Тёплый вечер в ноябре

      Ноябрьским вечером в баре «Чаша тумана» всегда бывает мало людей. И в этом была своя прелесть, когда трое охотников, один из которых — Демон Крови, решили собраться своей маленькой, но уютной компанией. После бойни с Демоном-Крысой, атмосфера простого, но стильного заведения успокаивала, а в компании любимого мужа и лучшего друга и разум, и сердце усмирились. Тихий хохот был слышен сквозь звон бокалов, в которые бармен заливал парочке других посетителей коктейли. Стаканы для разных напитков сверкали и на барной стойке, и на стеллажах позади под приглушённым светом люстр-куполов. Но в большей степени зал утопал в мягкой голубой подсветке, встроенной в столы, под потолком и за бокалами.       В помещении было почти тихо, только дождь за окном отстукивал ритм и лишь немного заглушали тихую музыку. Почти все столики были пусты. Однако за одним, около окна с стекающими по нему каплями, в котором отражались неоновые иероглифы на вывеске вместе с фонарями, на мягких тёмных диванчиках сидел еле слышно смеющийся пьяный Куромаку, стучащий накрашенным в чёрный ногтём по рюмке, а рядом — увлечённо наблюдающий за ним Каса вместе с Пиком. Тому принесли ещё одну бутылку сакэ.       — Тебе не хватит? — усмехнулся Каса, укладывая хмельного супруга на своё плечо. Тот, с покрасневшими щеками, бормотал что-то под нос, взяв руку демона в свою. — Ты так-то тоже далеко не трезвый.       — А это домой, — ответил Пик, оплатив всю выпивку, которую они с братом сегодня употребили. — Слушай, Кас... — с запинками произнёс такой же красный Пик, прикрыв глаза рукой, словно собирал все мысли в кучу. — Почему... почему ты не выпил? Столько всего здесь есть, неужели... ваще-е ничего не приглянулось?       Каса улыбнулся и только хотел ответить на вопрос, как за него это сделал Куромаку:       — А вот не надо моего любимого спаивать! — пригрозил он пальцем в сторону младшего брата, икнув. — Он у меня самый здоровый, не надо его вот этим вот...       Каса рассмеялся и прикоснулся губами жаркого лба Куромаку. Повернувшись, он ответил Пику:       — Мне запах алкоголя не нравится, а от вкуса я вообще блюю. Да и для крови моей это плохо. Как же я лечить буду тогда таких, как вот этот, — он кивнул на Куромаку, глядящего на него своим серым глазом, полным страсти и озорства. Словно щенок. Он снова обернулся к Пику и сказал: — Ты, кстати, у нас заночуешь сегодня.       — Нифига се... а я знал об этом?       — Ну не идти же тебе в дождь в таком состоянии. Вдруг машину не заметишь или чего похуже? — Каса скептично посмотрел на Пика, вроде как осознавшего смысл сказанных слов, и с улыбкой помотал головой. — Короче, не хочу я, чтоб ты помер.       — Ну ладушки... — без огрызаний согласился Пик. Голова у него будто потяжелела на несколько тонн, а на веки повесили гири, и он подпёр подбородок рукой, но чуть не съехал прямо лицом в стол.       Каса снова расплылся в улыбке и посмотрел на своего человека, играющего с длинными, голубыми волосами: пропускал их через свои пальцы, как воду, подбрасывал их вверх, обматывал вокруг накрашенных ногтей и завязывал маленькие косички. Когда он сделал из двух прядей рожки для Касы, подняв их вверх, то произнёс:       — Гляди, Кас, смотри, — он по-детски засиял. — Теперь ты как настоящий чёртик! Только гораздо прелестнее... — каждое его слово было медленным и тягучим. Когда Куромаку в сотый раз пропустил волосы Касы через свои длинные пальцы, то воодушевлённо заметил: — Каса, этот голубой свет бара так сливается с твоими волосами — ты будто лысый! — и залился смехом.       Сам Каса тоже засмеялся и продолжал наблюдать, как у него образуются мини-косы. А увидев, какие они аккуратные у него получаются, демон не мог не признать талант Куромаку:       — Даже пьяненький, ручки у тебя ох какие умелые, Куро, — очередной ласковый поцелуй пришёлся уже на горящую щёку.       — Знаешь, — сладко вздохнул он, уложив голову на крепкое плечо. — Они у меня умелые не только ведь в плетении кос... — почти промурлыкал Куромаку, изящными, подрагивающими пальцами с чёрным лаком на ногтях пробираясь под расстегнутую сверху рубашку прямо к его груди.       Но рука Касы с браслетом с колокольчиком на нём остановила шаловливую ладонь супруга. Тот обиженно поджал губу и посмотрел на него жалобным взглядом. Но Касу таким не проймёшь — попадался уже десятки раз на эту удочку.       — Ну уж нет, господин Фусими, а не то заведу дело! — он щёлкнул охнувшего от удивления Куромаку по лбу.       — Что?! — воскликнул Куромаку, чуть не выскочив со стола. Даже Пик пробудился. Казалось, что он сейчас заплачет. — Я... но я же ничего такого не сделал, Каса? Или... — хнык-хнык. — Я правда-правда... не хотел того, что ты подумал!       Каса мысленно отвесил себе пощёчину. Он ведь лучше, чем кто-либо знает, как щепетильно относится Куромаку к таким словам, и всё равно допустил их в своём разговоре. Приподняв поникшего супруга за подбородок, Каса мягко приник к его губам с кольцами в уголках, на которых ещё осталась лёгкая кислинка от сакэ.       — Нет, ты ничего не делал. Это я просто неудачно пошутил, человек.       — Правда? — прохныкал Куромаку, сжав ладони на коленях.       — Правда-правда, — мягко улыбнулся Каса.       Пик хмыкнул и отпил из керамической чаши остатки сакэ. Он словно что-то хотел спросить: ёрзал на месте, поджал нижнюю губу, а потом прикусил её.       — Блин, вот скажи, этот вопрос меня долго интересует... — прошептал Пик, вглядываясь в Касу стеклянными и тёмными, как ночь, глазами. — А вы когда сексом занимаетесь, он даже при позиции сверху весь твой, послушный такой? Всё равно расстилается.       Глаза Касы чуть из глазниц не выпали. Его губы сжались, сдерживая смех. А Куромаку моргнул пару раз, видимо, не осознав, что именно спросили вслух. Вот уж и правда: что у трезвого на уме, то у пьяного на языке. Обычно Пик всеми силами и стараниями пытался избегать тему постели демона и человека при разговоре со своим старшим братом. И Куромаку, и Каса думали, что Пик из тех, кому максимально неприятны и омерзительны беседы про секс. А нет, оказывается, вот как. Каса обязательно расскажет об этом Куромаку, как только тот протрезвеет. Он уже видит это сгорающее от стыда личико человека и авансом хитро смеётся себе под нос. Он оставил Пика без ответа. Впрочем, тот, наверное, и так понял ответ.       — Так. Давайте уже уходить. Вам обоим надо спатаньки и протрезвеньки. Пик, как обычно, в гостевой комнате.       Пик нехотя встал, но тут же пошатнулся, устояв только благодаря столику. Каса притормозил его: хотел сначала разобраться с более пьяным Куромаку, который даже стоять не мог больше секунды, а потом и с другом. Тут со спины к нему подошёл приятный на вид мужчина и предложил свою помощь:       — Прошу прощения, господин. Может, вам помочь проводить этих молодых людей до такси или машины?       Каса, надевший на Куромаку его плащ, обернулся:       — О, нет-нет, не парьтесь! — он закинул Куромаку себе на плечо. Челюсть мужчины чуть не упала, а глаза выпучились, когда на вторую руку Каса поднял уже Пика. — Спасибо большое, у вас очень вкусные креветки! Только, лично моя рекомендация, добавляйте чуть меньше соевого соуса, — и подмигнул ему.       Мужчина остался провожать взглядом демона, сначала показавшегося хрупким на вид, таскающего двух здоровых, крупных мужчин. На его лице даже не дрогнул ни один мускул, который бы намекал на тяжесть.       Закинув сначала Пика на заднее сиденье, туда же и его сакэ, а потом Куромаку — на переднее, Каса сел за руль. И всё же был минус в отказе от алкоголя: ему всегда приходилось водить.       — Слышите, посмейте только в салоне вырвать! Прибью на месте и заставлю убирать.

***

      Доехали они до дома уже в полночь. А к этому времени и дождь полил с новой силой, так что Каса, перед тем, как вытащить их, накрыл мужчин их же верхними одеждами. Когда снова взял пьяных в охапку, прытью побежал к лестнице, оттуда — в лифт и на самый последний этаж. За несколько секунд он промок словно уличная кошка. Еле-еле просунул ключ в замок и вышиб дверь.       — Ой, Господи... — вздохнул Каса, снимая обувь сначала с себя, а потом заставил двоих разуваться самим.       Пока Куромаку с Пиком с трудом развязывали шнурки, Каса подготовил спальное место для младшего брата. На всякий случай даже поставил тазик рядом с кроватью. Однако, видимо, у Пика было совершено другие планы. Потому что застал он их с Куромаку на диване, уже одетыми в ночные одежды, которые он для них подготовил. Они что-то очень бурно обсуждали, что даже порой переходили на ругань. Хотя всего секунду назад они как выжатые тряпки висели у Касы на сильных руках. Демон возмущённо фыркнул и прошёл к ним:       — Что это вы тут обсуждаете? Вам отсыпаться надо, вы столько бухла в себя влили, что наутро в окно захотите выброситься!       Но его не то, что не слышали. Его будто не видели. От возмущения голубые глаза Касы загорелись.       — Да абсурд твой омлет с вишней. Пик, это извращение!       — Извращение — это твои котлеты с персиками. А омлет с вишнёвым вареньем божественная еда!       — А сами боги знают, что у них в рационе блюдо из недр ада?!       Ссора была до того глупой, что у Касы даже злиться не получилось. Да и зачем? Они же пьяные, совсем как дети маленькие. Он звонко засмеялся, и братья, прекратив перебранку, уставились на него в полторы пары глаз. Касе стало не по себе от такого пристального взгляда:       — Что?       — Опа, — Пик хлопнул по своему бедру и кивнул на демона. — Он ведь у нас повар, так? Вот пусть повар и решит.       — Дорогой, умоляю... — просил Куромаку, вжав Касу в спинку дивана. Смотрел он как там, в баре, — по-щенячьи. — Скажи Пику, что добавлять в омлет вишнёвое варенье — преступление...       — Кас, ты вообще вдумайся в это предложение: котлеты с персиками. Ну это же звучит как этот... как гастрономическая катастрофа!       Подумав немного, Каса рассмеялся, обняв их, и выдал экспертное, непоколебимое решение:       — По-моему у вас обоих гастрономические фетиши, которые пострашнее любых демонов будут.       Пик свалился на подушки и простонал. Полежав так пару секунд, он перевернулся на спину. Глядел на гирлянду в виде звёзд, как из сказок. Они освещали мягким, тёплым золотом, отражаясь в тёмных глазах Пика.       — Ну так... — отозвался Пик. — Разве это плохо — любить несочитаемое? Вот вы вроде... демон и человек. И ничего. Живёте вместе попиваючи.       Куромаку хмыкнул, положив ладонь на лоб Пика, всё ещё горячий. Каса, хоть и пытался сохранить невозмутимость, но всё же хихикал, глядя, как Пик раскинулся на подушках, а Куромаку гладит его, как кота.       — Нет, Пик, это совсем не плохо, — мягко ответил Куромаку, прижав сияющего Касу к себе и поцеловав в макушку. — Да и мы не то чтобы прям сочетаемся... Мы, знаешь, как те котлеты с персиками.       — И что, вкусные? — уже сонным голосом спросил Пик.       — Очень, — ответил Каса. — Особенно когда тёплые.       — Вы оба — как данго с кетчупом, — Пик зевнул, подложив руки под подушку. — Звучит ужасно... Надо будет попробовать.       С губ Куромаку сорвался смешок. Он сильнее стиснул в объятиях не только Касу, но и Пика к себе ближе придвинул.       «Как тепло, — подумалось Куромаку. Лёгкая улыбка играла на его румяном лице. — Хм, выходит, не только у Касы странные вкусы в еде».       Несмотря на бьющие в приоткрытое окно капли холодного дождя, внутри было так тепло, словно всех троих укутали в плед. Ветер покачивал гирлянду, так что звёзды тихонько бились друг о друга. Казалось, что сейчас с них слетит блестящая пыль.       — Слух, человек, — прошептал он ему на ухо. — Он уснул. Перенесём его или как?       — Да не, — махнул рукой Куромаку, поменяв положение так, чтобы не тревожить Пика, и устроив голову на мягких бёдрах Касы. — Оставь так.       Лёгкими касаниями демон гладил слегка влажные распущенные волосы супруга.       — Кас, можно вопрос?       — Хах, а когда нельзя было? — усмехнулся он, прикидывая, что может спросить Куромаку.       — А вот... — он прикусил губу, словно колебался задать вопрос. Но всё же быстро продолжил: — А вот если бы тебе предложили навсегда уйти со мной... из охотников, от мира... плохих демонов... то ты бы согласился? И куда бы ты пошёл?       Брови Касы взметнулись, но вскоре его лицо снова расслабилось. Сам он часто задумывался о том, чтобы забрать Куромаку из охотников. Несмотря на шутки, для охотников он... слишком нормальный. Слишком хороший. Слишком добрый. Каса думал, как было бы хорошо жить там, где их не достанут демоны. Где они будут жить своей маленькой семьёй и не думать о том, что твари, созданные из страха, смогут им навредить. Как Пик будет их навещать, и они будут вместе проводить вечера с таким же смехом, как и этот. Но без риска быть убитым.       Его человек любит своего демона всем сердцем. Он это знал. Но ещё он знал, что Куромаку просто не сможет оставить людей без защиты. Каса глубоко вздохнул и прошептал, взглянув на Куромаку своими небесными глазами, в которых мелькнули огоньки сожаления:       — Я бы согласился, Куромаку. Укатил бы с тобой куда-нибудь в лес, к озеру или реке какой-нибудь... море я не особо люблю. Честно, уже почти десять лет мечтаю об этом.       Он улыбнулся и притянул к себе ладонь Касы. Поглаживал её своими пальцами, блестящими от чёрного лака на ногтях. Горячие губы трепетно, с тихой, но огромной любовью накрыли руку демона, касаясь тёплого обручального кольца.       — Хороший выбор, Кас, — Куромаку прикрыл глаза, и серые ресницы подрагивали. — Запиши куда-нибудь.       — Что это записать? — тихо засмеялся Каса.       — Что хочешь домик у озера. Или у реки. Посмотрим. Но он будет.       — Ты это на трезвую голову сейчас говоришь? — с некоторым воодушевлением в голосе спросил Каса.       Куромаку открыл глаз и так ласково посмотрел на него, мягко улыбаясь, что он просто не выдержал. Наклонившись, Каса поцеловал своего супруга, сминая его красные губы.       — Почти. Но на утро, я уверен, скажу то же самое.       Каса поджал губу и коснулся своим лбом лба Куромаку. Каса доверял ему свою мечту. Куромаку сохранил её в своём сердце под надёжным замком.       — Когда уйду в отставку. Ты не против?       — Человек, я сделаю всё, чтобы ты... чтобы мы дожили до этого.       — И Пик тоже? — прошептал Куромаку, шумно вздохнув. Он не хотел потревожить сон младшего брата.       — И Пик тоже, — кивнул Каса, взглянув на своего друга. — Куда мы без нашего минибро? — усмехнулся он.       — Я тоже обещаю, — он вглядывался в лица двух самых дорогих ему людей. Его голос дрогнул: — И сам не умру. Ни тебе, ни Пику не позволю, — он повернулся и уткнулся Касе в живот.       Больше никто не говорил. Двое из трёх заснули, тихо сопели. И только Каса с лёгкой улыбкой гладил их по волосам, отдавая своё тепло. Для каждого — своё, разное. Но вместе так сильно греющее. И лишь одна фраза, горящая надеждой, отразилась от стен в тишине:       — Вот бы так — всегда.       

***

      Наутро Каса, звонко смеясь, готовил своему мужу и лучшему другу завтрак, который облегчит их похмелье.       — Видимо, с сакэ... я всё же перебрал... буэ-э, — простонал Куромаку над унитазом.       А на диване лежал Пик, хватаясь за голову, по которой словно беспрерывно били шваброй.