Птица. Альтернативное начало главы 13 "Под стеклянным колпаком"

Инь Юй устало отложил перо и откинулся на спинку стула. Подходил конец квартала, и он безуспешно пытался свести доходы и расходы Призрачного города в логичную и стройную таблицу, которая позволила бы сформировать бюджет на следующий квартал. Бывший Бог Войны натянуто ухмыльнулся своим мыслям. Казалось бы, прожив несколько столетий, можно было бы уже избавиться от большей части наивных иллюзий, в том числе от мечты о хотя бы приблизительно верном прогнозе трат Призрачного города. Все было бы ничего, если бы не непредсказуемый характер его начальника. В один квартал его почти не увидишь в городе, в другой он закатывает пир за пиром, приглашая влиятельных призраков со всего мира. Естественно, оповещая Инь Юя в лучшем случае за неделю. Тем не менее, таблица была нужна, иначе город окончательно провалится в хаос (хотя Инь Юю сложно было представить КАК должна выглядеть эта картина, город словно и так был синонимом беспорядка). Однако на сегодня бывший Бог был вынужден завершить расчеты: его голова была готова расколоться, а цифры перед глазами разве что не плясали. Захлопнув тяжёлую кожаную книгу, Инь Юй поднялся и направился в свои покои, представляя, как после теплой ванны он заберется в свою свежезастеленную кровать и на целых шесть часов забудет о бюрократии. Уже занося ногу на ступеньку лестницы, ведущей на этаж с его покоями, он внезапно услышал пронзительный крик. Нет, не так. КРИК. От него волоски на шее Инь Юя встали дыбом. Кто-то кричал, срывая горло, кричал, будто с него сдирают кожу живьём. Звук был животным, сырым, выворачивающим наизнанку, он пробирал до мозга костей, пробуждая заложенный там первобытный страх. Первым позывом бывшего Бога было заткнуть уши и бежать сломя голову, туда, где его не настигнет этот вопль. Он нервно сглотнул, стараясь прогнать вдруг возникшую тошноту. Жуткий крик доносился из коридора, где располагались покои Хуа Чена. У Инь Юя не было ни одной причины вмешиваться. Хозяин Призрачного города мог заниматься в своих покоях чем угодно, хоть расчленять своих врагов маникюрной пилкой, хоть призывать духи запытанных до смерти пленников, ничто из этого его ровным счетом не касалось. В конце концов он был наемным работником и точно не собирался делать ничего за пределами оплачиваемых обязанностей. Правда?.. Вот только Хуа Чен никогда не стал бы пытать кого-то в собственной спальне. Он вообще не был из тех людей (призраков), которые наслаждаются пытками. Тех глупцов, которые решались перейти Хозяину дорогу, тот побеждал в прямом противостоянии, быстро и безжалостно. Когда же пыток было не избежать, тот перепоручал их своим подчиненным, не желая марать руки. Хотя в большинстве случаев одного имени Искателя-Цветов-Под-Кровавым-Дождем было достаточно, чтобы выбить из пленников правду. Подводя итог, что-то очевидно было не так. И как Бывший Бог ни старался, по какой-то дурацкой причине, которую он сам не мог сформулировать, он не мог игнорировать происходящее. Инь Юй устало вздохнул (бессчетный раз за этот вечер, который уже перерастал в ночь) и пошел в сторону спальни Хуа Чена, цедя сквозь зубы: "Дурак, дурак, дурак, ну куда ты лезешь". Подобравшись к обильно украшенной резьбой по дереву двери, Инь Юй застыл. Крик почти сразу стих, будто почувствовав его приближение, сменившись хрипом. Отчего-то этот звук был ещё невыносимее. Инь Юй болезненно поморщился, сглотнул и уже было занёс руку, чтобы постучать в дверь, но тут же себя одернул. Гораздо лучше было связаться с Хозяином по духовной связи. Так шанс быть жёстоко убитым на месте за непрошенное вторжение все же был несколько ниже (хотя не равен нулю). То, что он не подумал об этом способе сразу, показывало, насколько его сбило с толку происходящее. Бывший Бог привычным движением поднял два пальца к виску и, успокоив себя несколькими глубокими вдохами, бесцветным голосом спросил: "Хозяин, могу ли я быть полезен?". В ответ ему последовала густая тишина, пропитанная такой черной ци, что у Инь Юя потемнело в глазах. Затем хриплый, едва узнаваемый голос выплюнул: "Настойка Кристальной трезвости. Самая сильная. Живо." Брови Инь Юя взметнулись вверх. Серьезно? Дело было отнюдь не в редкости настойки. Если задуматься, наверняка она была в тройке самых популярных зелий в Призрачном городе, наравне с вызывающей страсть и отпугивающей странствующих монахов. Просто, как легко догадаться по ее названию, настойка была призвана нейтрализовать действие наркотиков. Мысль о том, что Хуа Чен подобрал где-то несчастного любителя дурманящих веществ и теперь самолично откачивает его в своей спальне, казалась невероятной. Разве что этим любителем не был... Но нет, это уже полный бред. Все эти размышления проносились в голове Инь Юя, пока он со всей возможной скоростью добывал нужную бутыль: бросить кости, открывающие портал в кладовую - найти нужную полку, взять ещё пару дополнительных склянок, которые наверняка пригодятся - ещё один бросок костей - и он опять стоит перед узорчатыми створками, из-за которых теперь доносились отдельные сдавленные всхлипы (да, неизвестный явно переживал не лучший наркотический опыт). Все хлопоты заняли не больше времени, чем понадобилось бы, чтобы сгорела палочка благовоний. Инь Юй вздохнул, решительно взялся за дверной молоток и постучал. "Быстрее", — прорычал голос из-за двери. Бывший Бог наконец распахнул дверь, переступил порог комнаты и на мгновение застыл на месте, ошарашенный. В углу комнаты сидел, обняв колени и раскачиваясь вперед-назад, смертельно бледный юноша с размазанной по покрытому испариной лицу кровью и всклокоченными каштановыми волосами, остриженными по плечи.  Лицо юноши застыло в маске ужаса и глухого тошнотворного отчаяния. А широко распахнутые глаза слепо глядели куда-то далеко за пределы этой комнаты. Но замереть Инь Юя заставил не расхристанный вид одурманенного бедняги, а то, что он ЗНАЛ это лицо. Его трудно было не знать, будучи правой рукой Хуа Чена. За годы своей службы он видел, наверное, сотни или тысячи изображений этого лица, всегда однако озаренного мягкой и умиротворяющей улыбкой. Несмотря на то, что юноша перед ним был настолько далек от умиротворения, насколько это представлялось возможным, Инь Юй знал, что не ошибся. Перед ним был Коронованный Цветами Бог Войны, Его Высочество наследный принц Сяньлэ Се Лянь. Искатель-Цветов-Под-Кровавым-Дождем наконец нашел своего Бога. Что ж, по крайней мере то, что от него осталось. Сердце Инь Юя внезапно сжалось от острой жалости, несказанно удивив своего владельца. Быстро преодолев свою первую реакцию удивления, он выудил нужную склянку из карманов и протянул Хуа Чену, сидевшему на коленях перед юношей. Тот, не оборачиваясь, взял ее и начал уговаривать Се Ляня, параллельно сдирая воск с крышки: — Ваше Высочество, я сейчас дам вам лекарство, потерпите немного... Позвольте этому недостойному помочь вам, Ваше Высочество, только не бойтесь, все в порядке, все в порядке, вы в безопасности, все будет хорошо, надо только немного потерпеть... Инь Юнь с трудом верил своим ушам и глазам: голос Хуа Чена заметно дрожал, как и его руки. Тем временем монолог не производил никакого эффекта на одурманенного принца: он продолжал все так же покачиваться, уставясь в пустоту. Хуа Чен медленно, будто ухаживая за испуганным животным, протянул свободную руку к лицу юноши, но стоило длинным суставчатым пальцам коснуться щеки, тот вздрогнул всем телом и застыл, сфокусировав наконец взгляд на мужчине в красных одеждах. Из его глаз крупным градом потекли слезы. —Нет, пожалуйста, нет... Не надо, не надо, пожалуйста, только не снова, лучше убей меня... Слишком больно... Дай мне умереть, просто дай мне умереть, что тебе стоит... Дай мне умереть!!! Сорвавшись на крик, обезумевший юноша рывком бросился на Хуа Чена, опрокинув того на спину, и начал душить призрака. Хуа Чен во время падения успел отставить в сторону руку со склянкой и зажать пальцем горлышко, так, что из нее не пролилось ни капли, но не стал оказывать никакого сопротивления, замерев на полу, пока белые руки с силой сжимали горло. "Талисман сна, живо", — прозвучал голос Хозяина в голове Инь Юя. Тот безошибочно вытянул нужную бумажку из рукава и, обогнув по широкой дуге сцепившихся на полу мужчин, зашёл за спину Се Ляня и одним точным движением наклеил его между лопаток. Юноша мгновенно обмяк и упал вперёд, ткнувшись лицом в плечо Хуа Чена. На мгновение в комнате повисла оглушительная тишина. Инь Юй сглотнул и отступил к стене, изо всех сил жалея, что не может слиться с ее причудливым орнаментом. Хуа Чен аккуратно выбрался из-под неподвижного тела и бережно, словно юноша был сделан из фарфора, положил того поперек коленей. Затем, нежно придерживая каштановую голову одной рукой, второй аккуратно влил содержимое пузырька тому в рот и помассировал горло, помогая проглотить зелье. Юноша сперва закашлялся, затем по его телу прошла судорога и наконец лицо его разгладилось и он затих, мерно дыша. "Поставь лекарства и выметайся", — прорычал Хуа Чен, не оборачиваясь. Инь Юй поспешил последовать приказу, не желая оставаться в комнате ни одного лишнего мгновения. Прежде чем закрыть за собой дверь, он невольно бросил последний взгляд вглубь помещения. Принц уже лежал на кровати, бледный и растрёпанный. На полу у изголовья, сжав руку спящего в своих двоих, замер Хуа Чен с опущенной головой. Плечи его мелко вздрагивали. Инь Юй бесшумно закрыл дверь и, подавив желание развернуться и опрометью бежать, направился к лестнице. Ему определенно платили недостаточно.