Голубая кровь

После разговора с хозяйкой корчмы Индро хотел только одного — поскорее закончить неприятную работу и завалиться спать. События последних дней утомили его настолько, что у него не осталось сил кому-то что-то доказывать. Начать следовало с простого, а дальше они с Яном поразмыслят над планом вместе. — Я говорил с корчемницей. Чтобы отработать долг, нам нужно перетаскать мешки с телеги в её кладовую, — сообщил Индро, вернувшись к заждавшемуся паничу. — Если оба навалимся, в два счёта закончим. — Мешки таскать? Ты меня дразнить пытаешься? Погрузившись в неприятные мысли, Индро и думать забыл, с кем имеет дело. Следовало ожидать, что юный панич будет противиться работе простого люда. — Я серьёзно. — Мне работать не пристало. Я шляхтич! Вдруг кто увидит? Индро мгновенно начал закипать. В том, что они оказались в настолько плачевной ситуации, не было его вины. Он сделал всё, что мог — защитил Яна от всех опасностей, стерпел все упрёки, выжил и в очередной раз взял на себя всю ответственность за их дальнейшее спасение. Птачек должен быть ему благодарен! — Ты понимаешь, как со стороны выглядишь? — надавил Индро, не теряя надежды. Пан Гануш явно разбаловал единственного и любимого племянника. Ян и слова-то такого не слышал — «работа». — Ну… может, по виду я на шляхтича и не похож, зато у меня голубая кровь! Люди меня в лицо запомнят, и, когда всё разъяснится, пойдёт молва, что я в корчме мешки волокал. Мало меня у ворот опозорили… фу! У Индро зачесались кулаки. За такие разговоры его отец давно бы разложил его на лавке и так всыпал розгами, что месяц не сесть. Индро пару раз позволил себе подерзить — на всю жизнь запомнил. Благородному пану явно бы подобный опыт не помешал. — Ты, пан, не забывай, что не каждый в рубашке рождается, — напомнил он, едва сдерживая гнев. — Простым людям всю жизнь приходится работать. Так что и ты один денёк можешь себе на горло наступить. — Индржих, ты слыхал, что люди на три вида делятся? Индро сделал глубокий вдох и медленно выдохнул. Это он уже как-то слышал. Ян от любого скучного и полезного занятия отмахивался заумными словечками. И ведь ничего ему за это не было! Так, Гануш слегка покричит и через пару часов забудет. Никаких последствий. — Опять панские отмазки в ход пошли? — Вилами махать и мешки таскать — это против Бога и моей природы! Чистая кровь, благородное происхождение… короче, приступай к работе! Обещаю, тебе зачтётся. — И ты правда мне не поможешь? Ну, пару мешков… — Я не так давно один мешок всю ночь на себе таскал, — справедливо напомнил Ян. Индро вмиг опомнился и перестал злиться. За спасение он Яну до конца жизни обязан. — А брось я его, тот мешок бы сейчас предо мной не стоял. С меня взятки гладки… я серьёзно, Индро, не наседай на меня. Потаскаешь мешки, а я тебе потом помогу твою собаку найти… правда, это работу ловчего напоминает, но не будем придираться к мелочам. — Как великодушно, пан Птачек. — Я знаю. Это у меня в крови! Панич шутливо поклонился ему, и Индро окончательно смирился с судьбой. В конце концов, мешков не так уж и много. Он справится и один, а затем они придумают что-то вместе. Если панские замашки в чём-то и пригодятся, так это в налаживании связей, чтобы попасть на свадьбу и поговорить с паном Берговым. Принявшись за работу, Индро вновь погрузился в свои мысли. Перед глазами мелькали события последних дней: нападение разбойников, смерть дружины, ранение и исцеление в доме Божены, скверный приём в замке. Складывалось ощущение, что он всё начинает сначала. У него вновь всё отобрали — оставили только капризного пана, который так и норовит вляпаться в новое приключение. Попробуй его защити, когда он дерзит каждому встречному! Да и самому Индро... как только Гануш это терпел? Неужели ни разу не взялся сбивать эту спесь? — Меня твои оскорбления начинают чертовски раздражать! Не донеся третий мешок до кладовой, Индро остановился и обернулся. Один из посетителей корчмы явно был недоволен разговором с его паном. Из-за стола они выбрались ближе к улице и выясняли отношения. — Да? Ну, ты меня с самого начала раздражал, как не знаю кто! — ответил незнакомцу Ян. — Является сюда бог знает откуда, втирает нам какую-то дичь, да ещё и дерзит! — Однажды вы все у меня получите за это кнута, негодяи! Если кому-то и нужно было дать кнута, так это самому пану. Индро опустил мешок на землю и решительно двинулся в сторону шума. — Не обращай внимания на этот сброд. Нам стычки ни к чему, — взмолился он, как только смог вмешаться. Ян смотрел сквозь него и явно нарывался на драку. — Пусть задирают, а ты не поддавайся. — Я предельно спокоен. Шайка местных ублюдков меня с панталыку не собьёт. Работай дальше, не смотри на меня. — Больше ни слова! Эти деревенщины того не стоят. — Индро, хватит меня отчитывать как малое дитя! Приступай к работе! Спорить дальше было бессмысленно. Индро вернулся к мешкам и сразу же услышал, как Ян, вопреки словам, продолжил общаться с крестьянами. Ещё один мешок спустя ссора перешла на повышенные тона. — Что ты сказал? А ну, повтори! — донёсся до Индро надменный голос панича. — Они сами виноваты, — ответил ему пьяный крестьянин. — Это что значит? Они сами на себя напали? Или что ты, курва, сказать пытаешься?! — Все знают, что под Тросками опасно. Становиться лагерем в таком месте — всё равно, что самому себе петлю на шее затягивать. До Индро быстро дошло, о чём идёт речь. За последние дни он не раз замечал, как Ян то и дело уходит в себя и что-то обдумывает. Индро был уверен — дело в погибших товарищах. Пан винил себя в том, что случилось, хоть и старался этого не показывать. Именно из-за его глупых прихотей и желания искупаться они остановились с лагерем на открытой местности и стали лёгкой добычей для местных разбойников. — Прекрати оскорблять наших погибших товарищей! — вмешался Индро. Оба спорящих посмотрели на него с возмущением. — Да каких ещё погибших товарищей?! Думаешь, я поверю в эти небылицы? — Заканчивай с работой Индро, — бросил через плечо Ян и угрожающе шагнул навстречу крестьянину. — Нет смысла спорить с этим свинопасом, возомнившим себя великим стратегом. — Я не верю ни единому вашему слову! Чтобы два неудачника выжили в схватке с разбойниками, с которыми сам пан Бергов разобраться не может? — Верь чему хочешь. Но я правду говорю, — немного успокоился Ян. Индро едва успел выдохнуть, как тот громко продолжил: — Я пан Ян Птачек из Пиркштайна! Требую немедленных извинений! Простолюдины немедленно начали передразнивать сказанное и смеяться. Выглядел Ян и правда неважно. В выданных Боженой лохмотьях он, скорее, походил на деревенского сумасшедшего, который возомнил себя паном. Индро выглядел не лучше. — Извинений не будет? — разозлился Ян. — Похоже придётся преподать тебе… Договорить пан не успел. Индро вовремя вмешался и утащил его подальше от крестьян за локоть, словно дитя. Смех за их спинами продолжился, так что пришлось приложить силу и затолкать вырывающегося пана в кладовую. — Ты что себе позволяешь, Индржих?! Ты меня опозорил! Вместо ответа, Индро захлопнул дверь кладовой и на всякий случай подпёр её тяжёлым мешком муки. Комната тут же погрузилась в полумрак. Спасала только одинокая маленькая свеча на стене — благодаря ей Индро мог видеть оскорблённую гримасу на лице пана. — Драться будем? — уточнил тот, не выдержав на себе строго взгляда. Индро стоял неподвижно, уперев кулаки в бока. — Давай. Сначала тебе напомню, как следует с паном обращаться, а потом тем свинопасам! Индро прислушался. Внутрь корчмы лишь изредка забегала молодая служанка. Она хватала что-нибудь со стола, помешивала рагу в котелке и тут же убегала на улицу к гостям. Даже если она вновь объявится, то вряд ли что-нибудь услышит. — Нам драки ни к чему, — напомнил Индро. — Мы не в том положении, чтобы наживать себе ещё больше проблем. Нужно закончить работу, разжиться знакомствами и выяснить, как попасть на ту свадьбу. Твоя заносчивость здесь не поможет. — Моя заносчивость?! Они меня оскорбили! — Ты ведь сам к ним полез! Если бы помог мне с работой, то времени на болтовню у тебя бы не осталось. — У тебя провалы в памяти, Индро? Я тебе не более получаса назад объяснял простые истины — мне работать не пристало! Это твоя обязанность, так что возьми этот мешок и перетащи, куда надо! Там их ещё полная телега, а ты прохлаждаешься. Нам ещё нужно на ночлег заработать, так что поспеши! Индро вздохнул и без лишних слов стянул с пояса ремень, отстегнул от него пустой кошель и положил тот на мешок у двери, чтобы не забыть. — Что это значит? — заметно испугался пан Ян. — То, что тебе нужно познакомиться с последствиями. — С последствиями чего? — Ну, например, того, что ты нашёл кучу оправданий, лишь бы не помогать мне отрабатывать долг, который ты сам же и заработал. Захотел поесть панской еды — соизволь отработать. И дело здесь не в благородной крови. — Я тебе жизнь спас! — А я тебе. Трижды. На это пану ответить было нечего. Индро решительно шагнул навстречу, но Ян отскочил назад, как ужаленный. — Я твой хозяин! Остановись немедленно! Индро остановился. Нападать на пана он не планировал — всего лишь немного повоспитывать. Застыв посреди кладовой он долго смотрел на то, как у Яна одна за одной сменяются мысли: он то косился на дверь, то на зажатый в руке Индро ремень, то с волнением поглядывал Индро прямо в глаза. Сопротивляться он явно не собирался, а вот сбежать — запросто. Какое-то время Индро послушно стоял на месте, но затем, когда неловкая игра в гляделки затянулась, сделал шаг и оказался лицом к лицу с паном. — Это должен был сделать пан Гануш, — сообщил Индро и решительно взял Яна за локоть. Тот будто окаменел, но сбежать не пытался. — Часто делать, чтобы охота дерзить пропала. — Это ты мне дерзишь! Хватит меня отчитывать как малое дитя! — Ян дёрнул рукой, но из крепкой хватки освободиться не смог. — А как, по-твоему, ты себя ведёшь? Мне надоело выслушивать твои детские капризы! Из-за тебя чуть драка не началась! — И что с того?! Сказал же, эти деревенщины меня оскорбили! — Этих деревенщин в три раза больше, чем нас с тобой. Хочешь в колодки угодить? Или получить от палача палкой? Радуйся, что у меня есть только ремень! С этими словами Индро развернул пана спиной к себе и сразу же как следует приложился ремнём. Ян неожиданно вскрикнул и потянулся назад руками. — Курва! С ума сошёл?! Да я тебя… Индро убрал чужие руки и опустил ремень снова — в этот раз гораздо слабее. Вопреки ожиданиям, Ян не стал сбегать и продолжать тираду, полную возмущения и угроз. С десяток ударов поверх тонких штанов он стерпел послушно и молча. — Меня совсем не так воспитывали, — признался Индро и принялся стягивать с пана штаны. Тот опомнился не сразу, а когда вцепился в завязки, Индро уже справился наполовину. — Я владыка Пиркштайна! — громким шёпотом возмутился пан Ян. Обернувшись, он уставился сначала на Индро, а затем на его руки на своих штанах. — Отпусти. — Это ты отпусти! Я уже сыт по горло твоими выходками! — Может, ещё громче кричать начнёшь? Чтобы вся корчма услышала, чем ты тут занимаешься? — А мне-то что? Мои крови голубые лишь отчасти. Могу и мешки таскать, и работой палача заниматься. Никто шептаться не станет — это закон Божий. Ян раздражённо втянул воздух. Подвергнувшись сильным эмоциям, Индро и не задумывался о том, как легко ему позволялось делать то, что он хочет. Ян не стал с ним драться, а возмущался до того лениво, что Индро и стараться не нужно. — Ты об этом пожалеешь, — всё же предупредил его Ян, стоило Индро надавить тому на спину, чтобы нагнуть над столом. Штаны пана упали вниз до самых щиколоток, и теперь Индро не мог отвести взгляд от крепкого зада. Несколько едва заметных полос пересекали его, касаясь старого шрама от вражеской стрелы. — Всё тебе припомню. — Радуйся, что это не розги. Мой отец иногда заставлял меня резать их самостоятельно. Тебе бы пошло такое на пользу. Зря Гануш пренебрегает. — Он пробовал. Признание было неожиданным. Индро отвлёкся от рассматривания шляхетного зада и уставился на затылок. — Неужели? — Я не дался. Ему бы пришлось ловить меня по всему замку, а это не благородное занятие. — В таком случае хорошо, что мне ты дал себя поймать. В полутьме кладовой едва можно было разглядеть что-то, кроме очертаний и светлых пятен, но Индро готов был поклясться, что разглядел, как у пана покраснели уши. Не дождавшись ответа, Индро пустил в ход ремень. Каждый новый удар Ян терпел молча и лишь изредка сдержанно стонал. Индро понятия не имел, прикладывает ли достаточно усилий для должного воспитания. Из собственного опыта он помнил, что всё всегда заканчивалось слезами. Как бы он ни старался, сдержаться ни разу не получилось. Ян же терпел до того тихо, что закрадывались сомнения. Перехватив ремень покрепче, Индро ударил с большим размахом. — Курва… ты меня до смерти залупить собираешься?! Тебя за это повесят! — Ты как малец избалованный, — напомнил Индро и снова как следует вложился в удар. Звук вышел громким, как и последовавший за ним вскрик. Кажется, до этого он панский зад нежно гладил. — Со стороны бы себя послушал. Только и делаешь, что нарываешься. — А ты… ты у меня уже в печёнках сидишь! Ты и твои… нравоучения-А! Индро опустил ремень ещё несколько раз и, не задумываясь, огладил причиненный ущерб. Распухший от ударов зад был горячий, как котелок на огне, и довольно приятный на ощупь. Ян во время его прикосновений притих и, кажется, перестал дышать. В потёмках кладовки Индро мало что видел, но чувствовал и слышал прекрасно. Ян медленно развернулся к нему, посмотрел в глаза, а затем вдруг полез целоваться. Индро в страхе отпрянул и сразу же понял, как сильно обидел этим непривычно уязвимого панича. — Прости, я… ничего, — Ян в спешке начал подтягивать штаны. Индро наблюдал за этим, словно окаменевшая статуя. — Я просто… ничего. Ян вытер глаза рукавом и отвернулся. Индро долго смотрел на его напряжённую спину, затем обернулся на дверь. С улицы не было слышно ничего, кроме редкого лая собак и пьяного смеха. Прежде, чем панич успел бы сбежать, Индро в очередной раз крепко схватил его за руку, поцеловал в ответ и мягко направил в сторону сваленных в кучу мешков.

***

— Я буду так всегда делать, — сообщил Индро, когда они оба пытались с комфортом устроиться на ночлег в крохотном сеновале. Ян брезговал и успел указать Индро на шныряющих туда-сюда мышей. К сожалению, лучших условий хозяйка корчмы им не предоставила, так что пану пришлось смириться с судьбой. — Что именно из своих действий за этот вечер ты имеешь в виду? — уточнил Ян без капли былого смущения. Индро до сих пор не мог понять, что между ними произошло. Вряд ли пан так быстро соскучился по девичьей компании и решил, что и Индро для этих целей тоже сойдёт. Всё это началось давно — задолго до того, как их отправили к пану Бергову в качестве посланников. — Порку, конечно, — неловко отмахнулся Индро. Ян усмехнулся и устроился на сооружённой из сена кровати совсем рядом с местом, где планировал спать Индро. — Благодаря ей, сегодня мы избежали стольких проблем. — Не было бы никаких проблем! Индро вздохнул и решил, что спорить с паном себе дороже. Погасив факел, он лёг рядом с Яном и прихлопнул первого за эту ночь комара. — Неужели твой отец… который кузнец, так часто лупил тебя? Что такого мог натворить Индро из Скалицы, чтобы удостоить себя такой участи? Ты и на родителей без конца ворчал? — Нет. Иногда ленился работать. Мог проспать до обеда после очередной пьянки с друзьями. — До обеда? — Ян усмехнулся. — Я до вечера спал, а затем снова отправлялся в корчму. Гануш мне и слова не сказал! — Оно и видно. Ты избалованный, панич. Регулярная порка могла бы с этим помочь. Ян довольно ощутимо пнул его в бок. Индро поморщился, но отвечать не стал — хватит с благородного засранца на сегодня впечатлений. Он даже на мягком сене всё никак места себе не найдёт — вертится, словно уж на сковородке. Шляхетное седалище бережёт. — Как вернёмся, прикажу тебя прилюдно высечь, — обиделся Ян, на что Индро только улыбнулся. Угроза звучала несерьёзно, да и пану их забавы явно понравились. — Курва мать! Откуда здесь столько комаров?! — Погода подходящая. — Почему они к тебе не летят? Все на меня садятся! — Так у тебя, благородный пан, кровь прилила ко всем сладким местам. В этот раз от тумака Индро успел увернуться. Ян ещё немного повозмущался, а затем, под успокаивающие речи Индро, уснул на животе и крепко проспал до самого утра.