Вороньи Перья

Утреннюю тренировку «Воронов» прервал звонок на телефон тренера. Обычно, когда такое происходило, никто не обращал внимания, продолжая выполнять упражнения, но в этот раз сам Тэцудзи приказал им остановиться, чтобы забрать с поля Рико. Это у команды случалось впервые. Остановившись, Морияма стянул с себя шлем и посмотрел сначала на дядю, а затем на Дэя. Что-то в груди неприятно кольнуло. То ли нехорошее предчувствие, то ли обычная тревога, но спорить, когда на тебя смотрят так — хотелось меньше всего. — Кэвин, за старшего. Закончишь тренировку, — Рико перекинул Дэю свою клюшку и покинул поле. Быстрый душ, небрежно высушенные волосы, и вот он оказывается у кабинета дяди. — Что случилось? Кто-то умер? — Морияма заходит в кабинет, подпирая косяк спиной. — Было бы неплохо, но нет. Кэнго хочет тебя видеть, — старший ворон выглядит действительно обеспокоенно сложившимися обстоятельствами. Тэцудзи неспешно поворачивается к нему, сложив свои руки на груди. Выражение его лица выглядит очень сложным. — Стой… Он хочет что? — брови Рико изгибаются достаточно сильно, чтобы понять, насколько он шокирован. Оттолкнувшись от косяка, ворон подходит к дяде. — Прямо сейчас? Почему? — Морияма рассматривает лицо старшего так, словно никогда не видел его раньше. Пытается разглядеть в нём хоть толику шутки или издёвки, но не находит ничего. — Рико, я бы не стал шутить о подобном. Переоденься в костюм для интервью. И собери волосы. Буду ждать тебя на парковке через 20 минут, не опаздывай, — Тэцудзи кладёт свою руку ему на плечо, ободряюще похлопывает и уходит. Нужно было идти, но ноги словно погрузились в застывающий цемент — каждый шаг требовал нечеловеческих усилий. И дело было далеко не в физических ощущениях. Эта тяжесть была психологической, что делало её ещё более липкой и отвратительной. Хотел того Рико или же нет, но вскоре он оказался в своей спальне. Руки откровенно дрожали. Когда-то он бы точно был рад такому вниманию, но сейчас понимал лишь одно — ничего хорошего эта встреча не принесёт. Отец не для того столько лет игнорировал его существование, чтобы в один прекрасный день, без какого-либо повода, решить встретиться с ним. Эта встреча, даже не начавшись, ощущалась жуткой. Свежая рубашка прилипала к спине мокрой тряпкой. Её воротник душил, словно петля на виселице. Пиджак казался слишком тяжёлым. Штаны слишком узкими. Всё было не так. Единственное, что Рико сейчас слышал в своей голове — биение собственного сердца. Подобно птице в клетке, которая молит о спасении, оно пыталось выпрыгнуть наружу, лишь бы облегчить страдания. Смотря на собственное отражение, ворон впервые не узнавал себя. Он никогда раньше не видел ужаса в собственных глазах. Испытывал, да, но просто не мог увидеть себя со стороны. Пальцы дрожали и путались в непослушных волосах, пока Рико пытался привести их в удовлетворимый внешний вид. Времени, чтобы делать какую-то сложную причёску, у него просто не было. Наспех расчесавшись, ворон собирает волосы в гладкий пучок, насколько это возможно в сложившихся обстоятельствах. Ворон окидывает себя последний раз взглядом, сглатывает и выходит из комнаты. Он не помнил, как надел пальто и шарф, как дошёл до парковки и как сел в машину дяди. Очнулся от собственных мыслей Морияма, когда они уже достаточно далеко отъехали от «Гнезда», и только тогда посмотрел на мужчину рядом. Тэцудзи Морияма не выглядел так плохо, как Рико. Он был напряжён, но не был в ужасе. Лицо мужчины было задумчивым, пока он рассматривал дорогу за окном. Водитель ехал не спеша. Похоже, встреча, пускай и была неожиданной, но не являлась экстренной. Это, хоть и отчасти, однако вселяло некоторую надежду, что всё будет не так плохо, как представляет себе Рико. Хотя, говоря по правде, он просто не мог представить себе, как может всё пройти. Что такого хочет обсудить отец? Почему он хочет это сделать именно сейчас? Нервно теребя край пальто, ворон утыкается в свой шарф носом, пряча от дяди слегка поджатые губы. — Не смотри на меня так, дитя, я не знаю, чего он хочет, — наконец подаёт голос Тэцудзи, тяжело выдыхает и смотрит на Рико. Рико выглядел растерянным. Последний раз такое выражение лица у него было, когда они ехали из больницы после операции. Такое же непонимание и страх. Младший Морияма не спешит поднимать на него взгляд. Тэцудзи понимает его чувства. Он медлит, но осторожно протягивает свою руку, положив её на чужое колено. Слегка сжимает, давая понять, что он рядом. Рядом, да, но это не способно сейчас успокоить. Рико знал, что дядя может защитить его, но не был глуп, чтобы не понимать, что тягаться с Кэнго Морияма он не сможет. Его слова, как и слова Рико — ничего не стоят. — Всё равно не понимаю… Он ведь сам не хотел меня видеть. Что сейчас изменилось? — Рико наконец откидывается на спинку кресла и прикрывает глаза. — К сожалению, ответить на этот вопрос я не могу. Он ничего сказал, кроме времени и места встречи, но уточнил, что на встрече сегодня ждут всех членов семьи, — Тэцудзи потирает переносицу и слегка поглаживает пальцами второй руки колено племянника. — Узнаем всё уже по факту. За окном шёл мокрый снег, слышались звуки других машин, проезжающих по лужам. Дорога до отеля, в котором, по всей видимости, остановились члены первой ветви семьи со своими людьми, заняла около часа. На улице стояло много людей отца. Это было слишком очевидно. Пускай они и делали вид, что всего лишь простые приезжие, взгляды наёмников всё равно пробирали до самых костей. Когда машина остановилась у главного входа, к обеим дверям подошли, чтобы их открыть. Рико оказался на улице первым. Снег неприятно бил в лицо, пока над ним не успели учтиво открыть зонт. Подобное обращение было не то чтобы непривычным, просто в сложившейся ситуации любые действия со стороны людей отца вызывали смешанные чувства. Обслуживающий персонал провожает Тэцудзи с «сыном» к главному входу, а затем показывает дорогу до ресторана при отеле. Конечно же, ресторан был пуст. За исключением одного столика в глубине зала. Атмосфера казалась мрачноватой, особенно когда Рико заметил краем глаза чёрные, словно глубокая ночь, крылья. Большие. Их размах был, вероятно, не меньше трёх метров. Он никогда раньше не видел вживую, чего именно был лишён. Те детские крылышки, которые он уже и не помнил по-настоящему, не могли соперничать с крыльями взрослой особи. Следом, после осознания настоящей потери при виде крыльев отца и брата, до Рико новой волной дошёл ужас. Нет, даже не ужас. Трепет, неловкость, страх и боль. Внутри, словно в мясорубке, прокручивалось столько мыслей. Столько чувств. Становилось тошно. Младший Морияма замедляет шаг, когда входит в зал. Это не может не остаться без внимания Тэцудзи, от чего Рико слегка толкают в спину. Не больно, но ощутимо. Конечно же, он не приходит в себя, но двигаться продолжает. Стоит отдать должное годам публичной жизни, потому что ворон внешне держится неплохо. Страх Рико для человека или звероподобного, который плохо его знает, заметить очень сложно. Жаль, что вот нюх точно помогает определить подобное. Особенно когда ты, как никто другой, знаешь, чем пахнет чужой страх. Когда они подходят к столику, слышится тихий смешок. Глубокий и тяжёлый. — Здравствуй, Тэцудзи, — мужчина приветствует брата, приглашая его сесть за стол. Рико же остаётся стоять. Этот жест вызывает более яркий, заинтересованный смешок. — Как очаровательно, знаешь своё место, отпрыск. Садись, — Кэнго складывает руки на груди и расслабленно рассматривает младшего сына, когда тот наконец садится напротив. Рико не смеет поднять на него взгляд. Всё-таки, никто не разрешал подобного. Однако, по телу бегут мурашки, и он едва заметно ёжится. — Хорошо дрессируешь своих питомцев, Тэцу, похвально, — старший ворон слегка стучит когтями по своему предплечью. — Посмотри на меня, Рико, — хмыкает Кэнго. В груди сжимается тугой комок, когда всё-таки приходится поднять взгляд на отца. О, Рико знал, как он выглядит. Всё-таки следил за жизнью первой ветки семьи по новостям, да и в старом дядином альбоме его фотографий было достаточно. Но видеть на фотографиях и в газетах — не значит видеть в реальной жизни. Память Рико не подводила, отец очень сильно постарел с момента выхода последний раз в свет. На висках и крыльях проступала седина. До этого младший ворон никогда не задумывался о том, седеют ли вороны так же, как и простые люди. Во взгляде младшего виднеется заинтересованность. А его глаза — это то, что не отнять. Внешне Рико Морияма был копией своей покойной матери — Норико Морияма. Особенно с этими длинными волосами, которые тот отрастил словно специально. Словно нарочно хотел сделать пакость для своего отца, надавить на старую рану старшего брата. Одним словом — причинить боль им обоим. Конечно же, в его действиях не было такого умысла, но переубедить тех, кто смотрит на тебя, как на добычу, сложно. Смотреть в карие глаза отца было практически невыносимо. Глубокие, тёмные, холодные. Он даже не сразу замечает, что внимательнее отца на него смотрит лишь брат. После недолгой тишины, Кэнго Морияма вновь подаёт голос: — Как я уже сказал, Тэцу отлично воспитывает своих питомцев. В отличие от тебя, Рико, — последние слова звучат холодно, почти презрительно. Словно мужчина пытается всеми фибрами души показать, насколько ему отвратителен собственный сын. — В ином случае, я не понимаю, каким образом ты мог допустить, что кого-то могут считать лучше тебя. Я бы ещё понял, будь этот мальчишка, как его там… — Кэнго лениво, незаинтересованно ведёт рукой, делая вид, что пытается вспомнить имя, словно ему не плевать. — Кэвин Дэй, — слышится голос Ичиро Морияма, от которого Рико слегка вздрагивает. Скорее от неожиданности, чем из-за страха. Отец, пока что, пугал намного сильнее. — Да, Кэвин Дэй. Конечно, я понимаю, что у вас с Тэцу, по всей видимости, отвратительно похожий вкус, раз ты решил якшаться с её сыночком. Кэйли Дэй, 彼の好きな花, конечно… Её сын для тебя такой же, как и она для твоего дяди? Хотя, зачем я спрашиваю, если знаю ответ. Ты и не мог быть другим, Рико. Дефектный с самого рождения. Отрастил волосы, засматриваешься на мужчин, не можешь отстоять честь семьи даже на чёртовом поле, позволяя красивому парнишке быть лучше тебя. Отвратительно, Рико. Я не питал никаких надежд в твою сторону, но и подумать не мог, каким ты будешь для меня разочарованием. Даже имея настолько низкую планку в моих глазах, ты смог меня разочаровать, — мужчина цокнул языком и слегка улыбнулся. Улыбка старшего ворона выглядит почти ядовитой. Пробирает до самых костей. — Я не интересуюсь вашими детскими играми, но даже до меня дошли неприятные слухи, которые могут опорочить наше доброе имя. И виной всему ты, младший. Как же мы будем решать сложившуюся ситуацию, что скажешь? Всегда можно приструнить непокорную псину, что не знает своего места. Например, сломать. Что думаешь? — Сломать?.. — Рико впервые подаёт голос и слегка наклоняет голову в бок, словно пытаясь осознать, что именно сказал ему отец. Все его слова делали больно. Задевали самые глубокие точки. Тяжелее выдыхая, младший слегка отводит взгляд, обдумывает слова. Ворон сжимает свою рубашку в пальцах. — Что Вы имеете в виду, отец? — голос не наполнен страхом, он слишком спокойный для такой ситуации, словно его ледяной водой окатили и Морияма начал приходить в себя. Пускай это было и не так, он жутко нервничал. Главное в этой ситуации было не терять лицо окончательно. — Морально или физически, спрашиваешь что-то настолько глупое. Разве это не очевидно? Похоже, что жестокий спорт тебе ещё и мозги отбил, раз ты не способен прийти к настолько простым выводам, — Кэнго хмыкает и подзывает к себе официанта. Просит подать им напитки и еду. — Сломать, чтобы он не приносил проблем. Я бы настоятельно рекомендовал сломать, всё-таки, физически, потому что так он точно не будет нести угрозы. Ведь... Просто не сможет играть, — мужчина разводит руками и хмыкает. — Кэнго! Это один из лучших игроков. Одно из наших самых больших финансовых вложений! И Кэвин Дэй отлично окупает все затраченные на него деньги и усилия. Сломать его — значит потерять деньги, потерять живой актив. Это просто глупо, — Тэцудзи возмущённо ударяет рукой по столу. Слышится звон столовых приборов и тарелок друг о друга. Кэнго на это лишь усмехается. — О, дорогой Тэцу, ты думаешь я не понимаю, что этот мальчишка для тебя значит в первую очередь? Он ведь копия своей мамочки, по которой ты столько лет убивался, пока она крутила с другими мужчинами. Ты никогда не уважал себя, мне, знаешь, даже порой становится тебя жаль, но мой интерес к тому, что происходит на твоей территории, сейчас связан непосредственно с делами семьи. Если идиоты из КРЭ продолжат раскручивать эту ситуацию, то она может коснуться и основной ветки. Это недопустимо и ты, мой дорогой младший брат, должен понимать всё как никто другой, — Кэнго легко подхватывает бокал для вина, когда официант поспешно наполняет его прямо в чужих руках. — Всё-таки, когда ты решил заниматься этим у нас с тобой были чёткие договорённости. Которые ты можешь нарушить. Нехорошо это... — глава семьи неодобрительно качает головой. — Если вывести игрока посреди сезона, особенно когда ходят такие слухи — идиоты из КРЭ, как ты, брат, выразился, напротив будут обеспокоены сильнее. Особенно, если Рико после этого начнёт выходить на поле один. Выходить на поле один. Это звучит как приговор. Внутри всё сжимается. Губы пересыхают. Рико тянется за стаканом воды, отпивая и крепче сжимая его пальцами. Пока старшие спорили, он отчётливо ощущал, что Ичиро не сводит с него взгляд. Словно пытается заглянуть не просто в душу, а разложить его всего на составляющие: душа, кости, мышцы, кожа, плоть… Всё по полочкам. Ужасный взгляд. — О, Тэцу-Тэцу, — качает головой Кэнго, — Вот потому-то у побочной ветки и нет власти. Значит Рико тоже должен пропасть. Скажем, травма в период каникул между двух частей сезона. Большое горе для университетских команд. Лучшие игроки вышли из игры из-за глупой случайности. Вернётся на поле только один, ведь пострадает намного меньше, — мужчина рассматривает свой бокал с вином и слегка улыбается. — Но всё-таки… Какой же ты глупый, младшенький. Даже не знаю, похоже, винить Рико в собственной глупости нет смысла, ведь это ты воспитываешь его. Хотя, не важно. Он и высоким интеллектом не смог бы прыгнуть выше собственной головы. Дефектные птенцы никогда не могут летать. Что ж, — Кэнго отпивает вина и ставит бокал на стол. — Я надеюсь, что вы оба меня услышали. Ведь… Если вы ничего не сделаете со сложившейся ситуацией, этим займусь я. Ну, или быть может, переложу эту задачу на плечи Ичиро. Он достаточно взрослый мальчик, чтобы уже решать семейные дела. Как бы то ни было, наши решения вашей проблемы — вам точно не понравятся. Раз уж так вышло, что спустя столько лет мы наконец собрались все вместе за одним столом, предлагаю выпить, — Кэнго слегка хлопает в ладоши и на стол ставят ещё два бокала под вино. Наполняются они достаточно быстро. Не проходит много времени, когда на стол также подаётся еда. Первый семейный обед. Рико всё-таки надеялся, что он будет и последним. Еда, после всех сказанных сегодня слов, выглядела не аппетитно. Младший из семьи Морияма учтиво выпивает вино, съедает немного салата и надеется, что они скоро уедут отсюда. Домой. Он хочет домой. И не хочет думать о том, что будет, если он ослушается, практически прямого приказа. Сломать или увидеть смерть. Слишком сложный, но такой простой выбор. Тогда почему на губах привкус крови и пепла, вместо вина?