Альтернативная История Генсокё

Битва началась. Первой сделала ход Рейму, бросив в Ююко несколько атакующих амулетов, которые сразу после броска несколько раз клонировались, множась в воздухе. Амулеты-клоны, состоявшие из чистой духовной энергии, было легко отличить от обыкновенных; в полёте они напоминали больше красные снаряды, оставляющие за собой багровый шлейф, нежели бумажные амулеты, поэтому мастер магии Ююко быстро поняла, что произошло. — Ох, как любопытно~. — Тихим, напевным голоском пропела Ююко, с лёгкостью защитившись от амулетов сферическим барьером, лишь слегка вогнувшимся под напором духовных снарядов. Первую атаку Рейму использовала для разведки. Она давно усвоила простое правило: перед боем с могучим ёкаем необходимо узнать о его силе как можно больше. Бывало, жрица пренебрегала этим и набивала шишки, но сейчас она действовала куда осмотрительнее. Пока Рейму атаковала Ююко, Коджо, Сакуя и Мариса левитировали на небольшом отдалении, внимательно анализируя каждое движение и реакцию загадочной соперницы, пытаясь уловить малейшую слабость в её безупречной осанке и спокойной улыбке. — Выяснил, какие у неё могут быть слабости? — Спросила Сакуя, не отрывая взгляда от того, как амулеты при соприкосновении с барьером «высыхали», теряя свой цвет и энергию, и отлипали от прозрачной поверхности, медленно опадая на землю, словно осенние листья, тронутые морозом. Наблюдая за битвой с помощью Духовного Восприятия, Коджо как можно быстрее делал в голове необходимые выводы. Пускай он и не был силён в данмаку, но такого хорошего разведчика в Генсокё найти было непросто, и его способности к анализу духовной энергии не раз выручали Сакую. — Она использует какой-то подвид духовной магии, очень утончённый и плотный. Также она очень умело скрывает своё количество духовной энергии, мне тяжело оценить её истинную силу. Могу лишь предположить, что она должна быть на уровне Ремилии-самы... Но это приблизительно, поэтому будьте осторожны. — Громко говорил Коджо, не отводя взгляда от принцессы мёртвых, следя за малейшим проблеском энергии в её изящных пальцах. Это был неутешительный прогноз, так как Ремилия являлась ёкаем высшего эшелона силы, так что победить Ююко будет не просто даже вчетвером. В прошлый раз Мариса и Рейму сражались против сильно истощённой вампирши и вряд ли видели хотя бы одну пятую часть её истинной мощи. Ююко же, напротив, была на пике своих сил, пребывая в самом сердце своих владений. Это означало, что всем разрешителям инцидента необходимо выложиться на полную, без остатка. В это время Рейму продолжала методично метать в Ююко красные атакующие амулеты, экономя их запас путём многократного клонирования. Это была самая стандартная, отработанная до автоматизма атака жрицы, которую она использовала в сотнях подобных стычек. Немудрено, что вскоре Ююко это надоело, и, отбив очередной залп амулетов базовым барьером, она резким, почти невидимым движением взметнула вверх свой изящный веер, и воздух вокруг сгустился, наполнившись звенящей тишиной перед бурей. — Рейму! Осторожно! — Крикнул в то же мгновение Коджо, предчувствуя готовящуюся атаку ещё до того, как она материализовалась. — А?! Рейму уже собиралась броситься вперёд, чтобы не дать призраку совершить контратаку, однако крик парня заставил её замешкаться. Он сразу заметил, как Ююко концентрирует в области руки и веера огромную, плотную массу духовной энергии, и предупредить об этом Рейму было единственным верным решением. В противном случае атака призрака могла буквально смести жрицу, лишив команду их главной надежды на победу. В тот же миг над Ююко вспыхнул большой и невероятно сложный магический круг, достигавший в диаметре нескольких метров и испещрённый незнакомыми символами. Вся команда напряглась, и не зря. Стало ясно, что этой атакой Ююко собирается вовлечь в бой абсолютно всех присутствующих, не оставляя никому шанса отсидеться в стороне. Вряд ли парню удастся дальше проводить разведку под таким напором. Меньше чем через секунду из магического круга хлынули тысячи разноцветных бабочек, образуя невероятно красивый, переливающийся смертельный узор. Порхая сначала не торопясь, словно неживые лепестки сакуры, они затем резко ускорились, превратившись в стремительные снаряды, и направились прямиком к четверке, заставляя всю команду разрешителей опешить от сочетания невероятной красоты и смертоносной угрозы. Чуть позже из этого же магического круга вырвалось множество розовых лазеров и крупных снарядов. Плотность атаки была безумной; куда бы Коджо ни смотрел, везде его ослеплял яркий свет невероятно яркого данмаку принцессы мёртвых, заливавший всё пространство радужным сиянием. — Ававава!! Что это?! — Воскликнула от неожиданности и нахлынувшего страха Рейму, находясь ближе всех к эпицентру данмаку Ююко. Даже она, видавшая всякое, не была готова к такому ужасающему напору с самых первых секунд боя. — В разброс! — На автомате скомандовал парень, однако и без его слов все понимали, что делать, и мгновенно разлетелись в разные стороны, чтобы не мешать друг другу уворачиваться в этом хаосе. — Ох! Такого я не ожидала! — Крикнула Сакуя, с трудом уворачиваясь от множества быстрых данмаку-снарядов, уследить за траекторией которых было невероятно сложно. Бабочки, в свою очередь, старались залетать со слепых зон, плавно меняя направление и значительно усложняя уклонение от атак Ююко, заставляя горничную пускать в ход всю свою ловкость. Рейму долго ворчала что-то невнятное про тёплый котацу и горячий чай, но всё-таки уворачивалась от большинства атак, её тело двигалось на инстинктах. Жрица настолько умело петляла между каждым лучом, снарядом и коварной бабочкой, что у Ююко могло сложиться впечатление, будто Рейму заранее просчитывает всё её данмаку и выбирает самые безопасные участки. Более того, её врождённой ловкости и реакции более чем хватало для редких, отчаянных попыток перехватить инициативу. Часть данмаку жрица сбивала собственными амулетами, так как увернуться от абсолютно всего не могла даже она; и даже в таком стремительном танце уклонений Рейму умудрялась послать один-два ответных амулета, чтобы попытаться нарушить концентрацию Ююко, но всё было тщетно. Принцесса Загробного Мира была готова и к такому, с лёгкостью выжигая амулеты жрицы своими прицельными выстрелами, словно отгоняя назойливых мошек. Мариса, воспользовавшись прикрытием Сакуи и Коджо, отлетела подальше от основного поля боя, но даже до неё долетали отблески снарядов и одинокие лазеры, заставляя ведьму уворачиваться и тратить последние силы. Тем не менее, Мариса успела отступить на значительное расстояние. Отсюда, с безопасного удаления, она видела всю битву как на ладони, и этот стратегический обзор позволял ей в любой удобный момент вклиниться в бой и нарушить концентрацию Ююко. Главное — дождаться того самого мгновения, когда спина врага откроется, пусть даже на миг. Сложнее всего пришлось Коджо. Он был наименее быстрым и маневренным из всей четвёртки. Пускай парень и был весьма опытным истребителем, но этого опыта было недостаточно, чтобы без проблем уклоняться от такого плотного и разнообразного данмаку. Возможно, он бы уже давно проиграл, если бы не его Духовное Восприятие, которое позволяло ему лучше видеть истинную траекторию снарядов и лазеров сквозь ослепляющий, невероятно яркий свет. Прошло меньше минуты с начала атаки, но по Коджо уже успели попасть по крайней мере два раза, оставив на его одежде тлеющие отметины. Более того, его буквально пронизывал страх перед силой данмаку Ююко; каждый пропущенный снаряд прожигал насквозь, вызывая острую, выворачивающее нутро боль. Подобные ощущения были несвойственны обычной данмаку-дуэли; будь это реальный бой на уничтожение, его бы давно прострелили насквозь. «Х-хреново дело, я не то что атаковать не могу, даже уклоняться очень сложно! Если хотя бы на секунду дам слабину, то проиграю!» — лихорадочно думал Коджо, пытаясь создать хоть какой-то защитный барьер из нескольких амулетов, однако толком сосредоточиться у него не вышло, и все амулеты были мгновенно сожжены данмаку Ююко, едва успев зафиксироваться в воздухе. — «Так вот какова сила высших призраков!» Не так далеко от него Сакуя тоже с трудом уворачивалась от шквального огня Ююко, её врождённая способность манипулировать временем хоть и помогала в уклонении, но не была панацеей. Быстро перемещаясь в наименее плотные участки данмаку, чтобы хоть как-то облегчить себе задачу, горничная одновременно внимательно следила за расположением своих союзников, выискивая любой удобный случай для контратаки. Однако даже её зоркий глаз не мог найти ни единой бреши в обороне призрака. В конце концов, напор был слишком велик, и у Сакуи оставалось катастрофически мало свободного пространства для манёвра. Она, конечно, могла ускорить себя до невероятной скорости, но физически пройти сквозь сплошную, плотную стену данмаку была не в состоянии. Единственной, кто хоть как-то давал отпор, оставалась Рейму. Она не только успевала уворачиваться, порой она даже находила возможность атаковать Ююко довольно мощными и сложными построениями амулетов, которые создавала с помощью многослойного клонирования. К сожалению, Ююко без видимых усилий и, казалось, не глядя, уклонялась от этих редких выпадов Рейму, даже не прерывая собственное сложное и непрерывное данмаку. — Я, кажется, и вас переоценила? — Печально вздохнула Ююко, слегка нахмурив свои розовые, как цвет вишни, брови. — Как жаль, похоже, люди не меняются, сколько бы веков ни прошло. — Искренне, по-настоящему грустно печалилась принцесса мёртвых, неторопливо обмахиваясь веером. Её красивые, бездонные глаза, были полны древней меланхолии и лёгкой, щемящей ностальгии по чему-то безвозвратно утраченному. «Даже если я использую ветреное ускорение, то добьюсь только того, что просто потеряю в маневренности и быстро выйду из строя!» — В отличие от Ююко, которая одной-единственной атакой теснила целый отряд сильнейших истребителей в Генсокё, Коджо боролся за свою жизнь как только мог. Его Духовное Восприятие работало на пределе его скромных человеческих возможностей. Каждый пропущенный снаряд отдавался в теле ужасающей, острой болью, похожей на ожог, и странным, неприятным резонирующим чувством в духовных путях, будто их кто-то скребёт изнутри. — «Что критично, от постоянного использования Восприятия у меня рано или поздно устанут и заболят глаза, а там и до потери сознания недалеко. Но ёкай её дери, что я вообще могу сделать?!» — Коджо чувствовал, как внутри поднимается густая, чёрная ярость от осознания собственной слабости. Даже не смотря на все его невероятно интенсивные и долгие тренировки, он и близко не стоял с Рейму или Марисой. Возможно, у него и была хорошая предрасположенность к изучению духовных практик, но врождённого таланта, как у жрицы, у него не было. Он всегда завидовал Рейму, которая, на его памяти, никогда особо не тренировалась и становилась сильнее будто сама собой, просто от факта своего взросления. Раньше эта зависть была доброй, почти шутливой, но сейчас, в пекле боя, он ощутил жгучую обиду от такой вопиющей несправедливости. Возможно, именно так чувствовала себя и Мариса. — «Мариса и правда удивительна... Она, простой человек, но способна на равных конкурировать с Рейму.» — Искренне, с новой горечью и восхищением, подумал Коджо, взглянув на упорство Марисы с неожиданной стороны. — Этому конца и края, кажется, нет. — Внезапно сказала запыхавшаяся Сакуя. Как бы она ни старалась приблизиться к Ююко с помощью своей способности, каждый раз её отбрасывало назад плотной стеной данмаку. Наблюдательность Ююко была на высоте, вопреки её кажущемуся беззаботному поведению. Выждав поистине удачный момент, жрица быстро создала поглощающий барьер из четырёх барьерных амулетов, расставив их в воздухе по четырём сторонам света. Красноватый, мерцающий барьер поглотил часть данмаку Ююко, вобрав в себя их энергию, после чего Рейму резким движением руки направила захваченные снаряды обратно к их хозяйке. Принцесса мёртвых была искренне удивлена, и на её лице наконец проступило что-то помимо вечной скуки. Ююко явно не ожидала от столь юной жрицы такого филигранного мастерства в возведении барьеров, хотя и была наслышана о легендарном умении отпрысков клана Хакурей в этой области. Более того, вместе с возвращёнными снарядами, Рейму молниеносно метнула и клонировала целый рой собственных атакующих и изгоняющих амулетов, создав плотную завесу. Однако в отличие от Ююко, Рейму не могла сохранить сложную форму бабочек — их структура была слишком хрупкой и замысловатой для грубого поглощающего барьера, поэтому вместо изящных созданий в принцессу полетели обычные, но не менее опасные розовые снаряды. Ююко быстро перенаправила весомую часть своего активного данмаку, чтобы сбить свои же собственные, перенаправленные жрицей, снаряды. Это сработало — до самой Ююко не долетел практически ни один снаряд. Столкнувшись, данмаку жрицы и повелительницы мёртвых взаимно уничтожились, осветив небо короткой яркой вспышкой, однако это на мгновение ослабило давление на остальных её противников, которые тут же поспешили воспользоваться образовавшейся передышкой. «Сейчас!» — Скомандовала самой себе горничная, инстинктивно найдя образовавшуюся брешь в построении атаки Ююко. Используя свою способность, она начала облетать «неподвижные» в её восприятии данмаку Ююко и в итоге смогла подкрасться к ней на близкое расстояние сзади. Пускай Сакуя и не могла подойти к ней вплотную из-за врождённых ограничений своей способности, даже так она не думала, что Ююко сможет достаточно быстро среагировать и контратаковать её своими снарядами — в конце концов, Сакуя могла стартовать с огромной скоростью сразу после отмены манипуляции временем. Перехватив нож покрепче, Сакуя отключила свою способность, повернув крошечную заводную головку на своих карманных часах, и со всей возможной для себя скоростью рванула к Ююко, пока та не обнаружила её пропажу. По расчётам горничной, она должна была подлететь на дистанцию уверенного удара всего за какие-то две-три секунды. Сакуя была почти уверена, что сможет хотя бы прервать атаку призрака, дав тем самым шанс своим товарищам на полноценную контратаку, однако... — Ха?! Э-это!.. — Стоило только Сакуе приблизиться на опасное расстояние к принцессе мёртвых, как вдруг сковывающий, парализующий до глубины души животный страх охватил всё её тело и душу за доли секунды. Возникло стойкое ощущение, словно горничная стояла не напротив утончённого призрака, а перед древним, кровожадным о́ни, чей голод не утолить веками. Испытав жгучий, почти физический ужас, Сакуя, следуя инстинктам самосохранения, резко отлетела прочь от Ююко. Глаза горничной были полны немого ужаса, а кожа на лице побелела настолько, словно она была ребёнком, которому чудом удалось убежать от стаи разъярённых бродячих псов. Но даже бледность и выражение настоящего страха на лице горничной не вызвали никакой жалости у недовольной ведьмы, которая со стороны не понимала, по какой причине Сакуя не провела внезапную атаку. — Боже~ боже~, что же случилось, моя дорогая? — Медленно, почти небрежно повернулась Ююко лицом к отдаляющейся Сакуе, прикрывая свою коварную улыбку раскрытым веером. Только тогда Коджо, напрягая своё Духовное Восприятие, заметил, что Ююко окружала какая-то странная, но невероятно мощная и угнетающая аура, которая рассеялась сразу, как только горничная отпрянула. Не успела Сакуя прийти в себя, как в неё полетело множество, на первый взгляд, обычных, но смертельно быстрых розовых снарядов. Ююко создала хорошо структурированное, плотное и скоростное данмаку, даже не ослабляя свою основную защиту от непрекращающихся атак Рейму, и это не могло не впечатлять. Сакуе, однако, было не до восхищения способностями соперницы. — Гх! — Сакуя незамедлительно, почти на рефлексе, снова применила свою способность, увеличив собственную скорость до абсурдных величин. В обычном состоянии она бы просто не смогла увернуться от такого плотного и точного залпа и, без сомнений, сразу выбыла бы из строя, поэтому ей пришлось вновь растрачивать свои силы. Отлетев на почтительное расстояние, она швырнула по направлению к новой атаке Ююко большую часть ножей, что были припрятаны в складках её платья. Также Сакуя мгновенно создала несколько магических кругов, направленных в сторону Ююко — как гарантия того, что её контратака не только парирует угрозу, но и хоть немного замедлит принцессу. Эти действия отняли у горничной немало сил; Сакуя без преувеличения израсходовала около половины своего запаса духовной энергии на этот отчаянный манёвр, даже с учётом того, что ножи и снаряды она создавала почти мгновенно. Наконец, она отменила своё заклинание, и время вернулось в привычное русло. — Ох? — Выражение лица Ююко мгновенно сменилось, когда она заметила, что перед Сакуей материализовалось целое облако ножей и магических снарядов, которые с небольшой задержкой полетели прямо в неё. — Любопытно, что же она успела сделать? — Достаточно тихо спросила Ююко саму себя, плавным, почти ленивым движением веера создав перед собой полупрозрачный барьер. Как и всегда, этот вопрос она задавала лишь себе. Вряд ли враги стали бы раскрывать свои секреты добровольно, поэтому она не стала тратить время на долгие размышления. — Не отвлекайся! — Послышался громкий, внезапный крик позади, заставивший Ююко быстро обернуться. Развернувшись, Принцесса мёртвых увидела, как прямо на неё несутся четыре быстрых и массивных шара Инь-Ян, пульсирующих белым и красным светом. Вновь ахнув от искреннего удивления, она увернулась, плавно, но с невероятной скоростью уйдя вправо. Шары пролетели мимо, и казалось, что опасность миновала, но... — Хаааа!! — С яростным боевым кличем Коджо, выставив ладони вперёд и словно стараясь прицелиться как можно точнее, выпустил в Ююко огромный снаряд, целиком состоящий из вихревой, концентрированной магии ветра. Снаряд был подготовлен заранее, в момент образовавшейся передышки, потому парню оставалось только выбрать верный момент для выстрела. Благодаря Духовному Восприятию, Коджо сумел предугадать, куда именно увернётся Ююко, поэтому смог атаковать вовремя, именно в тот миг, когда она была занята уклонением от шаров Инь-Ян. Следующий манёвр принцессы снова поверг всех в немое оцепенение. — Ох~ А это уже даже неплохо... — Движением, почти не требующим усилий, Ююко уклонилась от шаров Рейму и тут же поставила перед собой прочный барьер, блокируя мощный снаряд парня. Это был идеально выверенный манёвр с точностью до мгновения. Шарам Рейму требовалось несколько секунд, чтобы развернуться и сменить направление, а за это время снаряд Коджо, от мощи которого поднялся ураганный ветер, должен был угодить в барьер. Всё было рассчитано: когда снаряд ударит в барьер, у Ююко останется ещё достаточно времени, чтобы увернуться от подоспевших шаров Рейму. Казалось, что комбинированная атака окончательно провалилась... Однако... — Попробуй увернуться от этого! — Крикнул Коджо, из последних сил концентрируясь на духовной энергии, заключённой в снаряде, и управляя ей дистанционно. Благодаря изнурительным тренировкам, он достиг весомого уровня контроля над духовной энергией, даже если она была конвертирована в магическую. Используя это, Коджо мысленным усилием разделил огромный снаряд на несколько десятков маленьких, стремительных вихрей, которые уже на подлёте к барьеру столкнулись друг с другом, образовав один большой, неистовый ветряной вихрь прямо перед Ююко. — Ха?! — Воскликнула принцесса, но без видимых проблем отлетела в сторону, как раз туда, куда уже направлялись шары Инь-Ян... На мгновение в сердцах разрешителей инцидента вспыхнула надежда, но Ююко, грациозно и причудливо извернув своё тело в воздухе, будто танцуя, без единой царапины увернулась ото всех четырёх шаров. — Вот же чёрт! — Гневно воскликнула Рейму, сжимая кулаки. Даже их лучшая комбинированная атака не смогла создать для Ююко достаточно проблем для перелома в ситуации. А ведь эта атака была максимумом их командной работы, на который они только были способны. Пока Коджо и Рейму отвлекали Ююко, Сакуя, оправившись от шока, вновь незаметно переместилась ближе и атаковала её очередным залпом своих снарядов, но и эта попытка не возымела эффекта. Ююко одним элегантным взмахом свободной руки создала барьер, принявший на себя удар, и тут же растворила его, параллельно уворачиваясь от вновь нацелившихся на неё шаров Инь-Ян. Даже перехватив на мгновение инициативу, у них складывалось стойкое впечатление, что они вовсе не контролируют ход боя, а лишь беспомощно реагируют на действия могущественной противницы. — Ч-чёрт! Да по ней вообще не попасть! — Воскликнула в сердцах Рейму, до боли в пальцах сжимая свой гохей и стараясь сконцентрироваться на управлении быстрыми шарами. — Вот же уворотливый труп! Рядом с Рейму Коджо прикрывал её от контратак Ююко, чтобы жрица могла полностью сосредоточиться на управлении шарами Инь-Ян. Работа эта была адской — большинство атак призрака с лёгкостью пробивали его хлипкие барьеры. Не раз и не два ему приходилось подставлять собственное тело под розовые снаряды, лишь бы не утратить их главный козырь. Каждое попадание отдавалось в костях тупой болью, словно его пнул в полную силу разъярённый о́ни, но парень стискивал зубы и терпел, выжимая из себя всю свою волю до последней капли. — Гха! — Приняв очередной снаряд в грудь, Коджо почувствовал, как у него поплыло перед глазами. Сгорбившись от боли, он с силой выплюнул накопившуюся во рту кровь и тихо, смачно выругался. За время этой бойни в него впилось столько снарядов, что собственное тело начало восприниматься как одно сплошное синячище. Его выход из строя был лишь вопросом времени, и он это отлично понимал. Потому и делал всё, что мог, — устоять хоть на секунду дольше, принести хоть каплю больше пользы. Большего от него, слабейшего среди этих монстров, ждать не приходилось. «Неужели это всё, на что я способен?» — Юный истребитель отчаянно гнал от себя эти мысли, но они накатывали снова и снова. — «Столько месяцев тренировок... столько бессонных ночей... И это всё? Я... бесполезен? Бесполезен!» — Мысленный стон оборвал снаряд, впившийся ему в солнечное сплетение. От удара Коджо захлебнулся собственной кровью, тело пронзила судорога. Но инстинкт сработал быстрее сознания — уже в следующее мгновение он воздвиг барьер, прикрыв Рейму. Розовый луч, отраженный магическим щитом, ушёл в сторону, исковеркав траекторию. Какое-то время команде разрешителей удавалось не давать Ююко ни единого шанса для полноценной контратаки. Пусть женщина-призрак и уворачивалась от их данмаку с пугающей лёгкостью, черпая силы в невероятном опыте и реакции, но и атаковать сама она не могла. Шары Инь-Ян было попросту невозможно уничтожить — они проглатывали любые снаряды и даже самые раскалённые лазеры, не оставляя на себе и царапины. Сакуя тем временем металась по полю боя, атакуя Ююко с разных направлений и отбирая у неё драгоценные доли секунды между уворотами от шаров. Коджо тоже изредка швырял в призрака амулеты, но по большей части был занят ролью живого щита для Рейму, полагаясь на остроту своего Духовного Восприятия. — Кажется... мне придётся взять свои слова обратно... — тихо прошептала Ююко, не прекращая уворачиваться от стремительных шаров. И тут же её голос прозвучал вновь, звонко и наполненно: — Ваше упорство окупится! Вы все сможете увидеть ЕГО цветение, когда тот час настанет! — Эти слова, казалось, вытянули последние крупицы боевого духа из её противников. А сама девушка-призрак выглядела лишь воодушевлённее, чем в начале боя, словно для неё всё только начиналось. Пускай команда и выкладывалась по полной, и общими усилиями им удалось перехватить инициативу, Ююко была слишком сильна. Она будто и не нуждалась в атаке, настолько непринуждённо она избегала всего, что в неё летело. Коджо и Сакуя уже были на пределе. Стоило одному из них дрогнуть или ошибиться — и их хрупкий командный темп рухнет, после чего Ююко сможет без особых проблем устранить их и сосредоточиться на Рейму, объективно сильнейшей в их компании. За время этой, на удивление, сложной битвы Ююко внимательно наблюдала за каждым противником и подметила одну важную деталь. Рейму обладала поистине аномальным для человека количеством природной энергии весны. Забрав её у жрицы, Ююко наконец смогла бы осуществить свой план. Потому победа в этом бою была для неё так важна. Как правило, для победы следует действовать аккуратно, но решительно. Ююко не решалась идти на пролом — необходимо было завершить эту битву элегантно, не допустив ошибки, ведь эти люди только и ждали её опрометчивого шага. Победа была бы возможной, даже предопределённой, если бы Ююко не забыла кое-что очень важное... — Я всё ещё здесь! — Её звонкий крик прозвучал точно удар хлыста, заглушая на мгновение гул магии. — МАСТЕР-СПАРК!!! Так о себе напомнила та, кого Ююко в пылу схватки уже мысленно списала со счетов. Как раз в тот момент, когда Ююко была занята уклонением от шаров Инь-Ян, позади неё раздался знакомый голос. Мариса, всё это время прятавшаяся и выжидавшая подходящий момент для удара в спину, наконец сделала свой ход. Для успеха атаки ведьме нужно было подгадать момент, когда Ююко будет максимально скована и не сможет увернуться. Мгновение, когда призрак только что избежал шаров и парировал атаку Сакуи, оказалось идеальным. И в следующий миг ослепительно-радужный луч, с рёвом вырвавшийся из Мини-Хаккеро, устремился прямо в Принцессу Мёртвых. Ююко на мгновение остолбенела: она не ожидала, что эта ведьма, несмотря на всё своё хвастовство, всё ещё способна на такое. Но что шокировало её по-настоящему — так это невероятная мощь атаки. Исходя из того, что Мариса демонстрировала ранее, такая разрушительная сила была за гранью любых ожиданий. Луч нёсся к ней, выжигая всё на своём пути ослепительным светом. Его ядро было белым, а края пылали радужным сиянием — этот оглушительный смерч энергии грозил положить конец битве в одно мгновение. Меньше чем за мгновение Ююко оценила ситуацию и поняла — увернуться не получится. Мгновенно воздвигнув вокруг себя сферический поглощающий барьер, она приняла удар. Защита со всех сторон была необходима — другие противники только и ждали удобного случая. Оставаясь в центре сферы, принцесса начала вливать в барьер огромные объёмы духовной энергии, чтобы справиться с напором Мастер-Спарка. Её привычная улыбка сменилась сосредоточенным, напряжённым выражением лица — выходило, что козырь Марисы всё-таки заставил её работать по-настоящему. — Получаааай!!! — Прохрипела Мариса, из последних сил удерживая дрожащий Мини-Хаккеро, чтобы чудовищный луч хоть на сантиметр не отклонился в сторону союзников. Состояние ведьмы и до этого было паршивым, но атака такого калибра выжимала из неё всё до последней капли — и физически, и духовно. После этого Мастер-Спарка она вряд ли сможет сделать хоть что-нибудь, однако Мариса доказала себе одну важную вещь: она ничуть не хуже Рейму. — Ух! Как ярко!! — Воскликнула Сакуя, заслоняясь рукой от ослепляющего сияния. Мастер-Спарк был настолько ярок, что солнце на его фоне показалось бы блёклой звездой. — Сомневаюсь, что даже она выдержит это... — Тихо прокомментировал Коджо, прикрывая глаза и левитируя рядом с Рейму. Атаки подобной мощи боялись все — и ёкаи, и люди. Даже для большинства высших ёкаев это был предел, уровень главного козыря. Коджо сомневался, что Ююко сможет устоять перед такой концентрированной магической силой... Однако... — Н-не может быть! —Ха?! Поочерёдно вырвалось у Марисы и Сакуи. В центре треснувшего, но устоявшего барьера находилась Сайгёдзи Ююко. Она хмуро смотрела на Марису своими безжизненными красными глазами, и ведьма вновь ощутила её взгляд физически — по спине побежали мурашки. Но спустя мгновение принцесса резко ухмыльнулась. — Очень хорошо~, ты смогла меня удивить!~ Однако... Этого недостаточно, чтобы победить меня. — Взгляд Ююко вновь стал тяжёлым и мрачным. В следующую секунду повреждённый барьер начал трансформироваться в невероятно сложный магический круг. Сфера сначала раздулась, превратившись в огромный диск, затем сжалась, приобрела радужную расцветку, и на ней начали проступать бесчисленные магические построения из формул и рун. Прочесть их все не смог бы и самый учёный маг во всём Генсокё. — Д-да не может быть... — Медленно, вымученно протянула Мариса. Она отказывалась верить собственным глазам. Никто не мог так просто поглотить и перезаписать её лучшую атаку. Фактически, силу ведьмы сейчас обратят против её же друзей, и это печалило куда больше, чем демонстрируемая призраком невероятная мощь. Отдача от Мастер-Спарка наконец-то настигла её, и Мариса почувствовала, как теряет контроль над метлой и сознанием. «Нет! Не получается удержаться!» — это была единственная ясная мысль, что пронеслась в голове у Марисы, прежде чем тело её обмякло и она начала падать камнем вниз. Сознание уплывало, унося с собой последние обрывки мыслей. Она вышла из заклятья данмаку ещё в воздухе, и удар о землю с такой высоты наверняка убил бы её. Но в этой битве она была не одна. — Ах? С-сакуя... — Прошептала Мариса, ощутив внезапную поддержку — резкий, но уверенный рывок, встряхнувший её тело, а затем плотные объятия, остановившие падение. Она попыталась открыть глаза, но мир плыл перед ней, а сознание, словно вода сквозь пальцы, продолжало ускользать. — Это было невероятно, — Слегка улыбнувшись, признала горничная, не до конца уверенная, слышит её ведьма или нет. — Теперь я знаю, что моя госпожа могла проиграть только вам двоим... — Сакуя мгновенно оценила состояние Марисы и, не раздумывая, бросилась вниз, чтобы поймать ведьму и её метлу, едва успев до столкновения с землёй. Увидев, что Мариса спасена, Коджо мысленно выдохнул с облегчением. Сам он бы не успел долететь, находясь на приличном расстоянии. К тому же, его миссия всё ещё не была окончена — ему нужно было защищать Рейму. Коджо уже собирался крикнуть Сакуе слова благодарности, но... — Как неосторожно... отвлекаться в такой момент.~ Внезапный, сладкий голос заставил кровь в жилах Коджо похолодеть. Он резко обернулся. Прямо на него и Рейму был нацелен исполинских размеров магический круг. Диаметр его составлял добрых пятнадцать метров, а может, и больше. Круг переливался всеми цветами радуги, но это была не красота, а угроза — каждый сантиметр его поверхности был испещрён сложнейшими рунами и пульсировал сконденсированной до немыслимых пределов магической энергией, которую было видно невооружённым глазом. Воздух вокруг трещал и искрился, насыщенный невыносимой мощью. — А... — Всё, что смог выдавить из себя Коджо, был этот глупый, застывший звук. Он никогда не видел и не чувствовал ничего подобного. Вся его сущность, каждое нервное окончание кричали об одной-единственной команде — бежать! — «Н-невозможно... Никто не способен создать нечто подобное... Плотность энергии... Если я просто приближусь, меня разорвёт!» — Сглотнув ком в горле, думал Коджо, чувствуя, как холодный пот струится по виску и спине. Лишь существо, обладающее глубочайшими, фундаментальными познаниями в магических искусствах, способно не просто поглотить, а полностью перезаписать заклинание уровня Мастер-Спарка, преобразовав его чужеродную энергию в структуру собственного магического круга. Коджо не верил, что такое вообще возможно для живого существа, пусть Ююко и не была живой в обычном понимании. Даже если теоретически такой фокус и можно провернуть, физически реализовать его — верная смерть. Малейшая ошибка в контроле над этим бушующим морем энергии, и от тебя не останется и пепла. Обычно в таких случаях спасают легендарные артефакты, но у Ююко, похоже, не было ничего, кроме её веера. Эти мысли пронеслись в голове парня за долю секунды, а затем наступило леденящее душу осознание. «Она целится в Рейму!» — В панике Коджо взглянул на жрицу. Та была полностью погружена в концентрацию, её глаза закрыты, лицо выражало предельное сосредоточение. Она не видела нависшей над ними смертельной угрозы. До активации их главного козыря, Печати Фантазий, оставались считанные секунды, и Рейму не могла позволить себе отвлечься ни на что, даже на неминуемую гибель. Её вера в то, что Коджо её прикроет, была безграничной — и совершенно непропорциональной его скромным силам. В центре радужного магического круга начала формироваться ослепительно-яркая сфера чистой энергии. Луч вот-вот вырвется на свободу и сметёт Рейму и Коджо в одно мгновение. Остановить его Коджо, разумеется, не мог. Но и бросить Рейму он тоже не мог — вернее, не желал, до самого конца. Если он увернётся, удар примет на себя жрица, и они проиграют. Без неё у них не останется ни единого шанса против Ююко. Можно было, конечно, схватить Рейму и попытаться утащить её с линии огня, но на это ушли бы драгоценные мгновения, и нет гарантии, что они успеют уйти из под траектории луча, который уже набирает силу в пульсирующей сфере. Тогда они проиграют вместе, и жертва окажется напрасной. К тому же, любое физическое воздействие неминуемо нарушит концентрацию Рейму, сорвав подготовку Печати Фантазий. Второго шанса им бы не представилось. Инициатива безвозвратно ушла бы к Ююко, и с их истощёнными силами они не смогли бы отобрать её обратно. Мысли Коджо, конечно, не доходили до таких стратегических глубин. Всё решали доли секунды. Он действовал на инстинктах. Выдернув из-за пазухи всю пачку барьерных амулетов, он швырнул их вперёд. Удерживать в воздухе почти сотню амулетов было невыносимо тяжело — духовная энергия вытекала из него, как вода из разбитого кувшина. Но делать было нечего. Он создал четырёхсторонний барьер размером три на три метра, пытаясь прикрыть Рейму и выиграть хоть мгновение. Может, если она успеет активировать Печать Фантазий, то сумеет нейтрализовать этот адский луч. Луч диаметром в те самые пятнадцать метров рванул вперёд с оглушительным рёвом. Барьер Коджо на его фоне выглядел жалким подобием оконного стекла. Он на мгновение задержал переднюю, самую мощную часть энергетического потока, издав звук, похожий на хруст ломающегося хрусталя, и был сметён, как пылинка. Коджо, стоявший прямо за ним, получил страшный удар в грудь. Его отбросило, как щепку. Парень даже не успел понять, что произошло, как оказался на земле, и сознание его покинуло. Ему повезло — от удара он вышел из заклятья данмаку ещё до столкновения с землёй, что и спасло ему жизнь. Вокруг него зиял огромный, дымящийся кратер, земля в котором спеклась в чёрное стекло. Добрые приведения уже поспешили охладить его, но без серьёзных ожогов и шрамов Коджо наверняка не обошлось. — Хм, это было... утомительно, — Вздохнув, заключила Ююко, устало опуская вытянутую руку с веером. Перезапись такого мощного заклинания стоила ей колоссальных духовных и ментальных сил. — Хм? — Сначала она не заметила, но среди поверженных в дымящемся кратере противников не было Рейму. — Ах, верно... — Вспомнив о горничной, она быстрым движением глаз окинула окрестности. Действительно, Сакуя левитировала поодаль, тяжело дыша и прикрывая собой Рейму. — Понятно. Ты успела выдернуть её из-под траектории луча... Кажется, я была слишком невнимательна. — Усмехнулась сама себе Ююко, отлично понимая, что теперь уже поздно что-либо предпринимать. В самый последний момент, когда луч уже вырывался из круга, Сакуя, стиснув зубы, рванула вперёд. Она не успевала сделать что-либо, кроме как осторожно, физически оттащить Рейму. Используя свою способность, она на миг затормозила для себя время, что позволило ей схватить жрицу и уйти с линии огня. Спасти и Коджо у неё не было ни малейшей возможности — на это просто не хватило бы запасов духовной энергии. Чем больше масса и чем выше скорость, тем чудовищнее расход сил. Если бы она попыталась взять обоих, её способность прервалась бы раньше, и они все трое были бы уничтожены. По её беглым расчётам, Коджо в любом случае должен был выйти из данмаку после фатального столкновения с землёй. На деактивацию заклятия после получения смертельного урона уходит до пяти секунд — опасный механизм, особенно на больших высотах. К счастью, в основном данмаку используют ёкаи, чьи тела куда выносливее, потому массовых жертв пока удавалось избегать. — Печать Фантазий! Громовой возглас Рейму прорезал воздух, оборвав все мысли принцессы мёртвых. Закончив взывать к богу своего храма, жрица раскрыла глаза, и вокруг неё вспыхнули восемь огромных шаров Инь-Ян. Они переливались всеми цветами радуги, но это сияние было губительным — от них исходила невероятная концентрация энергии, враждебной самой сути ёкая. Как и в прошлом инциденте, Рейму вложила в этот удар все свои последние силы. Даже Ююко, древний и могущественный призрак, правительница целого загробного мира, испытала благоговейный трепет перед мощью истинной наследницы крови Хакурей. — К-какая мощь... Похоже, я действительно вас сильно недооценила... — Прошептала она, глядя, как шары с огромной скоростью несутся на неё. Её глаза впервые за долгие столетия выражали не просто удивление, а настоящий, животный страх. Принцесса не стала сопротивляться. Вернее, не могла. Она сама была на грани. Чтобы остановить Мастер-Спарк и перезаписать его, ей пришлось выложиться по полной, смешав остатки своей духовной энергии с чужеродной магией Марисы. Даже если бы она попыталась увернуться или сбить шары, их близость сама по себе причинила бы ей невыносимую боль и нанесла чудовищный урон. Такова была сила бога храма Хакурей — божества, чьей специализацией было изгнание ёкаев. Последовавший взрыв был ослепительным и оглушительным. Волна энергии, белой и чистой, как солнечный свет, ударила во все стороны, едва не сбив Сакую и Рейму, которую она прикрывала собой. Воздух затрепетал, вишнёвые деревья в отдалении повалило, как травинки. Горничная в очередной раз поразилась силе своих бывших противников. Если бы Рейму использовала нечто подобное в их схватке, у Сакуи не было бы ни единого шанса. В этот момент она мысленно поблагодарила Коджо. Если бы не его вмешательство тогда, она бы на своей шкуре ощутила истинную мощь этой маленькой жрицы. Принцесса Загробного Мира, Сайгёдзи Ююко, была повержена мгновенно. Когда ослепительное сияние рассеялось, её тело ещё несколько секунд бессильно висело в воздухе, а затем начало медленно падать. Одежды на ней почти не осталось, обнажив её пышные, совершенные формы. Она рухнула недалеко от входа в своё поместье, словно подкошенный цветок. Сакуя нервно сглотнула, наблюдая, как непобедимый, казалось бы, противник падает замертво. Придя в себя после секундного оцепенения, горничная тихо произнесла: — Невероятно... Так вот она какая, истинная сила... — Не успела она договорить, как увидела, что и Рейму, истощённая до предела, без сознания падает вниз. В спешке она подхватила жрицу и аккуратно уложила её в тени одного из вишнёвых деревьев. Облегчённо вздохнув, она окинула взглядом поле боя. — Не думала, что всё будет настолько сложно. Моя догадка о приведениях оказалась правдивой... — Даже после поражение от Коджо и осознания во время прошлого инцидента, что в Генсокё есть существа куда сильнее её госпожи, Сакуя оставалась уверена в своих силах. Сам факт существования более сильных существ она приняла легко, но вот такая чудовищная разница в мощности стала для неё откровением. Она знала лишь одного ёкая, способного одолеть Ремилию, но если существ уровня Ююко в Генсокё много... то что же тогда ждать от этого нового мира? Сколько ещё таких суровых битв ожидает их в будущем? Внезапное осознание накрыло горничную с головой. Спасая Рейму, она совсем забыла о парнишке — Точно! Надо проверить его состояние! — Вспомнив, с какой пугающей силой Коджо отбросило на землю, Сакуя немедленно бросилась к ближайшему кратеру. Их на территории сада и вокруг поместья было немало, хотя ни один не достигал масштабов той воронки, что оставил луч Ююко. Итог этой битвы был красноречив и суров. Практически все, кто пришёл разрешать этот инцидент, теперь лежали без сознания. *** Коджо вновь погрузился в пучину кошмаров. Как давно эти ужасы стали его постоянными спутниками? Наверное, с того самого дня, когда он воочию увидел последние секунды жизни своей лучшей подруги — Айки. Сколько бы раз они ни повторялись, он не мог к ним привыкнуть. Каждый раз он резко вскакивал в холодном поту на самой кульминации, где его наконец настигали и начинали медленно, смакуя, пожирать гротескные, бесформенные тени. У каждой из этих тварей были сотни окровавленных, острых зубов и хищные, налитые кровью глаза, с упоением поглощавшие его плоть, пока он не мог даже крикнуть. Частые пробуждения за ночь стали нормой, из-за чего высыпался он редко. Те редкие ночи, когда сны обходили его стороной, были истинным благословением. Сейчас был как раз такой момент. — ... Открыв глаза, Коджо первым делом увидел до боли знакомый потолок. Жгучая, сильная боль на левой щеке подействовала как ушат ледяной воды, мгновенно вернув его к реальности. Прикоснувшись к щеке, он поморщился. Вся нижняя часть его лица была туго забинтована, а к самой щеке прилегала прохладная, влажная повязка, приглушавшая жар. — Какая ностальгия... — Подумал парень, вспомнив тот день, когда впервые очнулся в доме Моко. Это было первое, что пришло ему в голову. Тогда, придя в себя после столкновения с ёкаем псом он был в куда более плачевном состоянии, но всё вытерпел. Этими мыслями Коджо пытался отвлечь себя от ноющей боли. «Тут практически ничего не изменилось с моего ухода.» — Осторожно оглядевшись, Коджо отметил всё тот же простой столик, старенький комод и распахнутое настежь окно. Словно он и не покидал эту комнату, словно не было всех этих лет скитаний и тренировок. Напрягаясь, он приподнялся на локтях. Колющая боль в груди, похожая на удар электрического снаряда в данмаку, ясно дала понять — ребро сломано. Болело всё тело, особенно живот. Боль была неприятной, ноющей, хоть и не такой острой, как на щеке. Сбросив с себя одеяло, Коджо с удивлением обнаружил, что его торс полностью обнажён, а большая часть тела была затянута, на удивление, качественными бинтами, во многих местах пропитанными кровью, желтоватой сукровицей и местами проступающим зеленоватым гноем. Оценив своё плачевное состояние, Коджо мрачно нахмурился. Стиснув зубы, он начал по крупицам восстанавливать в памяти события последнего дня. — ... Лицо его стало ещё суровее, когда он вспомнил ту адскую мощь, что обрушилась на него. Он даже зажмуриться не успел. Ослепительная вспышка, нестерпимый жар, сжигающий кожу, и наступающая темнота... Не будь защитной функции данмаку, от него не осталось бы и пепла, а та яркая вспышка наверняка лишила бы его зрения навсегда. С этой точки зрения, ему ещё невероятно повезло — он отделался сравнительно легко. Да, ожоги по всему телу саднили и горели, а шрамы наверняка останутся уродливые, но главное — он был жив. Горькая усмешка тронула его губы. Легко жертвовать собой, когда знаешь, что не умрёшь. Но почти сразу выражение его лица снова помрачнело, сменившись тревогой. Теперь вставал куда более важный вопрос... «И чем же всё закончилось?» — Мысль пронзила сознание, острая, как лезвие. Болезненно хмурясь от сдавливающей боли в груди, парень попытался вспомнить, удалось ли ему выиграть достаточно времени для активации Печати Фантазий, или... Он не мог знать исхода битвы, вырубившись раньше её окончания. Коджо тревожила мысль, что они могли проиграть. Если Рейму попала под такой удар, её состояние должно быть немногим лучше его. Но если она всё же успела... тогда, возможно, они победили. Коджо не мог сделать объективный вывод; в его памяти тот лазер летел к нему бесконечно долго, растягивая последние мгновения. — ... Сделав несколько осторожных, поверхностных вдохов, чтобы не тревожить сломанное ребро, Коджо медленно поднялся с кровати. Его забинтованное, но всё ещё мускулистое тело выглядело так, будто он только что познал на себе все утончённые садистские фантазии древнего цветочного ёкая. Медленно подойдя к окну, он взглянул на окружающий пейзаж... — Снег... — Тихо выдохнул Коджо, и его лицо снова омрачилось. На фоне тёмного ночного неба на землю медленно и беззвучно падал снег. Увиденная картина не радовала, а, наоборот, вызывала тяжёлые мысли. Сердце сжалось от странной, необъяснимой боли. — Так значит... мы и правда проиграли? — Произнёс он шёпотом, почти непроизвольно. Он не хотел озвучивать это, но слова вырвались сами. Если они проиграли, то винить он мог лишь себя. В конце концов, он был слабейшим в их компании, тем самым звеном, что порвалось. В голову лезли ужасные мысли: — «А была ли от меня хоть какая-то польза? Может, я только мешался под ногами у Рейму и остальных? Я ведь ничего не смог сделать... Полез на рожон, как последний идиот... О чём я только думал... Я не смог защитить Рейму... Уверен, она сейчас тоже в плачевном состоянии... А ещё с таким энтузиазмом собирался разрешить инцидент... Придурок...» — Чтобы сдержать накатившую волну самоуничижения, Коджо с силой вцепился пальцами в подоконник, и на его лице сама собой вспыхнула горькая улыбка. Пусть он и не знал всей картины, ему уже было невыносимо стыдно при мысли о том, чтобы смотреть в глаза Рейму. «Я бесполезен... Столько тренируюсь, а результатов ноль... Что я делаю не так? Что мне...» Даже отдавая себе отчёт, что ему никогда не сравниться ни с Рейму, ни с Марисой, Коджо отчаянно хотел быть полезным, хотел оправдать своё положение старшего. Но реальность была безжалостна. Чем больше девочки будут расти и набираться сил, тем шире будет становиться пропасть между ними, пока он окончательно не превратится в обузу. Коджо до ужаса боялся, что его забудут, что из-за его слабости пострадают те, кто ему дорог. Если раньше этот страх тлел где-то на задворках сознания, то сейчас он разгорелся в полную силу, сжимая горло и заставляя сердце биться в паническом ритме. Он с такой силой сжал кулак, что ногти впились в ладонь, и на коже проступила маленькая алая капля. Звук шагов в коридоре заставил его вздрогнуть и поднять голову. Повернувшись к двери, Коджо замер, внимательно прислушиваясь. — Это... Рейму? И... — Удивился он, узнавая походку. В то же время его охватило ещё большее волнение. Шаги приближались, но Коджо не мог заставить себя сдвинуться с места. Он просто застыл в напряжённом ожидании. Если Рейму была в порядке, то чем же тогда всё закончилось? Наконец дверь открылась, и на пороге показалась знакомая красно-белая фигура жрицы, выглядевшей как обычно, если не считать пластыря на лбу. Чуть позади неё стояла высокая фигура Сакуи, а замыкала группу его любимая наставница, Моко. У парня перехватило дыхание. Он не ожидал увидеть их так скоро. Увидев Коджо стоящим у окна, Рейму удивлённо замерла на полпути. — А? Ты уже очнулся?! — Воскликнула она, и в её голосе прозвучало неподдельное изумление. Всё-таки она видела, во что превратилось тело Коджо после попадания лазера, и то, что он пришёл в себя так скоро, было удивительно. — А... Да... — Почему-то неуверенно ответил парень, старательно избегая её взгляда, но, похоже, девушка не обратила на это внимания. Рейму открыла рот, чтобы что-то сказать, но заколебалась. Её опередила Моко, которая ловко вышла вперёд с очень знакомым Коджо, строгим выражением лица, словно собираясь устроить ему взбучку. — А ну-ка быстро в постель! У тебя перелом ребра и ожоги по всему телу! — Строго приказала Моко. Раньше Коджо побаивался такого тона, но сейчас он почему-то вызвал у него лёгкую улыбку. Тем не менее, сдержав смех, он лишь кивнул. — Хорошо. — Покорно ответил он и вернулся на футон. Остальные вошли в комнату. Моко проводила его взглядом, слегка нахмурив брови. Что-то в его ответе и поведении показалось ей странным, неестественным. Будто в нём что-то переломилось после этого инцидента. Но что именно? Пока она размышляла, прислонившись к стене, к Коджо подошла Рейму и, присев рядом, протянула ему белый бумажный пакет. Подобные пакеты продаются всюду в деревне людей, хотя в последнее время всё чаще можно встретить полиэтиленовые пакеты, которые находят и продают предприимчивые торговцы. — ...Это тебе. — Прервав неловкую паузу, сказала Рейму, протягивая довольно увесистый пакет. — Спасибо... — Кивнув, Коджо смиренно принял подарок. Неловкое молчание затянулось. Ни жрица, ни парень не решались посмотреть друг другу в глаза. Сакуя, сидевшая рядом, физически ощущала нарастающее напряжение, хотя и не решалась прямо на это указать. Моко же внимательно наблюдала со стороны. Поведение Коджо было откровенно неестественным. — Эм... Рейму, ты в порядке? — Пусть Коджо и видел, что Рейму цела и невредима, если не считать царапины на лбу, но успокоиться он мог, только спросив напрямую. Немного удивившись, Рейму ответила: — Я то в порядке, а вот ты серьёзно пострадал, даже несмотря на заклятье данмаку... — Договорив, она заметно погрустнела, чуть склонила голову, закусив губу и сжав складки своей красной юбки в маленьких кулачках. Пока Коджо размышлял, что вызвало такую перемену в настроении обычно невозмутимой жрицы, Сакуя, словно желая дать ей время собраться с мыслями, тоже протянула парню свой пакет. Коджо с благодарностью принял и его, слегка улыбнувшись горничной. Та ответила лёгкой, тёплой улыбкой и украдкой бросила взгляд на расстроенную Рейму. Коджо заметил этот взгляд, но так и не понял, что именно от него ждут. — Коджо, спасибо тебе большое, что спас Рейму. — Неожиданно для парня произнесла Сакуя. Коджо скептически посмотрел на горничную. Он не был уверен, что вообще сумел её спасти, раз сам вырубился, не увидев итога. Утверждение Сакуи казалось ему странным. В поисках ответа он перевёл взгляд на Рейму. Та чуть приподняла лицо, но, встретив его вопросительный взгляд, неловко опустила глаза, уставившись в пол. — И-извини... ты из-за меня так сильно пострадал... — Жрица не стала опровергать слова Сакуи, но по её сгорбленной позе, дрожащим, сжатым в кулачки пальцам и густому румянцу, залившему щёки, Коджо всё сразу понял. Девушка избегала его взгляда, сгорая от стыда. Сакуя была недовольна таким поведением Рейму, но не подала виду. Моко, внимательно наблюдая за языком тела жрицы — опущенными плечами, нервным подёргиванием руки — сделала свои выводы и тихо, глубоко вздохнула. Похоже, и ей предстоит немало работы. — Ничего... — Пауза затянулась, став невыносимой. Услышав его тихий, усталый голос, Рейму робко взглянула на него снова, на этот раз пусть и смущённо, но глядя прямо в глаза. — Я не виню тебя, Рейму... В том, что я так пострадал, виноват только я один. — Теперь уже Коджо, поддавшись грызущему чувству вины, не мог выдержать её взгляд. Ему было невыносимо от мысли, что Рейму корит себя за то, что её пришлось защищать. Он не считал, что ей стоит себя винить. С чего бы это? Потому что она не пострадала? Потому что он, слабый, был вынужден подставлять себя под удар, пока она готовила Печать Фантазий? Конкретной причины Коджо не знал, но искренне не понимал, зачем Рейму взвалила на себя вину за его шкуру. Услышав его ответ, Рейму в удивлении, почти шокированно, подняла брови и уже открыла рот, чтобы возразить, но Сакуя слегка дёрнула её за рукав, мгновенно обрывая. Горько усмехнувшись, Коджо продолжил: — Я был слишком слаб, чтобы остановить ту атаку, за что и поплатился. Не вини себя в случившемся. В конце концов, мы все сделали что могли, разве не так? — Хотя Коджо и пытался говорить уверенно, про себя он лишь ёрничал: — «Что могли... Тоже мне...» Его слова повисли в воздухе, тревожащим грузом ложась на всех присутствующих. Коджо и раньше бывал не в духе и сомневался в своих силах, но таким — уставшим, с глазами, полными боли и самоедства, — они его не видели никогда. Было ясно: он винит в своих увечьях не Рейму, не Ююко, нанёсшую их, а исключительно себя. Они не знали, почему его самобичевание достигло такого пика сейчас, ведь в той битве он был далеко не бесполезен. Рейму не понимала его упрямого самообвинения, но Сакуя отлично его понимала — сама не так давно прошла через нечто подобное. — Но... я правда рад, что смог защитить тебя, Рейму. — Вздохнув, парень решил закрыть тему. Он был тронут, что Сакуя, подговорив Рейму, попыталась его поддержать. Выйшло криво, но он ценил и такую неуклюжую попытку. Всё-таки этой горничной ещё многому предстояло научиться в делах человеческих. — Ты точно в порядке? Чем вообще закончи... — Подняв взгляд своих чёрных глаз, хотел он спросить, но Рейму вдруг резко изменилась в лице, и это обиженно-возмущённое выражение заставило его замолчать. Надув щёки и нахмурив брови, жрица неожиданно громко рявкнула: — Дурак! Я-то в порядке! — её внезапный всплеск заставил Коджо вздрогнуть. — Лучше бы о себе так побеспокоился! Ты бы видел своё лицо! Кричала Рейму так, что на глазах у неё выступили слёзы. Дело шло к самой настоящей истерике, что и Коджо поразило, и Сакую расстроило. Грудь парня сжало — и дело было не в сломанном ребре. Он не простит себе, если ещё и доведёт её до слёз. Подняв руки, он попытался найти слова утешения, но его опередила Сакуя: — Рейму... очень переживала, когда увидела, в каком состоянии ты лежал... — Горничная слегка запнулась, что для неё было редкостью, но простительно — ей редко выпадал шанс вот так, по-дружески, волноваться за кого-то, тем более — выражать это вслух. — Я сделала всё, что смогла, но даже так... — Не договорив, она тоже опустила взгляд. Коджо отлично понимал, о чём она. Эти ожоги не пройдут бесследно. Изрядный кусок его щеки был изувечен, добавив новое уродство к физиономии. Возможно, именно поэтому девушки и чувствовали свою вину, хотя Коджо до конца не мог взять в толк, зачем им это. В конце концов, они хорошие люди. Он отчаянно хотел, чтобы они перестали корить себя, но как этого добиться, что сказать — парень не знал, и потому лишь молча наблюдал, как Рейму трёт кулаками глаза, всхлипывая, словно малый ребёнок. — Т-твоя щека... она так сильно обгорела! Я т-так испугалась! Думала, ты умер! — В конце концов, слёзы прорвались наружу. Вид рыдающей подруги добил и без того пошатнувшееся моральное состояние парня. Не в силах вымолвить слово, Коджо просто смотрел на неё, чувствуя себя полным ничтожеством. Обычно Рейму была такой несгибаемой, уверенной в себе, а сейчас она казалась самой обычной девочкой, искренне перепуганной за друга. — П-погоди, Рейму, я ведь в порядке, видишь же! — Парень попытался доказать это, широко раскинув руки, но болезненная гримаса, исказившая его лицо от колющей боли в груди, говорила об обратном. — Н-нет! Твоё лицо! Оно ведь! Оно же... — Коджо не доводилось видеть Рейму в таком состоянии, и он не знал, как её успокоить. Мало кто воспринимал эту девочку как ребёнка — на людях она всегда держалась с подчёркнутой собранностью и достоинством жрицы. И именно сейчас Коджо с внезапной ясностью осознал: какой бы силой она ни обладала, Рейму всё ещё была ребёнком. Медленно, почти нерешительно, он протянул руку и погладил её по волосам. Жрица вздрогнула и подняла на него заплаканные, удивлённые глаза. Силой воли выдавив улыбку, Коджо сказал: — Всё в порядке, Рейму. Я ни в чём тебя не виню. Мы все сделали что могли, и нельзя винить себя за то, что старался изо всех сил, верно? — На удивление, голос его прозвучал спокойно, хотя под бинтами всё горело и ныло. Главное — показать, что с ним всё хорошо! — Д-да... Но... — Всхлипывала Рейму, смущённо вытирая лицо. Для неё тоже было несвойственно выставлять свои эмоции напоказ. Всё-таки она жрица Хакурейского храма. — К тому же, я сам принял решение тебя защищать, — добавил парень, сам не зная, стоит ли это говорить, но ему тоже нужно было выговориться. — Все эти раны — моя зона ответственности, и я с ней справлюсь. Не впервой. Подумаешь, ожог на лице — я всё равно почти всегда в маске. — Коджо болезненно усмехнулся, убирая руку с её головы. Рейму наконец-то начала успокаиваться. Выслушав его, Рейму, шмыгая носом, внимательно окинула взглядом его тело. Помимо крепкой, для его возраста, мускулатуры и тщательно забинтованных ожогов, она увидела старые шрамы — следы от когтей ёкаев и многочисленные отметины от изнурительных тренировок. Их было немало — на плечах, боках, и даже на груди они проступали сквозь бинты. Ещё раз всхлипнув, она наконец полностью пришла в себя. — Н-но... твоё лицо теперь... — Не забивай себе голову. Я переживу и не такое, — тут же отрезал Коджо, не давая ей договорить. — Н-но э-это всё из-за меня... Тебе пришлось меня прикрывать... — не сдавалась жрица, словно жаждала окончательного подтверждения своей вины, сама не зная зачем. — Неправда. Если бы я этого не сделал, на моём месте была бы ты. И тогда мы бы точно проиграли. Я ведь... не так силён, как ты. — Последние слова почему-то дались ему особенно тяжело, что не ускользнуло от внимательного слуха Сакуи и Моко. Рейму же, занятая борьбой с насморком, ничего не заметила. — Кстати... а где Мариса? С ней всё в порядке? И чем вообще всё закончилось? — Наконец найдя брешь, парень смог перевести неприятную тему. Атмосфера в комнате сразу стала чуть легче. — *всхлип...* В-вот опять ты... — Жрица поначалу упрямилась, но, уловив общее настроение, запнулась и после секундной паузы кивнула. — Да... она отдыхает дома... Мы победили... Рейму вытерла нос платком, который ей поспешила подать Сакуя. Пусть Коджо и узнал исход, легче ему от этого не стало. Он был искренне рад их победе, но вместе с тем острее прежнего ощущал свою неполноценность. Ещё раз погладив смущённую Рейму — возможно, больше для собственного успокоения, — Коджо перевёл взгляд на Сакую. — Так... не расскажешь, как вам удалось одолеть Сайгёдзи-саму? — спросил он горничную, которая, пусть и переживала за него, в силу своей выдержки перенесла его ранения куда сдержаннее. Хотя и она, по её словам, в первые мгновения, вытащив его из раскалённого кратера, впала в панику и трясла его, пытаясь привести в чувство. Не окажись рядом тех добрых приведений, что сразу же окружили его тело, пытаясь охладить ожоги, последствия могли быть куда страшнее. С облегчённым вздохом Сакуя начала свой рассказ... Вкратце она описала, как успела оттащить Рейму с линии огня, как не хватило сил спасти и его, и какие впечатления оставила Печать Фантазий. Впервые за весь разговор в комнате повисла лёгкая, искренняя улыбка. Рейму слегка смутилась — ей казалось, что горничная слегка приукрашивает мощь её приёма, но оспаривать факт своей силы не стала. — Понятно... Это... хорошо... — Поморщившись от боли, вызванной непроизвольной попыткой улыбнуться, пробормотал Коджо, выслушав рассказ. Если вкратце — после того как Сакуя оказала Коджо первую помощь и дождалась, пока очнутся остальные, им удалось добиться от Ююко согласия вернуть весну в Генсокё. Сама принцесса, проникшись их упорством, даже предложила оставить Коджо у себя в Хакугёкуро до полного заживления ран — к тому времени уже очнулась Ёму, которая, удивлённая появлением столь необычных гостей, и перенесла его с поля боя в поместье. Ююко пообещала вернуть весну в кратчайшие сроки. Разумеется, она не хлынет в Генсокё в одночасье. Чтобы нагнать упущенное время годам, потребуется несколько недель. Но к концу мая Ююко гарантировала устойчивое потепление, а лето они встретят уже по-настоящему. В целом, инцидент был успешно разрешён, и это сняло с плеч Коджо тяжкий груз ответственности. Собственные раны он не воспринимал как нечто катастрофическое — в отличие от Рейму, Сакуи и, вероятно, Марисы. Куда важнее было то, что угроза миновала, и Генсокё возвращался к своему привычному ритму. — Всё же идеальным исходом стал бы тот, при котором никто не пострадал, — тихо, с лёгкой грустью в голосе, заметила Сакуя. Её слова заставили парня ответно улыбнуться. Спорить с этим было бессмысленно, даже если он и не считал свои травмы высокой платой. — В следующий раз я постараюсь не подводить вас так сильно. — Коджо не любил давать обещаний, за которыми не стояла стопроцентная уверенность, но ему нужно было поставить точку в этой мучительной теме. Он уже на собственном опыте убедился, что никакие тренировки не помогут ему сравниться с Рейму. — А я стану сильнее... — Взгляд жрицы помрачнел, но в нём не было и следа недавней истерики. Теперь он был твёрдым и решительным, когда она смотрела в бездонную черноту глаз Коджо. — Чтобы больше никому не приходилось прикрывать меня собой. — Рейму произнесла это почти шёпотом, её щёки ещё хранили следы слёз и пылали румянцем. Внезапно парня снова потянуло погладить её по голове. Это простое действие было наполнено глубинным смыслом для них обоих. Для Коджо, как и для Кейне, забота о ком-то меньшем была своеобразной терапией — успокаивающей, дающей ощущение нужности и приглушающей внутренних демонов. Обычно Рейму тут же отбрасывала его руку, фыркая от возмущения, но на этот раз она лишь чуть склонила голову, приняв ласку. Возможно, в её понимании это был единственный доступный ей способ хоть как-то компенсировать ему ту боль, что он перенёс из-за неё. — Уже поздно, думаю, вам пора возвращаться. — Моко, всё это время неподвижно стоявшая в стороне, неожиданно нарушила тишину. Казалось, она не сделала ни единого движения, не сменила позы, а значит, слушала весь их разговор с предельным вниманием. Коджо не знал, о чём думает его наставница, но отчаянно надеялся, что сегодня обойдётся без нотаций. На неё у него просто не оставалось сил. Позабыв о присутствии беловолосой девушки, Рейму вздрогнула, услышав за спиной её голос. Сакуя же, напротив, сохраняла полное самообладание; она плавно развернулась к Моко и вежливо склонила голову. — Просим прощения за столь поздний визит, — произнесла горничная с безупречной учтивостью, сопровождая слова лёгким поклоном. — Ничего, мне и самой было интересно узнать, в чём же была причина этой холодрыги, — усмехнулась Моко, поймав слегка растерянный взгляд Коджо своим многозначительным, но не до конца расшифрованным взглядом. В нём читалась и доля беспокойства, и тень невысказанного вопроса. Попрощавшись с парнем, Рейму и Сакуя направились к выходу. На предложение Моко проводить их до опушки бамбукового леса девушки вежливо отказались — они были уверены, что смогут найти дорогу самостоятельно благодаря полёту. Коджо не волновался: он не сомневался в феноменальной памяти горничной. Едва гости скрылись за дверью, Моко опустилась на пол напротив своего ученика и заговорила: — Хе... Не думала, что эта мелкая жрица так к тебе прикипела... — в её голосе прозвучала лёгкая, ехидная нотка. Она, как и Коджо, не ожидала увидеть слёз от жрицы Хакурейского храма. — Да никак она не прикипела, просто... немного переволновалась, — пробормотал покрасневший парень, отводя взгляд в сторону. Он и сам не понимал, зачем отрицает очевидное. Возможно, потому, что не считал себя достойным такой искренней заботы со стороны кого-то вроде Рейму. — Лучше скажите, как долго я был без сознания? — поспешил сменить тему парень. — Ну, точно больше восьми часов. Я как раз возвращалась из деревни, когда увидела, как туда, к дому, тебя, всего изувеченного, на руках несла та самая миловидная горничная, — Моко кокетливо подмигнула, отчего Коджо залился краской смущения. — М-может, хватит уже? — Острая реакция ученика вызвала у Моко лёгкую улыбку. Значит, с ним далеко не всё так плохо, как могло показаться на первый взгляд. Его нервы всё ещё реагировали на привычные раздражители, а дух не был сломлен окончательно. — В любом случае, я рада, что ты более-менее в порядке, — заявила она, озарив комнату лучезарной улыбкой и слегка потрепав ученика по синим волосам. Коджо в ответ невольно улыбнулся, на удивление безропотно приняв ласку. — Эх, жаль, меня не было рядом. Честно говоря, я ужасно себя из-за всего этого чувствую, — после небольшой паузы, с неловкой улыбкой призналась Моко. Коджо, превозмогая боль, ответил вымученной усмешкой: — В таком случае, мне следовало позвать вас с собой. Хотя я боялся, что помешаю вам... — Кому как не ему знать, сколь страшна бывает Моко в гневе. За годы тренировок парень выработал для себя три нерушимых правила: первое — всегда доедать приготовленную Моко еду, чтобы не дай бог не обидеть её; второе — никогда не расспрашивать о том, куда она исчезает по ночам, особенно если возвращается домой вся в крови; и третье, самое главное — ни под каким предлогом не будить её, если она спит. — Что ж, возможно, я и впрямь зачастила со своими ночными вылазками, — с ноткой самоиронии заметила Моко, а затем осознала двусмысленность собственных слов. — Но если что-то подобное повторится, не бойся звать меня, ясно? Я, может, и перегибаю палку на тренировках, но в чрезвычайных ситуациях я всегда готова помочь тебе и делом, и советом. Запомни это раз и навсегда, — строго сказала она, подняв руку с устремлённым вверх указательным пальцем, в точности как это делала Кейне. Увидев суровое выражение лица наставницы, Коджо мог лишь неловко улыбнуться и кивнуть. — Как скажете. Буду звать вас в самую первую очередь, если что стрясётся. — Н-ну, можно и не в самую первую... Неловкий смех обоих разрядил атмосферу в доме, вернув ей привычную, «комнатную» температуру. Коджо на душе стало заметно легче, и это не могло не радовать его наставницу. Ещё раз внимательно окинув парня оценивающим взглядом, Моко заключила: — Всё-таки хорошо, что ты вернулся при всех конечностях и в здравом уме. Загробный Мир — не самое дружелюбное место для живых. Обморожение там почти неминуемо ведёт к гангрене и ампутации, а с одной рукой или ногой о карьере истребителя можно забыть. — Ну, вам виднее, — пробормотал парень, удивлённо взглянув на Моко. Подобные наставления он не слышал от неё с тех самых пор, как она начала учить его азам охоты на ёкаев. Когда Коджо стал профессиональным истребителем, необходимость напоминать ему о бережном отношении к собственным конечностям отпала сама собой. Лёгкая улыбка тронула губы Моко, когда она осознала, как сильно её ученик вырос за эти годы — и не только физически. Словно бы подтверждая эту мысль, она поднялась с пола и сладко потянулась, заставив суставы податься с тихим хрустом. — Честно говоря, я приятно удивлена. Не думала, что ты сможешь завести столько друзей. Раньше ты был холоден с посторонними, словно ноябрьский ветер. — Хех, прямо как вы? — метко парировал Коджо. Когда Моко спасла его от ёкая-пса несколько лет назад, она не блистала учтивостью. Первой же «тренировкой» парня стал откровенно самоубийственный спарринг, в ходе которого девушка основательно прошлась по всем его внутренним органам. — Н-нет! Погоди, так вот что Кейне имела в виду, говоря о дурном влиянии? — от внезапного осознания Моко чуть ссутулилась, её плечи бессильно опустились. С этим аргументом своей лучшей подруги она не могла спорить. Пусть она и не была первопричиной отстранённости парня, но свой след в его мироощущении определённо оставила. Ненароком этот ребёнок начал подражать ей, и, судя по всему, неосознанно продолжает это делать до сих пор. Оба рассмеялись, хотя в комнате звучал в основном только звонкий смех Моко. У Коджо смех вызвал резкую, сдавливающую боль в груди, заставив его перейти на сдавленный, хриплый кашель, который он долго не мог остановить. Когда спазм наконец отпустил, Моко, видя, что парню полегчало, удалилась под предлогом приготовления ужина. Она поддержала его так, как умела — без лишних сантиментов, но дав чётко понять: даже если он никогда не сравнится с ней или с Рейму в силе, она не отвернётся от него и не откажется от своего дорогого, хоть и непутёвого, ученика. Оставшись наедине с собой, Коджо почувствовал глухое облегчение: в конечном счёте всё сложилось наилучшим из возможных образом. Большинство его чёрных предчувствий не оправдались. Однако одно обстоятельство продолжало грызть его изнутри, и этим обстоятельством была его собственная слабость, его неспособность быть хоть сколь-нибудь полезным звеном в команде. Коджо отлично понимал, что он — самое слабое звено, и это осознание ядовитой тяжестью лежало на душе, особенно сейчас, в моменты вынужденной беспомощности. Чтобы в будущем не допустить повторения подобного, парень твёрдо решил тренироваться с ещё большим упорством. Он не надеялся сравняться с монстрами вроде Рейму, но стремился стать хотя бы на каплю полезнее. В конце концов, если он хочет и впредь помогать им разрешать инциденты, у него просто не оставалось иного выхода, кроме как становиться сильнее. Вскоре Моко вернулась с простой, но сытной едой. Поев, Коджо сообщил, что собирается вернуться к себе домой. Девушка, недолго думая, вызвалась его проводить, и вскоре они вдвоём неспешно двигались по заснеженной тропе. По пути Моко делилась впечатлениями о своём общении с Рейму и Сакуей, пока он был без сознания. — Всё же меня не покидает лёгкое удивление, что жрицей признали ребенка. Я, конечно, знала, что она мала годами, однако она ведь и впрямь ещё мелочь... — рассуждала Моко, подстраивая свой шаг под замедленную, осторожную походку Коджо и украдкой оценивая его состояние. Пока наставница разглагольствовала о Рейму, взгляд Коджо упал на белый бумажный пакет с фруктами — подарок от жрицы. В другой руке он сжимал чёрный пакет от Сакуи, из которого выглядывали дорогое мясо неизвестного происхождения, добротный чай, свежие овощи и экзотические фрукты. Несмотря на очевидную разницу в качестве и стоимости подношений, парень был одинаково тронут и тем, и другим. Всё-таки о нём не забыли; даже осознав его бесполезность, его не собирались списывать со счетов. Внезапно вспомнив о чём-то, Коджо повернулся к Моко: — Кстати, а Камиширасава-сама в курсе происшедшего? Услышав вопрос, Моко неловко рассмеялась, словно он затронул что-то запретное, о чём лучше не знать. — Эх-хе-хе, н-нет, я не стала её беспокоить. Увидев тебя в таком виде, она бы устроила такой переполох, что небу станет жарко... — Девушка прекрасно понимала: в случае с Кейне главную роль играло первое впечатление. Увидь она парня, завёрнутого в бинты и прикованного к футону, истерика могла бы затмить даже ту, что закатила Рейму. Нет, Моко не была о подруге настолько низкого мнения, но её переживания в этот вечер были бы излишни — в первую очередь для самого Коджо, которому отчаянно требовался покой. — Всё равно она узнает, рано или поздно... — с лёгким вздохом констатировал Коджо. Мысль о том, что из-за него Кейне придётся переживать, причиняла ему почти физическую боль. Взгляд парня невольно скользнул по снегу, выхватывая цепочку заячьих следов, петлявших невдалеке от тропы. Даже несмотря на недавний ужин, у него возникло стойкое желание сварить на следующий день сытное рагу из кролика с овощами. — Знаю, но тебе был нужен отдых... Так что... — Я всё понял, можете не продолжать, — с лёгкой усмешкой перебил её парень. Внезапная, колющая боль в груди заставила его скривиться. Прочитав его состояние по лицу, Моко замедлила шаг ещё больше и, коротко цокнув языком, взяла его под руку, стараясь хоть как-то облегчить его дискомфорт. Таким образом, инцидент был официально разрешён. Вскоре весна медленно, но верно вернётся в Генсокё, а газеты вовсю воспоют подвиги Рейму. Кейне, как всегда, отчитает парня за его безрассудство, а Мариса будет ворчать, что тупые тэнгу снова пренебрегли её персоной на страницах своих газет. Казалось бы, всё возвращалось на круги своя. Но одна мысль продолжала неотступно гложить Коджо. Идеи о его собственной бесполезности стали посещать его разум всё чаще, пробираясь даже в ночные кошмары, и без того бывшие его верными спутниками на протяжении многих лет. Действительно ли он был так талантлив, как когда-то утверждала Моко? Ведь сколько он ни тренировался, он не мог достичь и малой толики силы Рейму. Сколько же ещё труда нужно вложить, чтобы перестать быть обузой? Сам факт того, что Рейму обладала такой мощью в столь юном возрасте, безжалостно добивал и без того подорванную самооценку парня. Пару раз ему в голову даже закрадывались мысли оставить истребительство, но он тут же отмахивался от них. В конце концов, охота на ёкаев — это всё, что он умел. Это была сама суть его существа, и отказаться от этого значило бы отказаться от себя самого. «Несмотря ни на что, я обязан стать сильнее!» — таков был итог нескольких часов бессонной ночи, подведённый после пробуждения от очередного кошмара, детали которого должны были стереться из памяти уже через пять минут. Если в этом мире существовали такие монстры, как Ююко, то он никогда не сможет защитить тех, кто ему дорог. Коджо должен был стать ещё сильнее, чтобы быть способным прикрыть спины близких. Одна лишь мысль о том, что кому-то придётся жертвовать собой из-за его слабости, заливала его волной жгучего стыда и заставляла жаждать провалиться сквозь землю. Какой смысл был во всех этих изнурительных тренировках, если в итоге его самого приходилось спасать? Какой от него тогда вообще был толк? Эти горькие мысли парень впоследствии конвертировал в упорные, порой граничащие с самоистязанием тренировки. Сны, в которых из-за его никчёмности погибали Рейму, Мариса, Сакуя и Айка, стали для него страшнее любых кошмаров, где его разрывали на клочья кровожадные тени. Теперь его терзал не физический ужас, а куда более глубокая, экзистенциальная боль — боль от осознания собственного бессилия и мучительного страха подвести тех, кому он хотел служить опорой.