Наша история

Ривен

      Его трясло. Шатало так, будто он без продыха катался двое суток на драконе. Но нет. Ривен обессиленно брёл по бесконечной серой пустыне. Это безбрежное государство вечного покоя песчаных дюн, пляжей и обманчивых миражей давило на него всепоглощающей тишиной. Как будто в мире остался только он. И этот путь через пески, не прекращающийся ни на миг, был как часть выбора, что за него сделали другие. Он лишь инструмент возмездия.       Так он брел, уже не чувствуя крошечных частичек, что стирали ступни в кровь, но обутые в потёртые жёсткие ботинки ноги уже не волновали ни его разум, ни его душу, блуждающую в мареве пустыни. Он будто слился с общей картиной мёртвого бездействия.       — Кто Я… Не помню… — все мысли забились в самый отдаленный уголок ещё слегка проблескиваемого сознания, оставив пульсировать лишь одну, — Я… должен… Идти… Должен…       С каждым шагом в нём угасали остатки чувств, сожаление, надежда, даже отчаянное желание доказать всем, что он чего-то стоит, но не теперь, теперь он пустое место. На языке ощущался только горький привкус, который он непременно оставлял в сердцах всех тех, кто был ему дорог. Был… Теперь и этого нет. Все эмоции притупились, оставляя юноше последний порыв — обязательно дойти до конца. Но зачем? А главное, что делать дальше, когда мир рухнет, а ты останешься на пепелище. Один.       Но в миг все изменилось. Ривен, случайно попавший в песочную яму, медленно тянущую его вниз, в темноту, постарался замедлиться и оценить обстановку вокруг. Выдержка воина даже в самые тёмные и отчаянные времена оставалась с ним, как верная подруга, защищала его в минуты слабости, которых было не мало за жизнь. Внутреннее чутье отчаянно било тревогу, мысли путались и в подсознании раздавался истошный крик: «Беги, глупый!!! Беги, пока ещё не поздно!!!». Юноша поморщился и судорожно сглотнул; воду он видел лишь в прошлой жизни, так что сейчас сухая глотка еле проглотила остатки слюны. Каждое действие в этом месте для невольного узника было пыткой. И новое испытание уже ждало его израненное сердце.       Воздух сгущался, в один момент пространство стало будто сливочной, вязкой субстанцией, не дававшей ни вздохнуть, ни двинуться дальше. Измученно стерев пот со лба, которого становилось все меньше и меньше — организм не знал, откуда брать влагу — парень повернулся назад и застыл, парализованный лавиной надвигающегося ужаса. Оказывается, он мог ещё бояться.       Этот резкий разворот сузил мир до одной точки, что с каждым ударом его сердца увеличивалась вдвое. Замерев мраморным изваянием, парень, теряя несколько драгоценных секунд, лишь взирал на оплот его скорейшей гибели. Пустыня замерла с ним вместе; ещё неосознанный шаг назад — и в измождённое лицо, к нему бросился, оживая истошным воплем, порыв скалящегося ветра. Он промчался, сметая всё на своем пути так, что Ривен лишь на четырёх конечностях смог начать отползать от постоянно приближающейся угрозы.       То было нечто отдаленно напоминающее грозовую тучу, охватывающую не просто небо, а всё пространство вплоть до земли; она стремительно неслась на юношу, выпуская электрические разряды и сгущая подступающую темноту. Его обдало такой волной страха, что ноги сами подняли его, забывая о часах изнемождения. Сейчас он должен лишь одно — выжить.       И он побежал. Да так, что ветер свистел в уши, начисто лишая остатка слуха. Стремительно темнело, но он, не думая ни о чем, не жалея сил нёсся вперёд. Куда угодно, главное, не останавливаться. Тело схватывали судороги, холодные волны мурашек не утихали, а дыхание становилось всё более громким и прерывистым. Рот наполнил песок при новом порыве ветра, Ривен закашлился.       — Черт, черт, черт!!! — пульсировало в мозгу, отдавало гулом в висках. Сердце отсчитывало минуты, сколько ему ещё осталось. Он не успеет.       Внезапно пустыня сменилась густой лесной чащей, это был грубый вековой хвойный лес, в глуши которого не ступала нога человека: ей здесь не были рады. Но среди бурелома и темени от лесного навеса можно было запутать следы от того, что так уверенно нагоняло Ривена в пустыне. Отчего-то он точно знал, что «нечто» разумно и гонится именно за ним. Но горн судьбы ещё не пропел его реквием. Борьба не окончена.       Обрывок.       Он снова плутает в недрах собственного вымысла. Удар веткой в лицо заставляет замедлиться, но парень, затравленно озираясь, не может остановиться в этой погони, он знает: за ним продолжается охота.       Обрывок.       Что-то теплое и нежное обнимает его за шею, так светло на душе и спокойно… Как будто он в безопасности.       — Ты ничтожество, ты такой же, как твой отец, — удар наотмашь выбивает воздух из груди и отбрасывает в сторону на ствол сосны. Кора неприятно цепляет волосы, липкий сок уже каплями оставляет следы на одежде, а холод на задней части шеи всё усиливается, он несколько раз пробегает мурашками и уже пробирает Ривена до костей. Скоро ждать обморока.       Ещё удар. Это он не заметил ель, что раскинула массивные ветки и от резкого порыва ветра обхватила юношу, пряча в жестоких объятияз.       — Ты всегда был лишь трусом, жалкий слабак, — он не понимал, что ранит его лес, а не призраки прошлого, обретшие силу в его настоящем. Ривен только закрывал лицо руками, но это не спасало от боли, что уверенным потоком распространялась повсеместно.       — Специалист? Смешно, да кто ты такой! Ты пустое место, — ранил беспощадным кинжалом поток слов.       — Да каждый в команде лучше тебя!       — Сынок, ты… Такой жалкий! У любого всё выходит лучше, чем у тебя! — одинокая слеза упала на темнеющую гладь травы, Ривен метался в отчаянной попытке выдрать с корнем бурлящие голоса в голове, но делал только хуже.       — Да кому понравится такой грубый мужлан, как ты?! Не смеши.       — Мужчины не плачут! Тряпка!       — Смотри: Скай лучше тебя, он наследник, даже Тимми со своими навыками опережает твоё бахвальство. Ты пустышка. Только и умеешь болтать!       — Ты делаешь недостаточно!!!       — Хватит! Я… Я больше не могу. Я не понимаю, кто я… Что я могу… За что мне все это?! — он безрезультатно закрывал уши руками, рвался сквозь бесконечный кокон еловых деревьев, все ещё цепляясь за надежду на выход, но он был на грани. А голоса продолжали безумствовать; все слова, что он копил в душе, вылились ушатом самого отборного и помойного, чем он и раньше травил душу, пытаясь достичь лучшего результата. Чтобы оправдать ожидания, чтобы показать, что он не такой, чтобы защитить то, что дорого. Но он потерял себя. А сейчас и весь мир.       — Прекратить?! За что всё это?! За то, что ты жалкий трус и предатель. Рано или поздно, ты оступишься и сделаешь неверный выбор. Удел всегда быть с сильными? Ты смешон! Не можешь оправдать простой факт, что из себя ничего не представляешь, поэтому цепляешься за сильных. А сам-то ты...Кто?! — шум голосов обрёл один четкий, как удар хлыста, только языком боли он говорил с Ривеном, словно та самая темная гуща теперь нагнав его, собиралась растоптать.       — Кто я… Ведь помню лишь свой страх… Да… Я… Я жалок, мне ещё далеко до того, чтобы стать сильнее и лучше… — полностью обессилев, он упал на колени, уже не чувствуя, как мелкие иголочки втыкаются ему в кожу. Всё окончательно перестало иметь смысл. Сейчас он смотрел на себя будто с двух сторон: и собственными глазами, и взглядом стороннего наблюдателя, отстраненно изучающего происходящее и не вмешивающегося в колейдоскоп страданий. Это было странно.       Сущность расхохоталась до того гадко, что Ривен сморщился и попытался обратно подняться, но силы покинули его.       — Так быстро сдался, ты ещё слабее, чем мы думали! Ты такой… Такой… Скучный! Здесь ты и закончишь! — гортанный смех начал нарастать, грохотом раскатываясь по округе, все усиливаясь и усиливаясь. Ривену грозила тотальная потеря слуха, как вдруг среди какофонии он услышал звук совершенно не отсюда.       То была еле осязаемая, точно из другого мира мелодия, она была настолько чужда всей картине неизбежной отрешённости от жизни, что заставила всколыхнуться давно утерянные чувства.       Повинуясь велению израненной души, он медленно поднялся и шагнул по направлению тончайшей ниточки музыки флейты. В почти незримой мгле Ривен постепенно начал угадывать аккуратный силуэт, но никак не мог понять, чей он. Тогда парень стал приближаться, видимо уже празднуя его поражение, голос в голове замер, не перекрывая такую хрупкую путеводную мелодию, что вела его к островку мерцающего света. От нетерпения он попытался, схватить эту нить, будто она была обозримой и потерял совсем…       Теперь он снова оказался один в кромешной мгле, и голос зазвучал прямо над ухом, он снова смеялся и напоминал парню, кто он такой. Найдя в себе последние крупицы сил, Ривен побежал туда, где ещё теплились звёздочки недавнего света. Но сколько он ни бежал, все не мог догнать.

***

      Резко проснувшись ровно в пять утра, я судорожно огляделся. Все было как обычно и привычно. Моя комната, кровать, Красный фонтан… Только… Всё одеяло было насквозь мокрым, прерывистое дыхание и колотящееся сердце никак не могли успокоиться. Давно мне не снились кошмары.       — Пить… Ужасно хочу пить, — удовлетворяя базовые потребности, я уже успел забыть содержание сна, но неприятный тревожный осадок остался, а какое лучшее лекарство от душевных мук? Правильно. Хорошая изматывающая тренировка! От такой потом не до сновидений будет, лишь убийственный восстанавливающий сон. А то так поспал будто и не спал вовсе. Отстой.       Не теряя ни секунды свободного от разных полезных и не очень занятий времени, конечно же, я решил отправиться бегать на улицу, а потом организовать силовую тренировку. И телу полезно, и мозг лишний раз думать не будет. Так и вышло. Добрых два часа бега по стадиону сменились жимом сидя, лёжа, стоя и в общем-то всеми вариантами моего рабочего веса. Пока все спали, я воспользовался временем с пользой. Вот только напряжение никуда не ушло, тревожный комок свернулся и решил обосноваться у меня возле сердца, считав его самым теплым местом. Нет у меня сердца! Нечего там сидеть. Но гадкое чувство не уходило, оно распространялось, лишая концентрации и точности действий. Плюнув, я решительно вернулся обратно в комнату ради освежающего душа и дальнейшего завтрака. День уже в разгаре.       В Красном фонтане были потоковые занятия, по большому счету именно теоретические. В огромных аудиториях сидел целый курс, а то и несколько, внимательно слушая и конспептируя. Семинары или отчётные занятия проходили в камерных группах, чтобы была возможность высказаться каждому, не прячась за товарищей. И очень много тренировочной, боевой практики. В учебном заведении, конечно, ценили единство и коллектив, но личный зачёт был чрезвычайно важен, поэтому и программы были индивидуализированы. Каждый семестр шёл учёт твоих навыков и слабых сторон. Балансируя, учителя улучшали мастерство обучающихся, опираясь на их сильные стороны и не забывая укреплять тренировками слабые. Каждый силен в своём, но общие показатели должны быть превосходными.       — Хей, Ривен, ты сегодня в такую рань, куда убежал! Неужто тайное свидание! Наш цветочек совсем расцвел, — идя по столовой с подносом разных сбалансированных деликатесов местной кухни, ко мне подсел этот пройдоха Скай, и чего ему где-то отдельно не сидится, ещё и заметил, что я рано пошел тренироваться. Следит он за мной что-ли?...       — Да ну, перестань. Утренние тренировки очень даже полезны! — помощь пришла откуда не ждали, Брендон поместился рядом, ну вот, почти вся команда в сборе ещё бы Тимми кто разбудил. А то он наверняка полночи снова что-то в своей технике искал. Я скупо пожелал доброго утра парням и отмахнулся от их слов, ссылаясь на бессонницу.       — Да и тренировки нам сейчас особенно нужны: так спасовали с тем троллем, теряем хватку, парни, — уплетая классический омлет с беконом, «добил» нас Скай. Вот вам и доброе утро.       В душе неприятно кольнула мысль, что он обращался именно к нему, ведь наши герои, дуэт «брюнетка и блондинка», всегда на высоте. Тимми наш мозг, он и так вечно в компьютерах что-то пишет, что-то ищет, кто его разберёт. Кто сплоховал — получается, я. Раздражающе неприятно, особенно от того, что я не могу уверенно сказать, что мне глубоко всё равно на его слова.       Так что, не дожидаясь товарищей и конца завтрака, я торопливо завершил этот фарс, и, ссылаясь на скорые занятия, ретировался.       Какой стыд. Вот вечно я вспыхиваю из-за мелочей и вечно совершаю дурацкие ошибки. Если бы мы лучше всё проверили, тролль не сбежал, если бы мы были сплочённее, то всё шло бы как надо. Если бы я не был таким… Жалким трусом… Я бы, не разочаровывал дорогих людей… Хотя вывод прост. Мне хватит дорогих! Все дешёвые остались, спасибо, хватит. Пожалуй, стану лучшей версией себя, это хотя бы мотивирует.       Потратив на упорные тренировки весь день, я даже не заметил, что он кончился. Как и обещал утром, спал без сновидений, мёртвым сном. Однако как бы ни гнал от себя мысли, всё равно казалось, что я не справляюсь, что можно лучше, правильнее, мастерски, а не криво-косо. Отчаяние достигло пика и начало трансформироваться в злость, на весь мир, и, в первую очередь, на себя. Зато злость давала силы. Но они тоже закончились. Неужели порочный круг так никогда и не кончится, и я продолжу блуждать в темноте…