Вороньи Перья

Со дня приезда Натаниэля Веснински на территорию университета Эдгара Алана прошло уже восемь месяцев. Другое имя, другой статус, другая жизнь. Проведя не один год в бегах, наконец получить место, которое, пускай и с большой натяжкой, но можно назвать своим домом, Натаниэль начинал постепенно привыкать к жизни в «Гнезде». Обилие правил и порядков, иерархия, экси. Всё это теперь было его жизнью. Хотелось сбежать. Где-то глубоко внутри скребся маленький назойливый щенок, тихо поскуливая о том, что здесь оставаться нельзя. Плохое предчувствие. Ожидание беды. Навязчивое и липкое. Оно никогда не обманывало. Мама всегда прислушивалась к таким своим чувствам, а когда один раз ошиблась и не послушала… Ему пришлось смотреть, как догорает их машина. И она вместе с ней. Но то было прошлым. Было тем, что Нил Джостен очень хотел оставить позади. Понимал, конечно, что этому не суждено случиться, но очень хотел. Смотреть на членов команды, кто попал к «Воронам» по своей воле, кто имел право распоряжаться своей жизнью самостоятельно, было странно. Они видели простую жизнь. Без побегов. Без убийств. Без мафии. Тихую и мирную. Это не укладывалось в его голове. Было сложно понять, какого жить как обычный человек. Осенний сезон экси уже начался. Нил так и не вступил в состав команды. Как бы ни были хороши его навыки для человека, который играет всего восемь месяцев (после большого перерыва длиною в годы), он недотягивал до уровня даже самых слабых игроков «Воронов». Джостен только обжился в «Гнезде», привык к их расписанию и порядкам, какой выход на поле в составе основной команды? Это было просто глупо. После долгих обсуждений, Тэцудзи и Рико приняли решение заявить о вступлении Нила Джостена в состав «Воронов» только в конце текущего сезона, вместе с другими новыми игроками, которые должны будут прийти в команду. Такой вариант был наиболее логичным и подходящим. У Нила было время подтянуться в навыках, а у семьи Морияма было время подготовить для него все необходимые документы. Всё-таки качественные поддельные документы, которые могут сойти за настоящие, требовали и денег, и времени. Конечно, всегда можно доплатить за скорость, но если есть время — к чему спешить? Нил напоминал, своего рода, очень дорогое финансовое вложение. Хотя… Почему напоминал? Он им и был. Экипировка, одежда, вещи, техника, спортивный инвентарь, медицинские обследования и документы. Как если бы семья Морияма решила взять себе питомца. Когда заводишь животное — это всегда выходит в копеечку. Всё-таки даже прививки, необходимые для собачьих звероподобных, они ему сделали. Конечно же, Рико не мог не издеваться над Джостеном на эту тему. Это и правда было забавным. Кличка «щеночек» стала верным спутником для него среди игроков. С другой стороны, в чём же они были неправы? И правда ведь щеночек. Одного было не отнять точно. Нилу нравилось экси. Он правда чувствовал себя живым, когда выходил на поле. Когда тело привыкло к изнуряющим тренировкам, а его экипировка была полностью готова, некоторым членам команды действительно пришлось несладко на тренировках. «Свита» и тренер были довольны результатами Нила. Однако, основной проблемой всё ещё оставался его слишком буйный нрав. Это приносило неприятности не только Джостену, но и Моро. Жан, конечно, свыкся и просто надеялся, что у Нила в какой-то момент попросту не останется сил для того, чтобы спорить с тренером. Однако, так думать было просто глупо, ведь даже когда Джостен едва мог стоять на ногах от усталости, а его руки уже не были способны держать клюшку — он продолжал спорить. Ему было не важно, с кем он говорит. Кэвин, Рико или Тэцудзи, заносчивые игроки из основного состава или просто ребята, если они говорили или делали то, что оказывалось ему не по душе — Нил воспринимал это в штыки. Отвечал резко, не задумываясь о последствиях, ругался, показывал клыки. Последствия же, напротив, часто задумывались о Ниле, становясь синяками и ссадинами на его теле. Члены «свиты» только могли догадываться, каким образом Нил смог дожить до своих лет, но приходили к выводу, что, вероятнее всего, у его матери было просто ангельское терпение, а у него самого просто не было возможности поговорить со своим отцом. Потому что навряд ли Мясник стал бы терпеть его выходки. Кроме того, никто из них не был идиотом. Думать, что Натан Веснински столько лет пытался найти сына и жену, чтобы просто поговорить о их неправоте — странно. Так что, вероятнее всего, как Нил и говорил, он действительно просто всегда двигался в противоположном от отца направлении. Желательно, как можно быстрее. В таких условиях не получится вывести кого-либо из себя своими словами, всё-таки когда тебя уже хотят убить, выходками можно лишь усугубить своё положение, заполучив, например, более жестокое и долгое умерщвление, вместо быстрого и безболезненного, но уж точно свою участь ты не изменишь. Но всё-таки, острый, не к месту, язык Джостена был изредка полезен. Даже во время тренировок Нил умудрялся вывести некоторых игроков настолько, что будь это реальная игра, они бы получили жёлтую, а то и красную карточку, за нападение на него. Это было подлым приёмом, но вполне рабочим. Что уж было говорить про реальный матч? Особенно если дать ему достаточно информации о сопернике. За восемь месяцев с момента появления Нила в «Гнезде», единственное, что поменялось далеко не в лучшую сторону — это отношения между Кэвином и Рико. Воздух между ними отчего-то постоянно искрился. Рико срывался по поводу и без. Кэвин отказывался терпеть. Их биполярность в отношениях вызывала тревогу. С одной стороны, они всё ещё проводили большую часть времени друг с другом. Нередко их можно было найти сидящими в кресле в общей комнате, вдвоём. Буквально в обнимку, пока они просматривали очередной матч будущих соперников. Рико обнимал руку Дэя, закинув на него свои ноги, пока делал записи. Кэвин был не против этого. С другой стороны, они ругались каждый день. Это не было утрированием. Да, они и до этого не редко ругались друг с другом, но сейчас это выходило за все границы. И вот уже наступил декабрь. Зима станет отличным поводом покататься на лыжах, когда их игра будет близится к завершающему тайму. Но… Любой конец — это хорошее начало. На улице было уже достаточно холодно, чтобы просто стоять вот так. В странной пижаме и куртке, наспех накинутой на собственные плечи. Жан стоял рядом, облокачиваясь на стену спиной. Моро не одобрял эту привычку Нила. Однако… Сигарета дотлела до фильтра — Нил Джостен не сделал ни одной затяжки. Он нуждался не в никотине, а в едком дыме, который напоминал ему о матери. — Жан... Тебе не кажется, что скоро случится что-то плохое? У меня вот, шерсть дыбом, — Нил бросает остаток сигареты на асфальт, тушит его ботинком и поднимает на Моро по-лисьи задумчивый взгляд.