По велению судьбы

30 декабря 12:32 – Ты не задумывался над поговоркой «с кем новый год встретишь, с тем его и проведешь»? – девушка с кучерявыми темно-рыжими волосами сидела на подоконнике в его комнате и болтала ногами, – Ну, то есть, как ты думаешь, это правда?        – Вик, – обратился к ней Дима, еле сдерживаясь от того, чтобы не повысить голос, - во-первых, слезь с моего подоконника, он и так на соплях держится, а во-вторых, эта поговорка не так звучит, от куда ты вообще взяла новую версию? – Голос сквозил раздражением. Сегодня с самого утра эта надоедливая особа не оставляла его в покое. – От верблюда! – Вика высунула язык, демонстрируя своё явное недовольство интонацией брата, – С чего вообще ты мне грубишь тут, между прочим, я старше тебя, ты должен меня уважать. – Она сложила руки на груди и отвернулась, фыркая в напускной злости.        – С того, что это моя комната, а ты вошла в нее без разрешения и теперь мешаешь мне своей болтовней. – Дима уткнулся в стол, продолжая склеивать множество фотографий в подобии журнала. Будущий подарок. – И вообще, – бурчал он себе под нос, все больше выходя из себя, в этот раз уже из-за клея, – 10 минут не делают разницы, так что ты не старше, – на это замечание Вика только беззлобно фыркнула.        На какое-то время в комнате воцарилась, такая желанная Димой тишина, в которой он, с большим облегчением, продолжил заниматься своим делом, но не прошло и пяти минут, как его сестра снова начала свой допрос с пристрастием:        – Ну? – Выжидающе протянула она, явно рассчитывая на скорый ответ, а у Димы дернулся глаз.        – Что «ну»? – взор снова устремлен на собеседницу. Стоило ей открыть рот, как все благоговение враз схлынуло.        – Ты не ответил на мой вопрос.        – Какой вопрос?        – Насчет поговорки, – Вика страдальчески простонала, – как ты думаешь, это правда, что с кем встретишь новый год, с тем его и проведешь?        – Нет, думаю нет. – Коротко заключил он, не хотелось раньше времени придушить собственными руками родную сестру, – Просто люди хотят в это верить, поэтому и выдумывают всякое, лишь бы было, чем оправдывать случайности, вот и все.        Вика, видимо глубоко задумалась о сказанном, потому как ответила она не сразу, а лишь через какое-то время, будто подмечала для себя особо важную информацию.        – А ты как, кстати, будешь его праздновать? – По голосу было слышно, как сильно она хотела узнать ответ на этот вопрос, – Родители вряд ли заметят, если нас не будет дома, поэтому я хочу уйти по тихой, – Вика сделала небольшую паузу, – а ты?        Тишина.        А стоило ли ей говорить о своих планах? Она же опять начнет свои лекции.        – Але, я с тобой говорю! – Она замахала руками привлекая внимание брата.        – С Кристиной я буду, – все-таки тихо пробубнил Дима, чем вызвал ожидаемо недовольный голос Вики, со стороны подоконника, с которого она еще не слезла.        – Опять ты со своей Кристиной… – Злость, ранее напускная, теперь переставала быть таковой, – Ты разве не видишь, что она тебя не любит и просто играет на чувствах? Я тебе и раньше это говорила. Открой уже глаза.        – Я же в твои дела не лезу, – грубо обрубил он, – вот и ты, будь добра, так не делай, я сам как-нибудь разберусь с этим,– брови свелись у переносицы – снова она за свое, – и, даже если ты это говоришь, я не думаю, что это так, – произнося это, он уже и сам понемногу терял веру в правдивость собственных убеждений, что не удалось утаить от внимательных глаз «старшей» сестры, которой только и дай повод понять, что она права.        – Сначала сам в это поверь, а потом спорь с другими, – голос засквозил нотками легкой грусти, как если бы она жалела его, хотела утешить. Дима тут же скис. Он прекрасно понимал, что их отношения с Кристиной явно основаны на интересе только с его стороны, но все же хотелось верить в лучшее. Будто ей на него не плевать с высокой колокольни. Но, даже если это и было правдой, остальным знать об этом не нужно, тем более Вике. Изменения в лице брата Вика заметила почти мгновенно, – Так, ну все, хватит об этом думать. Давай-ка ты лучше с нами отпразднуешь, отвлечешься.        – С кем «с вами»? – вопрос сам собой вылетел. На самом деле, ответ на него очевиднее некуда.        – Ну как же, со мной, Ромой и Ксюшей, – улыбка растянулась до ушей на светлом личике. Она очень любила своих друзей, – мы хотим пойти в одно место, нас туда пропустит знакомый Ромы, так что волноваться о документах и всем таком не стоит, – а в глазах, совсем недавно наполненных такими разными эмоциями, играли бесы.        – То есть это какое-то запрещенное для нас место? – Дима не любил рисковать в отличии от своей сестры, которая хоть и выглядела как ангел, но явно им не являлась. Ему всегда было не по себе, когда она предлагала опасные авантюры. – Ты уверена, что ничего не случится?        – Да все хорошо будет, не волнуйся так. – Вика, наконец-то, спрыгнула с подоконника, что протяжно скрипнул после ее действия. – К тому же, – вновь начала она, – там будут многие мои одноклассники, значит опасность минимальная, – это должно было его убедить? На самом деле перспектива провести новый год со своими друзьями в, по всей видимости, какой-то клубе, радовала и интриговала. Он на секунду даже подумал согласиться. Но нет. Дима все еще должен был доделать подарок для Кристины и вручить его, несмотря на свои внутренние метания и сомнения.        – Я подумаю, – просто кинул он, отворачиваясь, чтобы снова вернуться к пропитанным насквозь клеем рукам и раздражению от неровно ложащихся фотографий.        – Все состоится завтра, прямо перед курантами. Начало в одиннадцать ночи, – она окинула его неопределенным взглядом, – Ты просто обязан прийти, – и вышла из комнаты, шлепая по полу любимыми меховыми тапками.        – А дверь кто закрывать будет? – прикрикнул он в след, на что получил: «Сам закроешь, не сломаешься».        Она явно издевалась.                            ***                      Подарок был готов спустя пару часов. Получилось очень красиво, Дима бы даже поразился своим способностям, но было немного не до этого. Он пытался дозвонится до Кристины уже в четвертый раз, но та, будто специально, игнорировала его. Это уже начинало раздражать.        На пятый раз Дима сдался. Решил оставить ее в покое и попытать удачу завтра. Обговорить их встречу нужно, но можно сделать это и не сегодня. В конце концов, может ее сейчас нет дома, или еще что, а он названивает без особой на то причины. Она никогда это не любила, как и многие другие вещи.        На самом деле их отношения сложно было назвать таковыми, ведь не было ни свиданий, ни тайных встреч, ни даже банального контакта. Точнее говоря, Дима всего этого хотел, или думал, что хотел, а вот Кристина была уперта и непреклонна. Не хотела всего этого. Объяснений тоже никаких не давала, по ее словам, она просто не хотела, не видела смысла в таких телячьих нежностях. Странно, что она согласна на отношения. Странно, что она вообще с ним встречалась, раз уж на то пошло.        Он всегда был довольно тихим в классе. Нет, это не значит, что он какой-то там тихоня-терпила, просто он не в лучших отношениях со своими одноклассниками. Если быть точнее, они, в принципе, не общались вне школьного кабинета. О нем часто ходили шепотки в тихом помещении, когда слышали, как он разговаривал с кем-то, словно считали Диму немым. Он на это лишь внутренне закатывал глаза. Придурки.        Это вызывало много вопросов к Кристине. Почему она тогда, чуть больше полу года назад, подошла к нему и призналась в чувствах, хоть до этого момента они и не общались вовсе? Она правда что-то питала к нему или это из жалости? В любом случае спустя столько времени, Дима привык к ней и начал, понемногу привязываться. Да, у нее сложный характер, она любит поругаться, но она хорошая. И красивая, к тому же. А что еще было надо?        Правда иногда терпеть ее становилось просто невозможно. Например, в такие вот моменты, когда она полностью его игнорировала, словно сложно ответить на один единственный звонок.        Но ничего.        Пока что ему есть, чем заняться.        Нужно начать готовится к самостоятельной по русскому уже сейчас, ведь предыдущая заваленная работа может полностью испортить его, и без того не самую лучшую успеваемость по этому предмету. Ну никогда он не понимал всех этих правил, писал только по наитию, как сердце почувствует. И ведь правильно писал.        А позвонить и завтра успеет. Время есть.              

             

***

      

             

31 декабря 15:46        Как и планировал, Дима снова пытался дозвониться до Шепко, но она по-прежнему не была намеренна отвечать. Он уже начал думать о том, чтобы позвонить ее родителям. Было бы хорошо ответь ее мама, она хорошая, понимающая женщина, передала бы все дочери без проблем. Даже если ответил бы ее отец, который его терпеть не мог, Дима попросил бы передать трубку дочери. Сегодня-то она точно должна быть дома, помогать семье с приготовлениями к Новому году.        На третьей попытке, когда Дима уже почти полностью отчаялся и собирался повесить трубку, гудки прервались, а на том конце провода раздалось раздраженное:        – Да чего тебе надо? – она знала, кто звонил. Ну конечно, еще бы она не знала, тогда бы трубку подняла охотнее. Осознание неприятно резануло где-то в животе.        – Что бы ты меня не игнорировала второй день подряд, – он говорил скорее с усталостью в голосе, нежели с претензией, – я хотел обсудить нашу встречу. Во сколько тебе будет удобно? – послышался нетерпеливо-злой выдох. Так она делала всегда, когда собиралась разочаровать его.        – Мы не сможем встретиться.        – Почему, что-то случилось? – брови к переносице, Дима был в недоумении. Они же договаривались встретиться еще неделю назад, почему она вдруг так резко меняет планы, даже не предупредив об этом его? – Мы же давно это планировали, – решил-таки высказать мысль он.        – Планировал ты, а не я, это во-первых, – голос стал более холодным, грубым, – а во-вторых, я сегодня буду весь день дома, помогать родителям. – Только Дима раскрыл рот, чтобы предложить встретиться после курантов, как она тут же продолжила, – Праздновать тоже буду с ними, так что встреча отменяется.        Было обидно. Она никогда еще так уперто не отказывалась от встречи с ним. В последнее время Кристина вообще все чаще старается быть подальше. Может дело в том, что сегодня особенный для нее день и она хочет побыть со своей родней. Но ведь можно сказать об этом в более мягкой и спокойной форме. Объяснить, что сегодня она бы очень хотела отпраздновать именно с семьей, а не с друзьями или с ним.        Но, видимо, она хочет отделаться от него, как можно быстрее и на подольше.        – Может тогда послезавтра увидимся? – предпринял последнюю попытку Дима. Нужно было, хотя бы, отдать ей подарок, а потом пусть игнорирует его, сколько хочет.        – Посмотрим, – в трубке раздались протяжные, раздражающие гудки. Дима положил трубку, поджав губы, желудок скрутило.        Вот значит как.        Выходит, она просто не хочет его видеть. Не по какой-то весомой причине, ей на него действительно плевать. В общем, как и всегда, ее причины остаются загадкой для всех, кроме нее самой. Как эгоистично. Раньше она такой не была. Это он ее такой сделал? Или это ее внутреннее «я» давало о себе знать, выползая наружу, показывая настоящую личность, а не маску милой девушки.        Ладно.        В голове тут же всплыло вчерашнее предложение Вики, и Дима немного воодушевился. Ему не придется тухнуть в этом доме одному.        Спустя минуту он уже стоял напротив приоткрытой двери в комнату сестры, где та, по всей видимости, что-то читала. Снова на подоконнике. Ну что за привычка такая? Так скоро их вообще в доме не останется.        Только он занес руку, чтобы постучаться, он же не невоспитанный хам, как некоторые, его окликнула Вика. Видимо услышала его шарканья за порогом и решила прекратить «страдания».        – Заходи уже, не мельтеши, – она закрыла книгу, положив между страниц, как закладку, фантик из-под конфеты. Она часто так делала: клала абсолютно случайные вещи меж станиц. Дима такого ее пристрастия понять никогда не мог.        – Я просто умею ценить личное пространство людей, – фыркнул Дима, проходя внутрь комнаты и усаживаясь на стул напротив сестры. Будто она готовилась к его приходу. Знала, что он придет? Ишь, всевидящая какая.        – Ага, так я тебе и поверила, что ты такой весь из себя вежливый, – она хохотнула, покачивая ногами, – помню я, как летом ты бабку ту обматерил…        – Ну-ка перестань, – с нотками веселья в голосе проговорил Дима. По комнате разлился звонкий девичий смех вперемешку с похлопываниями по коленям, – она меня просто выбесила тогда сильно, а потом еще и палкой своей избила, – только Дима заговорил об этом, как в голове сразу всплыли образы жуткого происшествия. Никогда больше он не заявится в тот магазин при свете дня, пока есть хоть малейшая возможность натолкнуться на эту ведьму.        Вика все не переставала смеяться, извивалась змеей и сотрясалась в конвульсиях так сильно, что могло показаться, будто ей плохо. Но на самом деле, эта ситуация просто оставила на ней неизгладимый отпечаток. Теперь, каждый раз, когда кто-нибудь хоть как-то упоминает бабку, ее начинало разрывать на атомы.        Ее можно было понять. Даже сам он, не всегда мог сдерживать подступающие смешки.        – Так, ну все, – уже более серьезным голосом, попытался ее успокоить Дима, – я не за этим пришел, между прочим, – Вика, сквозь слезы посмотрела на него, и по ее глазам было понятно, она уже поняла, зачем он явился.        – Да я поняла уже, – еле сдерживая смех, хрипловатым голосом проговорила она.        – Ну, в общем… – хотел грамотно подвести, но Вика терпеть не любила.        – Давай не тяни, – закатила глаза она.        – Я пойду с вами.        – Ура, – победно протянула она, вскидывая одну руку вверх, а второй вытирая влажные от недавнего смеха глаза, – я так и знала, что ты согласишься.        – Такой предсказуемый?        – Не то слово, – поддержала она, – но дело еще в том, что я вижу будущее, – снова тихий смешок вырвался из Вики.        – Вон оно как, – вскинул брови Дима, а улыбка сама собой растянула лицо, – ну и что же ты видишь этой ночью?        – Веселуху.                            

***

             

      

Родители и в правду ничего не заметили. Хотя, это было почти невозможно, учитывая то, что они ничуть не старались быть осторожными и тихими. Скорее всего им просто на просто было плевать на похождения собственных детей.        Ну, им же лучше.        Когда еще выдастся возможность побыть в праздник где-то кроме собственной комнаты, в доме, пропитанном безразличием и холодом. Родители никогда не отмечали праздники, будь то Новый год, так ожидаемый всеми, пасха или даже дни рождения. Свои они еще могли отпраздновать, съездить куда-нибудь, а вот для Димы с Викой у них времени нет. Максимум, что они делали на их день рождения – покупали торт, и то самый дешевый и сухой. Приходилось заваривать чай погорячее, чтобы, хоть как-то размочить его во рту, и не ощущать привкус кирпича на языке.        Возможно, именно поэтому они выросли такими дружными. С самого детства, кроме друг друга, у них никого не было, даже домашних животных. Разумеется, совсем в юном возрасте, они друг друга терпеть не могли, постоянно грызлись, дрались и обзывались всеми грязными словами, которые только знали на момент своего десятилетия. Если так подумать, не так уж это было давно. Каких-то семь лет назад. Но с тех пор они неразлучны. Если к Диме, когда-нибудь подойдут на улице и спросят, кого он выберет, себя или свою сестру, он без раздумий выберет второе, потому что ее существование было куда важнее его собственного. Скорее всего, Вика сделала бы аналогичный выбор, но это уже другая тема. Суть в том, что они оба друг за друга горой.        Все дни рождения праздновали вместе, в садике были в одной группе, а вот в школе, оказались в разных классах. По началу было трудно, но спустя какое-то время обвыклись. Вика нашла себе новых друзей, и в принципе хорошо общалась со всем классом. Что не скажешь о Диме. В классе он общался только с Кристиной и некоторыми ее друзьями, хотя не сказать, что они были не разлей вода. Но с Викой они по-прежнему были вместе. Пересекались на переменах, сидели за одной партой на совмещенках, дурачились в столовой. Часто с ними были еще и Рома с Ксюшей, которые сейчас стоят около входа в подвальное помещение, обклеенного ультрафиолетовыми лентами.        Дошли они минут за пятнадцать. Довольно близко.        – Ну че так долго-то? – в нетерпении вдохнул Рома, – мы тут уже полчаса стоим. – Черная футболка и синие джинсы, выглядывающие из-под распахнутой настежь куртки, были в непонятных подтеках, будто недавно на него вылили болон краски, светящейся в темноте, но смотрелось все более чем органично в условиях этого места. А Дима и не додумался надеть что-нибудь необычное. Хотя, кому какое дело до его внешнего вида, они же пришли не других разглядывать, правильно?        – Нормально мы пришли, это вы как обычно вперед батьки лезете, – Вика закатила глаза, у них это, видимо, семейное. – Ксюш, тебе холодно что ли? – после этих слов, Дима тоже обратил внимание на стоящую немного позади высокого Ромы, девушку. Она была плотно закутана в свой пуховик. Шапки не было, судя по всему, она не хотела портить прическу, как и Вика, но не учла, что температура минус двадцать может не пощадить.        – Да нет, нормально, – губы ее немного отдавали синевой, хотя, может, это был отблеск от ламп, – просто пойдемте уже внутрь, хорошо? – она прошлась собранными на груди руками по подрагивающим плечам, как бы намекая, на свое истинное состояние.        – Да, пойдемте, – коротко позвал Дима и направился к небольшой винтовой лестнице, спускающейся вниз.        Остальные последовали его примеру и двинулись в сторону места потенциальной вечеринки.        Прямо как в американских сериалах, которые показывали по телевизору.        Внутри оказалось очень тепло, даже жарко, особенно после пробирающей стужи на улице. Просто рай для мерзлявых. Ксюша аж растаяла. Яркие светодиодные лучи били по глазам, а громкая музыка орала так громко, что уши скручивались в трубочку, а голову заставляла болеть с непривычки. Так и оглохнуть не долго.        Прямо на пороге их встретил невысокий парень, довольно молодой на вид, не сказать, что сильно старше них самих, но опыта в таких делах у него, явно побольше. Выглядел, как владелец этого места. Он махнул рукой, призывая следовать за ним и все, не сомневаясь, так и поступили. Едва они отошли подальше от входа, парень набросился на Рому с объятиями, тем самым заставив остальных застыть в непонимании. Услышать их разговор было затруднительно из-за орущих колонок, но, по всей видимости, они просто обменивались приветствиями спустя долгое время разлуки. И только спустя пару минут они отцепились друг от друга, и Рома удосужился их представить.        – Это Артем, мой двоюродный брат, – прокричал он, чтобы перебить звучание музыки, – благодаря ему мы сюда смогли попасть, он тут работает.        А вот это было неожиданно. Рома никогда не говорил, что у него были братья или сестры, даже двоюродные. Возможно, они сами не так давно узнали о существовании друг друга, хотя это маловероятно, учитывая, как прошла встреча.        – У тебя есть брат? – в унисон прокричали девочки, а Дима лишь мысленно отметил, что хотел пить.        У Ромы аж глаза округлились от их возгласа. Не такой реакции, видимо, он ожидал, но поспешил разъяснить все на начальном этапе, чтобы не было недопониманий.        – Да, – подтвердил он, – на самом деле мы знакомы с ним очень давно, уже года три, наверное, – ого, – но мы не знали, что мы братья, до того момента, пока он не сказал мне свою настоящую фамилию, – он рассмеялся, похлопывая Артема по спине, – представляете, мы общались три года, а потом оказалось, что мы родственники, – Рома, видимо давно хотел рассказать эту историю, судя по его яркой улыбке и радостному голосу. – Я вам не говорил, потому что ждал этого момента, чтобы вас лично познакомить, думал от этого эффект будет сильнее.        – Ну да, сильнее, – Ксюша, что была с Ромой ближе остальных, знала его лучше всех, слушала с открытым ртом. Брови опустились, а глаза наполнила тяжесть.        Дима заметил эти изменения в ней.        Где-то внутри ему были знакомы те чувства, что она испытывала сейчас. Осознание, что человек, до этого рассказывающий все, резко начинает отдаляться от тебя, перестает доверять подробности своей жизни, но при этом делится этим с другими, очень давит и заставляет чувствовать себя ненужным, брошенным.        Ему это знакомо. И именно поэтому он не хотел, чтобы подобное испытывал хоть кто-то из его близких. Да даже не близких. Дима не пожелал бы никому испытать подобного, потому что это убивает. Он почувствовал необходимость поддержать Ксюшу, показать, что она не одна в этом, что он, хотя бы он, заметил ее огорчение и понимает суть происходящее.        Дима легко коснулся ее плеча, подходя чуть ближе. Сквозь толщину пуховика она не сразу почувствовала это, но, когда узнала в этом прикосновении его, подняла голову. В глазах по началу промелькнуло непонимание. Она оглядела его лицо, заглянула в глаза, в поисках ответа, и только после тихой, посланной улыбки, Ксюша, поняла, что несет под собой этот жест. И улыбнулась в ответ. Она не одна.        – Ну ты даешь, – Вика пихнула Рому в плечо, немного возмущенно, – как ты мог нам такое не рассказать, – ее уже понемногу начинало пробирать веселье. Не зря они находились посреди гудящей толпы.        До этого молчавший Артем, наконец, нашел место вставить свои пять копеек:        – Ну, вот такая вот история, – он усмехнулся. – А теперь идите отрывайтесь, потому что ночь не бесконечная, как и напитки в баре, – после вкинутой шутки рассмеялись уже остальные.        Диме этот парень показался немного странноватым, но не ему судить о других людях, поэтому дальше обращать на него внимание не было смысла. Ведь, как он и сказал, ночь не бесконечная.        Он даже не сказал остальным, что отойдет, просто отделился от друзей и побрел сквозь толпу куда-то вперед. Жизненно необходимо было избавиться от верхней одежды, пока ком, подпирающий к горлу из-за жары, не задушил его окончательно. Дима вертел головой в поисках чего-то на подобии гардероба, где-то же здесь должно быть место, куда можно скинуть мешающую одежду. Голова уже гудела от музыки и орущих под нее людей, даже несмотря на недолгое здесь нахождение. Очень непривычно быть в таком месте после гробовой тишины собственного дома.        Интересно, а эти люди, что сейчас забываются на танцполе, часто бывают здесь, или они, так же, как и Дима, пришли сюда впервые, чтобы избавиться от ненужных мыслей и переживаний? Если присмотреться, то на многих лицах со сменяющимися цветами, можно было разглядеть совершенно различные эмоции. Большинство, естественно, были воодушевлены и радостны, но, так же, можно было встретить человека с диаметрально противоположными эмоциями: грустью, безразличием. Кого-то, по всей видимости просто заставили сюда притащиться, и они не испытывали ничего, кроме раздражения.        А в чьих-то глазах стояли слезы.        Довольно интересно было наблюдать за состоянием, эмоциями незнакомых людей, но вот перед глазами, наконец, появился гардероб. Чем-то он был похож на обычный школьный.        Оказаться без ненужной одежды оказалось намного приятнее, чем предполагалось раньше. Тело сразу задышало, пусть и ненадолго. Уже через пару минут духота снова начала давить на сознание, понемногу становилось жарко. Сразу захотелось пить. Нет, выпить.        Найти бар не составило труда, это было самое заметное место во всем помещении. Неоновые ленты составляли из себя стрелки, указывающие на нужную точку, а уже там за стойкой стояла милая девушка, разливающая напитки. Она сразу напомнила ему Вику, чем-то они были похожи.        – Что будем? – сразу спросила она, не став ждать, пока он сам скажет.        – Есть пиво?        – Тебе какое? – уточнила девушка, но Дима понятия не имел о видах. Она это заметила, – Поняла, «обычное», – наверное, такое происходило часто, раз в такой ситуации она действовала так знающе.        Она обернулась к нему спиной, шарясь где-то среди длинных полок с разными бутылками. Видимо, там был и холодильник, потому что повеяло блаженным холодом.        – Пожалуйста, твое пиво, – приветливая улыбка и Диму заставила растаять. Он легко улыбнулся ей в ответ.        – Спасибо, – бутылка уже была открыта, так что заморачиваться не пришлось, и он сразу сделал несколько глотков.        – Ого, – карие глаза напротив округлились, – так сильно хочешь напиться? – голос был наполнен весельем, она явно хотела поднять настроение необщительному гостю, – Девушка что ли бросила? – но слова отозвались неприятным давящим чувством. Сразу вспомнился их последний разговор с Кристиной, то, как она бросила трубку, даже не дождавшись ответа Димы. Пренебрежительно и грубо. Можно ли считать это расставанием?        Настроение, которое раньше было более-менее нейтральным, упало совсем. Тяжелый вздох сорвался с губ, Дима сделал еще несколько больших глотков. Бутылка была пуста уже на половину.        – Извини, – проронила барменша, явно поняв его состояние. Но Дима и не винил ее совсем, виноват только он и его мозг, который в любой ситуации пихал непрошенные воспоминания.        Портить настроение и другим не было никаких причин и желания, поэтому он попытался сгладить углы:        – Ничего, я сам виноват, – Дима заглянул в глаза девушки, – не обращай внимания.        Но печали на чужом лице не стало меньше, и жалость не исчезла. Девушка просто замолчала и отошла немного в сторону. Возможно, ей стало стыдно, что она напомнила ему, сама того не зная, о больном. А может, ей просто было некомфортно в такой обстановке. Но это уже не важно.        Теперь уже, когда в забытую рану ткнули палкой, Дима не мог снова так же быстро забыть о ней. Сознание на пару с мозгом подкидывало все больше воспоминаний, все больше обид и недосказанностей, все больше ссор.        Много что успело произойти за последние месяцы, а если быть точнее, то за последние два. С начала ноября все будто покатилось вниз, по накатанной, их отношения начали сводиться на нет. И если сначала Дима этого не замечал, то спустя уже несколько недель стало очевидно, что Кристина избегала его. Больше они не ели вместе в столовой, не разговаривали на переменах, потому что она всегда была занята со своими подругами, а на него времени не было. С тех пор – никогда.        Даже когда он приглашал ее сходить куда-нибудь, она предпочитала либо игнорировать его, либо сразу отказываться. По началу она еще могла передумать, у нее могли измениться обстоятельства, планы, но вот потом…        Потом она совершенно перестала хотеть с ним контактировать. То, что происходило сейчас, уже финишная прямая для завершения всего этого цирка. И проблема была в том, что Дима сам не знал, хотел ли он этого завершения. С одной стороны, это было бы лучшее решение для них, ведь ни о каких чувствах не шло и речи, по крайней мере со стороны Кристины. Они бы перестали надоедать друг другу, усложнять жизнь, и просто забыли обо всем этом, даже не остались бы друзьями. Хотя, даже если Дима и предложил это, она бы не согласилась, ей не нужны друзья, кроме тех, которые уже есть.        Но с другой стороны… Дима останется совсем один. У него не будет никого, кроме сестры. Да и она в другом классе. Это не могло не напрягать. До прошлого лета он всегда был один, все десять лет в школе, потом появилась Кристина, а сейчас она снова его бросала. Опять он один на один против стада своих одноклассников.        Вдруг перед ним опустилось еще две бутылки. Точно таких же, что он пил. Дима отнял глаза от барки и взглянул на девушку, что молчала до этого, она улыбалась. Может, это был ее способ извинения. Он, улыбнувшись ей в ответ, вернулся в прежнее состояние, к своим мыслям, к своим планам.        Кристина.        Ладно, с этим можно справиться, раньше же справлялся, значит и сейчас сможет. Самое сложное – поговорить.        Нужно было поговорить с ней один на один, чтобы никто из ее окружения не вмешивался. Нужно было обсудить все «от» и «до», расставить все точки над «и», понять, почему она тогда подошла к нему, почему попросила встречаться, если никогда не была влюблена, и, наконец, закончить все это. Закончить первым, а не ждать, пока придет время. Удивительно, насколько быстро он принял это решение. Раньше он бы не осмелился на такое. Может всему виной ситуация, в которую они попали, может, она сделала его более решительным. Может.        Третья бутылка понемногу пустела, голова болела все больше от поступающего алкоголя и музыки. Краем глаза Дима заметил ребят, танцующих чуть ли не в самом центре толпы. Рома, как всегда, был в центре внимания, занимал все пространство. Вика тоже не отставала, она пыталась вытащить Ксюшу в центр и заставить двигаться активнее, а сама Ксюша отпиралась и теснилась ближе к краю. Но по лицам было видно, они все хорошо проводят время.        Дима усмехнулся. Могут же эти трое поднять настроение.        А ведь никто из них не знает подробностей его с Кристиной отношений, даже Вике он не говорил всего происходящего. В любом случае они, конечно, догадываются обо всем, но как же совестно от этого. Вика точно сказала им не лезть к Диме сегодня, а на все вопросы отвечала что-то по типу «да у него настроение плохое». И это было настолько внимательно с ее стороны, что даже брало за душу. Она хотела помочь ему развеяться, обмозговать все и прийти в себя. Столько для него никогда не делали даже родители.        Дима сам не заметил, как допил оставшееся в прозрачной бутылке пиво, и взялся за новое. За последние полчаса в организм попало достаточно большое количество жидкости за раз, поэтому резкое давление внизу живота не стало такой уж новостью. Но стоило ему спрыгнуть с барного стула, как к горлу подступила легкая тошнота от резкого движения, а в глазах начало немного двоиться. Но немного придя в себя, он побрел в сторону уборной.        Как же напрягало искать нужные места в незнакомой обстановке. Пробираться сквозь толщу танцующих было той еще задачей, людей будто стало в два раза больше, и все они столпились именно здесь, чтобы не дать ему пройти. Все толкались, прыгали и орали. А новая порция в руках усложняла все еще больше. Лучше бы он оставил ее за стойкой.        Чужие руки извивались вокруг него, словно змеи, локти толкали под ребра, мешая сохранять равновесие. Дима на секунду даже подумал, что его могут затоптать, если он упадет, и никто даже не заметит, все продолжат танцевать, как ни в чем ни бывало.        Резкий толчок в спину был неожиданнее всего. И больнее. Голову словно прошибло стрелой. Дима зажмурил глаза. Стоит опасаться своих мыслей, они могут быть материальны. Теперь он точно упадет. Ну, хоть не придется бегать за Кристиной.        Инстинктивно выставив руки перед собой, чтобы приземление не было таким твердым, Дима сам не знал на что надеялся, но ухватился за первое, что попалось под руку: чья-то спина облаченная в черное. И самой большой его ошибкой было дернуть именно той рукой, что была занята бутылкой. Почти все ее содержимое оказалось на одежде человека, неохотно ставшего спасением для Димы. Оставалось только надеяться, что его не прибьют на месте.        Парень медленно развернулся лицом к Диме. Брови были сведены к переносице, губы изогнуты в немом возмущении, а глаза горели злостью.        Ну все, ему конец.        – Извини, я не хоте…        – Ты че ахуел? – даже не дав договорить Диме сорвался он. – Не видишь, куда прешь? – Дима, что питал надежды на мирное разрешение этой ситуации, глубоко вдохнул, готовясь отбиваться от нападок. – Ты хоть знаешь, сколько она стоила?        Дима пытался взять себя в руки, после такой тряски перед глазами все плыло до сих пор, если бы он еще и начал говорить, рвоты было бы не избежать. Но, судя по всему, его оппонент воспринял молчание на свой счет.        – Че молчишь-то, а? – голос звенел раздражением. Некоторые люди вокруг начали оборачиваться, чтобы посмотреть на происходящее. Всегда интересно поглазеть на разборки. – Язык в жопу засунул? – а ему плевать, видимо. Говорил все так же громко.        – Я же извинился уже, – еле выдавил из себя Дима. Он старался делать голос повседневным, но получалось плохо, – что еще нужно? – он действительно не понимал, ведь его вина здесь, конечно, есть, но минимальная, все-таки он же не специально его облил. А за свою оплошность он извинился, только вот то, что этот говнюк не дослушал – его проблема.        – Ну нихуя се, – он зло усмехнулся, в то время как в Диме понемногу зарождалось раздражение, – ты думаешь, этого всратого извинения достаточно? Ты откуда такой вылез, блять? – он откровенно издевался. Непонятно было, почему он так себя ведет из-за обычной кофты. Да, может, она правда дорого стоила, но ведь это всего лишь одежда, ее можно будет отстирать и носить дальше, она не испорчена, – Родители не научили, как нормально говорить с людьми?        А вот эти слова явно были лишними. Никто не в праве попрекать его родителями, даже близкие, а этот тем более.        – Возьми слова назад, – раздражение переросло в злобу. Дима сделал шаг, вперяясь взглядом в карие глаза напротив, кулаки непроизвольно сжались сильнее.        – А еще че мне сделать? – его только раззадорила и разозлила попытка Димы вызвать подобие страха. – Может, вдарить хорошенько, чтоб мозги на место вставить, – снова усмешка и взгляд сверху вниз. Они были примерно одного роста, сейчас Дима это понял, когда встал ближе, – а то смотрю, родаки твои совсем расслабились в твоем блядском воспитании, – лишь подливал масла в огонь.        Это была последняя капля.        – Сука, – бутылка со звоном отправилась на пол, он обеими руками сгреб в мертвой хватке воротник многострадальной кофты незнакомца, – я сказал, возьми слова назад, – Дима хорошенько тряхнул парня отчего ему самому стало только хуже, тошнота снова накрыла. Но он продолжал вываливать свою правду, – ты разве меня не понял, быдло тупое? – глаза напротив потемнели, но Дима, казалось, этого и не заметил. – Маменькин сыночек, блять, – голос уже переходил на крик, а вокруг собралось еще больше зевак, желающих поглазеть на разборки. – Что, думаешь, раз папочка купил тебе дорогущую кофточку, – раз уж этот придурок может позволить себе оскорбить его родителей, то почему бы не сделать так же, – ты имеешь какое-то право поливать меня говном, несмотря на то что я уже извинился? – голос сорвался на фальцет, – не слишком ли ты зарвался?        Гневную тираду прервал прилетевший в висок удар, достаточной силы, чтобы заставить Диму отцепиться он злосчастного воротника и потерять равновесие. Адреналин играл в крови, заполнил вены, и в купе с алкоголем притупил все чувства, поэтому боли Дима практически не ощутил. Восстановив равновесие, он распрямился и, занеся кулак, ударил в ответ. Откуда-то из толпы доносились вздохи и визги. Только он снова хотел разойтись, как со спины к нему кто-то подскочил, выкрутил руки и резко потянул назад, выводя из эпицентра.        – Отпусти, – он даже не знал, кому говорит это. Дима пытался высвободиться, но хватка оставалась крепкой.        – А ну замолчи, придурок, – грубо осадил его Рома, и только тогда Дима понял, кто его тащит.        – Ты что творишь вообще? – а это уже была Вика, – осмелел в край? – голос сквозил раздражением, злобой и долей беспокойства. Она опять его спасала.        Боевой дух резко испарился, а на место него пришел новый приступ боли и тошноты, на этот раз куда сильнее.        Его не отпускали до тех пор, пока они не вышли на улицу, и только там, в ужасном холоде, разжали руки. Плечи начали дрожать уже спустя пару секунд, ночью было куда холоднее.        – Ром, принеси вещи, пожалуйста, – попросила его Вика, – а я с этим дебилом останусь, – Уже не было сил что-то на это отвечать, Дима наклонил голову, стараясь прийти в себя, но сделал только хуже.        Все, что копилось до этого в желудке вырвалось, пачкая снег противно-зеленой жижей. Дима опустился на колени, руки уперлись в мокрый снег для опоры.        Холодно.        Вика тут же подхватила его под грудь, не давая полностью упасть.        – Идиот, – лишь тихо сказала она.        Похоже, он ошибался, когда думал, что этот новый год пройдет лучше.        Сильно ошибался.