Когда при смерти между нами зародилась искра

Взгляд черных, бездонных глаз отрывается от тела противника, прицепляясь к пасмурному небу. Где-то вдалеке сверкнула молния, наравне с ней прогремел гром. Тяжёлые капли дождя стучали по размокающей земле, скатываясь по алым волоскам травы. Тишину на бывшем поле битвы прерывали лишь звуки дождя и тяжёлого, сиплого дыхания. Единственной живой душой здесь был парень, который просто смотрел в небо, думая о чём-то своём. Эта очередная стычка с каким-то преступником не принесла того удовлетворения жажды битвы. Внутри него была лишь пустота. Хотя, не будь он так серьёзно ранен, может, и был бы рад победе. Наконец оторвав глаза от серых облаков, парень, пошатываясь, отошёл к ближайшему дереву, облокотившись об него спиной. Жадно втянув воздух ртом, он пополз вниз, садясь на сырой покров земли. Тут было более-менее чище, чем в паре метров от него. Хрипло дыша, парень прикрыл глаза, чувствуя, как по виску течёт тёплая кровь вперемешку с прохладными каплями дождя. Он был в таком состоянии не впервые, поэтому боль была не такой пульсирующей. Но бьющаяся кровь в венах напоминала, что этот случай другой. Увечья были глубокими, слишком глубокими. Присутсвие смерти ощущалось почти физически. В уме уже рисовались образы, как он падает в поток воды, по которым плывут души умерших. Как спину пронизывает боль от столкновения тела с поверхностью воды, а после чувствуется это умиротворение, которое принесла за собой смерть. Как ты плывёшь по этой реке, держа путь в мир умерших. Как ты воссоединяешься со своими давно ушедшими близкими. Но до этих моментов ещё далеко. Поднимая отяжелевшие веки, перед глазами становится мутно. И вот такой будет его смерть? В каком-то маленьком мирке, где никто из его друзей не найдёт его тело? Нет, он должен бороться. Попытка встать не увенчалась успехом. Ноги стали ватными, как и голова. Он чувствовал, как сознание медленно уходит. Лололошка, так звали парня, увидел перед глазами размытый силуэт его лучшего друга, Эграсселя. Как его теплые руки обнимают его, гладят по голове. Как тот всегда улыбается, как внимательно слушает результаты его экспериментов. Неужели.. Неужели он так и будет ждать его, но не дождётся? А вдруг он тоже в беде? Но всё это было в прошлом. Сейчас ему хотелось мирно уйти, не переживая ни о чём. Но как он может не переживать? Снова попытка встать. Снова. Снова ни-че-го. Поздно. Глаза были прикрыты. Казалось, что жизнь покинула это место. Ведь так и было. Противник того парня, точнее его тело, осталось лежать безжизненно. А сам парень растворился в жёлтых частицах. Неужели он всё ещё жив, и его Искра перенесла его в другой мир? Хм, возможно. Может быть, там ему помогут? *** Багряный закат, словно кровь, растекался по небу над Западным склоном горы Мон Атонеки. Оранжевые лучи, пробиваясь сквозь густую листву, окрашивали землю в золотистые тона. В воздухе витал густой аромат сосновой смолы и влажной земли, смешанный с легким запахом диких трав. Лини, с его пепельно-русыми волосами, аккуратно уложенными в элегантную причёску, и пронзительным взглядом сиреневых глаз, казался воплощением спокойствия и собранности. Его тёмный костюм, словно тень, облегал его стройную фигуру, лишь алые вставки на рукавах и воротнике бросались в глаза. Линетт, с её грациозной походкой и серебристыми волосами, украшенными кошачьими ушками, напоминала дикую кошку, готовую в любой момент сорваться с места. Её чёрный корсет и юбка, подчёркнутые бирюзовыми лентами, придавали ей изящный и загадочный вид. Фремине, с его короткими, пшеничными волосами и задумчивым взглядом серых глаз, как всегда, молчал, погружённый в свои мысли. Его тёмно-синий костюм с золотыми элементами, словно напоминание о глубинах океана, казался мрачным и неприметным. Он нёс на спине «Персиваль», своего верного компаньона, – сложное устройство, блестевшее тусклым золотом в лучах заходящего солнца. Они шли по узкой тропе, петляющей между вековыми соснами и усеянными мхом камнями, наслаждаясь редким моментом свободы, дарованным им Арлекино. Работа в Доме Очага не оставляла много времени для отдыха, и каждый такой выход на природу ценился ими особенно высоко. Внезапно, тишину нарушил слабый, хриплый стон, донёсшийся откуда-то из зарослей кустарника. Лини резко остановился, прислушиваясь. — Вы слышали? – тихо спросил он, его сиреневые глаза сузились. Линетт навострила ушки, они нервно задергались. Фремине, как всегда, молчал, но его взгляд стал настороженным, он оглядывал окрестности в поисках источника звука. — Кажется, оттуда, – прошептала Линетт, указывая в сторону густых зарослей кустарника, растущего у подножия скалы. Они двинулись в указанном направлении, пробираясь сквозь колючие ветви и скользкие камни. Запах сосновой смолы и диких трав сменился другим, более тревожным ароматом – запахом крови и гнили. Лини остановился, нахмурившись. — Будьте осторожны, – предупредил он, его рука скользнула к луку, спрятанному под плащом. Вскоре они вышли на небольшую поляну, залитую багровым светом заходящего солнца. И там, на краю поляны, они увидели его. Он лежал на земле, облокотившись боком о дерево, свернувшись калачиком, словно пытается защититься от невидимой угрозы. Его одежда, тёмная и изорванная, была пропитана кровью и грязью. Лицо, бледное и измученное, было искажено гримасой боли. Он был похож на сломанную куклу, выброшенную в лесу. Лини осторожно приблизился, стараясь не напугать раненого. Он опустился на колени рядом с ним, внимательно осматривая его раны. — Он тяжело ранен, – прошептал Лини, его голос был полон беспокойства. — У него, кажется, сломаны рёбра.. Я не медик, не могу точно сказать. Линетт подошла ближе, её фиалковые глаза расширились от ужаса. Она редко видела такое насилие, и ей стало не по себе. Фремине молча наблюдал за происходящим, его лицо оставалось непроницаемым, словно маска. Он видел смерть и разрушения гораздо чаще, чем его брат и сестра, и поэтому был лучше подготовлен к подобным зрелищам. Раненый застонал, его веки дрогнули. Он попытался открыть глаза, но ему это далось с трудом. — Кто... вы? – прошептал он, его голос был слабым и прерывистым. — Где... я? Лини наклонился ближе, стараясь говорить мягко и успокаивающе. — Мы здесь, чтобы помочь вам, – сказал Лини. — Не волнуйтесь, мы отведём вас в безопасное место. Как вас зовут? Глаза раненого сфокусировались на лице Лини. В них отражалось замешательство и боль. — Лололошка... – прошептал он. —Меня зовут Лололошка... — Он снова застонал, его глаза закрылись. Первый потерял сознание. Троица переглянулась. Они понимали, что им нужно действовать быстро, если они хотят спасти его жизнь. — Нам нужно отнести его к «Отцу», – сказал Лини. — Она знает, что делать. Фремине кивнул и осторожно поднял Лололошку на руки. Он был удивительно лёгким, словно сломанная кукла. — Я понесу его, – сказал Фремине, его голос был тихим, но решительным. Они направились в сторону Дома Очага, стараясь идти как можно быстрее, чтобы не причинить Лололошке ещё большей боли. Солнце уже почти полностью скрылся за горизонтом, и лес погружался в полумрак. ｡･:*:･ﾟ’☆ Дорога казалась бесконечной. Каждый шаг давался с трудом, но они не останавливались. Они знали, что от их скорости зависит жизнь этого незнакомца. Дом Очага, мрачный и неприступный, возвышался над горизонтом, словно крепость, охраняющая свои тёмные секреты. Его высокие стены, увенчанные острыми шпилями, казались безмолвными стражами, наблюдающими за каждым движением. Троица вошла во внутренний двор, где их встретил ледяной ветер, пронизывающий до костей. Они направились к главному входу, где их ждала Арлекино, их «Отец». Арлекино, высокая и статная женщина с пепельно-белыми волосами, собранными в строгий хвост, смотрела на них своим пронзительным взглядом. Её лицо, бледное и аристократичное, выражало лишь спокойствие и отстранённость. Её костюм, выполненный в чёрных, белых и красных тонах, подчёркивал её властную натуру. — Что случилось? – спросила она, её голос был низким и властным, как раскат грома вдали. Лини подошёл ближе и объяснил ситуацию. Он рассказал ей о Лололошке, и о том, как они нашли его в лесу. Арлекино слушала его внимательно, не перебивая, её лицо оставалось непроницаемым. Когда Лини закончил, она молча подошла к Фремине и осмотрела Лололошку. Её взгляд смягчился, в нём появилось что-то похожее на сострадание, но эта перемена была мимолётной, как тень облака, скользнувшая по солнцу. — Отнесите его в больницу, – сказала Арлекино, её голос снова стал твёрдым и решительным. — Сделайте всё, что в ваших силах, чтобы спасти его жизнь. Фремине, не говоря ни слова, направился к выходу, неся Лололошку на руках. Лини и Линетт последовали за ним. Всю ночь они провели в больнице, ожидая новостей о Лололошке. Врачи и медсёстры работали не покладая рук, стараясь стабилизировать его состояние. На рассвете к ним вышел врач. Его лицо было уставшим, но в глазах читалось облегчение. — Мы сделали всё, что могли, – сказал врач. — Он в стабильном состоянии. Но ему потребуется много времени, чтобы восстановиться. Ему повезло, что вы его нашли вовремя. Лини, Линетт и Фремине вздохнули с облегчением. *** Прошло несколько дней. За это время Лололошку по одному навешали Фремине, Лини и Линетт. Хоть и испытывая недоверие к незнакомцу, они чувствовали некую... ответственность за его жизнь? Размышлять об этом не было времени, когда «Отец» дала им поручения, а сама покинула Дом очага. Её каблук отзывался незаметными для людей вибрациями, когда она шагала по улицам Кур-де-Фонтейна. Аккуратный хвост покачивался на лёгком ветру из стороны в сторону. Взгляд был всё таким же: холодным, уверенным, отстранённым. Остановившись перед дверями больницы, где несколько дней лежит загадочный Лололошка, который появился из ниоткуда в лесу. Но он почему-то заинтересовал Арлекино, заставляя ту её часть, которая не лишена эмоций, переживать за него. Но всё же его внешность... Заставляет задуматься: а из Тейвата вообще он? Или он как путешественница? Пришёл из очень дальних краёв? Застряв в клубке вопросов, Арлекино не заметила, как дошла до той палаты, где лежал таинственный незнакомец. Ей не нужно было собираться с духом, что войти внутрь помещения. В поле зрения сразу появилась пустая палата, за исключением того Лололошки, который лежал на спине. Судя по всему, тот спит. Раз палата пуста, значит, можно сидеть в ней хоть до глубокой ночи. Взяв стул, который находился у стены, Арлекино поставила его у кровати Лололошки, садясь. Пристальный взгляд изучал Лололошку снизу вверх, подмечая, что его рваную одежду заменили на привычную для пациентов одежду. Может, в следующий раз принести ему такой же костюм? Сделать его могут в Доме Тиори.. Только сегодня нужно разузнать, из какого материала сделан его бывший костюм. Глаза пробегали по очертаниям мускулистого тела парня, пока не остановились на его лице. Из под голубых очков на неё так же пристально смотрела пара почти чёрных глаз. Лололошка моргнул, а когда понял, что его пробуждение заметили, сел, свесив ноги к полу. — Вы что-то хотели? — спросил Первый, съеживаясь от пронизывающей в груди боли. — Да. Я хотела обсудить события после того, как вы выпишитесь, — ответила Арлекино, кладя руки на колени. *** Диалог, по мнению Первого, оказался... многоаспектным. Сначала Арлекино предложила ему после выписки до конца восстановиться в Доме очага. На вопрос, почему она помогает ему, проследовало лишь «Тебе это знать необязательно». Впрочем, что посеешь, то и пожнёшь. Лололошка сам частенько так отвечал другим и теперь понял чувства других. Но всё равно было неприятно. Кроме этого она спросила, из какого материала был сделан его костюм, в котором нашли Первого. Лололошка лишь отмахнулся тем фактом, что об этом переживать не нужно, ведь они и так много сделали для него. Арлекино не стала долго настаивать. Дни восстановления проходили медленно, хоть и регенерация у мироходцев была отличной, так ещё и у Первых. — «Возможно ли, что у того преступника была какая-то способность, которая замедляет заживление ран?» — думал Лололошка. Вообще, Первый редко интересовался способностями своих противников, так как был уверен в своей силе. Но после того, как он чуть не умер, он решил, что не будет таким самонадеянным. Не после того, как ему приходится сидеть непонятно в каком мире, при этом зная, что в Архее его ждут Первые. Недавно Эграссель созвал их, видимо, на собрание. А носитель фиолетовой маски не сможет прийти. Да даже сказать об этом не может. Конечно, он попытался отправить своему другу письмо с помощью магии, но не был уверен, что доставил именно ему. Чтобы хоть как-то скрасить своё временное пребывание в больнице Кур-де-Фонтейна, Лололошка решил однажды спросить про книги. И ему принесли несколько на выбор. Его взор упал на названия книг: «Притчи о животных Фонтейна», «Бандиты и сыщики: Радужная брошь», «Закат и падение Ремурии», «Песня Эриний». Выбор остановился на «Закате и падении Ремурии». Первый устроился в полулежачем положении поудобнее и открыл книгу, погружаясь в чтение. Книга была очень... интересной. Хоть и император в то время был очень поглощен жаждой власти и гордыней, Лололошка его немного понимал. Сам иногда замечал у себя похожие черты, хоть и старался замести это добродетелью. Он так увлёкся чтением, что не заметил, как наступил вечер. Солнце давно скрылось за горизонтом, но небо ещё чуть-чуть оставалось нежно-красным с плавным переходом в темно-синий, почти чёрный. Звёзды маленькими точками показывались в небе, которые на некоторое время скрывались за редкими облаками. Мироходец закрыл книгу «Закат и падение Ремурии» и подошёл к окну, смотря на улицу. Глаза цеплялись за одиночных прохожих, гуляющих по ночному Кур-де-Фонтейну. Всё было как в Архее: только здесь было больше технологий. Некоторые вывески кафе отражались в мокрой от недавнего дождя дороге. Пахло свежей выпечкой и озоном. Вздохнув, Лололошка отошёл к кровати и лёг на неё. Уставившись в потолок, Первый прикрыл глаза, чувствуя усталость. Усталость от чего? Он весь день то спал, то просто лежал, то ходил по палате. Он и сам не понимал. Будто бы даже простое нахождение в этом мире отнимало его силы. Насколько он знал, его пребывание в больнице подходило к концу. Ещё один день — и выписка. И что дальше? Возвращаться к своим приключениям? К бесконечной борьбе и опасностям? Идея не прельщала. Впервые за долгое время он чувствовал себя... спокойно. Спокойно и... потерянно. Он перевернулся на бок, глядя на тумбочку, где лежала аккуратная стопка книг, принесённых Арлекино. Она оказалась неожиданно внимательной. Заботливой. Это удивляло и одновременно согревало сердце. ｡･:*:･ﾟ’☆ Утро выдалось на редкость солнечным. Лучи пробивались сквозь щели в жалюзи, рисуя на стенах причудливые узоры. Лололошка проснулся от тихого стука в дверь. – Войдите, – сонно пробормотал он, принимая сидячее положение. В палату вошла медсестра с улыбкой на лице. – Доброе утро! Сегодня вас выписывают. Доктор осмотрел вас, и он сказал, что с вами всё в порядке. Ваши вещи уже собраны и ждут вас на первом этаже. Лололошка кивнул, чувствуя лёгкое волнение. Он поднялся с кровати, привёл себя в порядок и, взяв сумку с вещами, направился к выходу. Внизу его уже ждала Линетт. Она приветливо улыбнулась, увидев его. – «Отец» попросила меня проводить вас до Дома очага, – сказала она своим тихим, но уверенным голосом. Лололошка кивнул в знак согласия. Они вышли из больницы и направились в сторону Кур-де-Фонтейна. Город уже проснулся и жил своей обычной жизнью. Люди спешили на работу, дети играли в парках, а торговцы выставляли свои товары на прилавках. Дом очага находился чуть дальше цертра города, в тихом и уединенном месте. Дорога туда заняла около двадцати минут. Лололошка молча шел рядом с Линетт, рассматривая окружающие пейзажи. Ему было интересно все: архитектура зданий, одежда прохожих, даже запахи, витавшие в воздухе. Наконец они подошли к большому, но уютному зданию, окруженному садом. Линетт открыла калитку и жестом пригласила Лололошку войти. – Добро пожаловать в Дом очага, – произнесла она с легкой улыбкой. Внутри царила атмосфера тепла и уюта. В просторном холле стоял большой камин, в котором весело потрескивали дрова. На стенах висели картины и фотографии, а в углу стояло пианино. Услышав их шаги, из одной из комнат выбежали Лини и Фремине. Они немного радостно бросились к Лололошке, приветствуя его. – Лололошка! Мы так рады, что ты вернулся! – воскликнул Лини с лёгкой улыбкой, пряча руки за спину и чуть наклонив голову в бок. Фремине молча кивнул, но по его глазам было видно, что он тоже рад видеть гостя. – «Отец» ждет вас в своем кабинете, – сказала Линетт. – Я провожу тебя, — она повела Лололошку по коридору, мимо комнат, из которых доносились голоса и смех. В Доме очага кипела жизнь. Дети занимались своими делами: кто-то читал книги, кто-то играл в шахматы, а кто-то помогал по хозяйству. Наконец они подошли к двери с табличкой «Арлекино». Линетт постучала и открыла дверь. – «Отец», Лололошка прибыл, – объявила она. Арлекино сидела за большим письменным столом, заваленным бумагами. Она подняла голову и посмотрела на Лололошку. – Добро пожаловать, Лололошка, – произнесла она сдержанным, но с неким теплом в голосе. – Я рада, что ты решил остаться у нас на некоторое время. Лололошка вошел в кабинет и огляделся. Кабинет был оформлен в строгом, но элегантном стиле. На стенах висели картины с изображением гор и лесов, а на полках стояли книги и статуэтки. – Присаживайся, – предложила Арлекино, указывая на кресло напротив стола. Лололошка сел. Арлекино внимательно изучала его взглядом. – Как ты себя чувствуешь? – спросила она. – Хорошо, – ответил Лололошка, немного напрягаясь от всей обставнки.. – Спасибо за заботу, — добавил Первый. Всё это было немного... странным? Почему Арлекино предложила ему остаться? – Не стоит благодарности, – отмахнулась «Отец». – Ты наш гость, и мы должны заботиться о тебе, — она замолчала на мгновение, а затем продолжила, – я надеюсь, что тебе понравится в Доме очага. Мы постараемся сделать все, чтобы твое пребывание здесь было комфортным. – Я уверен, что так и будет, – ответил Лололошка с натянутой улыбкой. Арлекино кивнула и снова посмотрела на бумаги, лежавшие на столе. – Что ж, я не буду тебя задерживать, – сказала она. – Отдохни с дороги. Линетт покажет тебе твою комнату. Лололошка встал и поблагодарил Арлекино за прием. Он вышел из кабинета и вместе с Линетт направился в свою комнату. Комната оказалась небольшой, но уютной. В ней стояла кровать, стол, стул и шкаф. На окне висели занавески, а на полу лежал ковер. – Здесь ты будешь жить, – сказала Линетт. – Если тебе что-нибудь понадобится, обращайся ко мне или к другим детям. Мы всегда рады помочь. — Спасибо, — поблагодарил он ее и остался один. Он огляделся в комнате, чувствуя себя немного неловко. Все здесь было чужим и незнакомым. Он подошел к окну и посмотрел на сад. Зеленые деревья и цветы радовали глаз. Вдалеке виднелись горы, окутанные дымкой. Лололошка вздохнул и лег на кровать. Он закрыл глаза и попытался расслабиться. Но мысли не давали ему покоя. Что он здесь делает? Зачем он остался в Доме очага? Он ведь должен продолжать свои приключения, искать ответы на свои вопросы. Но что-то удерживало его здесь. Что-то сильное и непонятное. Может быть, это была забота детей. Может быть, это была загадочная Арлекино. А может быть, это было просто желание отдохнуть и побыть в тишине. Он не знал ответа. Но он знал одно: он останется здесь на некоторое время. Он хочет узнать больше об этом месте и о людях, которые здесь живут. * Дни в Доме очага проходили спокойно и размеренно. Лололошка постепенно привыкал к новой обстановке и заводил друзей. Та троица стала его верным спутником. Они показывали ему город, рассказывали истории о Тейвате и делились своими секретами. Лини оказался очень общительным и любознательным. Он любил показывать фокусы и рассказывать смешные истории. Фремине был более сдержанным и молчаливым, но всегда готовым помочь. Линетт была тихой и рассудительной. Она всегда знала, как правильно поступить в той или иной ситуации. Арлекино тоже уделяла Лололошке внимание. Она часто приглашала его на чай и рассказывала о своей работе. Она оказалась очень умной и образованной женщиной. Она разбиралась в истории и политике. Лололошка с удовольствием слушал ее рассказы. Он чувствовал, что между ними возникает дружеская связь. Однажды вечером кто-то из детей предложил сделать кулинарный вечер, где каждый приготовит какое-то блюдо, а другие будут его оценивать. Всем такая идея понравилась. Все готовили что-то своё: владельцы Глаз Бога готовили свои особые блюда, другие дети что-то простое, а Лололошка решил сделать блюдо родом из своего мира . Точнее, это блюдо готовила его семья, но оно всё равно из Архея. Итак, блюдо называется «Небесный сад» — в названии присутствует «небесный», потому что используется голубая матча. «Небесный сад» — это нежные пирожные с бисквитной основой, пропитанной матчей, сливочной начинкой с молочным шоколадом и хрустящим миндалём, украшенные листьями черного чая, напоминающий увядающий сад. Для приготовления Лололошка взял муку, порошок матчи, разрыхлитель для теста, соль, два больших яйца, сахар, молоко, растительное масло без запаха и миндальные лепестки, — это всё для приготовления бисквита. Печь уже была разогрета примерно до 175°С, форма была взята прямоугольная. Первый смазал её маслом и застелил пергаментной бумагой. Взяв большую миску, он всыпал в неё муку, матчу, разрыхлитель и соль и смешал всё. Во второй миске были взбиты яйца с сахаром до пышной белой массы. По рецепту нужно было постепенно вливать молоко и растительное масло, продолжая взбивать. Аккуратно добавив сухие ингредиенты к жидким, Лололошка перемешал их до однородности. Он вылил в приготовленную форму тесто и равномерно распределил, посыпав сверху миндальными лепестками. Поставив таймер на 25 минут, Лололошка принялся за приготовление сливочной начинки. Порубив молочный шоколад на мелкие кусочки, Лололошка добавил их в вскипячённые сливки, снятых с огня , подождал пока шоколад растает и перемешал до гладкой массы. Первый добавил сливочный сыр, перемешал до полного объединения, всыпал обжаренный измельченный миндаль и снова перемешал. Накрыв миску с начинкой чем-то, что здесь заменяет пищевую плёнку, Лололошка охладил миску при помощи магии настолько, чтобы масса внутри загустела. Когда бисквит приготовился и остыл, голубоглазый обрезал его края, чтобы он были ровным, разрезал на небольшие прямоугольники. Снова взбив начинку, чтобы та была более воздушной, Первый выложил начинку на каждый кусочек бисквита, формируя красивую шапочку. Пришла время для декора. Лололошка не стал особо с ним заморачиваться, как мог бы сделать, украсив пирожные листьями черного чая и сахарной пудрой. Смотря на своё блюдо, парня накрыла ностальгия, как в детстве его мать готовила этот десерт, и они всей семьёй ели его. Но он встряхнул головой, убирая мысли из прошлого. Что прошло, то не вернуть. Его семьи давно нет, а эти воспоминания могут снова пошатнуть его дух и контроль над эмоциями. А Лололошке этого совсем не хотелось. И вот, когда все закончили свои блюдо, первым продемонстрировать вызвалась Арлекино. Она приготовила «Следы огня» — разновидность стейка Тартар. Блюдо было вкусным. Сразу видно, что его готовили с душой. Следующим на очереди был Лололошка. Всем интересно, что сделал гость. Услышав небольшое описание «Небесного сада», — его блюда — дети заворожённо пробовали пирожные. — Никогда не пробовал такое! Очень вкусно! — с набитым ртом сказал один из детей, от чего Арлекино сделала ему замечание. — Не разговаривай, пока жуёшь, — вздохнула она, отламывая небольшой кусочек и пробуя его. — Действительно очень вкусно.. Где ты взял рецепт? — Это блюдо из моего детства, — тихо ответил Лололошка, чуть хмурясь, но снова возвращая холодное выражение лица. Дальше в комнате повисла тишина, нарушаемая лишь тихими звуками жевания бисквита.

***

Вечер был насыщенным. Все бы ничего, но некоторые дети набрались смелости и попросили Первого рассказать им что-то из своего прошлого. Лололошка отказал. Он не любил фокусироваться на прошлом, но всё же его памяти можно позавидовать. Он много что помнил, делал из этого выводы. Но всё же не любил прошлое. Возможно, это то, что там осталось много близких ему людей. А может из-за чего-то ещё, что он сам не понимал. Но сейчас не до этого. Уже стояла глубокая ночь, а значит, пора ложиться спать. Всё-таки он не до конца восстановился, а сон поможет. И обстановка в Доме очага была приятная, помогала расслабиться, что Лололошке так не хватало. Кинув последний взгляд на улицу, Первый подошёл к кровати, понемногу стягивая с себя одежду. С тяжёлым вздохом Лололошка опустился в постель и уставился в потолок. ｡･:*:･ﾟ’☆ — Как думаете, откуда он? — послышался тихий голосок одного из детей Дома очага. — Он не похож на фонтейнца... — А может, он как путешественница? — ответил второй ребёнок. — Тоже герой, что ли? — третий голос, более взрослого ребёнка. — Не знаю... — Всё может быть! — Уже поздно, вам пора спать, — сонным голосом сказал подошедший Лини. Другие дети посмотрели на него и молча кивнули, кинув лишь «Сладких снов» на последок. В комнате остался один фокусник. Он потушил камин, а затем широко зевнул. Самому бы пойти спать. Когда Лини уже решил пойти в свою комнату, то увидел Лололошку, который облокотился об косяк дверного проёма в своём целом черном костюме, в котором его и нашли. Он спокойно смотрел на небольшую сцену, в которой обсуждали его. — Ой.. Я думал, ты спишь.. — неуверенно сказал Лини, почёсывая затылок. Что он здесь делает? Подслушивал? А может, он только сейчас подошёл? — Кстати, почему ты не спишь? — добавил он, оглядывая шатена сонным взглядом. — Не спиться что-то, — лаконично ответил Первый. — А, ну.. Я тогда пойду спать.. Спокойной ночи! — выбросил Лини, а затем быстро прошёл мимо Лололошки, стараясь не встречаться с холодными чёрными глазами. Кинув взгляд на пепельно-русого юношу через плечо, Лололошка вздохнул и направился в сторону кабинета Арлекино, в который привели его в первый день прибывания в Доме очага. По его расчётам «Отец» должна быть там. А Лололошка ошибается очень редко. Постучав в дверь привычные три раза, Первый стал ожидать разрешения на вход в комнату. По ту сторону двери послышались тихие цоканья каблуков, а затем и открывание самой преграды меж шатеном и Арлекино. — Лололошка? Ты что-то хотел? — в голосе были слышны нотки удивления, но они быстро скрылись за привычной гладью холодного спокойствия. — Да. Я поговорить хотел, — скрестив руки на груди и отведя взгляд в сторону, тихо сказал парень. Арлекино отошла в сторону, пропуская внутрь Лололошку. Тот практически незаметно кивнул на разрешение, проходя в комнату. Обстановка была слегка напряжённая. Либо же Лололошке так казалось. Первый вздохнул, собираясь с мыслями, стараясь унять неуверенность в голосе. Лололошка оглядел кабинет Арлекино, словно видел его впервые. Знакомые предметы казались сейчас чужими, давящими. Тишина, повисшая между ними, становилась почти осязаемой. — Арлекино, — начал он, наконец, и его голос слегка дрогнул. — Я… я должен тебе кое-что сказать, — он перевел взгляд на её лицо, стараясь прочесть хоть что-то в непроницаемом выражении. В глубине алых глаз, казалось, бушевал тихий шторм. — Говори, Лололошка, — её голос был ровным, как всегда, но он уловил в нем какую-то… ожидающую нотку. Лололошка глубоко вдохнул. — Я… я влюбился в тебя, Арлекино, — слова вырвались, словно птицы из клетки. Первый никогда не думал, что скажет когда-нибудь эти слова. Никому и никогда. Но это случилось. Лололошка думал, что неспособен на такое чувство, как любовь. Кроме того, он старался приглушить все эмоции, которые он испытывает. Шатен не отводил взгляда, наблюдая за реакцией. Лицо Арлекино оставалось невозмутимым, но в её глазах мелькнуло что-то, похожее на удивление. — Ты знаешь, что это значит? — тихо спросила она. — Да, — ответил Лололошка, стараясь казаться уверенным. — Я знаю, что ты Фатуи. Знаю, что ты предана Царице. И все равно… я люблю тебя. Тишина вернулась, став еще более густой. Лололошка готов был поклясться, что слышит биение собственного сердца. Арлекино молчала, обдумывая его слова. Казалось, прошла целая вечность, прежде чем она заговорила. — Лололошка… Ты словно загадка, которую я не могу разгадать. Твоя доброта, твоя вера… Они противоречат всему, что я знаю. И… — Она замолчала, словно подбирая слова. — …я тоже влюбилась в тебя. Признание повисло в воздухе, словно хрупкий кристалл. Лололошка почувствовал, как у него перехватило дыхание. Он не ожидал этого. Не смел надеяться. — Но… — начала Арлекино, и Лололошка напрягся. — Это сложно. Я не могу просто так все бросить. Моя преданность… — Я знаю, — перебил он её. — Я не прошу тебя отречься от всего. Я просто… хотел, чтобы ты знала. Он сделал шаг вперед, приближаясь к ней. Арлекино не отступила. Её взгляд был прикован к его лицу. Лололошка протянул руку и коснулся её щеки. Кожа была холодной, как лед. — Ты не должна меняться ради меня, — прошептал шатен. — Я люблю тебя такой, какая ты есть. Арлекино закрыла глаза и прижалась щекой к его ладони. — Я боюсь, Лололошка, — прошептала она в ответ. — Боюсь, что причиню тебе боль. — Я готов рискнуть, — ответил он. Первый наклонился и коснулся её губ. Поцелуй был легким, нежным, словно прикосновение крыла бабочки. Лололошка почувствовал, как Арлекино вздрогнула, а затем ответила на его поцелуй. В этот момент все остальное перестало существовать. Были только они двое, посреди комнаты, погруженные в тепло и нежность.