Да иди ты к черту, Харди!

Каждый раз, когда подходит момент давать официальные комментарии по текущему расследованию, весь отдел криминалистики обреченно вздыхает и закатывает глаза, а некоторые индивиды даже покидают свои рабочие места, чтобы не сорваться на коллегах. Не то чтобы процесс брифинга был долгим и мучительным, как это было, например, с судом над Джо Миллером, но абсолютно все участники понимали, что вряд ли им удастся вернуться на работу в благоприятном психическом состоянии. Особенно учитывая последний вклад журналистов в расследование дел. Вот и сейчас, стоя у дверей редакции, Алек нервно допивал свой кофе, не решаясь потянуть за ручку, а Элли лишь сочувствующе посмотрела на своего напарника и, спустя несколько секунд, добавила: — Никто не сомневается, что они будут раздувать из мухи слона. Ничему жизнь не учит. — Спокойным этот брифинг точно не будет, — ответил Алек. — Может просто не пойдём? — с иронией произнесла Элли, посмотрев на своего собеседника. Однако оттянуть мучительный момент не вышло: журналисты и редакторы, как назло, сами вышли к детективам, приглашая пройти внутрь. Утро в самой редакции напоминало бурлящий поток мыслей, занятый горящими дедлайнами и постоянной суетой. Редакторы и журналисты, поглощенные своими задачами, создавали ощущение бесконечного движения и непрекращающейся активности. Вошедшие детективы переглянулись, морально готовясь к противостоянию с прессой, всегда жаждавшей громких заголовков и новых скандалов. — Доброе утро, детективы. Готовы к сегодняшнему пресс-брифингу? Не желая вступать в контакт, детективы лишь незаметно кивнули головой, но и этого жеста хватило для продолжения диалога. — Мы с нетерпением ждём ваших комментариев по поводу текущего состояния расследования, — сказал редактор, зачем-то кивнув головой в ответ, и приготовил ручку и блокнот для записи. — Мы не можем раскрывать все детали расследования на данном этапе, — сказала Миллер, стоя прямо и уверенно, — Но мы делаем все возможное, чтобы привести дело к разрешению. Журналисты задали детективам ряд провокационных вопросов, пытаясь вырвать их них информацию, однако детективы, очевидно, уже привыкшие к подобному, отвечали почти спокойно. За исключением изредка подергивающихся глаз. — Как всегда, стандартные ответы, — усмехнулся редактор. Когда детективы уже собирались уходить, из толпы раздался голос, заставивший их замереть на месте. — Не мешают ли ваши отношения работе? Вопрос прозвучал как раскат грома. Лица детективов остолбенели, на них читались смущение и раздражение. Они обменялись быстрым взглядом, пытаясь придумать, что ответить, но слова застряли у них в горле. Внезапно Элли почувствовала, как воспоминания о прошлом накатывают на нее как волна. Она вспомнила, как журналисты тогда, в самый тяжелый момент ее жизни, вырвали из ее рук все личное и представили на обозрение всему городу. — Моя личная жизнь не подлежит обсуждению на публике, — ответила она, пытаясь сохранить хладнокровие. — Я сосредотачиваюсь на своей работе и делах, которые требуют моего внимания как детектива. — Правда? А что тогда с лицами? — насмешливо спросил журналист. Несмотря на все усилия, сдержать раздражение не получилось. — А вы действительно не поменялись после того суда? Только и ждёте громкого заголовка? — воскликнула Элли, скрестив руки на груди. — Миллер. — Вы вообще не задумываетесь о том, какой вред ваши вечные сплетни причиняют жителям нашего города? — Миллер. — Да иди ты к черту, Харди! Журналисты ухмыльнулись, понимая, что их усилия не прошли зря. Они благодарно фиксировали каждое слово из перепалки детективов. Через некоторое время, когда споры поутихли, в редакции прорезался голос виновника случившегося. — Спасибо за ваше время, — сказал редактор, закрывая блокнот. — Мы всегда ценим вашу откровенность. Харди и Миллер обменялись недовольными взглядами, прежде чем исчезнуть в дверях редакции, оставив за собой смутное чувство неизбежности новых схваток с прессой. *** В темном офисе тускло горел свет монитора. Алек Харди раздраженно смотрел на яркий заголовок поста, который гласил: «Безопасность города под угрозой Амура». Тяжело вздохнув, и точно не сматерившись в стену несколько раз, Алек с острым чувством дежавю воскликнул: — Чертов твиттер.