Скажи «я люблю тебя»

"Стремительно набирающая         популярность группа «JELEE» восстановлена! Скандальная      художница вернулась!" —  пестреет очередной пост. Последние две недели все только об этом и трещат. "Художница- предательница", "иллюстратор за наживу", как только ее не называли…   Махиру болезненно поморщилась и, выключив телефон, отбросила его на кровать. А ведь все эти блогеры правы. Она бросила своих подруг ради какой-то призрачной возможности получить новый опыт в рисовании. По итогу чего она добилась? Да ничерта не добилась! Разве что сделала больно самым близким, которые рассчитывали на неё… «Предательница!» — мысленно окрестила себя девушка и, скомкав очередной эскиз, отправилась на мягкую постель. Рисовать последние несколько дней совсем не выходило. Не смотря на то, что Махиру уже сто раз извинилась перед подругами, груз вины пригибал юную художницу к земле, не давая расправить плечи и с легкой душой творить как прежде.  Махиру закрыла глаза. Как же она устала. Устала от нескончаемого чувства вины, апатии, безуспешных попыток сотворить что-то великое, неповторимое, такое, что заставит людей полюбить её. Девушка перевернулась на бок и, нащупав плюшевую медузу, полученную в подарок от Кано, прижала её к себе. От игрушки веяло таким теплом и спокойствием, что Махиру невольно приготовилась отправиться в нежные объятия Морфея, но тут зазвонил телефон. Как же не во время…  Не посмотрев даже, кому она понадобилась в столь поздний час, Махиру приняла вызов.     — Алло, Махи. Не клади трубку, пожалуйста… — какая честь! Звонила сама Кано. С возвращением художницы в группу, их отношения испортились настолько, что, казалось, хуже уже не будет, а сначала ведь Кано так яростно уверяла  «Мы подружимся! Ты мой кумир вообще!» - ага-ага… Две злополучные недели Кано и Махиру цапались по поводу и без. Вокалистка неоднократно тыкала подругу носом в неудачное партнерством со своей матерью, а та в свою очередь огрызалась или отмалчивалась. Второе происходило куда чаще. Махиру недовольно поморщилась, вспоминая их недавнюю словестную потасовку, но трубку все же не положила.   — Что Вы хотели, наш уважаемый лидер? — максимально холодно и манерно-вежливо отчеканила девушка. Пусть Кано знает, что Махи не собирается забывать все те обидные слова, что ей наговорила блондинка, только потому, что та соизволила позвонить первой.    — Не могла бы… ты о-открыть дверь, —   последовала пауза. Брови художницы сами собой взмыли вверх. Какого черта здесь твориться?!     — Что…? —    — Открой дверь, п-пожалуйста, нам надо поговорить, не по телефону, — голос Кано, всегда яркий и живой, сейчас дрожал и, кажется, срывался. От чего она вдруг так волнуется?    — Ну… ладно, сейчас, —  помедлив, Махи сползла с кровати и, нащупав переключатель, включила лампу. Яркий свет ударил в глаза, озаряя сумрачную комнату, да так, что пришлось зажмуриться. Спустя пару секунд Махи более менее привыкла и пошла открывать, она даже не оделась толком: старая домашняя футболка по колено, да шорты с миловидным принтом медуз. Всё же её любовь к желейным обитателям океана невозможна порой…  *** Замок щелкнул два раза и Махиру приоткрыла входную дверь на цепочке, выглядывая за порог. Вдруг это  злостный розыгрыш? Нет, Кано и вправду дожидалась художницу под  дверью. И вот, что странно, от вокалистки довольно сильно пахло алкоголем.     — Ты напилась? —  выгнув брови, с поддельной незаинтересованностью спрашивает Махи. Очевидный ответ не заставил себя ждать:    — Угу. Думаю, что не смогу сказать тебе это на трезвую голову… — в глазах Кано отчетливо читался страх предстоящего, отчаяние, даже печаль, такая тихая, робкая, будто знакомая с самого детства. Все эти чувства, так несвойственные их яркому лидеру, смешивались в одно, что-то немыслимое, что не подвергается словестному описанию. Сейчас Кано выглядела такой беспомощной и маленькой, что хотелось прижать ее к себе и заверить, что всё обязательно будет хорошо.    — Пойдем, — глубоко вздохнув, Махи подавила в себе порыв и, распахнув дверь, прошла внутрь пустой квартиры. Повторять дважды не было необходимости. Слегка пошатываясь, Кано посеменила следом.     — Прости за поздний визит, — неловко промямлила блондинка, спотыкаясь о дверной косяк. Тут же послышались приглушенные ругательства, но Кано быстро опомнилась и замолкла, ожидая ответа подруги.    — Нечего извиняться, ты уже пришла ведь, —  немного раздражено отозвалась Махиру, приглашая гостью пройти в свою комнату. Кано наконец тяжело рухнула на кровать, подкладывая под голову мягкую подушку. Воцарилось молчание.   — Так о чем ты хотела поговорить? — нарушая гнетущую тишину минут через десять, поинтересовалась художница.  — А, да, ты не могла бы сесть ближе? — обеспокоено, почти шепотом, пробормотала Кано, резко поднимаясь на локтях. Недоуменно хмыкнув, Махи послушалась. Блондина в свою очередь, будто в трансе, пристально уставилась на лицо художницы. Махи вздрогнула, впервые за этот вечер ей пришла на ум мысль, что с подругой что-то нет так. От чего же она так волнуется, аж трясётся вся…   — С тобой всё хорошо? — художница обеспокоено взглянула на дрожащие плечи их лидера. — Д-а-а, — тем же шепотом протянула Кано. Она опустила голову и закрыла глаза. Зачем вообще пришла, что собирается делать?  Сказать о своих чУвСтВах после всех насмешек и издёвок? Тот еще абсурд, о чем она вообще думает.. Махи не примет её и будет совершенно права, на все сто, даже тысячу процентов…      Тихие настенные часы отмеряли секунду за секундой. Время медленно утекало сквозь пальцы, а Кано всё молчала.   — Ты посиди, подумай, а я за ча… — Махиру недоговорила. Её перебил вскрик Кано, разрезающий тишину словно катана.    — Я ТЕБЯ ЛЮБЛЮ!— девушка зарылась лицом в белоснежных локонах и повторила ещё, на этот раз тише:    — я тебя люблю, — она подняла голову и уставилась на Махи. По выражению лица художници было ясно, что она ожидала чего угодно, но только не этого.   — Что? — девушка оторопело оглядела певицу. Да она смеётся, издевается, точно, ведь точно! Просто издевается над ней…  — ты шутишь? —  глаза Махиру непроизвольно наполнились слезами, просто так, не от спонтанного признания, а от всей ситуации в целом.  Она резко закрыла лицо руками, пытаясь скрыть прозрачные беисерннки солоноватых капелек. Зажмурилась, готовясь услышать смех или издевательское «я пошутила, глупая»  Но Кано, не сделала ничего из худших предположений Кодзуки, она, молча сидевшая на кровати, вздохнула и поднялась на ноги. Тихим, но твердым шагом она приблизилась к художнице и заключила ту в объятия.         — Я люблю тебя, —