Привет, Горбачёв!

      Середина июля. Жара.              Сегодняшний день оказался удивительно ясным. Иней сидел на краю беседки, погрузив босые ноги в траву, и смотрел на закатное небо. Было тихо и спокойно. Алнар покачивался в кресле, читая какую-то сомнительную книгу от нечего делать. Тут абсолютно не ловила сеть, так что выбирать не приходилось.              А, собственно говоря, где это, «тут»?              Несколько дней назад Алнару позвонила Мико. Разговор был просто замечательный: она сказала, что звонит из больницы, и, как только Иней и Алнар подорвались и собрались ехать на другой конец города, миленько сообщила, что её матушка неудачно поскользнулась, а на даче нужно полить огурцы.              Сначала они не поняли, что эта сумасшедшая кошкоженщина имела в виду, потому что это могло значить что угодно — зная то, какая неведомая хрень постоянно забредает Мико в голову, — но всё оказалось куда проще: это было приглашение поехать с ней за город, на её дачу. Поливать огурцы.              Что это вообще за явление такое, «дача», Иней узнал, забегая в поезд, на который они чуть не опоздали. Оказалось, что это такой загородный домик со своим огородом, которые были популярны в России. Мама Мико, русская по национальности, настояла, что им она необходима.              «Не, ну, она права, — пробубнила Мико, протискиваясь между людей с намерениями перебежать в другой вагон, надеясь найти там свободные места. — Огурцы, малина, клубника... Да много всего... Мы ещё потом варенье делаем!»              Пока её мама выздоравливала, а отец и сёстры приглядывали за ней, Мико поручили огромную честь — следить за огородом. Ну, честно говоря, Иней думал о том, что если бы была возможность, то послали бы Флафф, но она до сих пор училась. Младшая сестра Мико была куда серьёзнее и ответственнее.              Зато родители спокойно отнеслись к тому, что они с Инеем тоже поехали. Точнее, как: Алнар-то понятно, он был «частью семьи», так сказать, а вот Иней поехал с ним как довесок. Провожающий их на такси отец Мико флегматично сказал, что-то из разряда «ладно, мне не жалко», но у Инея было чёткое чувство того, что буквально за час до этого он поднял ораву людей, чтобы проверить его личность, от кадрового отдела университета до МВД. И то, он сделал бы это ещё раньше и ещё скрупулёзнее, если бы Мико, верная своему абсолютно неуправляемому и непредсказуемому характеру, сказала бы это за день-два до поездки, а не когда она бросила в корзину в магазине три зубные щётки.              Дача была очень странным явлением. Домик был уютным, но набитым какой-то очень странной, явно старой мебелью, очень странными старыми книгами и пауками. Они, к сожалению, были вполне молодыми и дрыгучими.              В первый час Мико весело показывала Инею участок, пока Алнар ходил до колонки за питьевой водой, а потом началось то, что Мико назвала «невероятным дачным экспириенсом», которого, по её мнению, Инею не хватало.              Возня с огурцами, грядками моркови и грибами затянулась на часа три, если не четыре. Потом они сели собирать малину. В этом всём было что-то ужасно медитативное, но весёлое. Было просто здорово проводить время с друзьями на свежем воздухе. Особенно, когда ты можешь кушать ягоды.              ...И, к сожалению, клопов. Мико чуть не упала с кривой табуретки от хохота, когда Иней скривился от вкуса, а Алнар, что из приличия сдерживал такой же приступ смеха, побежал в дом, принести Инею воды.              Когда они закончили, нужно было полить цветы на клумбе. Это затянулось, потому что Мико больше нравилось бегать за Инеем и поливать его водой из шланга. Алнар избежал участи быть облитым только потому, что был отправлен в ближайший магазинчик за мороженным, потому что, как выразилась Мико, у него были самые длинные ноги из них всех, значит, он быстрее сходит и мороженное не растает.              За дачными заботами пролетел день. Иней устал, но при этом чувствовал себя отдохнувшим. Это было очень... странно.              — Отдыхаете? — Мико шлёпала к ним по плитке.       — Ну да. А ты куда слиняла? — ответил Алнар, не отрываясь от какого-то дамского детектива, который он нашёл на полке. — Слушай, Ми-чан, я его заберу, интересно жесть.       — Да забирай, мне не жалко. Ему лет больше, чем нам. Возможно, вместе взятыми.              Она плюхнулась рядом с Инеем и боднула его в плечо. На ней была надета абсолютно уродская футболка какой-то малоизвестной рок-группы, которая вдобавок была ей велика, раздолбаные шлёпки, растянутые на коленях велосипедки и, как вишенка на торте, её волосы были собраны дешманской заколкой, украшенной стразами. Загадочности этой заколке придавало то, что половины страз не было. Мико называла это дачным дресс-кодом.              Иней улыбнулся и боднул её в ответ.              — Я в подпол лазила.       — ...У вас ещё и подвал есть?..       — Ну да.              Она сладко зевнула.              — Думаю, через полчасика можно шашлындос нажарить. Ал-чан!       — Хорошо. Он замариновался уже, скорее всего.       — И-чан, я тебе та-а-ак завидую! Ты будешь пробовать шашлык Ал-чана впервые! — Мико мечтательно закатила глаза. — Он такой обалденный, я в первый раз даже расплакалась.              Иней улыбнулся.              — Я уже жду не дождусь...       — А есть что... Ну? — Алнар постучал себя по горлу.       — Ты же вроде не пьёшь? — спросила Мико.       — Сейчас я на тех таблетках, что с алкоголем можно.       — А, — Мико моргнула, а затем растянулась в улыбке. — «Привет, Горбачёв» есть.       — О, добро.       — ...Алнар, ты ещё и понял, что это такое? — недоумевающе спросил Иней.              Мико и Алнар синхронно на него уставились, явно удивляясь. Точнее, удивлялся Алнар, а у Мико был такой шок, что у неё челюсть отвисла.              — И-чан?! Ты же русский! — подскочила Мико. — Это как это так, что ты не знаешь, что это такое?!       — Я из Хабаровска, а не с питерского болота, как некоторые, — смущённо пробормотал Иней.              Мико всплеснула руками, явно не находя, как поспорить с этим аргументом.              — Это, короче, э... Вино домашнее.       — А кто такой Горбачёв и почему ты с ним здороваешься?..       — Ну, «привет», потому что... Короче, там на банку нужно резиновую перчатку натянуть, и она надувается из-за газов от брожения. Типа, знаешь, будто банка тебе рукой машет, — начала объяснять Мико. — А Горбачёв... Тьфу, честно, я не знаю. Надо у папки будет спросить. Но этот мужик запрет на алкоголь ввёл в СССР.       — Ещё в СССР? — присвистнул Алнар. — Это ж сколько лет назад?       — Ну... — Мико почесала затылок. — Да лет двести назад это было. С хвостиком. Говорю же, не знаю!              Они замолчали.              — Есть что-то такое в том, что... Э-э... — Иней снова уставился на небо. — Горбачёва нет, а привет остался... Блин, в голове звучало круче!       — Ты такой поэт, — хихикнула Мико, садясь обратно. — Но вообще да. Глупо, что это одна из тех крупиц прошлого, что осталась после войны. Привет Горбачёв, блин...              Небо было красным, как вино. У Инея пробуждался аппетит.              — Знаешь, теперь я понимаю... — тихо сказал он. — Дача – это правда прекрасно.