Дело случая

Это было обычное ничем не примечательное утро выходного дня. В такие обычно император предпочитал выбираться на природу или в излюбленный сад, в котором его ни посмел бы потревожить никто, ну за исключением конечно же одного человека , которому он безгранично доверял — Александр Христофорович Бенкендорф. У них были теплые дружеские отношения за пределами дворца, даже можно сказать и что-то более сокровенное, что-то более искреннее и яркое, это чувство, что называют любовью, чувство, которое делало счастливыми обоих мужчин, что души не чаяли друг в друге. Бенкендорф был готов положить к ногам царя весь мир, да что там мир, жизнь готов был отдать за Россию, за родину, за своего императора и по совместительству возлюбленного, его любимого Коленьку. Долгое время они скрывали друг от друга эти чувства , ведь это был грех, что лег на душу обоих. Но вот в один день все изменилось. Буквально неделю назад Бенкендорф как всегда засиделся в своем кабинете за работой. Была уже кромешная ночь и тишина, из-за чего начальника III отделения жандармерии начало еще больше клонить в сон. В дверь кто-то постучал, что было весьма странно, ведь в такое время во дворце практически никого не остается. Через минуту, не дожидаясь приглашения, в кабинет вошел император. Александр опешил, ведь его величеству не нравилось, когда граф убивает свой режим ради работы, выполняя ее притом на неделю вперед. — Александр Христофорович, вы чего еще сидите за работой? Вы должны пойти отдыхать. И это не просьба, а приказ,— с ноткой недовольства в голосе проговорил император. — Николай Павлович? Что вас привело сюда в столь поздний час?, — отвесив поклон, пролепетал Бенкендорф.— Я скоро закончу и пойду обещаю.... еще чу... — Александр, никаких чуть чуть, вы немедленно отправляетесь в мои покои и ни слова больше, — быстрым шагом, подойдя к высокому черному стулу, на котором сидел граф, он вырвал из его рук перо. — Я ответственно выполняю свои обязанности, всегда все идеально. Что же вы сделаете, если я не лягу спа....., — в этот момент у Александра из под ног ушла земля, в глазах помутнело, а на губах чувствовался чуть сладкий привкус дорогого вина, какое видимо выпил совсем недавно государь. Николай целовал не навязчиво, а сначала лишь прикоснулся своими устами к чужим, но видя, что его не оттолкнули, продолжил сие действо. Поцелуй вышел нежным, чутким, таким, что слова были излишне, но немного осмелев, Коля начал покусывать губы графа, тем самым выражая то, что неодобряет ночные посиделки графа, а после и вовсе залез на колени к любимому Сашеньке, когда тот стал отвечать на ласки императора. Немного оторвавшись друг от друга после минутных ласк, они смотрели в глаза друг другу и взгляд мужчин уже обо всем сказал. Подтвердил взаимность чувств, о которой грезил каждый из них, не решаясь на что-то большее, чем касание руки любимого или мимолетный взгляд во время собрания. — Саш, Ma lumière, ты бы знал, насколько сильно я тебя люблю и не хочу, чтобы ты портил свое здоровье — И я тебя люблю, Коленька, правда, ты Mein Glück. Услышав признание от Бенкендорфа, у Николая на лице заиграла яркая улыбка, что была подобна солнцу, на что так засмотрелся Бенкендорф, будто бы видя перед собой самое что ни на есть божество. Николай Павлович обнял старшего, положил голову на его плечо и так они сидели минут 5, после чего пошли спать.

***

Воспоминания теплом раздались в душе императора, вызывая у того улыбку. Ведь это произошло совсем недавно, совсем недавно они перешли эту черту и за границей дворца, при совместном времяпровождении теперь могли не скрывать своих истинных чувств. Однако, Николай всеравно боялся, что Бенкендорф посчитает его чувства не серьёзными и ему наскучит возиться с "малолеткой". Николай Павлович встал с кровати, перед этим отдав приказ подать завтрак в покои и удалился, чтобы привести себя в порядок. Александр, как оказалось, не только поздно ложился, но и рано вставал, что замечал император в течение всей недели. Ведь каждый раз, когда он просыпался, его ждала лишь записка на прикроватной тумбочке куда тот направляется и какие дела его сегодня ждут. Сегодня ситуация ничем не отличалась. Рядом с кроватью лежало письмо: "Meine Liebe, на сегодня у меня нет дел, но я хотел бы выяснить как продвигается поэма у Пушкина, поэтому хочу встретиться с Василием Андреевичем Жуковским, чтобы тот вправил мозги этому разгильдяю. Буду к вечеру, часам к 6. Обещаю не задерживаться. Не скучай за мной, mein Schatz. Люблю тебя.". Николаю не нравился Жуковский. Причина была то ли в том, что тот близко общается с его возлюбленным, то ли в его манере поведения. Он всегда восхвалял свои труды и гордился ими, был популярным поэтом, чем мог похвастаться. Его многие любили. В противовес Коле был сам Александр, который души не чаял, по мнению Николая Павловича в "глупом писаке", и считал его своим другом. Но император решил не задумываться об этом, ведь был уверен в преданности и искренности Бенкендорфа, который доказывал из раза в раз, что готов ради страны и императора отдать свою жизнь. Сегодня у Николая был также выходной и он решил, что лучшим решением и отдыхом будет конная прогулка. Он отдал приказ подготовить лошадь и через 30 минут, собравшись и одев специальную удобную одежду, вышел во двор. Там его уже ждала белая породистая лошадь, что своим видом напоминала сам светлый лик государя, что уже успел сесть на нее верхом и помчаться по поляне в сторону озера. Это было его одно из любимых мест, где они с Бенкендорфом часто проводили вместе время, отдыхая от всех забот, касающихся государственного долга и важности, оставаясь просто Колей и Сашей. Лошадь быстро неслась, из-за чего уложенные волосы царя цсккли успели растрепаться, что придавало им еще большую красоту, так как на солнце они были сравнимы с солнечным сиянием, с золотом, с таким светлым ликом, что излучал сам владелец этих волос. Его глаза на свету были подобны самым глубоким и красочным морям, какие не смог бы написать сам Айвазовский, так как их глубину удасться узнать лишь одному графу, чьё сердце готово было выпрыгнуть при виде своего государя. Вот, спустя 30 минут езды, Николай Павлович остановился около озера, к которому изначально и направлялся, чтобы отдохнуть от общества и немного расслабиться. Он сел у берега, решив посидеть минут 10 в размышлениях, что ему сделать не дали, ведь неподалеку раздались какие-то голоса, очень даже знакомые императору. — Александр Христофорович, вы несомненно правы, Пушкин иногда перебарщивает и хамит, однако таланта у него не отнять, ведь учился он у лучших, то есть естественно у меня, — нежно касаясь руки жандарма, проговорил поэт. —Право, Василий Андреевич, я полностью согласен, что молодой человек он весьма сообразительный и пишет красиво, но до вас ему еще далеко, вы все же профессионал своего дела, поэтому ваша помощь мне понадобится, — Бенкендорф улыбнулся Жуковскому и незамысловатым жестом руки пригласил его пройти по направлению к речке. Глаза Николая запылали ярким ревнистным огнем, увидев своего возлюбленного с лучшим другом старшего. Он знал, что Бенкендорф никогда не изменил бы своим чувствам, но негативные мысли не уходили из головы. Император не придумал ничего лучше, чем двинуться по направлению к этой парочке, намекая о своем присутствии. —Здравствуйте, Александр. Чем занимаетесь тут?, — с едва заметным раздражением и наигранным удивлением проговорил Николай, — О, Василий Андреевич, и вы тут. А я думал у вас работы много. —Здравствуйте, Ваше императорское величество. Сегодня у меня выходной, как и у вашего графа и мы решили выбраться на природу, заодно обсудить произведения, — жестикулируя руками, отвечал поэт. — Николай Павлович, добрый день. Не ожидал, что вы решите сегодня также провести время не за работой, а выйти на прогулку,— широко улыбаясь и радуясь приходу любимого, сказал Бенкендорф. — Извините, Василий Андреевич, но я вынужден буду забрать у вас моего дорогого графа для обсуждения важных проблем, которые не терпят отлагательств, — кинув напоследок слова, император направился к лошади, чтобы вернуться обратно домой, зная, что его возлюбленный последует за ним. Через несколько минут так и случилось. Шеф жандармов чуть проводил своего друга, прощаясь с ним и слегка приобнимая, после чего возвратился к Николаю. — О чем ты хотел поговорить, Коль? Что с настроением? Давай пока поговорим тут в спокойной обстановке, вдали от дворца, раз у нас у обоих выходной. Но в ответ он получил лишь молчание. — Обиделся? Что случилось, Meine Liebe? — Я не буду это обсуждать, поехали домой — Пока мы не поговорим — не поедем — Говори иди со своим замечательным и талантливым поэтом, который наверное раз в сто лучше меня, да?, — съязвил Николай Павлович. — Коль.... подожди..... только не говори, что ты ревнуешь меня...... к Жуковскому?, — удивлению графа не было предела, — Ты настолько мне не доверяешь?, — с какой-то горечью в голосе проговорил Бенкендорф. За несколько шагов император преодолел расстояние между ними и впился в губы напротив. Это был поцелуй отчаяния, признания своего поражения. Он не ласкал, а кусал, оставляя всюду отметины, которые останутся на некоторое время, являясь доказательством принадлежности Александра этому человеку. — Прости, Coûteux, я нисколько в тебе не сомневаюсь и доверяю, но мы с тобой крайне редко проводим время из-за дел, вижу я тебя только вечером поздним, а утром ты уходишь раньше меня. Что же мне еще думать, Ma lumière? Признаюсь честно, я думал очень много, что тебе может наскучить времяпровождение со мной или ты найдешь кого-то получше, чем я, например, тот же Василий Андреевич. Я боюсь тебя потерять. Очень боюсь. Si tu veux rompre après ça, je comprendrai., — выпалил на одном дыхании Николай в ожидании приговора, того, что его любимый не захочет с этим разбираться и просто уйдет от него. Однако раздался звонкий смех и императора притянули в объятия. — Ну и дурак же ты у меня, зато какой любимый. Как ты мог только подумать, что ты мне не нужен, Коль. Я останусь верным тебе до конца дней и как твой слуга, и как близкий человек. Больше не смей допускать ни одной дурной мысли. А если хочешь, то каждые выходные будем вместе ходить гулять, запомни, Коль, ты у меня единственный и неповторимый, самый лучший, — поцеловав в нос Романова, Бенкендорф немного отстранился и повел государя ближе к реке. Солнце заходило за горизонт, а на небе можно было увидеть алый закат, который говорил об окончании этого дня, который дал возможность разобраться в чувствах двум мужчинам, сидящим на берегу речки. Граф устроился на траве, усадив меж ног Колю и приобняв его сзади за плечи, так как уже холодало и хотелось передать все свое тепло и любовь возлюбленному. — Саш, обещай, что будешь со мной до конца, обещай, что не отпустишь, что не бросишь, — горящими и влюблёнными глазами посмотрел Николай в сторону графа. — Обещаю, Ваше Величество, обещаю тебе, Коля. Так, в обнимку они просидели до полного захода солнца. Только, когда на небе появились звезды и мужчины ими налюбовались вдоволь, они приняли решение вернуться во дворец и лечь спать. Только следующий день у них начнётся не с недопониманий, а с завтрака с кофе и утренних поцелуев.