Встретимся

Безысходность              - Константин Хабенский -                         06.12.06  До его дня рождения осталось каких-то полтора часа. Сатору меряет комнату широкими шагами, заложив руки за спину и ежесекундно переводя беспокойный взор из под оправы затемненных стекол с двери на часы, мерцающие в полумраке на прикроватной тумбочке. Сугуру всё еще не вернулся с миссии. Да буть она проклята! Мало того, что целых два дня связи не было от слова совсем (за это время у Сатору от дефицита сугуруподъебов чуть ломка не началась) так шаман небось щас в машине сладко дрыхнет, пуская слюни на сиденье и в ус не дует, а именинник тут извелся весь, кошмарная несправедливость сурового бытия. Сегодня, вернее еще завтра, Сильнейший станет совершеннолетним и он не намерен отмечать столь знаменательное событие в одиночку! Вот только его нерадивый товарищ еще в пути и когда явится - тайна, покрытая чернющей завесой.         Следующие тридцать минут томительного ожидания утекают песком сквозь пальцы. Сатору ненавидит ждать. Ненавидит, от всего сердца, всеми фибрами души, какой бы инфантильной чушью это ни считется у “взрослых“ (на этом Сатору саркастично имитирует кавычки пальцами) товарищей. Он всегда был слишком ярким и по-детски наивным, беспечным, он ведь Сильнейший, ему ведь тоже можно побыть дурачком хоть чуть-чуть. Хотя бы изредка не строить из себя занудного осознанного мужчину в угоду старикам клана.      На часах 23:01. Сатору недовольно хмурит белёсые бровки, забавная привычка будущего главы клана Годжо, непроизвольно всплывающая когда он беспокоится, волнуется или напрягается. Парень поправляет очки на переносице кончиком указательного пальца, очередная дурацкая привычка, и снова пялит на часы, будто это заставит стрелки ускорить свой ход и приблизит появление Сугуру, ага, наивный. Час всего остался! Нет, он так не играет. Сатору, нахохленным воробушком, пробурчав что-то под нос, заваливается на кровать; старые металические пружины койки колледжа надтреснуто, но так по-привычному комфортно скрепят под весом блондина, на что тот лишь усмехается, закинув руки за голову. Режим «Хатико» - ON. Сатору позволяет себе прикрыть глаза и почти мгновенно проваливается в столь манящее царство Морфея. Зато как бурно обещал во что бы то ни стало дождаться прибытия лучшего друга.                            ***  Сугуру нетерпеливо переминается на сиденье служебного авто, поглядывая на помощника в зеркало заднего вида, молчаливо умоляя ехать быстрее. Чёрт! Полчаса! Сколько бы не убеждал себя черноволосый шаман в том, что ему плевать с высокой колокольни, и не будет ни грамма его вины в том, что если из-за пробок на дорогах или других непредвиденностей, случится опоздать ко дню Рождения Сатору на пару минут, он всё равно сидит как на иголках, нервно теребя в руках пакетик с подарком для блондина. Рядом на сиденье устроился небольшой тортик и пачка свечек с зажигалкой. Всё по канонам празднования дня рождения, прямо как у нормальных… людей.           Сугуру облегченно выдыхает, когда наконец машина делает долгожданный разворот и тормозит возле барьера Токийского колледжа. Признаться, он хотел уже призывать Радужного дракона и добираться самостоятельно… Парень, резво поблагодарив пособника и вежливо попрощавшись, вылетает из хонды. На всех парах мчит в корпус мужского общежития. Вот уже до боли знакомый, с облупившейся на стенах краской, коридор и Сугуру распахивает дверь свей комнаты, весь взмыленный: длинные волосы разметались по плечам, глаза чуть подернуты дымкой усталости, но не смотря на неприглядный вид, до ужаса довольный тем, что успел во время.  23:57 Всё уже приготовлено, осталось только разбудить именинника, да свечки зажечь. Вообще, Сугуру даже рад, что беловолосый дрыхнет и как обычно не лезет под руку со своим «Сугуру, а что ты мне подаришь? Сугуру, а что это? Сугуру-Сугуру-Сугуру…»  Юный маг усмехается своим мыслям и наклоняется над спящим. Сатору в полудреме со съехавшими от неудачной позы на бок очками, растрепанными волосами и руками, разметавшимися по простыне в немыслимой позе выглядит очень… миленько. Стоп что? Он, простите,  сейчас подумал…что? Сугуру считает Сатору - его лучшего друга «миленьким»?  Прочь-брысь-пошли вон! Сугуру спешно разгоняет рой надоедливых мыслей-мошек и будит товарища:  —Тору, вставай! — приглушенно шипит брюнет над ухом лучшего друга и настойчиво потрясает того за плечо.  — Ммм? Ты ангел? — сытым котом ухмыляется Сатору, сонно приоткрыв сверкающий в полумраке комнаты глаз, цвета безоблачного неба, — хотя нет, непохож. Тебе бы больше пошла коса за спиной, — удручено декламирует он, театрально вздохнув. Именинник усаживается на кровати и потирает заспанное лицо ладонью, постепенно приходя в сознание.  — Я пришел забрать твою душу, — беззлобно огрызается Сугуру, ухмыляясь. Это вместо «привет» после аж двухдневной разлуки.  — Ну тогда я не против, — блондин нагло лыбится, язвя в ответ, сползает с кровати, потягиваясь и разминая задеревеневшие мышцы. После недолгого сна, как это обычно бывает, неприятно трещит голова. Оказывается, даже Сильнейший маг современности не застрахован от таких житейских проблем.  — Садись за стол, уже… — Сугуру щурит лаванду взора на прикроватные часы, — бля! Быстрее шевели булками! — энтузиазм Сугуру проявляет редко и Сатору такие моменты очень, ну вот прям очень-очень, по сердцу. Воодушевленный друг носится туда-сюда, озорно хихикая как маленькая девочка, впервые оказавшаяся, на утреннике в детском саду.  — Иду я, иду, — блондин, уже окончательно проснувшийся, своим вальяжным перемещением по комнате явно нарывается на хороший подзатыльник, еще эта фирменная надменная ухмылочка подстрекает, но Сугуру терпит из последних сил, напоминая себе, что Сатору именинник, сегодня его вызывающее поведение, так уж и быть, простительно.  23:59 Сатору всё же получил затрещину и теперь сидит на стуле, подмявши под себя ноги лотосом и набычившись, разглядывает горящие на торте свечи из под затемнения линз привычного аксессуара.  — Не дуйся, сам виноват, — Сугуру непринужденно ерошит белесую макушку лучшего друга ладонью, от этого жеста пламя свечей чуть дергается, танцуя в бешеном ритме. Сугуру переводит взгляд на часы и убирает руку с чужой головы, усаживаясь удобней. Сатору только тяжело вздыхает, отводя взгляд в сторону, как будто его глубоко задели действия черноволосого, но это, конечно, не так.  00:00  — Задувай, — черноволосый пододвигает шоколадный бенто-тортик ближе к Сатору и мягко, простодушно улыбается, как позволяет себе только в компании лучшего друга. Второй, как положено, спешно выдыхает, прикрывая глаза.  — Загадал? —  — Загадал, —  В полумраке комнаты лавандовые глаза четко встречаются с пронзительно-голубыми, хоть и скрытыми оправой солнцезащитных линз, и Сугуру непроизвольно, ведомый какой-то неизведанной учеными силой, тянется к лицу Сатору рукой, ласково  проходится большим пальцем по бледной щеке и останавливается рядом с нижней губой, чуть оттягивая нежную кожу вниз. Бешено колотящееся сердце готово вот-вот выскочить из груди.  Что он творит?!  Но останавливаться просто нет сил, да и желания. Сугуру приподнимается со стула, тот отвратительно скрипит по паркету и отъезжает чуть назад, но на это шаману в данный момент кристаллически плевать. Рука тем временем самовольно переходит на выбритый затылок лучшего друга, подтягивает голову блондина ближе к себе. Кажется Сатору не против, раз не выказывает каких-либо попыток отстраниться. Будь Сатору хоть на толику против происходящего Сугуру бы уже получил кулаком в морду.  Черноволосый усмехается и тянет Сатору еще чуть ближе, накрывает его губы своими, увлекая в поцелуй. Сначала неуверенно, нежно, даже чуть робко, как бы прося разрешения продолжить, потом, получив молчаливое согласие принимающей стороны, настойчивее, заставляя Сатору податливо приоткрыть рот, впуская язык Гето внутрь.  От всего происходящего и в частности от Сугуру, блондин растекается пломбиром под июльским солнцем, у него подкашиваются коленки и ощущение такое, будто о сейчас или рухнет на пол или воспорит под потолком… Но это ведь неправильно, так нельзя!   Почему, блять, Сугуру так хорошо целуется?  Они ведь лучшие друзья, и плевать, что Сатору уже давно ловит себя за бесстыдным облизыванием всеми шестью глазами подтянутого торса Сугуру на тренировках, плевать, что в присутствие черноволосого шамана сердце бьется загнанной зверушкой о клетку ребер, готовое оставить хозяина навеки, плевать, что Сатору без особых на то причин липнет к лучшему другу банным листом и не дает шагу без сопровождения ступить. Собственное поведение нагло оправдывается тем, что они просто очень хорошие друзья, лучшие! Просто Сугуру Гето ему очень дорог… как друг.  — Что мы делаем? Сугу… это не, — Сатору спешно прикрывает предательски заалевшие щеки обеими  ладонями и отворачивается, пряча опьяневший от ощущений взор за темными окулярами. Ему понравилось! Как бы стыдно это ни было признавать, реальное соприкосновение кожей к коже куда лучше чем он себе много раз представлял. — С днём рождения! — Сугуру расслаблено плюхается обратно на стул и чинно протягивает пакет с подарком Сатору. Язык шаловливо пробегается по губам, скрывая следы недавнего поцелуя и Сугуру давит довольную лыбу, изгибая невинными вопросом дужки аккуратных черных бровей. Будто то, что они сейчас творят само собой разумеющееся, будто они не просто лучшие друзья, а нечто большее… Надо ли что-то говорить, надо ли объясняться? Пожалуй нет необходимости. Светящиеся глубокой, просто бездонной нежностью глаза Сугуру и легкий, почти целомудренный румянец на щеках говорят больше чем все самые красноречивые слова и метафоричные обороты мира. В добавок, в компании Сугуру давно стало легко понимать друг друга без такого пошлого дополнения как «речь».  Ощущение складывается у обоих, будто их души связаны с самого рождения, нет, даже раньше, каким-то невидимыми нитями, неподвластными самой Великой Тэнген. Кажется у людей это называется  Судьбой  — Спасибо, — непривычно даже для себя, робко благодарит Сатору, забирая подарок из рук лучшего друга.                                                       06.12.18 23:50 — Сугуру, знаешь, а я ведь до сих пор храню твой подарок на мои восемнадцать… —  ответом блондину служит лишь тишина. Холодная, мрачная, неживая. Сатору шкваркает колёсиком зажигалки. В тишине комнаты этот звук оглушает как ударная волна от разорвавшейся прямо под тобой гранаты, заставляя сердце болезненно сжаться, пропустив пару ударов. Зажигаются одна за другой свечи. Сатору молчаливо окидывает холодным взглядом торт, шоколадный бенто и грустно усмехается. За все прошедшие одиннадцать лет изменилось многое: нет боле рядом сильнейшего шамана современности, а Сатору больше не тот мальчишка, готовый с яростным восторгом в глазах рваться в бой вместе с лучшим другом, единственным лучшим другом. Но константой остается лишь одно — фантомное  прикосновение и привкус губ Сугуру на своих. Беловолосый не забыл. Запах, цвет волос, озорные искорки всегда живых, пастельно-фиолетовых глаз. Сохранил в памяти каждый крошечный осколок, составляющий портрет Сугуру Гето. Он ничего не забыл, а хотя должен был. Он должен был даже больше — возненавидеть Сугуру за то, что тот натворил, но не смог. Не смог даже позволить попытки выгнать образ черноволосого из своей головы. Должен был покончить со всем еще тогда, на улице перед "KFC", но тоже не смог. Зато потом своими руками сделал всё самое ужасное, чего так боялся, от чего отчаянно удирал прочь.  23:57 Почему Сатору так отчётливо чувствует присутствие Сугуру рядом? Бредит? Наверное.  Первый раз с момента смерти казни лучшего друга столь явно… Точно, это всё абсурд, бред перегревшегося от работающей на износ Бесконечности, сознания.  Но всё же, сейчас, наверное, должно безудержно хотеться плакать. Сатору не может. Спустил все эмоции безудержной снежной лавиной еще в первый месяц после смертисобственноручной казни Сугуру.  Днем относительно легко натягивать непринужденную улыбку Сильнейшего-Годжо-Сатору-сэнсея на пересохшие губы, а ночью его накрывает с головой. Отчаяние, страх, чувство вины. Всё это неподъемным грузом лежит на плечах, придавливая к земле массивную, на первый взгляд, фигуру Сатору. Для всех он лишь его Бесконечность, лишь последний носитель шести глаз, а для Сугуру он был… самим собой, настоящим, потому что он Сатору Годжо, а не потому что Сильнейший! Сугуру Гето, казалось, вообще по барабану было на звание беловолосого во всем гребаном магическом мире, он запросто мог позволить себе хорошенько пнуть хваленого Шестиглазика под зад, а потом удирать, громко гогоча, мог беспардонно завалится к Сатору в комнату (хотя чаще это делал именно голубоглазый) мог всё то, что Сатору никому и некогда не позволил и впредь не позволит. А потом Сатору своими руками определил конец их печальной истории. Столь иронично, что хочется выть в голос и рвать на голове белоснежные волосы. Как хотелось бы сейчас услышать привычное и такое тёплое, до ужаса нужное:  "Тору, сук, ты идиот или да? Я сказал не класть сюда свои гребаные моти! Убирай немедленно!"  Но он один, сейчас и в дальнейшем будет один. И сам себя на это обрёк.  Безысходность и болезненное осознание, в который раз тупым ножом бороздят сердце Сильнейшего. Он ничего не может сделать, всё кончено. Он закончил всё своими собственными руками. Но почему, почему не увидел состояния полного опустошения  лучшего друга? Почему не спросил даже?! Если бы Сатору не был так слеп, чёрт… Бесчисленное множество вопросов сменяются в голове образами; вот Сугуру радостный, живой и вполне обычный, а тут бац и мертвенно-бледное лицо, да одури спокойное, будто Сугуру просто задремал в перерывах между заданиями и стоит Сатору протянуть руку и только коснуться и всё вернется на круги своя… Кулак костяшками впечатывается в керамическую столешницу. От силы соприкосновения с холодной поверхностью на костяшках выступают еле заметные капельки крови. Сатору не замечает. Да пошло оно всё! Вмести с судьбой и предназначением  — С днём рождения меня, — мрачно выговаривает Сатору, одним мощным выдохом гасит свечи, нарушая монотонную тишину одинокой комнаты и резко обрывая череду лихорадочных размышлений.  Уже ничего не изменить, он бессилен.  Хотя нет, пожалуй кое что всё же изменить можно…  "Надеюсь, мы скоро встретимся,  Сугуру"