Каменное сердце

Шуай растянулся на диване, сжимая телефон в ладонях. Новость о том, что Го Чэн с Ван Шо, его бывшим, застряла в горле колючим комом. Он тыкал в экран с яростью, которой сам не ожидал, Со Вэй написал, что Чи Чэн вернулся домой, а от Го не было никаких вестей. «Он похоже остался с этим придурком Ван Шо, ну да, чего ещё следовало ожидать. Это его бывший, по которому он убивался шесть лет, так же как и Чи Чэн. Я идиот, что повёлся на его сладкие речи» Сообщение улетело к... Го Чэн Юй. Шуай ахнул, когда увидел три точки набираемого ответа. Сердце провалилось куда-то в желудок. Он уже собирался написать «Это не тебе», в голове закрутились разные идеи для оправдания, но дверь в квартиру вдруг резко позвонила. На пороге стоял Го. В руке - пакет с его любимыми пирожными, которые они готовили вместе. - У меня не только речи сладкие, - сказал Го и, не дожидаясь приглашения, переступил порог. Шуай застыл. — Что ты здесь делаешь? — голос дрогнул. — Почему ты... не с ним?.. Го уже разворачивал пакет на кухне, будто находился у себя дома. - А надо? - он повернулся, и в его глазах было что-то тёплое, но неуловимое. Чайник на плите зашипел, но Чэн Юй не отводил взгляда. Сяо сжал кулаки, впиваясь ногтями в ладони. Язык неприятно прилип к небу, не давая внятно произнести желаемое. - Ты же... - он не мог выговорить имя Ван Шо. Го наклонился ближе, его ладони уперлись в столешницу по обе стороны от Шуая, заключая того в ловушку из собственного тела и невысказанных чувств. В его глазах, обычно таких уверенных, теперь плавала странная смесь уязвимости и решимости. - Должен бежать к тому, кто поступил со мной как последняя мразь шесть лет назад? - его голос звучал низко, почти хрипло. Каждое слово было выстрадано, выжжено годами молчания и терпения. - Но... - Но ничего, - Го перебил, сделав последний, решающий шаг вперед. Расстояние между ними теперь измерялось сантиметрами. - Ван Шо - прошлое. А ты...- Он замолчал, будто подбирая нужные слова, которые так долго боялся произнести. Шуай почувствовал, как по спине пробежали мурашки. - Я что? Го медленно поднял руку. Его пальцы слегка дрожали, когда он осторожно подцепил подбородок Шуая, заставляя того смотреть ему в глаза. - Ты - тот, кому я сам принёс десерт в одиннадцать вечера. К кому пришел с огромным осадком на сердце и затуманенным разумом, в поисках... нет, не пластырей на свои раны.- Его губы искривились в горьковатой улыбке. - А того, кто увидит их без всяких повязок. Руки скользнули вниз, осторожно, давая время отпрянуть, взяли ладони Сяо в свои. В этом жесте было что-то древнее, ритуальное - как рыцарь, вручающий меч своему сюзерену. Го склонил голову, и его губы коснулись костяшек пальцев Шуая - сначала едва, затем крепче, как будто ставя печать на незримом договоре. - Я всё ещё идиот? - прошептал он, поднимая глаза. В них теперь не было и тени насмешки, только обнаженная правда. - Скорее всего. Ведь у рыцарей вроде меня - каменное сердце. Го замолчал, его слова повисли в воздухе между ними. Шуай чувствовал, как его собственное сердце бьется так громко, что, кажется, его можно услышать без стетоскопа. - Каменное сердце? - наконец выдохнул он, осторожно высвобождая одну руку из захвата. Его пальцы дрожали, когда он коснулся груди Го Чэна, прямо над сердцем. - Тогда почему оно бьется так быстро? Го Чэн замер, чувствуя, как под его прикосновением кожа вспыхивает жаром. Взгляд Сяо был невыносимо пронзительным, будто он видел его насквозь — сквозь все бронированные пластинки, сквозь тьму молчания, сквозь ложь, в которую тот так упорно верил сам. - Потому что учится любить, - прошептал Го Чэн, и в его голосе дрожала неуверенность, словно он впервые произносил эти слова вслух. - Снова. Он медленно наклонился, давая Сяо время обдумать, но тот не отстранился. Наоборот, его пальцы впились в ткань рубашки Го Чэна, резко притягивая его к себе. Их губы встретились в поцелуе, который был похож на исповедь. В нем смешались все прожитые эмоции этих долгих месяцев - жгучая обида, терпкая горечь разочарований, симпатия и взаимопонимания. Го Чэн почувствовал, как дрожат пальцы Шуая на его спине, словно тот боится, что это мираж, который вот-вот исчезнет. Они целовались так, будто пытались через прикосновение губ передать все то, что не решались сказать вслух. Их сердца, такие уязвимые и израненные, наконец-то нашли в друг друге спасение. А на кухне забытый чайник остывал, и только пирожные на тарелке казались слаще, чем этот момент. Сяо первым прервал поцелуй, но не отстранился. Его дыхание было неровным, когда он прошептал: - Теперь ты веришь, что твое сердце не каменное? Го Чэн в ответ лишь прижал лоб к его плечу, пряча улыбку, которую не мог сдержать.