Вороньи Перья

Кэвин Дэй так и не уснул. Он долго лежал обнимая чужую подушку. Запах мяты и цитруса казался слишком сильным, заставлял голову кружиться, а перед глазами всплывали образы из сна. Рико на коленях, руки под одеждой, горячие губы на шее. От этих мыслей было жарко. Мучительно жарко. Дыхание становилось тяжелее. Стыдно и грустно. Стыдно, лишь потому что такое вообще ему приснилось. Грустно, лишь потому что это было просто сном. К середине ночи, Кэвин сдался и решил пройтись по «Гнезду». В «Гнезде» было тихо. Все игроки давно спали, за очень редким исключением. Из тех немногих комнат, в которых всё-таки виднелся свет, доносились негромкие голоса, которые стихали, стоило им услышать шаги за дверью. Каждый «ворон» словно боялся быть застигнутым врасплох. Конечно, никто не стал бы серьёзно ходить с фонариком и проверять, все ли легли спать, ведь сон — то немногое, что они могли контролировать самостоятельно. Однако со стороны игроков было глупо променять его на какой-то ночной разговор, но Кэвин понимал их. Он предполагал, что среди сокомандников, возможно, было несколько пар. Они хорошо скрывали собственные отношения и заметить их неоднозначные взгляды или поступки — было почти нереально, хоть напряжение между ними ощущалось. Кроме того, он в собственных-то отношениях не мог разобраться, что было говорить про чужие? Кэвин Дэй не просто не был экспертом в этом, он был полным неудачником. Чувства к Рико были старыми, личными и очень глубокими. Почти необъяснимыми, потому что появились слишком давно. Они были частью него самого большую часть жизни и отказываться от них было бы странно. Были ли они любовью или же очень глубокой привязанностью — он не понимал до сих пор. С одной стороны да, были. Разве простая привязанность может заставить настолько желать другого человека? Во всех возможных смыслах. Его хотелось касаться, целовать, оберегать. С ним хотелось говорить, быть рядом, просто молчать. Просто быть с ним. С другой стороны нет, не были. Как это могло быть любовью, если он чувствовал влюблённость в другого человека? Недолго, но ведь что-то он испытывал к Теодоре Мулдани. Он ошибся в своих чувствах в отношении Теи или пытался обмануть себя в отношении Рико? Их отношения продлились не так долго. И её тоже хотелось касаться, целовать, быть рядом. Так же, как и Рико. Их отношения с Теей быстро вспыхнули и также быстро угасли. С Рико было не так. Их отношения равномерно горели. Порой Морияма пытался потушить их, заливая всё водой. Своим холодом, отстранённостью. А затем, когда угли чувств, всё ещё тлеющих, вновь получали немного тепла и загорались вновь, он снова пытался их загасить. Это никогда не получалось. Было откровенно глупым. Как воевать с ветренными мельницами. Значило ли это, что ошибкой была Тея? Вероятно. А может быть не была? Может быть чувства были правдой, просто Морияма врос слишком глубоко в душу, завладевая всем его вниманием. И кто знает, будь всё иначе, сложилось бы у них с Мулдани? Возможно. Однако комок из собственных чувств с каждым годом затягивался всё сильнее. Всё сильнее душил. Его стоило давно порубить и выкинуть, а не пытаться распутать, запутывая нити ещё сильнее. Нет, не отказаться от чувств вовсе. Просто начать их с чистого листа. С простой откровенности. С прямого диалога. Без увиливаний, без попыток перевести тему в самый неудачный момент. Сесть с ним рядом и поговорить. Как он говорил с другими. С Жаном, с Теей. Чем Рико Морияма отличался от других? В чём была та самая непостижимая сложность? Ведь… Ему нравился Рико. Нравилась его внешность. Нравился, пускай порой невыносимый, но такой родной характер. Морияма буквально был олицетворением фразы: «Ты или вывезешь его характер, или вывезешь его самого в лес». Потому что третьего не дано. Потому что ты или справишься с тем, кто такой Рико Морияма. Нет, не так. С тем, кем пытается быть Рико Морияма. Или вам просто не по пути. Вывозить его в лес, конечно, никто не позволит. В первую очередь — он сам, но попытаться всегда можно. Кэвин это прекрасно осознавал. Рико безумно защищал что-то внутри себя. Не позволяя никому понять, что именно скрывается под маской короля? Под короной. В его душе. Тишина «Гнезда» на Кэвина никогда не давила, в отличие от Рико. Ему нравилось, как ночью всё стихает. Становится проще и спокойнее. Никаких криков, никаких ссор между игроками. Ночные тренировки были частым явлением здесь, но всё-таки находилось время, когда остальные отправлялись спать, а он оставался на поле. С Рико. Мысль о том, чтобы быть где-то без него, казалась поистине болезненной. Остаться одному — самый большой страх. Побыть пару часов в одиночестве — нормально, но вот остаться в одиночестве надолго — жутко. Как если бы отобрали твои крылья и ты бы больше не смог никогда взлететь. Наверное, самый главный вопрос во всей их запутанной истории был… Чувствует ли Морияма к нему тоже самое или всё-таки это игра в одни ворота, а вся эта неприступность Рико — не попытка отстраниться из-за страха собственных чувств, а злая усмешка, игра, в которой проиграет тот, кто окажется более уязвим. И этим кем-то точно окажется Кэвин. Он бы просто не позволил себе сделать так, чтобы проиграл Морияма. Дополнять друг друга. Прикрывать его спину. Отдавать ему мяч, чтобы он мог забить. Выстраивать всю схему игры таким образом, чтобы они синергировали друг с другом, были идеальным дуэтом. Никогда не подставлять Рико под удар. Даже мысль о подобном вызывала страх и панику. Казалась просто до одури неправильной. И все эти мысли… Вся эта тяжёлая душевная ноша сейчас была с ним, пока Дэй бродил по коридорам «Гнезда». Кэвин не замечает, когда приходит к кабинету Тэцудзи Мориямы. Ему всегда казалось забавным, насколько Рико и Тэцудзи похожи. Не внешне, а внутренне. Привычки, манеры. Если бы Кэвин не знал, что они дядя и племянник, то никогда бы не усомнился в том, что они отец и сын. Им даже нравились похожие запахи. Тренер выбирал для себя сандал и мяту. Рико выбирал мяту и цитрус. И то, и другое всегда било в нос резко, но ему нравилось. Хотелось подольше остаться в этом приятном аромате. Когда они были все вместе… Запах становился обволакивающе приятным, свежим. Дэй не понимает, на что надеется, когда касается ручки кабинета. Как ни странно, но дверь оказывается открытой. Возможно, они спешили, когда поняли, как надолго выпали из жизни «Гнезда». Или произошло что-то такое, из-за чего старший покинул свой кабинет в спешке. Стоит двери открыться до конца, как в нос бьёт тот самый аромат. Слышать его приятно. Пахнет детством. Их с Рико детством. Кэвин не помнит даже голоса матери, слишком много времени прошло, зато помнит сказки, которые редко, но всё-таки читал им Тэцудзи. Он часто мог это делать на японском, так что ни Рико, ни сам Кэвин не понимали значения слов, но иногда делал исключения. Это были хорошие дни. Слегка толкнув дверь, Дэй слышит, как она захлопывается за ним. Рука машинально тянется к выключателю. Щелчок. В комнате загорается свет, почти до боли яркий. Он щурится и мельком осматривается. На кофейном столике у дивана стоял традиционный фарфоровый сервиз для чайной церемонии. Лежали бумаги, связанные с анкетами новых игроков. Всё-таки, часть старших «воронов» уже следующим летом покинет стены родного «Гнезда» и отправится в свой свободный полёт, а значит, им скоро будет жизненно необходима свежая кровь. Рядом с анкетами игроков стояла небольшая вазочка со сладостями и пара тарелочек, на которых, по всей видимости, были какие-то десерты. К удивлению Кэвина, на пуфике рядом с большим книжным стеллажом лежал семейный фотоальбом. Тот самый, который вёл Тэцудзи для него и Рико. Альбомов, на самом деле, было два. Один был личным для Тэцудзи, который никогда не позволяли листать им, а второй был их с Рико. Там Тэцудзи хранил все совместные фотографии, даже те, что были сделаны, когда ещё была жива мама. И её фотографии там тоже были. Это был именно второй альбом. В отличие от личного, у которого обложка была отделана тёмно-бардовым бархатом, этот был обит чёрной кожей. Или чем-то похожим. Он выглядел строго, пока не решаешься его открыть… Рисунки, детские фотографии и даже подписи. Порой — это просто даты и имена. Иногда — это целые небольшие заметки к конкретному событию. Листать его сейчас было так странно. Вот они маленькие, когда мама прилетела по работе и решила встретиться со старым другом. Она так и была подписана: «Визит Кэйли и Кэвина Дэй, 14 декабря 1988 года». Им с Рико тут около двух лет. Ещё ничего не понимают, но уже держаться за руки, пока Тэцудзи и Кэйли держат их самих. Это фото казалось ему всегда милым. Мама на нём была такой, какую он запомнил. Возможно, так сработал его мозг, запоминания именно образ с фотографии. Сейчас уже это было не важно. Кэвин садится на диван, начиная листать фотоальбом. Какие-то снимки он сегодня уже видел на стене со стороны кровати Рико. Какие-то не помнил вовсе. Странно, что альбом лежал просто так. Обычно его всегда убирали на стеллаж. Значило ли это, что тренер и капитан сегодня смотрели его? Поэтому Рико настолько задержался? Перелистывая страницу за страницей, Дэй доходит до пустых листов, которые только предстоит заполнить совместными воспоминаниями. Захлопнув альбом, «ворон» не сразу замечает, как оттуда выпадает старый лист, сложенный в несколько раз, так обычно складывают бумагу при отправке писем. Отложив его в сторону, Кэвин поднимает со своих колен находку, задумчиво рассматривая её. Лист был уже изрядно потрёпанным, ему явно был не один год. Борясь с собственными чувствами о правильности и неправильности поступка, парень всё-таки решает посмотреть, что там написано, ведь Тэцудзи не стал бы прятать в нём что-то такое, что они не должны были увидеть, разве не так? К горлу подступает ком, когда он видит, от кого было это письмо. Голова моментально идёт кругом. То ли от усталости, то ли от слов, написанных на бумаге. Кэвин и не замечает, как резко поднимается на ноги, крепче сжимая в пальцах лист. Взгляд скользит по строчкам текста, раз за разом перечитывая его, не в силах поверить, что он сейчас прочитал. Это её почерк? Значит… Тэцудзи Морияма прекрасно всё знал с самого начала. Знал и никогда даже не поднимал эту тему. Не собирался говорить с ним об этом. Губы Кэвина поджимаются, и он сворачивает листок, кладёт фотоальбом туда, где взял его ранее, выключает свет и идёт в свою комнату. Знает ли об этом Рико? А если знает… Почему не сказал ему? Было больно. В комнате Кэвин прячет листок в одной из книг на своей полке, пытаясь не разбудить Рико. Садится на кровать и просто смотрит на своего капитана, пока усталость окончательно не берёт верх и он не засыпает прямо так. Сидя на чужой, всё ещё влажной кровати.

Конец первого тома.