–Защищу...

Она не знает, сколько было времени. В руках была зажата сигарета. Перед ней на столе фотографии. На них красивые молодые девушки, у которых впереди целая жизнь. Была бы, если бы, по словам полиции, Он не отнял её у них. Он, её любимый, её мягкий и нежный Максик-Винни-Пух. А она сидит и не верит. Вернее, пытается не верить в то, что он виновен. Но на самом-то деле она все уже давно поняла. Поэтому она сейчас сидит и курит на своей же кухне. Катя давно спит. Спит, казалось, весь город. А по её лицу катятся холодные слезы. Просто у неё сдают нервы. Вот так, в состоянии тихой истерики. Опять.... Опять обман. Опять боль. Опять монстр вместо человека. Судорожный вдох. Почему снова с ней? Разве не может после той прежней боли она вновь почувствовать себя счастливой? Разве не может она просто быть женщиной? Мягкой, хрупкой, нежной... Которая не нуждается в постоянной самообороне. Которая опирается на крепкое и надёжное мужское плечо. Которая отдаётся в руки своего мужчины без страха и сомнений. Чувствует себя под защитой. Просто.... Живет. Лариса понимала, что уже заполночь, и что нужно бы лечь спать, чтобы завтра быть хотя бы амебой, а не.... Мысли о бледных телах убитых девушек Лора постаралась отогнать подальше. Каждая такая мысль сопровождалась болезненным спазмом в сердце. Блять... За что ей это все, Господи? Бесконечная суматоха, допросы, обыски, подозрения. Так было сегодня, и будет завтра,и до тех пор, пока все не решится. Решится... Она уже и сама не знала, какого бы решения хотела. Она устала. На границе её сознания все ещё теплилась надежда. Но разве может быть найдено столько улик на невиновного человека? Конечно, есть масса фильмов с подобным сюжетом, но все же Лариса жила в реальности, хоть и не в самой лучшей. Факт его виновности больно ссаднил ей сердце. Она не хотела снова почувствовать боль, разочарование в том, кого любит. А потому жадно искала и будет искать доказательства вины кого-то другого. Хоть и понимала, что она сущая дура. Ещё и этот дебильный следователь.... Лариса поклялась всем сердцем, что уверена в очередном завтрашнем допросе. "Неофициальный допрос". Ага, как же. То же говно, только в красивой обертке. Слава Богу, хоть допрашивать будут не её. Она выкинула сигаретный окурок в мусорку. Собрала фотографии, уже автоматически перечисляя все улики на Максима. Изображения отправились в папку, папка – в шкаф. Лариса включила телефон и посмотрела на время. 03:39. Перед сном она зашла в мессенджер проверить, не пропустила ли никаких сообщений от адвоката. Ебучего шарлатана. Но все было тихо. Лора вообще уже давно сомневалась в том, на что тратит деньги. Из вредности она открыла чат с Орловым. Он был в сети. "Не спишь, гад. Чтоб ты завтра проспал свой вонючий допрос",–"любовно" пожелала ему Айдарова и выключила телефон. Орлов был до жути ответственным в своей работе. Иногда эта ответственность выходила за край. Все эти дотошные выяснения, одни и те же вопросы, которые он задает своим" жертвам" из раза в раз. Айдарова понимала причину этого, но ей нужно было спускать на ком-то свои эмоции, и Орлов приходился как раз кстати. Женщина краем сознания понимала, что весь букет негативных эмоций, которые она испытывает по отношению к следователю в основном относятся не к нему, а в принципе к ситуации вокруг. Но она правда считала, что москвич являлся причиной этой самой ситуации. Ведь с его приезда началось это жуткое следствие. Конечно, причины есть и этому, но разве кого-то это ебет? Она просто устала искать причины. Она просто спускает свою злость на Орлове, да и он, кажется, не против. Замечательный тандем. Она потерла глаза. Как бы завтра самой ничего не проспать! Она промокнула рукавом кофты слезы на лице и отправилась в кровать.

***

Честно говоря, Лариса недолго думала перед тем, как проникнуть в дом Сартыкова. И уж тем более она не думала забирать буквально самое ценное, что у него осталось. Это было страшно, и она чувствовала себя свихнувшейся идиоткой. Но все же женщина свято верила, что сможет заложить Сартыкова и вернёт свою жизнь на круги своя. В те времена, когда было тепло на душе и уютно в доме. Когда по комнатам витал сладкий запах свежеипеченного торта. Когда все они: Макс, она, Катя – были вместе. А сейчас ей было холодно. Во всех смыслах. И руки сами отказывались готовить угощение.Да это все – все! – бред какой-то! В СК женщина зашла так, будто зашла туда на шоппинг, а не на предоставление улик. Даже охранник на входе просто молча открыл ей турникет. Видать решил, что свои нервы ему важнее соблюдения правил его дурацкой работы. А, впрочем, женщина об этом не задумывалась. Ей было интересно только одно. И она твёрдо шла к своей цели. На стол Орлова со стуком опустился металлический крест на шнурке. Следом за ним там же, в такой же агрессивно-многозначительной манере оказался женский ботинок. –Все ещё хотите на меня уголовку завести?–задала вопрос Лариса, кидая на следователя убийственный взгляд и садясь на стул. Андрей Фёдорович перевёл взгляд с предметов на женщину. –Только давайте без ликования: здесь нет победителей, – москвич откинулся на спинку кресла. –Не согласна, – не предвещаюшая ничего хорощего улыбка была уже её визитной картой. На языке у неё крутилось: "Ты ебанутый, блять?". Следователь вымученно вздохнул: –Хорошо, я сниму отпечатки. –Отлично! – выдохнула она. –Я приму меры, –твердо произнёс он, – А вы поезжайте домой. Будьте там и никому не открывайте. В конце своей фразы следователь наклонился ближе к ней, чтобы создать эффект неоспоримый важности того, о чем он говорит. Проницательные голубые глаза смотрели в её ясные очи. Мудак! Разве он не понимает?... Её ярость сама понесла её к выходу. Чтоб ненароком не прибить это урода, хотя очень хотелось. Конечно, его советы и рекомендации не имели для неё никакой важности. Она будет делать то, что должна – спасать себя. Она не собирается херить свою жизнь так просто. Размажет. Душу выцарапает. Не утонет в этом омуте одиночества и холода. Конечно, первые признаки того, что что-то неладно, Айдарова увидела, когда Кати не оказалось дома. Слава Богу, дочь оказалась в школе. Пусть и в присутствии своего экс-отца, опустившегося до угроз детям. А вот Сартыков с пистолетом в её машине совершенно не входил ни в какие планы! Это же надо было так проебаться. Разве она не догадывалась о том, что будет, если пробудить спящего льва? Господи, да кто вообще судит! Он самолично угрожал ей отнять у нее дочь. Так что вину она испытывала только перед Катей, которую сама же поставила в такое опасное положение. Уберечь хотела! Почему же все идёт через жопу-то? –Пойдём! –скомандовал мужчина, с красноречиво подставленным к катиной голове пистолетом. –Мама... –Кать, все хорошо, –"да пиздец, блять!" –Выходи, – мудак в дурацкой шапке уже тянул девушку за руку, – вперёд. Рядом! Приказывает, как собакам. Урод. Сердце колотилось везде и одновременно нигде. Лариса пыталась открыть дверь в квартиру. Её пальцы дрожали. Ключи не желали попадать в замочную скважину. На лице выступал холодный пот. Кое-как она изловчилась наконец-то открыть проклятую дверь.Не раздеваясь, под угрозой пистолетных пуль, она и Катя прошли в кухню и сели за стол. Попытка ударить мужчину припрятанным в верхней одежде ножом оказалась неудачной. В квартире царила темень. Только свет из коридора позволял разглядеть очертания лица и тела Сартыкова и Кати. Ларисе казалось, её сердце стучит у неё в ушах. Дыхание пропало. Что делать, мать твою? –Ну что, –короткая пауза, –засадить меня хочешь? В тишине квартиры его голос звучал ещё более угрожающе. Пистолет направлен на неё. –Где вещи, которые ты у меня украла? –Я не знаю, о чем ты, – голос стал бесконтрольным –А так? Оружие в сторону Кати, взвизг девушки. –Убери! – прикрикнула Лариса, заслоняя собой дочь, –Убери! Она теряла самообладание. Её трясло, как никогда в жизни. Кажется, ещё немного и начнут, стучать зубы. –Говори. –Хорошо! Пауза. Дыхание чаще и чаще. –Я улики отнесла... Орлову. Чтобы он нашёл, кто убил ее....Чтобы он нашёл настоящего убийцу... Её глаза были широко распахнуты, как будто с помощью этого она могла контролировать положение оружия в руках этого ублюдка. –И кто настоящий убийца? – спросил он после недолгого молчания. Она повела глазами. –Может тот, кто её.... –надолго запнулась,–...тиранил всю жизнь...не отпускал от себя.... Может тот, кто её крестик носит? Под конец фразы она скорее сипела. Лариса сама не поняла, как сумела выдержать тяжёлый взгляд этого персонажа. Но только похоже её вид оказался столь убедительным, что её потенциальный подозреваемый даже немного приопустил свое оружие. –Кому сейчас очень больно... –продолжила она полушепотом, – а теперь он очень боится и хочет...вину на другого возложить свою... Ее слова возымели эффект, который она больше всего не ожидала: мужчина прислонил руку к лицу и расплакался. Она поняла, куда давить. Ей самой стало жаль беднягу, но жизнь её дочери сейчас была наивысшей ценностью. –Он может вовсе и не хотел этого,–Лора медленно наклонилась к Сартыкову, – он может дочку-то и любит свою...зайца её хранит...Расскажи. Она немного сжала его руку для пущей убедительности. –Расскажи, – жалостливее попросила она, –я хочу знать это...расскажи Её пальцы поглаживали ладонь мужчины. Брови женщины изогнулись домиком. –Мы руга-ались, –всхлипнул он. –Ударилась? – участливо и хрипло поинтересовалась Лора. –Ударила-ась. Упа-ала. Упа-ала.... –всхлипы становились все отчаяннее, – там, где спуск железнодорожного вокзала.... Сердце Ларисы оттаяло. Из её глаз начали капать слезы. Ей было безнадёжно жаль отца, потерявшего единственную дочь. Что угодно бы пожелала она своему врагу, любые адские муки, но только не смерть собственного ребенка. –А-а-а....–он встал из-за стола, – крошка моя.... Уа-ах......крошка моя-я.... Лариса прижала руки ко рту. –Господи, это ж несчастный случай был.... Это ж несчастный случай был, ты понимаешь? Тут он замолчал. Его грузная фигура замерла около окна. И вдруг он как будто очнулся ото сна: –А Чалкин-то её убил.... Лариса отмерла. –Господи, ты сумасшедший, что-ли, ну?.... Он её не убивал,– в ней говорило отчаяние, –ну ты че? Тело тряслось мелкой напористой дрожью. Господи, как же тут холодно..... Холодели стопы, руки и уши. "Преступник" смотрел ей в глаза. –Ты помогала ему. И ты знаешь, где другие девочки, –почему-то очень уверенно произнёс он. Лариса принялась заплетающиися языком объяснять ему, что ничего про это не знает, но Катя взяла инициативу в свои руки и что-то кинула в мужчину. Лора не разобрала, что. Её глаза были замыленны слезами. И тут этого ублюдка стало не остановить. Он кинулся к Кате, но женщина преградила ему путь. Сильная рука вцепилась в капюшон Ларисы и принялась душить её. Катя сверху напрыгнула на мужчину, но тот лишь столкнулся её с себя. Лариса не знает, как в её руках оказался пистолет. Но только инстинкты среагировал мгновенно. Секунда – и её палец на курке. Вторая – раздался выстрел. На третью секунду женщина смутно поняла, что произошло. Мужчина грузно упал на пол. Айдарова оперативно погнала с кухни Катю, дав указание позвонить в Скорую и в полицию. Женщина схватилась за лежачего мужчину и принялась тараторить: –Сейчас следователь приедет, скажешь ему, что это несчастный случай... Раздались хрипы. –Она... На трассу вышла... Там её Чалкин забрал... Скажи это следаку.... Это было последнее, что смог сказать Сартыков, прежде чем скончался на кухне Айдаровой. Все внутри похолодело. Кажется, оборвалось что-то внутри. Ну почему? Почему?... Почему тонкие нити её призрачной надежды так скоро обрываются? Где они, её счастливые дни, наполненные беззаботностью и любовью? Где, мать твою?! Лариса Айдарова стояла чуть поодаль своего подъезда, курила и смотрела в никуда. Около её дома в который раз собралась целая рота из Следственного. Плечи были укутаны во что-то. Руки тряслись, а разум все не хотел осознавать. Она убила человека. Мать твою. Как и положено после такого насыщенного вечера, женщине не хотелось сейчас ничего. Только куда-нибудь подальше отсюда. Только забыть все. Только, чтобы её вообще здесь не было. Пиздец какой-то. Из подъезда вышел Орлов. Его Лора узнала по звуку шагов. Уверенному и твёрдому. Так шагают те самые мужчины из фильмов. Что за мысли! А он между тем подходил все ближе. –Может всё-таки в больницу? – глубокий мягкий голос вырвал её из пучины сознания. Отвечать не хотелось. В больницу–тоже. Вообще хотелось остаться одной. Где-нибудь, где никто не достанет. Где можно будет растечься лужей наконец-то. Дать слабину. Перестать играть эту тупую роль сильной девочки, которая со всем справится, все разрулит и все решит. Лариса хотела на автомате подумать, что Андрей конченый придурок, но почему-то таких мыслей у неё сейчас в голове не наблюдалось. Почему-то его присутствие осознавалось правильным и логичным. Его не хотелось прогнать. –Как бы это цинично не звучало, хорошо, что есть следы нападения и борьбы–я смогу квалифицировать это, как самооборону, –он сделал паузу, –но мне нужны ваши показания. К нему кто-то подошёл и что-то сказал. Почему-то Лариса хотела сейчас слышать только Орлова. А он продолжил: –Зачем он пришёл, что говорил, и что вообще было?–пауза. Похоже, он поняла, что ей сейчас не до разговоров, –Я не представляю, что Вы чувствуете. Но его опросить я не могу и... Ларисе стало дурно. Ей казалось, что её сейчас вывернет наизнанку. Перед глазами вставал образ мёртвого Сартыкова. Она отошла в сторонку и присела на корточки. Андрей присел рядом, обхватил руками её плечи и мягко помог встать. –Лариса, если Вы можете сказать что-то, что поможет следствию, то я прошу Вас. Лариса собралась с силами. Она наклонилась ближе к Орлову, чтобы, если что, упасть на него, а не на обледенелую землю. Да и отчего-то женщина считала эту информацию слишком личной, чтобы посвящать в нее каждого. –Это был несчастный случай,–негромко произнесла она, –он вёз её из кафе, они поссорились, она упала со скалы недалеко от железнодорожного моста... Ну, он так сказал. Женщина прикурила сигарету. Из приоткрытых губ повалил дым. – Вы ничего не путаете? –уточнил Орлов,–Вика погибла не от падения. Ларисе стало совсем плохо. У нее закружилась голова. Сигарета выпала из тонких пальцев. Чтобы не упасть, она прислонилась к груди следователя. От него исходило тепло. Тепло и защита. И она будто упала в мягкий бархатный туман. Это были интересные ощущения. Как будто весь мир крутится, вертится, как юла, а ты стоишь вот так, словно в крепости, и ничего тебе не страшно. И ты устойчива. Никуда не летишь. Не в бездну, не в небеса. Ты просто здесь. В этом тумане. А большего и не надо. А когда тебя аккуратно приобнимают за талию, прямо как сейчас, то весь мир вообще перестаёт существовать. Есть только ты и кто-то ещё... И можно забыть обо всем. Просто заснуть добрым сном. И не бояться, что с тобой что-то случится. Чувствовать защиту и поддержку.... Закрыть глазки... И... –Лариса Петровна, Вам не хорошо? –спросил бархатистый голос прямо над головой. –М?–искренне не поняла она. Она даже не осознала, где она. А потом весь мир начал, к большому сожалению, возвращаться. Она почти висела на Орлове, а он приобнимал её одной рукой. Просто во второй он держал свой планшет с какими-то дурацкими бумажками и не знал, куда же её деть. А ведь две руки были бы лучше, чем одна. Дурак. О чем она вообще думает? Когда до неё окончательно дошло, ум сразу же предпринял попытку освободиться из этого "плена", вот только тело отчаянно не желало выходить из блаженного чувства покоя. Кое-как она собрала свои мышцы в кулак и отстранилась от следователя. Он смотрел на неё внимательно и твёрдо. –Я спросил, Вы дурно себя чувствуете? –Нет, все нормально. Относительно,–пробормотала она. –Вам точно не нужно помочь добраться до квартиры?–вопрошал москвич. –Да все нормально, –устало сказала она. –Хорошо. Тогда завтра в девять жду с показаниями у себя. И ушёл. Ну, нормальный вообще?