Сладостная Королева

— Кевин, — сквозь сжатые зубы цедит Аарон, отступая на несколько шагов назад. Он никогда не признается, но Кевин выглядит сейчас как бог. Раскрасневшийся, с припухшими губами, стоя на коленях с возбужденным членом — всё так, как в его потаённых, влажных снах. Эта возможность подчинить его была слишком соблазнительной. Аарон всегда мечтал обладать этой королевой. Он возвращается обратно, руки Кевина поднимаются, обвивая его талию. Но Аарон их убирает, тоже опускаясь ниже, чтобы соприкоснуться с чужими губами. После безжалостно прикусив нижнюю, он отчётливо чувствует, как Кевин вздрагивает, как тот тянется к нему, желая большего. Натянутая струна лопается, их языки сплетаются, сталкиваясь, исследуя каждый участок друг друга. Аарон руками вплетается в чужие волосы, оттягивая их, и слышит чужой хриплый стон. — Так вот, что тебе нравится — шепчет он на ухо, ощущая жар тела рядом. — Нравится. И я не знал, что ты такой грубиян в постели, — ухмыляется он, игриво отвечая, но тяжёлое дыхание выдает его. Аарон не отвечает, лишь сталкивает их лбами, заглядывая в его глаза. Обычно зелёные, они сейчас словно поглотили ночь, став сплошь черными от возбуждения. Он чувствовал это — огненный порыв, окутывающий их. Резко, с приятной болью их острые зубы и горячие языки вновь встречают друг друга. Аарон жадно дышит Кевином, словно не может напитаться им, словно ему действительно этого мало. Он дрожащими пальцами хватается за чужую рубашку в попытках её снять. Но у него не выходит: руки Кевина ложатся поверх его, медленно двигают ладони выше, к лицу, и оставляют там. Аарон непонимающе смотрит в глаза напротив и видит там шальные огоньки. Он понимает — начинается представление. Ухмыляющийся Кевин, чьи руки неспешно двигаются по собственной черной рубашке, начинает растегивать её сверху вниз по пуговичке, не оставляя Аарону выбора, кроме как смотреть. Взгляд его устремлён на него, он жжет, прожигает изнутри, заставляя изнывать. Но Аарон держится, хоть и неотрывно смотрит вниз на оголяющуюся кожу, на то, как тонкие пальцы Кевина оглаживают торс, двигаясь ниже к последней пуговице. Аарон чувствует собственную дрожь, сладкую тягучесть внизу. Кевин замечает. Замечает его голодный взгляд. Замечает его сжимающиеся руки и лишь усмехается. Он медленно расстегивает последнюю пуговицу, обнажая свою кожу полностью. Вновь смотрит на него, желая узнать реакцию. И он её видит: тяжёлое дыхание, сбитое лишь оголенной кожей, эрекция лишь от одних поцелуев. Кевин не успевает реагировать — его губы накрывают резким поцелуем, сразу проникая внутрь языком. А следом руки Аарона всё же спускаются, следуя по тому же пути, что и руки Кевина прежде: начинают сверху, оглаживают ключицы, немного надавливая на косточки, следуют вниз к груди, где он сжимает её руками, забирая ртом чужой горячий выдох. Аарон перебирает руками, одной рукой переходя к соску, обводит его пальцем и разрывает поцелуй. — Ты — всё, что говорит Кевин, недовольно пялясь на него. Он видит его желание, он сам чувствует то же самое. Но желание сделать что-то другое пересиливает, поэтому он опускает голову, укусами спускаясь по шее и двигаясь вниз к левой руке, которая всё ещё играется с соском. И он лижет, обводит кончиком языка вокруг соска, несильно прикусывая. И воу... Чужой вскрик вскруживает голову, Аарон чувствует, как бедра Кевина дёргаются, а чужие руки тянут его волосы — неясно, то ли придавливая ближе, то ли отталкивая. Аарон не задерживается там надолго, всё же возвращаясь к губам. Снова целует настойчиво, с отчётливым голодом. Он знает, чего сейчас хочет, и знает, как это получить. — Кевин — шепчет он на ухо, отрываясь от чужих губ и ведя носом по шее, издавая довольное мычание. И это работает: руки Кевина цепко хватают его за талию, тянут ближе; их колени соприкасаются, а сам Аарон сидит чуть ли не на нём. Но это не всё. — Кевин — повторяет он, вытягивая гласные в чужом имени — Кевин — он знает, какой эффект производит, но даже этого мало. Он кусает его за шею, чуть ниже уха, хватает его за волосы и тянет голову назад, открывая себе больше пространства. Аарон двигается ближе, так чтобы его бедра были над Кевином, и делает несколько мягких толчков вперёд. И, наверное, он чуточку переборщил в сладких издевательствах. Кевин вскакивает, поднимая и его. Впивается в губы, кусая. Он мстит, дразнящая мысль проносится в голове, и Аарону остаётся лишь победно улыбаться в довольно жестокий поцелуй. Его не жалеют, толкают к ближайшей стене, он врезается спиной, но головой — нет, там рука Кевина, вероятно, нарочно. — Аарон, — теперь уже Кевин зло тянет его имя — ты такой мерзавец, — с усмешкой говорит он, повторяя его действия. Тоже трётся носом о шею, слегка покусывая. Тоже трётся бедрами, впечатывая его в стену, без возможности двигаться. И Аарон теряется, понимая, до чего доводят собственные выходки. Крупное голое тело давит на него. Давит своим членом на его, и даже сквозь штаны, это горячо, это заставляет его тело дёргаться, даже в замкнутом положении. — Такой мерзавец, — как мантру повторяет Кевин, врезаясь бедрами в его — Такой мерзавец, что хочется отсосать тебе, — заканчивает говорить и сам стонет от своих же слов. — Так хочу, — забвенно шепчет Кевин, спускаясь всё ниже. Аарон молчит, голос Кевина, с хрипотцой, с диким желанием, перекрывает горло. Даже воздух с трудом поступает в горящие лёгкие. Он всё смотрит на него, как на восьмое чудо света. Неподвластная королева, что сейчас хнычет от желания сделать ему минет. Воображение берёт своё, и он тоже толкается навстречу всё ещё двигающимся бёдрам Кевина. Собственный вскрик оглушает, он прикусывает губу и закрывает на миг глаза. Но когда их открывает, Кевин уже внизу, снова на коленях, держит его за бедра. На нём нет ухмылки, нет привычной для всех улыбки, только горящие глаза и горячее дыхание. Всё словно в замедленной съёмке, Кевин подцепляет резинку его штанов, аккуратно стягивая их, он не смотрит на него, лишь кидает короткие взгляды наверх и возвращается обратно. Он в одних боксерах, Кевин их не снял, остановился, замер, словно смотрит на удивительную картину. Но терпение на исходе, красивое лицо Кевина на уровне его члена не может оставить его в покое. Он дергает его, Кевина, за волосы, не сильно, так чтобы тот посмотрел на него. — Кевин, — грубо зовёт он, — ему сейчас не до издевок, сейчас ему нужно именно то, чего хочет он. И Кевин действительно отмирает, снова двигается, так же, как и штаны, стягивает боксеры вниз, не снимая полностью. Нагота его не волнует. Его волнует лишь Кевин, который сейчас прилип к его бёдрам поцелуями и острыми укусами, от которых бедра Аарона вздымаются, толкаясь вперёд, касаясь членом чужой щеки. Аарон снова задыхается от ощущений, от вида снизу, от вида такого Кевина. Он всё ещё зарыт рукой в его волосы и снова тянет за них. Кевин лишь довольно мычит, опираясь головой на его бедро. «Ему нравится», стучит в голове настойчивая мысль, и он тянет ещё, сильнее сжимая волосы у корней. И Кевину действительно нравится, он впивается укусом во внутреннюю сторону бедра и сладко мычит, закрывая глаза. Аарон снова толкается, неосознанно, но это не имеет особой разницы, он всё равно этого хочет. Он закрывает глаза, чувствуя горячий рот и чужие руки на своей заднице. Они тянут его на себя, тянут ближе. Слиться воедино — единственное желание, блещет у обоих через край. И Кевин его осуществляет, отрывается от бедра, на секунду поднимает взгляд и возвращается обратно, начиная поцелуи от основания члена и поднимаясь выше, целует кончик и проводит языком по всей длине. Аарон дёргается всем телом, открывая рот в немом вскрике, руки с силой вновь сжимаются, и на этом всё. Аарон чувствует язык Кевина. Тот играет, определённо зная, как его довести. Он обводит кончиком уретру, не задумываясь, следом заглатывая его член целиком. Аарон не успевает реагировать, его трясёт, руки тянут за чёрные волосы, царапая кожу, вызывая мычание, и это убивает больше. Мучительные, слишком громкие стоны рвутся наружу, он закрывает рот рукой и откидывает голову назад, больно врезаясь затылком. Но заглушить себя получается не надолго, всё рушится тогда, когда Кевин берёт его член за щёку. И Аарон действительно уже мёртв, он вскрикивает, и контроль кончается. Он резко толкается бедрами вперёд. Один — и он выгинается, хватаясь за голову Кевина, притягивая ближе. Второй — и он выкрикивает чужое имя. На третий толчок он остаётся там, чувствуя дрожь по всему телу и чужую болезненную хватку на своих бедрах, он кончает, изливаясь внутрь. Он выходит из чужого рта, скатываясь вниз по стене, не в силах стоять на ногах. Мысли в голове, как и ноги, словно желе, расплываются, не желая собираться вместе. Он открывает глаза, Кевин рядом, сидит на коленях, так же опираясь спиной на стену. Такое же тяжёлое дыхание, как и у него, успокаивает, а мокрое пятно на штанах заставляет лишь усмехнуться. Тихо. По мягкому. Ему скорее доставляет удовольствие такая реакция Кевина, такой исход событий. — Мягкий, мягкий Кевин, — шёпотом говорит он, поворачиваясь головой к нему. — Грубый, грубый Аарон, — так же в ответ шепчет ему Кевин, улыбаясь лишь одними уголками губ. И Аарон тоже улыбается, совсем немного, но это действительно лучше, чем ничего. Это намного лучше.