Your eyes

      Соджин и Хан давно не виделись. В последнее время Хан очень занят выпуском сольного альбома и крайне редко появляется дома раньше полуночи. Соджин в такое время уже крепко спит, а Хан не желает её будить. Сегодня был выходной, который Хан хотел полностью посвятить своей девушке. Соджин была сильно удивлена, вернувшись с работы и встретив Хана в гостиной, заваленного падушками и одеялами. На столике возле лежали джойстики, большая миска с попкорном и несколько баночек газировки. — Что это всё значит? — спрашивает девушка, не скрывая усталой улыбки. — Будь готова к целому вечеру и грядущей ночи игр!       Хан так счастлив, срывается с насиженного места и крепко её обнимает. Соджин обнимает в ответ, тихо смеётся реакции парня. Она просит его отпустить её, снимает с плеча сумку и тяжело опускается на диван. Ноги болят после загруженного дня, а спина так и просит горизонтального положения. Причём, надолго. — Может только вечер?       В голосе проскальзывает надежда, которая при виде Хана моментально рушиться на мелкие кусочки: большие глаза выглядят ещё больше, в них столько мольбы, а нижняя губа дрожит, словно в предплачущем состоянии. — Мы так давно не виделись...       Он и в правду готов расплакаться. Для Хана это слишком, он не может долго обходиться без своей половинки, но работа вечно отнимает драгоценное совместное время у обоих. Соджин вздыхает, понимая, что оставлять парня будет слишком жестоко, сдаётся. — Ладно, но если я усну посреди игры - вина твоя.       Хан от радости вскрикивает слишком громко, что заставило Соджин прикрыть уши. Вид почти плачушего мальчика сменился азартным огоньком в глазах и прикушенной губой в предвкушении игры. Девушка всегда удивлялась этой способности Хана к быстрой смене эмоций. Словно маски меняет.       Хан садится «по-турецки» рядом с Соджин, даже не даёт ей переодеться, суёт в руки джойстик и включает телевизор. Попытки девушки встать были начисто остановленны, а все «мне надо переодеться, я грязная и потная» заканчивались «ты не пахнешь плохо, все нормально».       Если Хан чего-то очень сильно хочет, он этого добьётся, не стоит сомневаться. Поэтому Соджин просто смирилась, что следующие несколько часов, находясь дома, ей придётся вдыхать все офисные запахи, которые она принесла с собой с работы. Радости это приносило никакой, но один только взгляд на искрящегося парня заставлял улыбаться.       Время близилось к одиннадцати, когда, наконец, Соджин проголодалась. До боли в желудке, из-за чего им пришлось прерваться. Хан и сам хотел есть, со всеми этими приготовлениями он позабыл о важности пищи, чего никогда не случалось. Доставка оказалась очень быстрой, перед ними уже стояла пицца, такая большая, что по началу Соджин не была уверена в своих силах съесть хоть четверть. Только после третьего кусочка она поняла, на сколько была голодная. — Куда в тебя влезает? — был шокирован Хан, когда увидел, что Соджин доедает пятый кусок, а за его щеками пока только третий. — Ты не представляешь, какой стресс эта работа. И люди там тоже стресс. — сказала она, облизывая пальцы, потянувшись за новым куском. — Лишние килограммы - тоже стресс, — подмигнул ей Хан и весь аппетит словно рукой сняло. Хан на это и надеялся, ему хоть что-то останется. — Какой же ты плохой человек, — весь её вид говорил о вселенской злобе, направленой на парня.       С едой было покончено, когда последний кусочек пиццы скрылся за щекой Хана. Он довольно растянулся на диване, сообщая, что точно в ближайшее время встать не сможет. Соджин что-то недовольно пробурчала, отодвигаясь ближе к краю и подальше от маленькой обжоры. — Просто играть скучно, — начала Соджин. — И что с этим делать? — Проигравший в раунде получает щелбан от победителя. — О, — Хан поднимается, садиться и хлопает в ладоши, потирая их, — это по мне. — В прошлый раз ты плакал уже после пары щелбанов. Так к чему такая радость? — Соджин гордо вскинула подбородок, ведь те щелбаны Хан получил от неё. — После того раза я хорошо подготовился, — он поиграл бровями, пытаясь позлить девушку. — Как? Сам себе их давал?       Она рассмеялась, а Хан не знал, что и ответить. Он вообще не готовился к такому, даже не собирался. Просто сморозил глупость, как часто бывает. Думал, она поведётся, испугается, а глаз дёргается в итоге у него.       Она бьёт всегда сильно, прям как Феликс.       Но сегодня удача была точно на стороне парня: уже который раз подряд выигрывал он. Счастью не было предела. Он даже начал издеваться над девушкой. Озорные сердечки пальцами, воздушные поцелуи и шуточное потирание её лба сопровождали каждый новый щелбан. Но Хан настолько заигрался, что не рассчитал силу, и один щелбан вышел настолько сильным, что участок лба под ним покрасился к ярко красный почти сразу.       Девушка потирала ушибленный лоб, ойкала, называла Хана идиотом и одаривала самым сердитым взглядом. — Ну прости, милая, — он убирает её руки и целует в лоб, — Я не хотел.       Она дуется, специально, конечно. На самом деле она просто готовит тихий план мести. Он осуществляется ещё спустя время, когда, наконец, побеждает она.       Утром они точно пожалеют об этой игре. Никто из них никогда не мечтал выходить в свет с такими красивыми лбами, яркий цвет которых не скроет никакая тоналка.