла за собой и счастливые мгновения, и трепетные переживания, и откровенные разговоры, и недосказанные слова, уступив законное место новому дню. Солнце озарило полюбившийся Аяксу город, что за столь короткое время неожиданно исполнил его сокровенную мечту. Лучи настойчиво пробивались в комнату, со временем вынудив очнуться от блаженного сна. Парень проснулся в прохладной постели, когда легкое дуновение коснулось его обнаженных плеч, и рука тут же опустилась на мягкую простынь рядом с собой – но на ней было пусто. Она еще хранила тепло и смятые отпечатки от присутствия дорогой сердцу девушки, и это было все, что напоминало о ней. Все, что могло доказать действительность прошлого вечера. Аякс приподнялся, осматривая постель, и не смог сдержать нервный смешок. Потер слипшиеся после сна глаза. Ну конечно. Кто бы сомневался. Она все-таки ушла. Даже не оставила выбора. Даже не намекнула, когда и где ее можно снова найти. Но Тарталья совсем не удивился – это было очень похоже на нее. Она всегда была неуловимой, всегда шла лишь своей дорогой, не впуская никого в свою жизнь. Существовала в одном мире параллельно с ним, и ее незримое присутствие рядом ощущалось часто, но сама она не давала о себе знать. Глупо было надеяться, что теперь она бросит все и останется с ним. Аякс поднялся и подошел к окну, по пути натягивая белье. Оперся о подоконник. То же действие, что и вчера. То же самое утро, что и вчера. Тот же вид из окна – фонтан, барды, торговцы, брусчатка. Только между вчера и сегодня – пропасть. В Мондштадте новый день – для других, возможно, такой же, как и остальные, а для Аякса – изменивший все. Он по-прежнему здесь по работе, его по-прежнему ждут дела и новые места. Прогулки по городу и окрестностям. Фотографии для сестры. Переговоры с местной властью и утверждение проекта. Только теперь все ощущается по-иному. Что-то очень хрупкое, трепетно хранимое сердцем, теплое и сокровенное, в один миг рухнуло и разлетелось вдребезги. И как бы ни хотелось спастись от гнетущего, опустошающего чувства, что нахлынуло теперь, оно уже поглотило его безвозвратно. Тарталья больше не мог ясно представлять свое будущее. Впервые он был совершенно растерян от невозможности на что-либо повлиять, и это заставило его со злобой сжать кулаки. Все еще не достоин ее. Слишком слаб, чтобы на него можно было положиться. Он может корить себя сколько угодно, может считать, что любовь к ней очевидно привела бы к страданиям, но любая злоба теряет смысл перед осознанием, что жить с этим дальше все равно придется. Начинается новый день – в том же мире, в той же жизни. Но снова без нее.