Мечты должны сбываться

      — ...в рамках данного проекта, «Махаон» создаст новые парковые зоны в пределах города... — эхо голоса ведущего пробивалось из дальнего конца набитого зала, теряясь в гуле приглушенных разговоров.       Толпа гостей, пришедших на презентацию, колыхалась волной. Алтан застыл в тени у колонны, намеренно в стороне. Слова скользили мимо сознания, как вода по стеклу. Присутствовать здесь было пустой формальностью, тяжкой повинностью главы клана. Он чувствовал лишь давящую тяжесть времени.       Речь смолкла. Зал разразился аплодисментами — громкими, дежурными. Алтан механически поднял ладони, вялые хлопки глухо отдавались в его собственных ушах. Внезапно — резкая, назойливая вибрация в кармане, ледяная игла, вонзившаяся в бедро. Сердце стукнуло разок, замерло. Он судорожно выхватил телефон. Сообщение от наемника. Палец дернулся — фото вспыхнуло. Мир сузился до экрана. Кровь отхлынула от лица, холодом разливаясь по жилам. Виски сжал железный обруч, дыхание перехватило. Из сжатого горла вырвался хрип:       — Ты что, с ума сошёл? — шипел Алтан в трубку, пробираясь сквозь плотную стену дорогих костюмов и вечерних платьев. Плечи, спины, локти — всё давило со всех сторон. — Ты понимаешь, где я? Нашёл время кровавую баню присылать.       — Да ладно вам, — легкомысленно парировал голос в трубке, будто отмахиваясь от мухи. — Можно подумать, это что-то неприличное. Ведь всё это на пользу дела и вашей душе на радость.       — Хватит развлекаться! — проскрежетал Дагбаев, одной рукой впиваясь в телефон, другой — в висок. Пульсирующая боль за левым глазом нарастала, сливаясь с какофонией восторженных возгласов толпы, буравящих мозг. — Мне нужно чтобы ты выяснил, где Разумовский — займись делом наконец.       — У меня появилась одна мысль, — голос наёмника зазвучал интригующе. — Нам не надо узнавать, где Разумовский. У нас теперь есть его номер — жаль, не телефона, но и мессенджер тоже подойдёт. Он сам примчится, когда получит эту замечательную фотографию!       — Не льсти этой мрази, — Алтан с силой сжал челюсти, словно пытаясь раздавить слова. Горечь подкатила к горлу. — Волков был его единственным оставшимся другом, но это не помешало Разумовскому подставить его, а потом расстрелять в упор. И ты теперь ждёшь, что он прибежит его спасать?       — Ставлю пять касарей! — задорно бросил наёмник, игривость резала слух.       — ...у тебя нет пяти касарей, — Алтан закатил глаза, ощущая, как от этой беспечности сводит скулы. Холодная ярость заструилась по жилам. — Хотя, знаешь что? Я даю тебе карт-бланш: сделай, как решил. Но если Разумовский не «примчится»... — голос Алтана упал до ледяного шёпота, — ...на крюке окажешься ты. Только крюк будет под ребром.       Ответа не последовало. Из трубки донёсся приглушенный стон Волкова и бормотание наёмника. Презрительно дернув бровью, Алтан резко отдёрнул телефон от уха, пальцем ткнул в экран, обрывая связь. Гул толпы, как тяжёлая волна, накрыл его с головой. Он сделал глубокий вдох, выпрямил плечи под дорогой тканью пиджака и шагнул обратно в кипящий котёл мероприятия, маска невозмутимости скользнула по лицу.

***

      Стук каблуков по бетону глухо отдавался в сыром полумраке гаража. Алтан размеренным шагом шел вперёд, за спиной неотступно маячила тень десятка наемников. В глубине, под тусклым светом одинокой лампы, он увидел Вадима и фигуру мужчины, беспомощно повисшую на веревке, как мясная туша.       — Ну что? Как успехи? — голос Алтана, ровный и холодный, разрезал маслянистую тишину. Он подошёл ближе, остановившись в шаге от своего наёмника.       — Встреча с Разумовским назначана! — Вадим самодовольно выпрямился, бросив оценивающий взгляд на Волкова. — Меньше чем через полчаса он должен быть здесь.       Волков встрепенулся. Хриплый кашель вырвал из его груди кровавую пену, брызнувшую на грязный бетон. Белки глаз, прошитые лопнувшими капиллярами, покраснели до кровавости. Каждый сантиметр видимой кожи был покрыт ссадинами, темными подтёками и гематомами.       — За что ты его так... красиво? — хмыкнул Дагбаев, едва заметно скосив взгляд на изуродованное тело. Лёгкое любопытство, без тени жалости, скользнуло в его глазах. Тот, висевший, лишь глухо застонал, сознание удерживало его на тонкой грани, не позволяя понять смысл слов.       — У меня с ним личные счёты, — отмахнулся Вадим, словно смахивая пылинку. Бросив быстрый взгляд на стрелки часов, он добавил: — Надо готовиться. Минут через десять этот рыжий будет здесь. — Пальцы Вадима ловко дёрнули за узлы. Верёвка ослабла, и Волков рухнул на бетонный пол, сдавленно вскрикнув от внезапной, рвущей всё тело боли. Сознание, мутное и плавающее, вернулось. Он поднял тяжелые веки, обведя взглядом собравшихся. Ни слова. Только горькая, кривая усмешка тронула его перекошенные губы, прежде чем взгляд снова утонул в серых пятнах пола.       Вадим щёлкнул наручниками на запястьях Олега. Кивнув двоим своим людям, он развернулся и направился к выходу, навстречу гостю. Алтан тем временем мгновенным взглядом расставил оставшихся наёмников полукругом вокруг Волкова. Сам встал чуть поодаль, сжав руки за спиной в белые от напряжения кулаки. Сердце колотилось, как пойманная птица, в груди. Ладони, внезапно липкие от пота, холодели. Но лицо Алтана оставалось каменным, маской ледяного спокойствия. Ни тени волнения наружу.       Минуты тянулись, разрываемые лишь прерывистым хриплым дыханием Волкова. И вот — скрип тяжёлых ворот. В гараж широко шагнул Вадим, раскинув руки в театральном, почти ликующем жесте. Следом, под конвоем двух крепких фигур, вошёл Разумовский. Его руки были жёстко заломлены за спину.       Разумовского грубо поставили прямо напротив Алтана, согнув в три погибели под тяжёлыми руками конвоиров. Вадим подошёл к начальнику и, растянув лицо в идиотски-победной улыбке, наклонился. Алтан едва сдержал раздражение, лишь закатив глаза, и сухо протянул наёмнику красную купюру.       — Что ж. Ладно. Приступим, — голос Дагбаева прозвучал холодно и ровно. Он сделал ровно три шага в сторону Сергея. Металлический шелест разрезал тишину — сабля, вынутая из чехла, сверкнула тусклым светом под лампой. Лезвие взметнулось вверх, готовое обрушиться.       — Эй-эй-эй! Подождите, — вскрикнул Разумовский, его голос, резкий от страха, повис в воздухе, ошеломив всех. — А разве осуждённому на казнь не положено последнее слово? — Он задыхался, пытаясь поднять голову. — Вы ведь из Дагбаевского клана, так? Вы использовали меня, чтобы избавиться от Плахова? Может, хотя бы скажете, как вы меня выследили? Меня этот вопрос уже несколько дней мучает. Перед смертью хотелось бы знать... Ну хоть что-нибудь? — Он уставился на Алтана широко открытыми глазами, в которых смешались животный ужас, отчаяние и лихорадочное любопытство. Крупные капли пота стекали по бледному, искажённому гримасой лицу.       — Прежде чем заказывать навороченный костюм в солидной оружейной фирме, — начал Алтан ровным голосом, глядя на согнутую спину Разумовского сверху вниз, — думай о том, соблюдают ли в этой фирме служебную этику и кто числится среди её клиентов и инвесторов. Holt INC. и им подобные сливали данные кому нужно — крысы есть на любом корабле. Твой костюм был уникальным проектом: мало пока дураков, готовых тратить состояния на боевой наряд с клювом на голове. Нам доложили. В частности, куда его повезут. Шанс был, что его купил чокнутый миллионер... Но я поставил на тебя. И не прогадал. Ведь ты так помог решить мои проблемы.       — Это можно считать за злодейский монолог? — раздался веселый голос Вадима где-то за спиной Алтана.       — Замолчи, — только фыркнул Дагбаев, даже не оборачиваясь. — Итак... — Его руки, крепко сжимавшие эфес, напряглись. Сабля снова взметнулась коротким, смертоносным взмахом.       И...       Молниеносный удар. Глухой хруст. Тяжёлая голова Разумовского, хлестнув фонтаном алой крови, грубо отскочила от плеч и покатилась по грязному бетонному полу, оставляя за собой багровый след.       Волков, глядя на это, поперхнулся собственной кровью. В глазах у него таился ужас. Он сразу поднял голову наверх, будто что-то или кого-то выискивая.       Гробовая тишина повисла в гараже. Наёмники замерли, окаменевшими тенями наблюдая за только что свершившимся. Вадим, увидев мертвенно-бледную голову, ухмыльнулся, но тут же брезгливо пихнул ее носком ботинка в сторону. Кровавый комок откатился, оставляя мазок на бетоне.       — Уберите это, — голос Алтана прозвучал плоским, безэмоциональным тоном, глухо отдаваясь под сводами. Он медленно, с каменным лицом, вложил залитый алым цветом клинок обратно в чехол. Теплая липкость крови прилипла к пальцам. Взгляд его скользнул на Волкова. Тот сидел, сгорбившись, в уголках запавших глаз блестели невыплаканные слезы, но губы были стиснуты в немую линию. — Волков — твой, — бросил он через плечо Вадиму, уже поворачиваясь к выходу. — Делай с ним, что хочешь.       Алтан направился к воротам. С каждым шагом тяжелый, едкий воздух гаража казался чуть светлее, а в груди расправлялась невидимая пружина, сжимавшая лёгкие годами. Будто вместе с головой Разумовского с плеч свалилась гора. Будто единственное истинное препятствие его покою наконец исчезло. Он сделал глубокий, чистый вдох, впервые за долгое время чувствуя, как воздух доходит до самого дна легких без прежней тяжелой горечи.

***

      Тяжелая дверь престижного ресторана мягко закрылась за ними. Вечерний воздух встретил их прохладой. Вадим открыл заднюю дверь черного внедорожника для Алтана.       — Кстати, Ваше Золотейшество, хотел сообщить, — начал он, садясь за руль. — В том гараже, где вы разобрались с Разумовским, присутствовал его сообщник в костюме чумного доктора. Он сбежал, пока шла основная часть...       Алтан удобно устроился на кожаном сиденье, наблюдая за ночным городом за окном:       — Поступил бы так же на его месте. Кто захочет на Разумовского работать, кроме как Волков?— усмехнулся он. — И что с этим беглецом? Выяснил что-то?       — С доктором? — Вадим тронул с места, плавно выезжая на трассу. — Пробил данные. Оказалось, это девушка, лет двадцати. Студентка мединститута. Волков перед концом сообщил, что Разумовский погасил все долги её семьи. Видимо, поэтому она за него и взялась.       — То есть, он ей помог, а она его предала в решающий момент? — Алтан повернулся, его взгляд стал оценивающим. — Интересный поворот.       — Право, невелика потеря. Её присутствие ничего бы не изменило, — Вадим пожал плечами. — Хорошо, что спаслась. Меньше проблем для нас.       Тишина в салоне повисла на мгновение. Затем Алтан спросил спокойно, с лёгкой искоркой в глазах:       — И ты бы так поступил? Спасся бы? Если бы, скажем, мне угрожала смерть, а у тебя был шанс уйти?       Руль в руках Вадима едва заметно качнулся:       — Ваше Золотейшество! — его голос прозвучал с театральной обидой. — Как вы можете сомневаться в вашем верном Драконе? Я бы никогда...       Его слова прервал тихий, сдержанный смешок. Алтан усмехался, глядя на затылок Вадима, его глаза сузились от едва заметного веселья.       Тишину в салоне нарушал лишь мерный гул двигателя и голос радио из магнитолы. Вадим сегодня забыл включить свою привычную Леди Гагу, и пространство заполняла размеренная речь ведущего:       — В Краснодарском крае завершилось первенство России по бальным танцам. Обладателем золотой медали, кубка и денежного приза стал...       Слова ведущего зацепили что-то глубоко в памяти Алтана. Он непроизвольно замер, уставившись в темное стекло. Вдруг перед внутренним взором всплыли образы детства: ослепительный блеск страз на платьях, четкий стук каблуков по паркету, плавные, отточенные движения пар в такт волнующей музыке. Тогда, еще до школы, эта красота и грация завораживали его. Желание танцевать горело так сильно, что он почти уговорил мать записать его в секцию. Она соглашалась, видя его искренний интерес. Но Юма и дед... Их железное «нет», их презрительные усмешки на тему «мужского дела» раздавили мечту. А потом жизнь понеслась вскачь, и о танцах пришлось забыть.       — Ваше Золотейшество, прибыли, — голос Вадима, как холодная вода, окатил Алтана, возвращая в реальность. Наёмник уже открыл дверь и стоял рядом, с чуть театральным полупоклоном, приглашая выйти жестом.       Алтан медленно повернул голову. Взгляд, еще секунду назад отсутствующий, стал острым и холодным.       — Тебе всегда необходимо это паясничанье? — спросил он ровным, но ледяным тоном, ступая на асфальт. — Серьезности от тебя дождешься только под угрозой?       — Ну почему же? Если пожелаете, зарплату тоже могу получать с покер-фейсом, — парировал Вадим, игриво приподняв брови.       — Идиот, — сквозь сжатые зубы процедил Алтан, резко разворачиваясь к массивным дверям особняка.       Внутри царила прохладная тишина. Не обменявшись больше ни словом, они разошлись: Алтан направился в свою оранжерею, Вадим – в выделенную ему комнату в восточном крыле. Понимая, что наемнику часто приходится уезжать по делам вне зависимости от времени, Алтан давно оборудовал для него это постоянное помещение.       В оранжерее воздух был влажным и густым, напоенным ароматом земли и экзотических растений. Алтан сбросил пиджак на спинку дивана, глубоко вдохнув. Спокойствие. Лишь тихое потрескивание системы полива нарушало тишину. Он медленно прошёлся между стеллажей, кончиками пальцев скользя по прохладной поверхности глянцевых листьев. И снова нахлынули мысли – о бальных танцах. Детская мечта, казалось, навсегда похороненная под грузом ожиданий клана и презрительными взглядами деда, вдруг вспыхнула с новой силой. В голове звучала музыка, тело невольно вспоминало давние, никогда не отрепетированные движения. Желание – острое, почти забытое – теплой волной разлилось под грудной клеткой.       Он остановился у высокого фикуса, глядя сквозь стеклянный потолок на луну. Ни Юмы, ни деда. Только его власть, его решения. Спокойствие. Стабильность. Самое время.       Решение созрело мгновенно. Алтан достал телефон. Холодный экран осветил его сосредоточенное лицо. Пальцы, привыкшие отдавать приказы о войнах и сделках, с непривычной осторожностью вывели в поисковой строке: «Лучшие студии бальных танцев. Питер» Он прищурился, изучая результаты, ощущая, как картинки из детства наконец получают шанс стать реальностью.       Найдя студию с безупречными отзывами и подходящим расписанием, Алтан тут же договорился о первом занятии по телефону. До тренировки оставалось несколько дней – ровно столько, чтобы бесшумно, с привычной деловой эффективностью, приобрести необходимую одежду и собрать спортивную сумку.       В назначенный день, ровно в рассчитанное время, Алтан направился в зал. Вадим, лениво прислонившись к машине, уже открывал рот – наверняка для очередной шутки про «па-де-па» или «вальсирующего бурята». Но холодеющий взгляд Алтана, острее сабли, и негромкое: «Следующая острота – последняя в твоей зарплатной ведомости» – мгновенно отрезали поток слов. Шутливый огонек в глазах наемника погас, рот закрылся. Спина Вадима непроизвольно выпрямилась. Он лишь молча, с подчеркнутой серьезностью, кивнул, открывая дверь. Ни звука. Решение было принято мгновенно и безоговорочно.       Алтан вошел в здание, ощущая под ногами упругий пол танцевального зала. Воздух здесь пах лаком, пóтом и легкой пылью. Пройдя в раздевалку, он быстро переоделся в новую форму – ткань оказалась непривычно эластичной, облегая тело. Направившись в зал, он остановился у двери.       Перед ним кипела жизнь. Зеркала отражали десятки движущихся тел: малыши неуклюже топали под присмотром строгой женщины, подростки отрабатывали сложные поддержки, а в дальнем углу взрослая группа замирала в изящных позах. Алтан отметил разнообразие – от девочек лет пяти, до крепких мужчин за сорок. У некоторых тренировка заканчивалась, другие только начинали разминку. Он попадал в старшую группу. Пара девушек в таких же черных лосинах и майках перешептывалась у станка.       — Здравствуйте. Вы – Алтан? – К нему подошла подтянутая женщина с собранными в тугой узел седыми волосами. Её движения были точными и уверенными. – Я Валентина Антоновна, тренер. – Ее голос звучал спокойно и звонко, как струна.       — Да, я. Приятно познакомиться, – кивнул Алтан, чувствуя непривычную скованность в плечах. – Скажите, на первое занятие строго требуется спецодежда? – Он машинально поправил манжет майки.       — Абсолютно нет, – она мягко улыбнулась. – Тренируемся, в чём удобно. Парадные костюмы надеваем только на выступления.       — Я, пожалуй, не планирую соревноваться, – Алтан сделал паузу, подбирая слова. – Цель – скорее отвлечься. Найти баланс. Эмоциональную разрядку.       — И это прекрасная цель, – тренер одобрительно кивнула, ее взгляд стал теплее. – Я вас специально записала на сегодняшнюю тренировку, потому что именно здесь люди приходят танцевать без турнирного стресса. Готовы?       Алтан молча кивнул. Валентина Антоновна щёлкнула пальцами – резкий, чёткий звук мгновенно привлёк внимание. Её голос, сильный и поставленный, заполнил зал:       — Начинаем! Занимайте позиции!       Алтан отступил вглубь зала, встав в последний ряд. Отсюда был виден весь рисунок движений опытных танцоров. Перед ним легкой тенью двигалась девушка с блондинистой косой, заплетённой у самой шеи. Ее шаги были отточенными, руки плавными, каждое движение выверено до миллиметра. Тренер, скользя между рядами, кивала ей:       — Вот так, Лия! Обратите внимание на линию спины! Эталон!       Музыка звучала негромко, струнно-нежная. Занятие текло в размеренном, почти медитативном ритме: разогрев мышц, гимнастика на растяжку, отработка изолированных элементов. Сегодня царил венский вальс. Сначала мелкие, семенящие шаги по воображаемому квадрату, потом широкие, размашистые, с разворотом корпуса. Пол под ногами Алтана казался то упругим, то скользким, а собственное тело — неуклюжим, непослушным инструментом. Но постепенно, повторяя за группой, он начал улавливать ритм, чувствовать музыку в мышцах.       К концу, когда основные связки были закреплены в мышечной памяти, тренер подала знак. Музыка сменилась на плавное адажио.       — Пары! Собираемся! Показываем, что усвоили!       Люди начали перестраиваться. Алтан почувствовал мимолетное замешательство, пока Валентина Антоновна уверенным жестом не направила его к Лилии:       — Алтан, к Лилии, пожалуйста. Рост совпадает, и возрастная группа. Идеально.       Они оказались лицом к лицу. Девушка спокойно подняла руки, принимая позицию. Алтан неуверенно повторил жест, ощущая непривычную близость. Его пальцы коснулись её прохладной, тонкой кисти. Где-то в углу одинокие танцоры отрабатывали «па» с невидимыми партнёрами, их движения казались особенно призрачными в полупустом конце зала.       Музыка полилась волной, и они начали движение. Тяжёлые, закаленные в боях ладони Алтана, шероховатые от старых шрамов и оружия, неловко обхватили тонкие, почти хрупкие запястья Лилии. Контраст был поразительным: скульптура из стали и фарфора, застывшая на мгновение перед первым шагом. Алтан сосредоточенно повторял движения, стараясь уловить ритм ведения, но невидимая нить управления оставалась в руках Лилии — её опыт диктовал плавность поворотов, точность дистанции. И всё же, магия танца захватывала его. С каждым скольжением по паркету скованность в плечах таяла, дыхание выравнивалось, а мир за стенами зала растворялся в трехдольном ритме вальса. Музыка вибрировала не в ушах, а где-то под кожей, вытесняя привычный гул мыслей тихим, гипнотическим потоком чистого движения.       — Алтан! Подбородок выше! Взгляд — на партнёршу! — голос Валентины Антоновны, как хлыст, вырвал его из концентрации на собственных ногах. Он рефлекторно поднял глаза, встретившись с пристальным взглядом Лилии. Её глаза были не просто зелёными — это был цвет сочной, молодой травы, только что омытой дождём. И вдруг...       Паркет под ногами превратился в прохладную, влажную луговину у бабушкиного дома. В ноздри ударил терпкий запах полыни и нагретой земли. Он снова был тем мальчишкой, босоногим и беззаботным, для которого весь мир сузился до мечты: лететь в такт музыке по сияющему паркету, чувствуя, как сбывается невозможное. В этом взгляде, в этом танце, мечта, зарытая под годами обязанностей и стали, вдруг ожила, трепещущая и настоящая.       Музыка, резко оборвавшеяся, вырвала Алтана из своего внутреннего мира. Только сейчас он заметил, что двигался и танцевал без какой-либо скованности. Опуская руки, он ещё раз взглянул в глаза партнёрши и произнёс:       — Спасибо за танец, он был великолепным, как и вы, — редкая, искренняя улыбка тронула его губы, а взгляд всё ещё тонул в бездонной зелени её глаз, напоминавших густую, солнечную чащу летнего леса.       «Нужно будет навестить бабулю», — отметил для себя парень, после очередного воспоминания о деревне, в которой провёл значительную часть детства.       — Спасибо большое, у вас тоже замечательно получалось. Танцевать с вами — одно удовольствие, — Лилия ответила широкой, лучистой улыбкой и направилась обратно на свою позицию.       — Тренировка окончена. Свободны, — звонкий голос Валентины Антоновны прозвучал в углу зала и все начали собираться выходить в раздевалку.       Алтан поблагодарил тренера за тренировку, сделал первый взнос за месяц и попрощался, отмечая для себя, что сюда он вернётся ещё не раз.       И дело не только в танце.