Волкодавы Его Величества

При виде Чжан Чжэ, измученного, всего в крови, подвешенного на пыточном кресте, сердце Се Вэя тяжело бухнуло где-то в горле, а потом сжалось и ухнуло в желудок, осев там ледяным комком. Чжан Чжэ с трудом поднял голову, прищурился мутными от боли глазами. - Я так и знал, что это ты… И уронил голову, теряя сознание и беспомощно обвисая на цепях. Се Вэй закрыл глаза. Слова Чжан Чжэ ударили в грудь и живот, словно молотом. Он этого не желал! Внутри начало разливаться знакомое ощущение обжигающего то ли жара, то ли холода. Страшное, смертоносное бешенство. Горло сжало спазмом, и слова он буквально сипел, выталкивая из глотки. - Кто приказал пытать?! Был приказ только арестовать! Императорского указа о пытках не было и быть не могло! - Императорского указа? – нагло осклабился начальник тюрьмы, явно уже в стельку пьяный от вида и запаха крови, от картины мучений беспомощного человека. – Это моя тюрьма! И я тут император! Я решаю, кого пытать, кому жить, а кому сдохнуть под пытками! Се Вэй стремительным движением выхватил у ближайшего стражника меч и одним взмахом развалил начальника тюрьмы надвое, от плеча до бедра. Брызги крови попали на лицо, запачкали официальный гунфу. Впрочем, красное на красном было не видно. Краем глаза заметил, как к выходу из камеры начали бочком красться пыточных дел мастер и его подручный. Стремительный разворот – и на каменный, весь в кровавых потеках пол рухнули еще два безжизненных тела. - Писарь, - резким движением возвращая меч в ножны окаменевшего стражника, Се Вэй обратил белые от бешенства глаза на сжавшегося в комочек чиновника, - ты все подробно записал? Каждое слово начальника тюрьмы? Тот судорожно закивал, дрожащими пальцами пытаясь ослабить ворот ханьфу. - Смотри, я проверю. Пиши дальше. Начальник тюрьмы Ду Цао,  посмевший присвоить императорские полномочия, обвинен в государственной измене и казнен на месте первым советником двора Се Вэем. Как и его сообщники и подручные. Записал? - Д-д-да… - Доложи своему начальству в министерстве наказаний по всей форме. Се Вэй обернулся и увидел, как Дао Цинь и Цзянь Шу бережно снимают с креста обмякшее, безжизненное тело Чжан Чжэ, как его кровь пачкает им руки… - К лекарю. Быстро! Бегом!!! И снова закрыл глаза, пытаясь выгнать из-под век эту ужасающую картину – висящее на цепях окровавленное тело… Во дворец ворвался, как был, в заляпанном кровью гунфу, забыв стереть ее даже с лица. Встреченные им в галереях дворца евнухи, слуги и сановники с ужасом шарахались, столкнувшись с белым, безумным взглядом советника. На пороге личных покоев Шэнь Лана он плечом оттолкнул с дороги евнуха Вана, ворвался внутрь и рухнул на колени, ударяясь лбом об пол. - Ваше Величество, меня надо казнить… Я такое натворил… - Встань, - послышался ледяной голос императора. – Я в курсе. Твои истерики делу не помогут. Се Вэй встал, шатаясь. Перед глазами все плыло. Опуская веки, снова видел внутренним взором безжизненное тело Чжан Чжэ на руках Дао Циня. - Сядь, - жестко приказал император. – Чай пей. И докладывай. - Ваше Величество… Я почти опоздал. Его чуть не запытали до смерти! Голос едва не сорвался. Лишь колоссальным усилием воли Се Вэю удалось на закричать. - Я же хотел… Я не хотел! Я думал просто посадить его в камеру и через пару дней выпустить… Я не… - Прекрати истерику. Ты сейчас расплачиваешься за свой глупый срыв. Расплачиваешься за чужой счет. - Я его казнил. - Кого? - Начальника тюрьмы и его пособников. На месте. Без суда. - Свидетели были? - Тюремный писарь. Стражники. Мои люди. - С этим я разберусь потом. Как Чжан Чжэ? - В тюремной лечебнице. Дао Цинь и Цзянь Шу заберут его и отвезут в поместье. Он… Голос сел. - Он… очень плох, - договорил Се Вэй едва слышно. - Он парень крепкий, - качнул головой Шэнь Лан. – Он выживет из одного только упрямства. Какие действия ты предпринял, чтобы очистить его имя? Се Вэю стало холодно. Это случилось несколько дней назад. Они с Чжан Чжэ в очередной раз сцепились на императорском совете. Сцепились всерьез, по принципиальному для обоих вопросу. Се Вэй был зол как самый злобный яогуай. Долго не мог успокоиться. И надо же было такому случиться, что именно в этот момент он, возвращаясь в повозке из дворца, увидел, как на улице перед антикварной лавкой, в которой Чжан Чжэ иногда чинил разбитые нефритовые вазы, его ненаглядная Нин-эр с улыбкой о чем-то беседовала с гуевым Чжан Чжэ! - Брат Чжан! Давно не видела тебя. Очень рада. - Госпожа Цзян, - Чжан Чжэ отступил на шаг и заговорил нарочито холодным тоном, - супруге первого советника двора не пристало заговаривать на улице с посторонним мужчиной. Прошу меня извинить. Если бы  Се Вэй мог слышать этот разговор, возможно, срыва удалось бы избежать. Но он не слышал. Он лишь видел улыбку Нин-эр. И того, кому она была адресована. Его накрыло такой волной звериной какой-то ревности, что Се Вэй кулаком пробил стенку повозки. Дома он устроил жене дикую сцену, после которой Сюэнин не разговаривала с ним целую неделю. Ему захотелось отыграться на виновнике его срыва. И Се Вэй, поднаторевший за годы работы на наместника Пин Аня в умении фабриковать дела, быстро состряпал обвинение в коррупции против Чжан Чжэ. Даже «свидетели» нашлись, уж очень многим насолил своей неподкупностью и принципиальностью министр Чжан. Отправляя его в темницу, Се Вэй испытал извращенное наслаждение. Только где-то в самом дальнем и темном уголке совести кошки скребли. «Ничего, - успокаивал он сам себя, - посидит пару деньков, поймет, с кем лучше не ссориться, и выйдет». Император, узнав о его выходке, впал в ярость. Се Вэй на какое-то мгновение даже испугался за свою жизнь. Но Шэнь Лан внезапно остыл. - Знаешь, а твоя подлость нам сейчас даже на руку. Есть повод заявить, что честного и благородного министра Чжана подставили, и обвинить в этом парочку тех, кого давно надо было бы убрать от двора. Не буду говорить тебе, кого и что надо сделать, ты и сам в этом не промах. Се Вэй уцепился за эту идею всеми зубами. Увидел в ней шанс избавиться от мук совести, представив дело так, словно это было заранее спланировано. Он сработал быстро, еще быстрее, чем когда фабриковал дело против самого Чжан Чжэ. Причем тонко и умело, так, что даже опытный и искушенный почетный министр Гу, наставник Чжан Чжэ, ничего не заподозрил. И в тюрьму в этот день Се Вэй направлялся, чтобы освободить несправедливо обвиненного. И извиниться. Но опоздал. Чжан Чжэ он нашел, висящим на пыточном кресте… Сейчас Се Вэя преследовало чувство, что эту картину он не сможет стереть из памяти никогда. Императорский указ, снимающий с министра Чжан Чжэ все ложные обвинения, глашатаи зачитывали на всех рыночных улицах и площадях столицы. Сплетни затихли, хотя и не исчезли совсем. При дворе шептались, что император и его первый советник жестоко отомстили тем, кто пытался очернить имя Чжан Чжэ. Со страхом в голосе и глазах пересказывали слухи о том, как советник Се разобрался с начальником тюрьмы. - Одним ударом, представляете?! Одним ударом рассек его надвое! Тот даже пикнуть не успел. А потом во дворец явился, весь в кровище… Страшный человек… Только трое доподлинно знали, кто на самом деле был во всем этом повинен. Се Вэй сам себе устроил Диюй на земле. Надежда была только на то, что его толстая шкура, загрубевшая за двадцать с лишним лет заговоров и интриг, его ожесточившееся сердце со временем позволят забыть.            *** Чжан Чжэ плавал в горячечном полузабытьи. Боль терзала тело. Он изо всех сил пытался вспомнить, что произошло, но сознание заволокло плотным туманом. Отчетливо он помнил только налитые кровью, утратившие всяческое человеческое выражение глаза начальника тюрьмы и равнодушное, застывшее лицо пыточных дел мастера - вместо глаз у него были темные провалы, смотреть в них было откровенно страшно. Оттуда выглядывала даже не смерть, а бездонное, пугающее, бездушное ничто. Пустота. Еще он смутно помнил, или ему казалось, что помнил, голоса, знакомые. Се Вэй? Откуда ему было там взяться? Но ощущение его присутствия никуда не исчезало. «Я знал, что это ты… Знал, что это ты…» - навязчиво вертелось в воспаленном сознании. Чжан Чжэ не отдавал себе отчета в том, что бредит, и эту фразу раз за разом произносил вслух. Еще ему казалось, что в полубреду, вися на пыточном кресте, он видел в камере Се Вэя. Всего в крови. С бешеными глазами. Откуда-то знал, что кровь не его, чужая. «Моя?.. Да нет… Не может быть…» Смутно помнилось, что его сняли с креста и куда-то несли, причем руки были знакомые. Чьи? Этого вспомнить он так и не смог. Сколько времени Чжан Чжэ метался в горячке, он не знал. Когда лихорадка отступила и он пришел в себя, сначала даже не понял, где находится. Это точно была не тюремная клетка – постель больно уж удобная. Матрас, не полусгнившая солома. - Где… я?.. – прохрипел едва слышно. Человек, сидевший рядом с его постелью, однако, услышал. Над Чжан Чжэ склонилось широкое, вроде бы знакомое лицо, но чье, он не понял. Дао Цинь, а это был он, пару мяо пристально вглядывался в него, а потом исчез. Откуда-то издали раздался возглас: - Господин, он очнулся! - Позовите лекаря Чжана, быстро! В помещение вошел высокий, облаченный в пурпурный гунфу высшего чиновника человек. Его Чжан Чжэ узнал. - Ты!!! – он попытался подняться, но тут же рухнул от приступа острой боли, пронзившей тело. Се Вэй поморщился. - Лежи, пожалуйста, твои раны  еще слишком свежие. - И кому мне сказать за них спасибо? - О, сарказм вернулся. Жить будешь. - Буду, - твердо проговорил Чжан Чжэ. – Вопреки твоим желаниям. Се Вэй прикрыл веки и отвернулся. - Я не хотел, чтобы вышло… так. - Мне плевать. Где я? В твоем поместье? Как ты посмел притащить меня сюда?! Я хочу домой. - Тебя отвезут, как только лекарь даст разрешение, - голос Се Вэя звучал холодно, но Чжан Чжэ, который уже очень хорошо его знал, слышал в нем какой-то надрыв. – За ним уже послали, а пока полежи тут. Дао Цинь! Присмотри за ним. И Се Вэй вышел, резко взметнув рукава и полы гунфу. - Сколько я тут валяюсь? – Чжан Чжэ поднял на возникшего возле футона Дао Циня воспаленные глаза. - Неделю. Чжан Чжэ обессиленно откинулся на подушки - Почему не отвезли в мое поместье? - Вы были очень плохи, господин второй советник. Сюда было ближе. - Какое, должно быть, разочарование, что я не сдох в тюрьме, да? - Не говорите так. Наш господин казнил начальника тюрьмы и его приспешников на месте. Своими руками. - Мне ему спасибо сказать? Дао Цинь ничего не ответил, только крепче обнял свой меч и покачал головой. Чжан Чжэ восстанавливался долго.  Раны-то зажили довольно быстро, все же лекарь Чжан знал свое дело. Не заживала душа. Болела, саднила, дергала. Мучила. И заживать не собиралась. Чжан Чжэ, конечно, знал, что особым императорским указом его имя и репутация были очищены, что распространение слухов о нем жестоко каралось, но это не могло залечить душевные раны. Шэнь Лан призвал его во дворец сразу же, как только Чжан Чжэ встал на ноги. В личных покоях Его Величества царил приятный полумрак. И было пусто. Только евнух Ван немой тенью маячил где-то на краю зрения. - Подданный приветствует Его Величество. Многие лета и здравие Его Величеству, - Чжан Чжэ опустился на колени и отбил земной поклон. Шэнь Лан поморщился, болезненно скривив тонкие губы. Всем своим поведением его доверенный советник демонстрировал отчужденность. - Поднимись. Как ты себя чувствуешь? - С моим здоровьем все порядке, благодарю вас. - Я не о здоровье спрашиваю. - Остальное не имеет значения, Ваше Величество. - Ты… его ненавидишь? Чжан Чжэ дал себе несколько мгновений, чтобы обдумать ответ. - Нет, - покачал головой. – Мне его жаль. - Жаль? – брови императора взлетели к линии волос. - Жаль. Такое… поведение ведет к саморазрушению. Шэнь Лан помолчал, внимательно разглядывая своего второго советника. - Рад слышать, что нет ненависти. Значит, вы сможете по-прежнему работать сообща. - Работать сообща? – пришел черед Чжан Чжэ изумленно задирать брови. – Как вы себе это представляете? - Се Вэй действовал, подчинившись порыву, не мыслил трезво. Он искренне сожалеет и раскаивается, поверь. Я знаю, что ты человек благородный и великодушный. Может, попробуешь его простить? Ради блага государства? - Я никогда его не прощу, Ваше Величество. Но я могу попробовать отпустить. Император задумчиво кивнул. Лучше, чем ничего. - Ваше Величество, у меня прошение. Чжан Чжэ снова опустился на колени и на вытянутых руках подал свиток. Евнух Ван немедленно передал его императору. Шэнь Лан развернул прошение, пробежал глазами. - Отставка?! Даже не думай. - Ваше Величество, выслушайте. Моя репутация испорчена, имя запачкано, я не имею морального права возглавлять министерство наказаний и храм Дали. Человек с запятнанной репутацией не может быть вашим советником и занимать должность при дворе. Никакую, тем более высокую. - Позволь мне решать, что ты можешь, а что нет. Нет никакой запятнанной репутации! Все ложные обвинения с тебя сняты, имя очищено моим указом! - Написать и объявить можно что угодно, - качнул головой Чжан Чжэ. – Но молву не заткнуть. Разговоры все равно будут идти, а я не имею права бросать своим присутствием тень на вас и ваши дела. Поэтому нижайше прошу отрешить меня от двора и от должностей. Так будет правильно. И лучше для всех. Чжан Чжэ ткнулся лбом в скрещенные на полу ладони и замер. - Я не так богат, чтобы разбрасываться талантливыми и честными чиновниками. Я не могу тебя отпустить. Надо найти иной выход. - У меня есть предложение. - Говори! - Отправьте меня в Цзяннань. Там давно пора разгрести весь мусор, что оставил после себя наместник Пин Ань. Это позволит мне продолжить расследование, которое, несмотря ни на что, я бросать не намерен. И успокоит двор и сплетни. Можно обставить все так, словно это ссылка. - Ссылка?! То есть косвенное признание твоей несуществующей вины? Мне казалось, ты умный человек. - Вам не нужно объявлять, что это ссылка, публично. Чиновники сами все додумают. Ну и пускай. Мне наплевать. - Мне не наплевать! Но ладно. В твоей идее есть рациональное зерно. Я подумаю, как правильно все это обставить. Завтра подготовлю указ. - Ваше Величество… Можно сегодня? Я бы хотел не появляться при дворе и уже утром выехать в Цзяннань. - Евнух Ван! - Слушаю, Ваше Величество. - Подготовь указ. Немедленно. И срочно вызови ко мне генерала Ян Линя. - Зачем? – удивился Чжан Чжэ. - Неужели ты думаешь, что я отправлю тебя в Цзяннань без охраны? Чжан Чжэ собирался возразить, но не успел. - Молчать! – император внезапно повысил голос. … Столицу Чжан Чжэ покидал на рассвете в сопровождении почти полусотни воинов армии Янов, отобранных лично Ян Линем. В Цзяннани им предстояло не только охранять нового наместника, но и выполнять другие его поручения, в том числе сбор информации. Чжан Чжэ по собственной воле отправлялся в змеиное гнездо.          *** «Второй советник Его Величества, министр министерства наказаний хоу Чжан Чжэ человек в высшей степени образованный, честный, неподкупный, с безупречной репутацией, пользующийся доверием Его Величества, волею небес и Его Величества назначается наместником Цзяннани с неограниченными полномочиями. Быть посему!» Едва евнух Ван закончил читать указ, как по шеренгам министров и чиновников, собравшихся на большой императорский совет, пронесся шепоток. - Ссылка… Почетная, но ссылка! Так он все же виновен?!  Се Вэй, потрясенный этим указом, с белым от едва сдерживаемой ярости лицом бросил на собравшихся такой взгляд, что у всех языки прилипли к нёбу. - Советник Чжан отправился в Цзяннань с серьезной миссией, - поднялся с трона сам император. – Там давно пора навести порядок после бесчинств Пин Аня. Доверить такое сложное и опасное дело можно только Чжан Чжэ. Только он способен справиться с задачей. О какой ссылке вы тут шепчетесь?! Я отправил советника Чжана наместником в Цзяннань, потому что полностью доверяю его опыту, таланту и суждениям! Двору напомнить, что любой, кто распространяет порочащие его имя слухи, будет подвергнут наказанию?! Чиновники все как один рухнули на колени. - Его Величество мудр! - Совет око-о-онче-е-ен! – пропел евнух Ван. – Его Величество удаляется! Прощаемся с Его Величеством! Шэнь Лан, уходя, бросил взгляд на Се Вэя. И едва заметно качнул головой, приглашая первого советника следовать за собой. - Как?! Когда?! Почему?! – Се Вэй едва сдерживал себя в рамках этикета. - Для начала успокойся. Евнух Ван, подайте господину советнику чай. Се Вэю захотелось запустить крошечной чашечкой из драгоценного лунного нефрита в стену. Едва сдержался. - Ваше Величество, мне ведь не нужно говорить, насколько в Цзяннани опасно? Как вы могли отправить его туда одного! - На самом деле это была его идея.  Поначалу он вообще подал прощение об отставке. Он не собирался возвращаться ко двору. А я был не готов его отпускать. Сообща мы нашли компромисс. И он не один. Ян Линь выделил полсотни лучших людей из войска Янов. - То есть даже братец был в курсе, но не я?! - Я был не в настроении выдерживать твою истерику, друг мой. Шэнь Лан смотрел вроде мягко, но в глазах императора Се Вэй явственно прочитал жесткий приказ успокоиться. Он прикрыл веки и сделал несколько дыхательных упражнений. - Когда он уезжает? - Он уже уехал. Сегодня на рассвете. Се Вэй с такой силой сжал челюсти, что зубы чуть не начали крошиться. На скулах заиграли желваки. - Я сказал тебе успокоиться! Знал ты или нет, это ничего не изменило бы. И твое присутствие при отъезде только осложнило бы ситуацию. Ты же не думаешь, что Чжан Чжэ горел желанием увидеться с тобой? Се Вэй закрыл глаза. Внутри, где-то под сердцем, завязался тяжелый, ледяной узел…             *** Слухи о том, что доверенный прежде придворный впал в немилость у Его Величества и отправлен в Цзяннань в ссылку, прибыли из столицы в провинцию вместе с новым наместником. Чжан Чжэ даже в голову не пришло их как-то опровергнуть. Напротив, репутация «обиженного властью» его абсолютно устраивала. Он собирался внедриться в местное, развращенное прежним наместником и привычкой к стяжательству общество именно как обиженный на императора чиновник и втереться тем самым в доверие. Преимущества, которые давали Чжан Чжэ слухи о ссыльном впавшем в немилость  советнике, сразу же начали приносить плоды. Он даже как следует обустроиться в  поместье, принадлежавшем когда-то Пин Аню, не успел, как к нему потянулась вереница местной знати и чиновников с приветственными дарами. Льстиво и сладко улыбаясь, все они как один сыпали комплиментами и между делом пытались выведать, с чем пожаловал бывший придворный. Чжан Чжэ благосклонно принимал дары, вежливо, хотя и сдержанно улыбался, уклончиво отвечал на расспросы, смотрел пытливо и настороженно, напрямую высказывать недовольство властью не спешил, но давал тонкие намеки, прощупывал почву, чем убедил элиту Цзяннани в безошибочности сделанных выводов. С этим человеком определенно можно было иметь дело! Чжан Чжэ, чьей прямой и честной натуре претили такие игры и интриги, был противен сам себе. Он ощущал себя… Се Вэем. И это странным образом помогало! Он опирался на свои знания об этом человеке, на его опыт интриг и заговоров, и методично плел свою ловчую сеть. Однажды, вернувшись домой из приказа, обнаружил в собственных покоях незваного гостя. Силуэт чужака в полутемной комнате Чжан Чжэ заметил сразу. Он собрался было позвать стражу, но человек тенью скользнул вплотную к нему и зажал рот ладонью. - На паникуй, - раздался негромкий знакомый голос. – Это я. Ладонь исчезла, незнакомец отступил. И оказался совсем не незнакомцем. На Чжан Чжэ с привычной лукавой миной смотрел Сюэ Динфэй. - Откуда ты здесь? Что забыл в моем поместье? - Цзянху интересный мир, там новости разлетаются мгновенно. До меня дошли слухи, что в Цзяннани новый наместник. Когда я узнал имя, сразу понял, зачем ты здесь. Меня не обманешь разговорами про ссылку. Ты ведь прибыл по приказу императора? Расследовать? - Мне говорили, что ты непрост. Не зря Се Вэй столько лет держал тебя рядом.  - Кстати, как там братец Цзюань? - Не хочу о нем говорить, - лицо Чжан Чжэ тут же стало замкнутым. Динфэй сделал себе мысленную пометку выяснить, что там такое произошло. - Ну и не будем. - Ты не ответил, зачем ты здесь. - Я здесь вырос, я знаю тут каждую щель и каждую крысу в этой щели. Я знаю, насколько тут опасно. В отличие от тебя. - Я не ребенок. - Не ребенок. Но, чтобы разобраться, что тут к чему, тебе потребуется немало времени. Я же могу помочь это время сберечь. Ну и обезопасить тебя от неприятных неожиданностей. Чжан Чжэ хмыкнул. - Со мной полсотни отборных стражников армии Янов. - Они солдаты, а не сыщики и не телохранители. Чжан Чжэ в немом изумлении уставился на Динфэя. Тот уставился в ответ. - Только не говори, что ты не в курсе моих боевых навыков. Легкомысленный идиот, повеса и бабник всего лишь маскировка. Очень удобная, надо отметить. Братец Цзюань хорошо изучил человеческую психологию и выбрал для меня отличное прикрытие. - Тебя Се Вэй подослал, – прищурился Чжан Чжэ. – Шпионить за мной? - Пф! Не обижай братца Цзюаня, он не стал бы действовать так топорно. Это моя личная инициатива. Мне просто противна мысль, что с тобой тут может что-то случиться. Вот если в Цзяннани внезапно объявится Люй Сянь, то вот его братец наверняка отрядил…эм… присматривать за тобой. В том, насколько хорош Динфэй в боевых искусствах, Чжан Чжэ убедился уже на следующий день. Стражники, услышав, что он телохранитель господина наместника, подняли Динфэя на смех. И следующие пол-шичэня он гонял их по двору поместья до тех пор, пока не запросили пощады. Оказался он весьма полезен и в сборе информации, мгновенно задействовав всех «спящих» агентов Се Вэя и собственную сыскную армию из уличных мальчишек-попрошаек. Чжан Чжэ, узнав о существовании обширной агентурной сети, поначалу пришел в ярость. Но быстро остыл, сообразив, что о его отъезде в Цзяннань Се Вэй узнал уже постфактум и никак не мог поделиться такой важной информацией. Доверять же ее почте было и вовсе глупо и опасно. Потянулась бесконечная вереница похожих друг на друга дней. С Часа Дракона до Часа Обезьяны Чжан Чжэ честно выполнял обязанности наместника: разбирал жалобы местных жителей, старался вникать в их проблемы и быт. Вечерами старательно улыбался на званых ужинах местной знати, держа глаза и уши открытыми. Улыбался так, что к ночи у него начинало сводить скулы и щеки. Зато все больше обрастал знакомствами и все глубже погружался в местные коррупционные схемы. А вернувшись в поместье, с полуночи до Часа Тигра разбирал донесения агентуры Се Вэя и Динфэя, систематизировал собранную информацию, искал и находил зацепки, объяснял, кому и как за них тянуть. Гора свитков и докладов в потайном отделении в его кабинете все росла. Чжан Чжэ с нетерпением ждал момента, когда можно будет начинать действовать. Одна из ниточек, за которую он потянул, позволила ему заподозрить, что его расследование наконец-то вывело на закулисного вдохновителя. На первый взгляд этот человек ничем не выделялся. Жил довольно скромно, на доход от трех своих лавок, текстильной, посудной и лавки трав, однако Чжан Чжэ постоянно что-то в нем настораживало. Он привык доверять своим инстинктам, а в отношении этого человека его инстинкт ищейки буквально заходился. Что настораживало? Возможно, взгляд. Когда этот человек думал, что на него никто не обращает внимания, то смотрел, как смотрит хищник, оценивающий добычу. Чжан Чжэ, старательно отыгрывавший роль разочарованного властью чиновника, постоянно ловил на себе эти взгляды. Но стоило посмотреть прямо, господин Сы сразу же начинал лебезить. - С этим господином Сы надо быть очень осторожным, - согласился с ним и Динфэй. – Уж больно напоказ его скромность в быту. Я на всякий случай отрядил  уличных попрошаек за ним последить. Доказательство справедливости своих подозрений Чжан Чжэ получил весьма неожиданно. Как-то он оказался гостем в поместье господина Сы. Поместье, стоит отдать ему должное, было хоть и просторным, но весьма скромным, словно владелец специально это подчеркивал,  Единственным, что выбивалось из общей картины, был пруд с лотосами и другими водными растениями. Роскошный пруд! С лунными мостиками над двумя протоками, глубокий, со стайками дорогих карпов кои. Берега были тщательно декорированы камнями по феншую. Как с едва скрываемой гордостью рассказал управляющий, господин Сы лично этот пруд обустраивал, сам сажал лотосы, декоративный камыш, кувшинки, водяные лилии, сам за всем этим ухаживал. Проходя по мостику над протокой, Чжан Чжэ краем глаза уловил на дне пруда, куда упал косой солнечный луч, какой-то странный блеск. Маслянистый, желтый. Подозрительный. Немедленно вспомнил одно дело из архива храма Дали, фигурант которого хранил свое немереное богатство в золотых слитках на дне пруда. Чтобы получше рассмотреть, что же такое там блестит, Чжан Чжэ изобразил живейший интерес к лотосам. - Господин Сы, ваши лотосы невероятны! Нигде не видел такого разнообразия расцветок! А двуцветный лотос вообще вижу впервые! Такого даже в императорском саду нет. Можно рассмотреть его поближе? Господин Сы оказался слаб на лесть в адрес своих лотосов. И вот уже Чжан Чжэ, сидя на корточках с той стороны пруда, с которой воду освещало солнце, пристально разглядывал совсем не диковинку, а то, что таилось на дне возле мостика. Сомнений не осталось – под толщей воды действительно тускло поблескивали золотые слитки. - Господин Сы, вы волшебник! Это же вы лично вывели сей уникальный сорт? Я в восхищении! Сы Сунь буквально лучился самодовольством. Когда Чжан Чжэ рассказал Динфэю о своей находке, было принято решение уделить пристальное внимание делам Сы Суня. Вскоре уличные мальчишки донесли, что господин Сы довольно регулярно наведывается на склады в западной части города. Официально ничего подозрительного – там хранились запасы тканей для его лавки. Кроме того часть хранилищ была отведена под рис и зерно, еще часть под рапсовое масло. Динфэй вызвался проникнуть туда и проверить. Вместе с ним ушла парочка стражей Ян Линя. Опытных лазутчиков. Ночная вылазка принесла плоды. Среди тюков тканей нашлись схроны с контрабандой. На зерновом складе обнаружились бочки, в которых до середины было насыпано зерно, а под ним – селитра. А еще разведка обнаружила тщательно замаскированные пыточные, где скромный лавочник господин Сы и его подельники выбивали из несогласных купчие и дарственные на принадлежавшие тем предприятия. Чжан Чжэ опасался, что своими действиями они могли насторожить преступников, поэтому действовать было решено немедленно. Стражники поместья наместника, стражники ямэна и отряд городского гарнизона, принадлежавший армии старшего генерала Яна, под предводительством Динфэя на рассвете тайно окружили склады. Ни одна муха не должна была вылететь. Никто не должен был попытаться уничтожить доказательства преступлений Сы Суня и его подельников. Уходя, Динфэй взял с Чжан Чжэ клятву ни под каким видом не покидать поместье в его отсутствие. Чжан Чжэ поклялся, хоть и выразил свое недовольство. И нарушил клятву! Когда управляющий в ответ на настойчивый стук распахнул створки ворот, какой-то бедно одетый парнишка торопливо сунул ему записку со словами – «Обязательно передайте это Его Светлости господину наместнику!». Думая, что это один из уличных шпионов Динфэя, Чжан Чжэ ни на мгновение не подверг содержимое записки сомнению. Выбрав короткую дорогу к месту назначенной встречи, он едва миновал два проулка, как краем глаза уловил движение. Что-либо заподозрить и как-то отреагировать не смог, только, ощутив острую боль в правом боку, начал заваливаться на землю. Он еще не успел потерять сознание, когда нападавший еще дважды ударил его ножом. После этого сознание погрузилось в черную пустоту. Только хвостик мысли мелькнул – «Зря нарушил данное Динфэю слово»… В этом проулке его, уже почти бездыханного, в луже потемневшей крови, и нашел управляющий. Динфэй ворвался в поместье чернее тучи. На него было страшно смотреть. Слуги и горничные тут же попрятались от ужаса. Одним только бешеным взглядом разогнав армейских лекарей, которых прислали из лагеря гарнизона армии Янов, склонился низко к лицу Чжан Чжэ, отливавшему зеленью, с белыми закушенными губами и запавшими щеками, и яростно прошипел: - Только попробуй тут у меня сдохнуть, идиот безмозглый! Лично тебя на кусочки порежу! - Господин Сюэ, - отважился вмешаться один из лекарей, - он вас все равно не слышит, а вы мешаете нам спасать его жизнь. Динфэя словно ушатом ледяной воды окатило. Отшатнулся. Сильно потер ладонями лицо. - Где управляющий? - Я здесь, господин, - пожилой, но еще крепкий мужчина, бывший младший офицер Янов, выступил из тени. - Рассказывай. Тот вытянулся в струнку и четко, кратко, емко, по-военному доложил о случившемся. У него, бывшего лазутчика, оказалась совершенная память на лица, и вскоре на руках Динфэя был портрет посланника. Его шпионская сеть, его глаза и уши на улицах Цзяннани, мгновенно опознала человека на рисунке. Найти попрошайку не составило труда. Вскоре трясущийся подросток с белыми от ужаса губами, заикаясь, отвечал на вопросы Динфэя. Как мог, описал внешность того, кто дал ему мелкую серебрушку и велел отнести записку в особняк наместника. Собрав все оставшееся в нем мужество, смог показать место, где встретил этого человека. Динфэй задавался вопросом, почему попрошайка все еще жив, почему его не устранили сразу? Организатор убийства прокололся или счел неважным из чувства собственной неуязвимости? Ведь Динфэй сознательно велел устроить в поместье панику и запустил слух, что наместник умирает. Увы, но слух полностью ложью не был. Чжан Чжэ был в очень тяжелом состоянии. Лекари на прямой вопрос, выживет он или нет, молча отводили глаза. Снова безупречно сработала уличная шпионская сеть. Бездомные оборванцы, мальчишки и девчонки, которых Динфэй лечил, кормил и тренировал, выслушав местами бессвязные описания попрошайки, вспомнили, что видели этого человека на улицах. Динфэй шел по следу, как гончая по крови. Гнал от себя мысли о том, что Чжан Чжэ может не дожить и до завтрашнего утра, и неумолимо выслеживал добычу. Вспомнил утренний рейд на склады Сы Суня, справедливо предположил, что нападение не может не быть связано с этим скользким хорьком. Они с Чжан Чжэ старались быть осторожными, но их все же заподозрили, ведь делец, промышлявший контрабандой, торговлей людьми и оружием, да еще умудрившийся уцелеть после разоблачения Пин Аня, не мог не обладать звериным чутьем и интуицией. Начав активные и максимально шумные поиски в другой части города, Динфэй отправил опытных людей из стражи армии Янов следить за поместьем Сы Суня. И не ошибся. Доверенного личного слугу господина Сы он взял лично, прямо в его покоях, соседних с покоями самого Сы, на стыке Часа Быка и Часа Тигра, в самое темное ночное время. Аккуратно нажав на шее спящего нужные акупунктурные точки, закатал его в соломенную циновку и вынес, словно куклу. Очнувшись, тот долго не мог понять, где он и что происходит, пытался делать вид, что ничего не знает и ни в чем не виноват. Этот рыночный балаган быстро надоел Динфэю. Пытать людей он не любил, слишком свежи были в памяти методы воспитания наместника Пин Аня. Но не любил не значит не умел. Загнав под ногти пленнику тонкие костяные иглы, которыми славились мастера храма Дали, он вынудил обделавшегося от боли и ужаса человека все рассказать. Еще не рассвело, когда Динфэй испытал очередное изумление. Непосредственный исполнитель заказа тоже оказался жив и здоров!  «Потрясающее высокомерие и уверенность в собственной безнаказанности», - зло бормотал себе под нос, упаковывая убийцу, которого нашли в борделе за игрой в кости (он даже все деньги, что получил, проиграть не успел!). Быстро допросив исполнителя, Динфэй набрался мужества заглянуть к Чжан Чжэ. Тот выглядел все так же пугающе, был так же бледен до зелени, с искусанными в кровь губами и без малейших признаков сознания. Грудь при дыхании едва вздымалась, если не присматриваться, легко было не заметить. Лекари с землистыми от недосыпа и нервов лицами только молча качали головами. Почтовых соколов императорской службы связи с сообщением о покушении на наместника Динфэй отправил в столицу сразу же. Эти специально обученные соколы-сапсаны были стремительны, почти неуязвимы и способны покрывать в день несколько десятков ли при хорошей погоде. Совсем скоро император Шэнь Лан будет знать о случившемся, и, Динфэй в этом не сомневался, в Цзяннань примчится лично Се Вэй. Усмехнувшись про себя, он решил подготовить названному брату поле для битвы. Посыльный арестован, помощник господина Сы сидит в колодках, убийца висит на пыточном кресте в застенке ямэня. Осталось заключить под стражу только самого господина Сы. Тому, конечно, уже доложили об обысках на его складах, но Динфэй позаботился о том, чтобы их результаты обнародованы не были. Сы Сунь насторожился, конечно, но высокомерно пребывал в уверенности, что ничего сколько-нибудь серьезного столичным ищейкам найти не удалось. Зря. Когда наряд стражи ямэня и солдат гарнизона Цзяннани вышиб ворота его поместья, он принялся картинно рыдать, заламывать руки, громко жаловаться на произвол властей, третирующих мирных обывателей. И обвинять наместника в том, что тот мстит ему, честному купцу, за то, что не дал взятку, которую у него якобы вымогали. Но когда по приказу Динфэя стражники принялись обшаривать дно лотосового пруда и извлекать из него золотые и серебряные слитки, господин Сы на глазах превратился из респектабельного делового человека в уродливо вопящее и воющее существо. - Мое! Это все мое! Не имеете права! Я трудился в поте лица, годами, это мое честно заработанное! Он бился в руках стражников, орал, пучил глаза, плевался, хрипел. И замолк, словно ему язык вырвали, едва лишь командовавший стражниками ямэня офицер не показал ему серебряные таэли с клеймом императорского казначейства. - Воровство из государственной казны карается смертной казнью и уничтожением всех родственников до девятого колена, - любезно проинформировал офицер. - Кто же, интересно, прикрывал ваш маленький бизнес в столице? – приподняв лицо господина Сы за подбородок, угрожающе прищурился Динфэй. - Ничего вам не скажу! Хоть до смерти запытайте! - Надо же, какое мужество. Только допрашивать тебя буду не я, а господин советник Се Вэй. И он непременно спросит с тебя за убийство наместника Чжана. Услышав имя Се Вэя, господин  Сы некрасиво пискнул и обвис, потеряв сознание. - Слизняк, - брезгливо пнул его сапогом Динфэй.            *** Император Шэнь Лан, получив соколиную почту из Цзяннани, впал в ярость. Ярость у Его Величества выражалась в том, что он бледнел, губы превращались в тонкую белую полоску, глаза сужались, а зрачки начинали казаться направленными прямо в лоб собеседнику арбалетными болтами. Он выпрямлялся во весь свой не самый маленький рост, расправлял плечи, сцеплял руки в замок за спиной и смотрел так страшно, что хотелось немедленно провалиться в Диюй. Без перерождения. Первого советника Се Вэя вызвали во дворец посреди ночи. Тот сразу же заподозрил неладное, а, увидев каменно неподвижного императора с застывшим лицом, похолодел. - Чжан… Чжэ? – выдавил с трудом. Шэнь Лан только дернул головой в сторону рабочего стола. Се Вэй схватил письмо. Прочитал дважды. На скулах сначала расцвели алые пятна, сменившиеся затем восковой бледностью. - Соколы добирались… сколько?... три дня? Мы даже не знаем, жив ли он еще… - Молчать! – Шэнь Лан рявкнул так, что упала ширма, отгораживавшая стол от остального помещения. – Выезжаешь немедленно. Привезешь мне того, кто это организовал, живым. Я сам сделаю с ним то, что считаю нужным. - Да, Ваше Величество. Се Вэй поклонился, стараясь спрятать в широких рукавах гунфу дрожащие руки. Дрожащие от едва сдерживаемой ярости и страха, что не успеет. Се Вэй, Дао Цинь, Цзянь Шу и Люй Сянь верхами унеслись в ночь, едва Се Вэй добрался до своего поместья. О том, что муж срочно уехал куда-то по государственным делам, Сюэнин узнала только утром. Будить ее Се Вэй не стал. Не хотел объяснять причину своего столь срочного отъезда. Четверка всадников неслась карьером, не жалея лошадей, по специально проложенным по всей стране дорогам для императорской курьерской службы. Они находились в стороне от общих путей, простой люд и купеческие караваны на них не допускались. Только императорские гонцы и чиновники по особым поручениям. На почтовых станциях по всему пути держали свежих, выносливых, быстроногих лошадей на смену. Се Вэй выглядел как одержимый. Первые двое суток они останавливались только для смены лошадей, не спали и перекусывали на скаку. На третьи сутки бешеной скачки взбунтовался Люй Сянь, буквально силой заставивший Се Вэя остановиться на постоялом дворе, чтобы поспать хотя бы несколько часов. - Какой толк будет от тебя в Цзаннани, если ты приедешь туда полумертвым и отупевшим от усталости?! Вот враги посмеются-то! Люй Сяня поддержали и оба стража. Пришлось подчиниться. Справедливости ради Се Вэй вынужден был признать, что после короткого отдыха, нормально поев и вымывшись, он почувствовал себя намного бодрее. И голова прояснилась. Он снова мог думать и соображать. Из коротких докладов, которые присылал Его Величеству Чжан Чжэ, он примерно знал, в каком направлении тот копал. Цзяннань и всю местную «фауну» он знал отлично и легко мог предположить, кому там наместник встал поперек горла. Когда к утру седьмого дня они подъезжали к Цзяннани, свернув на общественные пути, попали в засаду. Се Вэй даже обрадовался, ведь это говорило о том, что его боятся. Стрела пробила плечо, что вызвало новый прилив ярости. Вчетвером они быстро расправились с нападавшими, а одного удалось взять живым. Он, бедняга, даже ядовитую капсулу разгрызть не успел. Лежал, туго спеленутый по рукам и ногам, и таращил на Се Вэя налитые кровью и ненавистью глаза. - Я тебе ничего не скажу! - Знал бы ты, друг мой, - склоняясь близко к его лицу и морщась от боли в раненом плече, ласково проговорил Се Вэй, - сколько раз в своей жизни я слышал эти слова. Дао Цинь настоял на том, чтобы для начала обработать рану. Древко стрелы обрубили, Се Вэй заставил Цзянь Шу протолкнуть ее насквозь, рыча от боли. Боль вызвала новый приступ бешенства. Бедняге пленному бандиту не повезло вдвойне. Се Вэй остро отточенным кинжалом срезал с его тела кусочки плоти до тех пор, пока тот не сорвал голос и не сдался. Ничего нового от него, впрочем, узнать не удалось. Только подтверждение справедливости сделанных Се Вэем выводов о том, кто стоит за покушением. И информацию о том, что наместник, видимо, еще жив. По крайней мере траура в его поместье не было. Се Вэй выдохнул. Первым, кого он увидел, ворвавшись в ворота усадьбы Чжан Чжэ, был Сюэ Динфэй. - Жив, - коротко бросил тот, едва встретив взгляд Се Вэя. И преградил путь. - В таком виде я тебя к нему не пущу. Смой хотя бы кровищу и грязь. - Да кто ты такой?! И что ты тут делаешь? Как ты вообще тут оказался? - Узнал по своим каналам, что вы отправили Чжан Чжэ в это змеиное гнездо. Не мог оставить его одного. - Господин Динфэй, - вмешался в разговор управляющий, в котором Се Вэй опознал одного из доверенных офицеров хоу Яна, - личный помощник господина наместника и личный страж. - Страж, значит? – Се Вэй, плюнув на боль в ране, резким движением схватил своего названного братца за горло. – Где ты был, страж, когда его убивали?! Динфэй даже не попытался защититься. - Господин Динфэй вместе со стражей ямэня и поместья по приказу наместника проводил обыск на складах в западной части города. - Нельзя было позволить им устранить улики, - Динфэй смотрел со спокойным вызовом. – И Чжан Чжэ дал мне слово, что в мое отсутствие и шагу из поместья не сделает. - Господин наместник слишком доверчив, - качнул головой управляющий. – И слишком сильно погружен в расследование. Выманить его оказалось так просто… - Где он? – Се Вэй выпустил Динфэя и попытался отодвинуть с дороги управляющего. - Я сказал, что в таком виде я тебя к нему не пущу. На лице Динфэя под бешеным взглядом советника не дрогнул ни один мускул. - И ты сам ранен. Пришлю лекаря осмотреть тебя. Динфэй лишь бровью повел, и все возражения застряли у Се Вэя в глотке. - Если ты свалишься, кто доведет расследование покушения до конца? - Когда ты успел стать таким властным? - Твоя школа, братец Цзюань.                *** В покоях, где лежал тяжело раненый Чжан Чжэ, царил полумрак. От этого лицо наместника казалось еще более бледным и осунувшимся. Се Вэй помедлил, вглядываясь в заострившиеся черты, и аккуратно присел на краешек футона. Закусил губу и взял в ладони вялую холодную руку, прижался щекой к тыльной стороне. Ему не было дела до того, что в комнате, кроме Дао Циня, Люй Сяня и Цзянь Шу, были еще дежурный лекарь и молодой парень с явно военной выправкой. Как понял Се Вэй, это личный слуга Чжан Чжэ. - Я здесь, - прошептал едва слышно. – Все будет хорошо. Ты только не смей тут мне умирать. Присутствующие поспешили отвести взгляды. Лекарь доложил, что, хотя господин наместник не просыпался, его жизни сейчас уже ничто не угрожает. - Он просто очень слаб из-за потери крови. Кризис был несколько дней назад. Лихорадку удалось подавить. - Господин советник Се, - подал голос Пэй Шу, личный слуга Чжан Чжэ. – Я на всякий случай записал все, что господин Чжан говорил в бреду. Он звал вас. Мне показалось, что давал какие-то указания, поэтому я решился все записать. - Давай сюда! Пробежав глазами написанное, Се Вэй на мгновение опустил веки. - Гуев перфекционист! А ты, парень, молодец. Спасибо тебе. Чжан Чжэ в бреду действительно давал указания и приоткрывал детали, которых, как выяснилось при просмотре собранных им досье, в документах не было. - Нам остается только тянуть за ниточки и разматывать клубок, - задумчиво констатировал Динфэй. – Он все же уникум, этот твой Чжан Чжэ. Се Вэй вздрогнул, услышав это определение, а Дао Цинь беззастенчиво закрыл Динфэю рот ладонью. - А?.. – изумился тот. – Я чего-то не знаю? - Все… сложно, - тяжело вздохнул Люй Сянь. – Потом расскажу. Се Вэй метнул в его сторону бешеный взгляд, но Люй Сянь встретил его спокойно. - И не зыркай на меня. Все равно расскажу. Он должен знать, а ты – нести ответственность. Динфэй переводил с одного на другого любопытный и немного настороженный взгляд. Попрошайку, передавшего в поместье наместника записку, личного слугу господина Сы, непосредственного исполнителя покушения и самого господина Сы Динфэй со злорадным удовольствием передал советнику. - На мальчишку только сильно не дави, он ни в чем не виноват и не имеет отношения к этим мразям. - Кем ты меня считаешь? - Ну… тобой? – Динфэй широко улыбнулся. Се Вэй хмыкнул. - Шутник. Сам-то чего ж его в камере держал? - В тюрьме ямэня ему было безопаснее, чем на улице. Там его запросто могли заставить замолчать. - Справедливо. За допросами Се Вэя Сюэ Динфэй наблюдал с каким-то болезненным, злорадным интересом.  Он все еще никак не мог прогнать из памяти запрокинутое белое лицо и залитый кровью чиновничий гунфу Чжан Чжэ.  Дорога, по которой его, раненого, бегом несли в поместье, была буквально залита алым… Се Вэй работал быстро и методично. Он и его команда при активной поддержке Динфэя, служащих ямэня и стражи Янов распутывали клубок схем хищений и других, еще более тяжких преступлений. С каждым днем открывались такие бездны, что даже у привычных, казалось бы Се Вэя и Динфэя волосы вставали дыбом. Они перетряхнули Цзяннань до основания, заключили под стражу всех, до кого смогли дотянуться. Городская знать и чиновники сидели и тряслись, как мыши под веником. Простые же люди при каждом появлении Се Вэя падали ниц, благодарили господина советника и молились Будде за господина наместника. Чжан Чжэ по-прежнему не приходил в сознание, хотя с момента покушения прошло уже больше двух недель. Армейские лекари Янов успокаивали – при таком тяжелом ранении это нормально и даже хорошо, так быстрее идет заживление. Жизни господина наместника больше ничто не угрожает. Се Вэй взял за правило каждый вечер приходить в его покои, усаживаться на край футона, брать в ладони все еще безжизненную кисть и в подробностях докладывать, как продвигается расследование. Лекарь сказал ему, что Чжан Чжэ, хоть и никак не реагирует, все слышит. Единственное, чего Се Вэй не делал, это не просил прощения за свой дикий поступок в столице. Делать это перед бессознательным человеком счел трусостью. Подошла к концу третья неделя со дня покушения, когда Се Вэй и его команда засобирались обратно в столицу с докладом императору. Караван заметно разросся – ко двору в клетках везли Сы Суня и еще нескольких особо отличившихся персонажей из местной знати. Насмерть перепуганные, они благодарили небеса за то, что Се Вэй с императорским жетоном, дававшим ему практически неограниченную власть, не казнил их всех на месте. Им казалось, это оставляет надежду на то, что они сумеют выкрутиться. Впрочем, их иллюзии по прибытию в столицу быстро развеялись. Его Величество император Шэнь Лан оказался еще более безжалостен, чем его первый советник. Никому из виновников он не подарил быстрой смерти.           *** Чжан Чжэ приходил в себя долго и трудно. Когда сознание вернулось к нему окончательно и начали восстанавливаться физические кондиции, Се Вэя в Цзяннани и след простыл. - Я бредил? – Чжан Чжэ уже не лежал, а сидел, опершись спиной о сложенные стопкой подголовные валики, а на коленях у него россыпью покоились свитки и отчеты о ходе следствия. – Почему-то кажется, что я слышал голос Се Вэя… - Ты бредил, - хладнокровно подтвердил Динфэй, проигнорировав предостерегающий взгляд Пэй Шу. – В бреду звал Се Вэя.  Бледные щеки Чжан Чжэ залило ярким румянцем. - Ты врешь! Динфэй безразлично пожал плечами. - И зачем бы мне это? Тем более, что он здесь действительно был. Видел бы ты, с каким садистким удовольствием он пытал и допрашивал организаторов покушения. Пэй Шу поморщился. Чжан Чжэ поднял на Динфэя укоризненный взгляд. - И не смотри с таким укором. Будь у меня нервы покрепче, как у братца, я бы сам делал то же самое. Так что останавливать его я даже не думал. К тому же императорский жетон давал ему неограниченные полномочия. Мой названный братец умеет пользоваться такой властью. У местных не было ни шанса. Чжан Чжэ все еще смотрел вопросительно. - А, ты об этом. Братец Цзюань каждый день докладывал тебе о ходе расследования. Трогательная, честно говоря, картина была! Сидит такой на краешке футона, руку твою в ладонях держит… - Динфэй! Чжан Чжэ закашлялся. Пэй Шу тут же подал ему пиалу с укрепляющим настоем. - И не повышай на меня голос. Я этого теперь даже братцу не позволяю. Кстати, Люй Сянь, собака, так и уехал обратно в столицу, ничего не рассказав о том, что произошло между вами. Так что придется рассказывать тебе. - И не мечтай. - Друг мой, - даже с какой-то жалостью посмотрел Динфэй, - я же все равно узнаю. Только посторонние приукрасят рассказ несуществующими подробностями, а я правду знать хочу. Чжан Чжэ обреченно прикрыл глаза. - Да уж, ну и коленце выкинул мой братик! – поцокал языком Динфэй, выслушав краткий пересказ событий. – То-то он тут лютовал так, что даже мне страшно делалось. Ну а ты что же? Простишь? - Нет. Закрыли тему. Се Вэй с командой увезли в столицу всех причастных к грабежам, мздоимству, убийствам, шантажу и прочим преступлениям, пышным цветом расцветших в Цзяннани при попустительстве наместника Пин Аня. Чжан Чжэ остался разбираться с последствиями. Налаживать нормальную жизнь, восстанавливать хозяйство провинции, даже учить местных жителей жить по-новому, не давая взяток чиновникам и не опасаясь за свою жизнь и жизнь близких. Провинция потихоньку оживала. Имущество обвиненных в коррупции и государственной измене дельцов было конфисковано, часть в пользу императорской казны, часть в пользу казны Цзяннани. Эти средства Чжан Чжэ тратил на поддержку мелких предпринимателей и фермеров. Открыл две школы, в одной из которых обучали и девочек. Кроме того, по высочайшему указу бывшим владельцам постепенно возвращали несправедливо изъятое у них имущество, лавки, чайные дома, мастерские, земельные наделы. Люди со слезами на глазах возносили хвалы Его Величеству за то, что благословил Цзяннань таким хорошим наместником. Часть золота Сы Суня с благоволения Шэнь Лана пошла на организацию в бывшем поместье Сы школы-приюта для беспризорных детей. Динфэй, сам когда-то бывший уличным бездомышем, чуть не плакал, когда привел свою армию детей-шпионов в это место. - Наместник Чжан, я твой должник до конца жизни. Он попытался бухнуться на колени и отвесить земной поклон, но Чжан Чжэ глянул так зло, что желание отпало. - Я скоро возвращаюсь в столицу, пришел императорский указ. Вместо меня прибудет новый наместник из числа молодых ученых-чиновников, выбранный лично Его Величеством. И ты, как человек, хорошо знающий Цзяннань, останешься ему помогать. И не спорь! Ты же не хочешь, чтобы все то, что нам удалось тут сделать, пошло прахом? И за приютом надо присматривать, там ведь твои подопечные. Динфэй прикрыл глаза и картинно вздохнул. - Прощай, вольная жизнь в цзянху! Пэй Шу, которого Чжан Чжэ забирал с собой, не сдержавшись, громко фыркнул. - О, - вспомнил о его существовании Динфэй, - ты-то мне и нужен! Пошли, буду учить тебя боевым искусствам, чтобы мог охранять господина второго советника. - Уверен, что меня надо чему-то учить? - ухмыльнулся Пэй Шу. Динфэй вопросительно поднял брови. - Можешь проверить. Чжан Чжэ не упустил возможности полюбоваться поединком. Оказалось, что Пэй Шу в мастерстве практически не уступает Динфэю. - И почему же ты все это скрывал? – едва отдышавшись, полюбопытствовал последний. - Не люблю сразу раскрывать кости. Да и генерал Ян Линь посоветовал… м-м-м… прикинуться обычным солдатом. - Это хорошо. Это здорово. Теперь я могу отпустить господина наместника в столицу со спокойной душой. Чжан Чжэ только головой покачал. Провожать наместника собрался почти весь город. Люди кланялись, благодарили, осыпали кортеж цветами, желали легкой дороги и звали приезжать в гости. Наместник Цзяннани, второй советник Его Величества хоу Чжан Чжэ возвращался ко двору спустя без малого три года.           *** В столицу въезжали почти ночью, когда городские ворота уже были закрыты. Но никаких сложностей не возникло – Чжан Чжэ ждали. Императорская стража распахнула тяжелые створки и сопроводила его до усадьбы почетным караулом. Чжан Чжэ исподволь искал глазами Се Вэя, будучи совершенно уверен, что это дело рук именно первого советника. Ни либо тот очень хорошо спрятался, либо его тут и вовсе не было. Чжан Чжэ покачал головой и сам себе усмехнулся. «Неужто соскучился?..» Поместье хоу Чжана встретило хозяина в полном порядке. Управляющий и шеренга слуг склонились в земном поклоне. - Приветствуем господина Чжана! Добро пожаловать домой! Стража хоу, едва миновав ворота, мгновенне растворилась в ночи - Чжан Чжэ в приказном порядке отправил своих воинов отдыхать. Управляющий, ревниво поглядывая на Пэй Шу, который и не подумал оставить свой пост за левым плечом господина, проводил Чжан Чжэ в его покои, где уже была приготовлена горячая вода, свежая одежда и легкий ужин. Пэй Шу разместился в соседнем помещении несмотря на скрытое недовольство управляющего. - Дядюшка Вэй, Пэй Шу мой личный слуга, помощник и страж. Прошу не смотреть на него, как на приставший к моему ханьфу репей. Пожилой мужчина рухнул на колени. - Простите, господин! Пэй Шу, повинуясь взгляду Чжан Чжэ, наклонился и поставил его на ноги. - Ладно тебе, старик, привыкнешь. - Какой я тебе старик?! Тоже мне внучок нашелся! Чжан Чжэ с облегчением выдохнул. Он дома. Евнух Ван привез указ императора явиться ко двору следующим же утром, Чжан Чжэ еще даже глаз продрать не успел. Зачитав указ, остался за воротами, намереваясь лично сопроводить наместника Цзяннани во дворец. Управляющий, не стесняясь, ворчал под нос про потерявших всякую совесть дворцовых евнухов, не дающих уважаемым людям даже позавтракать! Евнух Ван слушал и недоумевал, он-то тут при чем, если ко двору министра Чжана требует сам император. Но не мог же управляющий роптать на Его Величество! На евнуха как-то… безопаснее. В Зал Тянъэнь, зал советов Дворца Небесной благодати, Чжан Чжэ входил под протяжный, напевный голос евнуха Чжана, главного распорядителя больших дворцовых сборищ. По красной ковровой дорожке между двух шеренг чиновников и министров, под перекрестьем взглядов, иногда отнюдь не дружелюбных, шел спокойно, удивляясь тому, что не испытывает никакого трепета или каких-то иных чувств. Цзяннань сильно его изменила. Не доходя до подножия трона положенного по этикету чжана, Чжан Чжэ преклонил колени и отдал земной поклон. - Подданный Чжан Чжэ приветствует Его Величество. Долгих лет жизни и здоровья Его Величеству! - Поднимись. С этими словами Шэнь Лан сделал жест рукой, и евнух Ван нараспев принялся зачитывать императорский указ. - Наместник Цзяннани, второй советник двора, хоу Чжан Чжэ, человек праведный, талантливый, справедливый и честный, блестяще справился с задачей, поставленной перед ним Его Величеством. Наместник Чжан вскрыл злоупотребления чиновников и дельцов Цзяннани, помог вывести злоумышленников на чистую воду и очистить провинцию от казнокрадов, мздоимцев, воров и контрабандистов. Сим указом по велению небе и Его Величества хоу Чжан Чжэ жалуется тысяча лян золота … И далее длинный перечень прочих наград от императора. Чжан Чжэ, почтительно склонив голову, слушал евнуха и внутренне морщился. «И что мне со всем этим делать прикажете, Ваше Величество?!» Краем глаза поймал лукавое выражение на лице Се Вэя, стоявшего по правую руку от императора на ступеньку ниже трона. Глаза первого советника поблескивали от удовольствия, он ведь точно знал, какие мысли сейчас роились в голове Чжан Чжэ. «Наслаждаешься?! Ну-ну…» Совет закончился быстро, и Шэнь Лан, покидая Зал Тянъэнь, кивком приказал Чжан Чжэ следовать за собой. К удивлению последнего, Се Вэй против обыкновения к ним не присоединился. - Рад тебя видеть, - император окинул своего второго советника пристальным взглядом. – Живой. Здоровый. Здоровый?.. - Благодарю, Ваше Величество, я вполне здоров. Раны не беспокоят. - Это хорошо, - покивал император, усаживаясь за низкий столик, на котором стояла доска для вейци. – Дел для тебя много, здоровье нужно лошадиное. Садись, сыграем, я еще ни разу не играл с тобой. Все с Се Вэем да с Се Вэем. Может, хоть у тебя выиграю. Сыграем, и в процессе ты расскажешь мне все в подробностях. - О подробностях лучше спрашивать господина первого советника. Я мало что помню. Только боль в боку, меня, кажется, ударили ножом трижды. Потом темнота. А потом я очнулся к шапочному разбору. Все было уже сделано Се Вэем и Сюэ Динфэем, мне оставалось только систематизировать информацию и разгрести последствия. - Не прибедняйся. Кстати, хорошо, что напомнил о Динфэе. Се Вэй докладывал мне о его роли рядом с тобой, он оказался в высшей степени полезен. Полагаю, стоит его наградить. Ты оставил его в Цзяннани? - Да, Ваше Величество. Он будет хорошим подспорьем новому наместнику. - Как смотришь на то, чтобы я пожаловал ему должность магистрата? Справится? Чжан Чжэ поднялся и отвесил Шэнь Лану поклон. - Благодарю Его Величество от имени Сюэ Динфэя. Он этого достоин. - Кто тут поминает моего названного братца? Что еще отчебучил этот лоботряс, что привлекло внимание Его Величества? – в покои вошел улыбающийся во весь рот Се Вэй. - Не смей называть магистрата Цзяннани лоботрясом, - Шэнь Лан спрятал улыбку. Первый советник на миг опешил, а потом согласно склонил голову. - Братец вполне это заслужил. Щедрость Вашего Величества не знает границ, - Се Вэй поклонился, а, выпрямляясь, окинул взглядом Чжан Чжэ. – Приветствую, второй советник. Рад тебя снова видеть. - Не могу сказать того же о тебе, - вроде себе под нос, но так, чтобы его услышали, пробурчал Чжан Чжэ. – Приветствую господина первого советника. Прошу принять мою глубокую благодарность за все, что господин Се сделал для меня в Цзяннани. Я в долгу. И Чжан Чжэ низко поклонился. Се Вэй на мгновение опустил веки, пряча мелькнувший во взгляде оттенок боли. Шэнь Лан внимательно следил за происходящим. - Ты ничего мне не должен, - качнул головой Се Вэй. – Это я в вечном неоплатном долгу перед тобой. - Не драматизируй, - одними губами произнес Чжан Чжэ. Император не услышал. Зато услышал евнух Ван. - Ваше Величество, - склонившись низко к уху Шэнь Лана, он передал услышанное, - похоже, ваше решение отправить господина Чжана в Цзяннань было исключительно мудрым. - Не неси ерунды, - так же едва слышно ответил тот. – Мы могли его там похоронить. - Но не похоронили. Император с изумлением уставился на своего доверенного слугу. - Когда ты успел стать таким циником? - Служба у меня такая, - едва заметно улыбнулся евнух. И тут же рухнул на колени под грозным прищуром императора. - Простите, Ваше Величество. Меня следует наказать. - Лучше подай чаю и закусок, - махнул на него рукой Шэнь Лан. - Что это было, Ваше Величество? – вопросительно изогнул бровь Се Вэй. - Это для тебя лишняя информация. Лучше вон сыграй вместо меня с Чжан Чжэ, - он кивнул на доску вейци, - а то мне надоело проигрывать еще и ему. Се Вэй переглянулся с Чжан Чжэ, тот едва заметно качнул головой – просьбам императора не отказывают. Говорят, что партия в вейци может многое рассказать об играющих. Что эти черные и белые камешки способны раскрыть характер человека, особенности его личности, а то, как сражаются игроки, каких тактик и стратегий они придерживаются, расскажет наблюдателю об их взаимоотношениях. Шэнь Лан давно вынашивал идею усадить своих советников за доску вейци. Представившейся возможностью он просто не мог не воспользоваться. И сейчас смотрел внимательно, с жадностью и азартом в глазах. А посмотреть было на что! На доске разворачивалась битва умов и душ, жесткая, даже жестокая, бескомпромиссная, и в то же время странно – император поискал слово – бережная? Да, именно так. Бережная. - Ваше Величество, - к уху Шэнь Лана снова склонился евнух Ван, - мне, право, даже как-то неловко на это смотреть… Словно через щель за чужой жизнью подглядываю. - Смотри, пока показывают, - ухмыльнулся Шэнь Лан. Он был доволен. Нет, не так. Он был счастлив. Теперь он точно знал, что все будет хорошо. - Ты выиграл. Поздравляю, - услышал Шэнь Лан голос Се Вэя. - Ты несешь чушь. Посмотри внимательно – это ничья. - Ваше Величество? – в сторону императора повернулись две головы. – Рассудите. - Вы как дети, честное слово. Два взрослых, серьезных, ответственных государственных мужа не способны сами определить исход партии? Я зря назначил вас на столь ответственные посты? - Ладно, - вздохнул Се Вэй. – Пускай будет по-твоему. Ничья. - Другое дело, - Чжан Чжэ довольно потер руки. - И чему, позволь спросить, ты радуешься? - Тому, что ты, в кои-то веки, со мной согласился, - в углах губ Чжан Чжэ таилась усмешка. - Ты!!! - Довольно, - император едва мог скрывать смех. – Выметайтесь! Выяснять отношения будете не в  моих покоях. Се Вэй и Чжан Чжэ синхронно поклонились и вышли, исподволь косясь друг на друга. - Если я приглашу тебя вместе поесть, скажем, в Доме утренней  росы? Что скажешь? - Что завтра все столица будет судачить, как советники Его Величества ходили в бордель. Я еще ладно, я холост, но ты-то… Женат, с детьми. Такой разврат! - Там, между прочим, очень вкусно кормят. И музыка изысканная. - Этим ты перед Сюэ… перед госпожой Цзян будешь оправдываться. - Я так понимаю, что принципиальных возражений против ужина со мной у тебя нет? Вопрос лишь в выборе места? Чжан Чжэ наморщил лоб и потер переносицу. - Полагаю, нам есть о чем поговорить. Так почему бы и не сейчас? Время пришло. - Спасибо, - очень тихо выговорил Се Вэй. В итоге место выбрал Чжан Чжэ. Это оказалась крошечная, мало приметная, но очень уютная чайная с простым названием Чагуань, Чайный домик. Он таился в зарослях буйно цветущей в это время года сирени возле небольшой речной заводи. О существовании подобного местечка могли знать только местные жители, такие люди, как Се Вэй, о нем даже не подозревали.  - Откуда ты знаешь это место? - Только приехав в столицу, мы с матушкой жили неподалеку. Матушка подрабатывала тут посудомойкой Се Вэй со странным выражением лица покосился на спутника – квартал тут был не просто бедный. Практически нищенский. - И не смотри так, - усмехнулся, заметив это выражение, Чжан Чжэ. – Мне тут было хорошо. В небольшом, всего на четыре чабаня, зале в этот час не было ни души. Только Чжан Чжэ с Се Вэем. От воды тянуло желанной прохладой, через распахнутые оконные рамы доносился свежий, сладковатый запах сирени. Едва они переступили порог чайной, как на звук звякнувшего колокольчика к ним поспешила пожилая, сухонькая, опрятно, хоть и не богато, одетая женщина. - Тетушка Сяо, - поклонился ей Чжан Чжэ. - Малыш Чжэ-эр! – всплеснула та руками. – Ты так вырос! Встреть я тебя на улице, нипочем не узнала бы. Заходите, мальчики, заходите. Сейчас я вам своего особого чая заварю. Се Вэй про себя умилился этому простецкому обращению - «мальчики». Он даже не помнил, чтобы кто-нибудь когда-нибудь называл его «мальчик». Простое и домашнее слово поселило в душе ощущение покоя. Он так давно ничего подобного не испытывал! - Ты выбрал хорошее место, - усаживаясь напротив Чжан Чжэ за столик в углу у окна, покивал Се Вэй. – Я бы тебя в какой-нибудь пафосный цзюгуань потащил. - Спасибо, что не в бордель. Тихонько посмеялись. Напряжение между ними никуда не делось, но странным образом стихало, размывалось под действием умиротворяющего уюта и покоя крошечной чайной. Тетушка Сяо уже спешила к ним с подносом, на котором плевался паром глиняный чайничек, в котором Се Вэй с удивлением опознал исинь чаху – чайничек из знаменитой исиньской глины Дуань ни, да и форма была странная для такого места – Гу Лянцзы. Такие вещи могли быть обыденными для богатых районов столицы, но не для этого богами забытого чайного домика! - Не ожидал увидеть здесь такую роскошь – Исиньское золото в форме Древнего семени лотоса, - Се Вэй даже не пытался скрыть удивления. - Люди мы, конечно, не богатые, куда нам до благородных господ, - расставляя посуду, лучилась улыбкой тетушка Сяо, - но бедняками мы были не всегда. Посуду для чайной церемонии оставила мне в наследство матушка, она из благородных была, да семья обеднела из-за войны на границе. Сей Вэй потянул носом – чай был под стать чайничку и пах одуряюще вкусно. - Да Хун Пао? – Се Вйэ во все глаза уставился на довольно ухмыляющегося Чжан Чжэ. – Не пойму, с какими добавками он заварен. Мед чувствую. Лимонник… Мята? - Не гадайте, добрый господин, - заулыбалась тетушка Сяо, - все равно не угадаете, а я и не скажу. Семейный секретный рецепт. Се Вэй покачал головой и сделал глоток. - М-м-м, тетушка Сяо, вы волшебница! - И ты даже не обратил внимания, - перегнувшись к нему через чабань, шепнул Чжан Чжэ, - что тебя назвали добрым господином. Се Вэй слегка поперхнулся вторым глотком и сердито глянул на собеседника. - Но так и быть, я не стану разубеждать тетушку Сяо, а то она нам своих домашних ютяо не даст. А они тут такие вкусные, что можно язык проглотить. Чжан Чжэ выглядел абсолютно спокойным, даже расслабленным, словно разом отпустил все свои тревоги и неприязнь. Впрочем, насчет неприязни Се Вэй явно погорячился. Ее он не чувствовал ни на аудиенции у императора, ни сейчас. Было скорее равнодушие, и это ему не нравилось сильнее всего. Но сейчас и равнодушия не было. Но Се Вэя благодушный настрой Чжан Чжэ не обманывал. Он не рассчитывал на легкий разговор. Чжан Чжэ мелкими глоточками отпивал свой улун и с оттенком ожидания смотрел на него поверх чашечки. Се Вэй тяжело вздохнул и оставил в покое свой чай. Потер переносицу, собираясь с мыслями. - Я рад, что ты вернулся. Очень рад. Тебя тут ощутимо не хватало. Не только Его Величеству, если ты понимаешь, о чем я… Он помолчал. Чжан Чжэ тоже молчал, не спеша приходить ему на помощь. - Я даже пытаться не буду просить прощения, - эти слова дались Се Вэю с большим усилием. – Не рассчитываю на то, что простишь, потому что понимаю – подобное простить невозможно. - Давай ты не будешь заниматься самобичеванием? Это бессмысленно. Случившееся уже… случилось. Не изменить. - И не собирался. Все, что я хочу сказать… -  Се Вэй поморщился. – Так или иначе, нам с тобой придется работать вместе. Насколько я знаю Шэнь Лана, он от нас так просто не отстанет. Постоянно будет изобретать какие-то дела, работая над которыми, мы будем вынуждены сотрудничать. Думаешь, он просто ради развлечения усадил нас за вейци? - Я прекрасно понимаю мотивы Его Величества. И даже одобряю. Потому что это была бы непозволительная даже для императора роскошь – не пользоваться таким ресурсом, как мы с тобой. Тем более теперь у него есть прекрасный образчик нашего взаимодействия – дело Сы Суня и компании. Шэнь Лан был бы дураком, упусти он возможность объединить наши таланты. А наш император совсем не дурак. Так что ты прав – нам придется сотрудничать, а поэтому нужно найти какие-то точки соприкосновения. - Ты так складно говоришь, - жестко усмехнулся Се Вэй. – Но сказать одно, а сделать… Вообще не уверен, что такое возможно. Слишком много между нами… всякого. Я бы не простил. И ты не… - Нет, - это было сказано жестко и коротко. Как мечом рубанул. – И забыть не смогу несмотря на то, что ты сделал для меня в Цзяннани. Но я могу отпустить. Я умею разделять работу и личные отношения. - Я тоже. - Главное – не вмешивать в работу чувства. Они лишние. Мешают мыслить трезво. - Ты хочешь сказать, что у нас  не должно быть… нет никаких чувств друг к другу? - Ненависть, презрение, брезгливость – тоже чувства. - Это ты испытываешь ко мне? Чжан Чжэ едва заметно качнул головой, отвернулся и уставился в окно на раскачивающиеся под ветром ветки сирени. Опадавшие под его дуновением лепестки рождали маленькую цветочную метель. - Я тебя жалею. Се Вэй опешил. - По-твоему, я жалок? Чжан Чжэ глянул на него с оттенком удивления в глазах. - Ты не жалок. - Достоин жалости? - Как ты исполнял обязанности наставника, если не понимаешь разницы в смысле слов? Жалеть и испытывать жалость – разные вещи. Я не испытываю к тебе жалости. Я жалею тебя, потому что твой бешеный нрав, заставляющий срываться, твоя неоправданная лютая ревность разрушительны. В первую очередь для тебя самого. Чжан Чжэ поднялся, оправил складки гунфу и вежливо поклонился. - Я рад, господин первый советник, что мы поговорили. Чай был прекрасный, разговор… эм… полезный. Надеюсь, он принесет свои плоды. И ушел, оставив Се Вэя в тяжелейшем раздумье. Эти слова – я тебя жалею – занозой засели в сознании. Как ни пытался, Се Вэй никак не мог расшифровать для себя их смысл. Он даже вспомнить был не в состоянии, когда в последний раз ощущал себя настолько беспомощным, настолько выбитым из колеи. Он был загнан гуевым Чжан Чжэ в тупик! Отчаявшись разобраться самостоятельно, Се Вэй собрался с духом и отправился за советом к тестю и наставнику, министру Цзяну. Задать тревожащий его вопрос он смог только где-то на шестой чашке чая и середине партии в вейци. - Наставник, прошу, просветите. Если один человек говорит другому, что жалеет его, что это значит? Какой в это вложен смысл? Министр Цзян помолчал несколько мяо, обдумывая следующий ход, поставил на доску свой камешек из черного нефрита и поднял на советника взгляд. Господин Цзян никак не ждал, что у такого человека, как Се Вэй, могут возникнуть сомнения в самом себе. И был в некотором смятении от того, что тот заговорил о чем-то личном. Министр благоразумно не стал спрашивать, кто и почему сказал ему эти слова. Что это было сказано именно Се Вэю, он не сомневался. - Когда женщина говорит мужчине, что жалеет его, это в большинстве случаев выражение любви, симпатии, привязанности. Это слово означает, что женщина сочувствует, сопереживает, готова разделить беды или тяготы. - А если… если это говорит мужчина? Какой подтекст в его словах? Презрение? Брезгливость? Министр Цзян снова сделал вид, что задумался над своим ходом. Долго вертел в пальцах скользкий, гладкий камешек, постукивал им по губам. - Как я понимаю, - бросил, наконец, короткий взгляд на Се Вэя и поставил камешек на доску, - советника волнует, положительный или отрицательный смысл вложен в слово «жалею»? - Да. - Чтобы это понять, надо знать, каковы отношения между этими людьми. - Сложные. Министр Цзян внимательно посмотрел на Се Вэя, уже догадываясь, о ком идет речь, и негромко проговорил: - Не думаю, что в устах вашего собеседника в этом слове таилось отрицательное значение. - Почему вы решили, что собеседник мой?.. В ответ министр Цзян только едва заметно улыбнулся. Разговор с наставником ничего для Се Вэя не прояснил, а только внес еще больший хаос в его мысли. Если есть неприязнь или равнодушие, так и скажи, что это еще за «жалею»?! Ночью никак не мог заснуть. Чтобы не будить уставшую за день Сюэнин, накинул домашний пао и вышел во двор. Ночь была ясная, звездная, над крышей главного павильона поместья Се висела круглая, огромная луна. Она смотрела на смятенного советника равнодушно. Задавать вопросы ей было бессмысленно. «Хорошо быть луной. Свети себе и свети, ни тебе тревог, ни сомнений. Сплошная безмятежность…» Се Вэй усмехнулся собственным нелепым мыслям, плотнее запахнул полы пао и уселся на ступени. Думать. За спиной раздались легкие шаги, на плечи опустился плащ. - Я знаю, что ты у меня мужчина крепкий, но ночь холодная, а ты в одном тонком пао. Сюэнин присела рядом, прижимаясь к плечу мужа. - Чего тебе не спится? Государственные дела одолели? - Если бы, - горько усмехнулся Се Вэй. – Твой Чжан Чжэ меня одолел. - А?.. Снова поцапались? Когда только успели, он же вроде только-только вернулся.  Или… Опять ревность? Се Вэй качнул головой и подгреб жену поближе к себе. Он уже привык искать успокоения в ее присутствии. - Нет. Я вытащил его сегодня поужинать, хотел поговорить, разобраться в наших отношениях. - Судя по твоему виду, безуспешно. Не удивлена. - Перестань меня корить - Се Вэй поморщился. – Я сам отлично с этим справляюсь. Лучше помоги разобраться. Он сказал, что жалеет меня. Как думаешь, что он вкладывал в это слово?.. - Так и сказал? - Мн. Нин-эр ничем не показала, что немало поражена таким выбором слов, поерзала, устраиваясь поудобнее. - Я думаю, что он в самом деле тебя жалеет. Я его хорошо знаю, он не тот человек, который будет таить камень за пазухой. Скорее всего, он давно отпустил случившееся. Се Вэй недоверчиво хмыкнул. - Он не ты, муж мой. - Да, я помню. «Вдруг я больше не встречу такого же хорошего человека»… - А говоришь – не ревность. - Не ревность, нет. Я дал себе слово больше не ревновать тебя. Я пытаюсь понять… - Он не ты, муж мой, он не станет лелеять в себе жажду мести. Он вообще не умеет мстить.  Она помолчала, зябко кутаясь в полу плаща Се Вэя. - Он считает тебя сильным, умным и цельным человеком. Мы как-то говорили с ним о тебе. Думаю, он жалеет тебя, потому что своими срывами ты… как сказать-то… разрушаешь цельность своей личности. - Откуда такие умные слова, жена моя? - Се Цзюань, прекрати меня дразнить! Я уже давно не деревенская неотесанная девчонка! Чжан Чжэ жалеет, что ты своими порывами сам себя рвешь на части. Ты должен управлять собственным темпераментом, а не он тобой. - То есть ты считаешь, что он сказал это не из желания, я не знаю, унизить, не из-за плохого ко мне отношения, а потому что… ему жаль видеть меня таким? - Мой муж умнеет на глазах. Горжусь. Она пихнула его кулачком в бок. Он в ответ прижал ее к себе еще теснее. - Твой Чжан Чжэ уникум. Я всегда хотел видеть его союзником. Другом. Думаешь, я своими руками вырыл могилу собственным надеждам? - Он не станет твоим врагом. Он умеет, удалив сорняки, сохранить пшеницу.* - Но и другом не станет?.. - Не слишком ли многого ты от него хочешь? - Я жадный, ты знаешь. - Ну так дай и ему, и себе время. Чтобы что-то осознать, понять и принять, оно просто необходимо. Помолчав, она тихонько договорила: - Rì jiǔ jiàn rénxīn. ** - И ты в это веришь? - Да. Я верю в вас обоих. И прекрати называть Чжан Чжэ моим. Он такой же твой, как и мой. «Если бы…»                    *** Зал Тянъэнь был уже полностью готов к началу большого императорского совета. Министры и чиновники давно заняли свои места в двух шеренгах, второй советник Его Величества стоял по левую сторону от трона, евнух Ван как обычно неподвижной статуей маячил за его спинкой. Даже император уже занял свое место. Не было только первого советника. - Се Вэй опаздывает, - так, чтобы слышал только Чжан Чжэ, проговорил Шэнь Лан. – На него это не похоже. Чжан Чжэ коротко кивнул. У него неприятно сосало под ложечкой. Что-то явно было не так! От дверей Зала Тянъэнь отделилась темная фигура и поспешно засеменила в сторону трона, стараясь держаться в тени и в стороне от выстроившихся придворных. Один из евнухов, дежуривших на улице, приблизился к Чжан Чжэ и что-то быстро, негромко проговорил. Шэнь Лан увидел, как у его второго советника окаменели скулы. Чжан Чжэ в нарушение всяческих правил дворцового этикета быстро взбежал по ступеням и склонился к Его Величеству. - На Се Вэя совершено покушение. Он ранен. Насколько тяжело, евнух не знает. Шэнь Лан поднялся во весь рост и сам лично объявил, что совет не состоится и все свободны. Министры, тревожно шушукаясь, потянулись к выходу. На Его Величество старались не смотреть. Потому что лицо у того было страшное. Император коротко кивнул Чжан Чжэ. Тот поклонился и почти бегом ринулся к дверям, обгоняя министров. - Пэй Шу, коня! Возле дверей Зала Тянъэнь, кроме личного слуги, его поджидал Дао Цинь. Чжан Чжэ бросил на него короткий взгляд. - Жив, - ответил страж Се Вэя на немой вопрос. – Ранен в плечо и бедро. Арбалетные болты. Потерял много крови. - Доложите Его Величеству, - вскакивая в седло, коротко бросил Чжан Чжэ и послал коня с места в галоп. Пэй Шу и Дао Цинь едва поспевали за ним. В поместье Се Чжан Чжэ ворвался, ни на мгновение не поколебавшись и даже не вспомнив, что поклялся никогда не переступать порога дома Се Вэя. Заплаканная Сюэнин, вместе со служанками таскавшая тазы с окрашенной кровью водой, проводила его слегка ошарашенным взглядом. Никогда прежде ей не доводилось видеть всегда сдержанного, прекрасно владеющего собой, хладнокровного министра Чжана таким. В покоях Се Вэя царила суета, лекарь Чжан с помощником старались остановить кровь. Пока не очень получалось. Се Вэй, бледный, с закушенной губой (не от боли, как с изумлением понял Чжан Чжэ, а от злости), лежал спиной на подушках и едва сдерживался, чтобы не ругаться в голос самыми грязными словами. Цзянь Шу, стоявший в изголовье футона, удерживал своего господина за плечи, дабы тот не мешал лекарям делать свое дело. Се Вэй все время порывался вскочить, но страж держал крепко. - Угомонись, - сухо бросил Чжан Чжэ и присел на край футона. – Рассказывай. Он прекрасно видел, что раненый бледен и очень слаб. И что в сознании он удерживается исключительно из-за упрямства и от злости. Его внезапное появление в покоях первого советника, казалось, не вызвало удивления. - Мне нечего рассказывать! Вон они пускай… - Се Вэй дернул головой в сторону своих стражей. - Так, стоп, - тут же договорил, увидев выражение лица Дао Циня. – Никто ни в чем не виноват! Кроме стрелявшего. - Дао Цинь?.. – Чжан Чжэ перевел взгляд на стража. - Все случилось слишком быстро. По моим ощущениям, нападавших было двое. Цзянь Шу?.. - Согласен. Улица, по которой мы ехали, узкая, удобное место для засады. - Стреляли одновременно в плечо и в ногу. Я пытался догнать стрелков, но они явно заранее разведали пути отхода, я увидел только мелькнувший край ишана. И направление, в котором они скрылись. - Примерно описать телосложение сможете? Стражи переглянулись. - Нет. Но по тому, как стреляли, можно точно сказать, что это люди опытные и с военной подготовкой. - И кого, связанного с войсками, ты разозлил на этот раз? – Чжан Чжэ, уже увидевший, что кровь удалось наконец остановить и жизни Се Вэя ничто не угрожает, позволил себе подпустить в голос толику сарказма. - Его Величество приказал разобраться в старом деле. Когда ты был в Цзяннани, в Сичжоу случилось наводнение, прорвало дамбу, на строительство которой было выделено немало средств из казны и в возведении которой был задействован местный гарнизон генерала Чжэна. Когда дамбу прорвало, строительное ведомство и ведомство налогов попытались свалить все на военных. Генерал Чжэн не стал молчать и подал императору доклад о недостачах в снабжении войска, о своих подозрениях о растратах в военном ведомстве. И о некачественном, дешевом материале для строительства. Дело не было до конца расследовано, потому что я уехал в Цзяннань. Сейчас я снова за него взялся и потянул за самые очевидные ниточки, ведущие в военное ведомство. Ведь средства на строительство дамбы в Сичжоу из налогового и строительного министерств сначала перечислялись туда. - Получается, ты вышел на след? - До сегодняшнего утра, - жестко усмехнулся Се Вэй и тут же поморщился, потревожив раненое плечо, - я мог только догадки строить. Но теперь уверен – да, я потянул нужную ниточку. - Рассказывай. Военное ведомство возглавлял один из бывших подчиненных гогуна Сюэ, причастность которого к мятежу доказать не удалось. Он являлся еще и почти родственником – был женат на двоюродной племяннице госпожи Сюэ. Долгое время сидел тихо, а тут, видно, алчность взяла верх над осторожностью. Выслушав все это, Чжан Чжэ поднялся. - Выздоравливай. Я разберусь. На выходе из комнаты столкнулся с Сюэнин. Отступил на пару шагов и низко поклонился. - Госпожа Цзян, примите мои глубочайшие извинения за это грубое вторжение. Ситуация такова, что я отважился пренебречь приличиями. Больше подобного не повторится. Се Вэй, пристально наблюдавший за ним, только с досадой дернул бровью. А Сюэнин, проводив глазами стремительно удаляющуюся фигуру, произнесла вполголоса: - Мы были бы рады, если бы ты появлялся здесь просто так и почаще… Ой. Она с ужасом покосилась на мужа, но Се Вэй только печально улыбнулся ей в ответ.            *** На следующее утро большой императорский совет был созван вновь. Слухи о ранении первого советника уже расползлись среди чиновников, и собравшиеся с опаской поглядывали на императора. Шэнь Лан был чернее тучи, но изо всех сил сдерживался. А вот появившийся позже всех второй советник хоу Чжан Чжэ сдерживаться не стал. - Полагаю, вы все уже в курсе, что первого советника Се Вэя пытались убить. К счастью, он только ранен. Покушение на доверенное лицо Его Величества приравнивается к государственной измене! По приказу Его Величества я лично расследую это дело. И с полной ответственностью заверяю – виновные будут найдены в самые короткие сроки. Я обещаю, что ни один причастный не избежит жестокой кары! И Чжан Чжэ устремил на военного министра и министра налогов такой страшный взгляд, что у всех собравшихся мороз пошел по коже. Таким свирепым господина Чжана никому еще видеть не доводилось. - А раньше он был таким невозмутимым… Или только казался? - У советника Се набрался, не иначе. Чиновники, ежась, перешептываясь и с опаской поглядывая на Его Величество и второго советника, старались понезаметнее отодвинуться как можно дальше от военного министра. - А все говорят, что Се Вэй и Чжан Чжэ враждуют, - пробормотал чиновник Оуян и тут же сам себя хлопнул по губам. – Ой. Почетный министр Гу посмотрел на него с таким откровенно издевательским выражением, что господин Оуян почувствовал себя круглым идиотом. - Даже если бы все было так, - негромко сказал господин Гу, - неужели вы могли подумать, что министр наказаний и глава храма Дали спустил бы подобное с рук? - А я что? Я ничего такого не говорил и даже не думал! Его Величество мудр, он рассудит по закону. Выбор Его Величества всегда правилен! Почетный министр Гу тонко улыбнулся и забыл о существовании чиновника Оуяна.          *** Пока Се Вэй по прямому приказу императора отлеживался у себя в поместье, Чжан Чжэ еще не раз нарушил свое «больше не повторится». Правда, он попросил Люй Сяня позаботиться, чтобы во время его налетов, иначе это не назвать, на поместье Се ему не приходилось встречаться с госпожой Цзян. - Это так глупо! – сетовал Люй Сянь. - Это мудро, - отвечал Цзянь Шу. – Они с Се Вэем и без того оба на взводе, и сцепиться из-за госпожи было бы совсем ни к чему. - Да уж, - бросил Дао Цинь, - не представлял, что Чжан Чжэ может быть в такой ярости. Во время своих визитов второй советник подробно докладывал первому о ходе расследования. Оно продвигалось очень быстро. Впрочем, совсем скоро своими словами пересказывать события Чжан Чжэ перестал, а просто отдавал Се Вэю пачку докладов и молча сидел рядом, ожидая, когда тот все просмотрит. - Не хочу никак влиять на твои выводы, - пожал плечами в ответ на вопросительный взгляд. - Педант и зануда. - Тоже мне открытие. - Скучный ты человек, друг мой Чжан Чжэ. Что только моя Нин-эр в тебе нашла? Чжан Чжэ никак не отреагировал на «друг мой», но его лицо мгновенно утратило всякое выражение, едва он услышал имя госпожи Цзян. - Пожалуй, мне лучше уйти. Подняться с края футона, где сидел, он не успел. Се Вэй накрыл его руку своей, удерживая на месте. - Прекрати. Я пошутил. Знаю, что мое чувство юмора весьма спорно, но все же это была лишь шутка. Чжан Чжэ молча смотрел на их соединенные руки, а потом поднял на хозяина поместья глаза. - В следующий раз предупреждай, в каком месте смеяться. Чжан Чжэ попытался высвободить руку. Се Вэй не дал. Они сцепились взглядами. Несколько мяо с вызовом смотрели друг на друга, а потом Чжан Чжэ смирился. - Читай быстрее, у меня много дел.  И руку все-таки отнял. В какой-то момент слабость, все еще одолевавшая Се Вэя, взяла верх, и он задремал. Рука, державшая очередной доклад, разжалась, свиток оказался на полу, а длиннопалая кисть со следами старых шрамов на тыльной стороне упала на колено близко сидевшего Чжан Чжэ. Тот смотрел на эту руку и не пытался ее скинуть. Или отодвинуться. Сюэнин, украдкой заглянувшая в покои мужа, увидев эту картину, зажала ладошкой рот. И исчезла, боясь спугнуть. К дознавателям храма Дали и министерства наказаний присоединились и стражи Иньин, Теневые стражи Его Величества. Они умело растворились на улицах столицы среди обывателей, и с их помощью удалось составить описание тех двоих, что напали на Се Вэя. Но дальше дело застопорилось, ведь отыскать в огромной столице двух людей было почти невозможно. Особенно если учесть, что в городе их могло уже и не быть. Косвенных доказательств причастности военного министра и министра налогов к случившемуся в Сичжоу было в достатке, однако прямых улик не было. Тем не менее по приказу Его Величества поместья обоих подозреваемых были окружены дворцовой стражей Цзиньу так плотно, что оттуда и мухе бы сбежать не удалось. Военный министр пытался громко, во весь голос, так, чтобы его было слышно на улице за пределами поместья жаловаться на произвол властей, но на его крики никто не реагировал. Чжан Чжэ, справедливо рассудив, что доказательства надо искать на месте преступления, то есть в Сичжоу, на рассвете пятого дня с момента покушения умчался из столицы в сопровождении Пэй Шу, Дао Циня, нескольких дознавателей  храма Дали и пары десятков воинов армии Янов из столичного гарнизона. Тайно его сопровождали и императорские Тени, успевшие прибыть в Сичжоу, как и планировалось, раньше советника. Едва прибыв в город, Чжан Чжэ развил бурную деятельность. Были допрошены все, кто так или иначе участвовал в возведении дамбы. Проанализировав эту гору свидетельств, Чжан Чжэ вычислил человека, который оказался напрямую замешан в казнокрадстве. Инженеры, руководившие строительством, заявили о многочисленных нарушениях и некачественном строительном материале. Военные – о недостачах в снабжении и гнилом фураже. Все это так или иначе было завязано на одном человеке. Помощнике градоначальника Сичжоу, отвечавшем за распределение средств. Когда по приказу Чжан Чжэ его взяли под стражу и привели в допросную местного ямэня, он поначалу держался весьма высокомерно, отказывался отвечать и практически прямо угрожал дознавателям вмешательством некоего «высокого покровителя». Чжан Чжэ искренне удивлялся, как такому, прямо скажем, не очень умному чиновнику могли поручить такое важное дело, как воровство из казны. - Видимо, привычка прятаться за спину гогуна Сюэ способствует разжижению мозгов, - меланхолично прокомментировал Чжан Чжэ. И сунул под нос управляющему императорский жетон, дававший ему неограниченные полномочия. - Ты хоть знаешь, кому ты тут хамишь? – усмехнулся при виде его реакции Пэй Шу. – Слышал, поди, о репутации второго советника Его Величества, министра наказаний Чжан Чжэ? - Ничем не подкрепленное высокомерие, друг мой, - мягко пожурил насмерть перепуганного человека Чжан Чжэ, - прямой путь на плаху. - Меня твердо уверили, что никаких последствий не будет, - пролепетал управляющий. И принялся взахлеб выкладывать все, что знал. В его доме при обыске обнаружились счетные книги, где скрупулезно было расписано, кому, когда и сколько средств отошло из ворованных денег. Интуиция Чжан Чжэ не подвела – именно в Сичжоу Тени напали на след убийц. Генерал Чжэн в этом здорово помог. В столицу Чжан Чжэ и его команда возвращались с триумфом. Все зацепки, найденные Се Вэем, сработали. Дело о хищениях при строительстве дамбы было закрыто. О результатах Чжан Чжэ докладывал публично, на большом дворцовом совете, на котором присутствовали и оба обвиняемых в растратах и покушении на Се Вэя министра. Появился там и сам первый советник. Он невозмутимо ушел в тень, позволив солировать Чжан Чжэ, за которым они с Шэнь Ланом наблюдали с нескрываемым удовольствием. Чжан Чжэ, потрясенный масштабами и наглостью воровства, сбросил свою привычную маску невозмутимости и буквально наотмашь хлестал словами. Допросы причастных и свидетелей вел лично император. Перед двором разворачивалась вся картина. Министры были потрясены. - Как видите, урок из дела гогуна Сюэ извлечен не был, - слово взял Се Вэй. – Видимо, виновные решили, что их защитит даже его тень. Зря надеялись. Для меня и советника Чжана было делом чести довести дело гогуна до конца. Никто из тех, кто пытается пойти по его стопам, не исчезнет из нашего поля зрения. Евнух Ван огласил указ Его Величества, согласно которому к казни были приговорены не только оба министра и их подельники, но и семьи виновных до седьмого колена. Включая детей и женщин. - Ваше Величество, - отважился выступить один из второстепенных министров, - это слишком жестоко. - Жестоко?! – Чжан Чжэ выпрямился во весь рост. – Попробуйте сказать это в лицо тем, кто пострадал от прорыва дамбы и наводнения в Сичжоу. Расскажите это тем, кто по вине проворовавшихся наглых стяжателей лишился жизни. Тем, кто потерял семьи, друзей, близких, тем, кто утратил нажитое годами тяжелого труда имущество. Фермерам, чьи посевы погибли. Расскажите это семьям солдат, погибших при попытке заделать пробоины в дамбе! Вам хватит на это смелости?! Чжан Чжэ говорил, полыхая гневом, а Се Вэй и Его Величество согласно кивали головами в такт его словам. Из шеренги придворных на Чжан Чжэ с гордостью смотрел почетный министр Гу, а на Се Вэя – его тесть и наставник министр Цзян. Зал Тянъэнь министры покидали пришибленными. Всем было кристально ясно, что дело гогуна Сюэ чисткой при дворе не ограничится. Что императорские волкодавы, как окрестили среди чиновников альянс советников, только начали входить во вкус. Его Величество в сопровождении евнуха Вана и первого советника отправился в свои покои весьма довольным. В опустевшем зале советов остался только Чжан Чжэ. Он сидел на ступеньках трона, подперев щеку рукой, и ощущал внутреннее опустошение. В голове даже ни одной мысли не было. В ней было пусто и гулко, как в утробе барабана тангу. - И что ты тут расселся в одиночестве? – со спины послышались шаги и сочащийся сарказмом голос Се Вэя. – Заставляешь Его Величество ждать? Как невежливо. Подойдя вплотную, он легонько пнул Чжан Чжэ коленом. - Я устал, - тихо проговорил тот и на пинок никак не отреагировал. – Когда же все это наконец закончится?.. Вместо ответа Се Вэй наклонился, крепко ухватил Чжан Чжэ за запястье и потянул, заставляя подняться. - Пошли, евнух Ван уже заварил Цзюньшань инчжэнь*** из молодых, только что доставленных с озера Дунтин листьев. Его надо пить свежезаваренным, пока не выветрился аромат. А Его Величество наверняка уже протер доску для вейци. Нам не отвертеться. Чжан Чжэ безропотно шел следом и смотрел на крепко сжимающие его запястье сильные пальцы. - Лучше бы гуцинь достал. Давно не слышал, как ты играешь. Пальцы сжались сильнее, причиняя даже легкую боль. - Я обязательно как-нибудь сыграю для тебя. Вот придешь к нам с Нин-эр в гости, познакомлю тебя с детьми. И сыграю. Чжан Чжэ бросил на него странный взгляд. Но не возразил. В сердце первого советника Се Вэя поселилась надежда.