Вороньи Перья

Каждый человек хотя бы раз за свою жизнь сталкивался с чувством, что он зря открыл глаза. Рико сегодня не стал исключением. Пускай он был вороном, а не человеком, большая кровопотеря всё равно могла привести к летальному исходу. Он понимал это, когда совершал попытку самоубийства, поэтому и написал заранее Жану, где стоит себя искать. Конечно же никаких гарантий, что Моро найдёт его вовремя, у Мориямы не было. Но раз сейчас он может ощущать себя настолько дерьмово — значит, что Жан успел. Потому что в противном случае Рико сейчас было бы глубоко плевать. Мёртвые ничего не чувствуют. Слышалось тихое и мирное пиликанье медицинского оборудования. Когда осознание того, где он именно сейчас находится, доходит до ворона, Морияма пытается сесть. Выходит это слишком резко, от чего голова начинает кружиться. Его прибывание в стенах больницы было удивительным. Обычно все травмы, даже такие, никогда не приводили никого из «Воронов» в больницу. Всё решалось внутри «Гнезда». Объяснением тому могли быть два варианта: отец слишком испугался за его жизнь и решил вызвать скорую или же его жизнь и правда оказалась на волоске. С учётом собственного самочувствия он не мог исключать ни того, ни другого. Рико требуется несколько минут, чтобы полностью осознать, что происходит вокруг. Взгляд скользит по проводам и трубкам. С их помощью он был подключен к медицинскому оборудованию. Затем медленно опускается на одеяло, пока не доходит до собственных рук. Запястья были перебинтованы. Бинты были свежими, но даже так на них в паре мест слегка проступала кровь. От этого зрелища Рико немного замутило. Он всё ещё отчётливо помнил его кровь на паркете. Он знал, зачем и для чего это сделал с собой, но в голову лезли мысли: что чувствуют те, кто пытался закончить со всем, но не смог? Рико не пытался уйти, он сделал всё, что было в его силах, чтобы его спасли, но даже так от вида собственных рук хотелось блевать. Какого же осознавать, что ты был готов закончить всё, но не смог? Вероятно, если бы он действительно пошёл на этот шаг с желанием умереть, то всё закончилось бы точно также. Больничная койка и разочарование от самого себя. Потому что даже это не смог сделать правильно и довести до конца. Потому что всё в конечном счёте шло не по его плану. Появлялись разные обстоятельства, которые приводили его к совершенному иному результату. Ворон тяжело выдыхает, но не успевает дальше погрузиться в собственные мысли, просто цепляется взглядом за чужие руки и голову, лежащие на его кровати. Руки папы. Его тёмные волосы… Сердце в груди болезненно сжимается, когда он понимает, что старший ворон сидел с ним, вероятнее всего, всё то время, что он был здесь. — Отец? — Рико вытягивает свою руку, положив её на голову Тэцудзи. Пальцы ласково поглаживают, хотя и двигать рукой было немного неприятно. Старший просыпается почти сразу же, резко садясь на стуле и пытаясь сфокусировать взгляд на безмозглом воронёнке, который изрядно заставил его понервничать за последние сутки. — Рико… — Голос Тэцудзи звучит хрипловато после сна. Белый халат, который был накинут поверх, по всей видимости, наспех надетой рубашки, слегка сполз с плеч. — Как ты себя чувствуешь? — Он пододвигается на стуле ближе и берёт руку младшего в свои ладони. Ласково и нежно. Только сейчас Морияма понимает, насколько сильно дрожат отцовские руки. — Словно меня переехал грузовик… Никогда не думал, что от каких-то неглубоких ранок на руках может быть так хреново, — голос Рико тихий и очень хриплый, но в нём слышна усмешка. До ворона не сразу доходит, насколько сильно он хочет пить. — Тут… Есть вода? — Интересуется Морияма. Тэцудзи кивает и протягивает ему бутылку с водой, открутив крышку. Рико принимает воду и действительно жадно пьёт, пока бутылка не опустошается на половину. — Спасибо… Выглядишь паршиво, старик… У тебя что, седых волос прибавилось, а? — Усмешка звучит неловко, почти виновато. Рико поднимает свою руку и осторожно гладит мужчину по щеке. — Глупый мальчишка… Да, твоими стараниями. Что, чёрт возьми, вчера произошло? Где Кэвин и Натаниэль? Почему ты… Тц… Я могу узнать, что стало причиной… Этому? — Тэцудзи едва ощутимо касается бинтов. Рико молчит. Ему требуется достаточно времени, чтобы обдумать свой ответ. — Я не знаю, где они. Могу догадаться, что… У отца… — Морияма недоговаривает, задумавшись. — У отца кого? Натаниэля? Твоего? — Тэцудзи заметно хмурится. — Да ну тебя, старик… Ты ведь не думал, что он никогда не узнает, кто его папаша? Что не узнаю… Я? — Рико тяжело выдыхает и поднимает на ворона взгляд. — Я думаю, они у Дэвида Ваймака. Он как раз любит принимать к себе всяких побитых жизнью детишек, полагаю, как раз его случай, — Слова идут трудно. Потому что перед глазами вспыхивает образ Кэвина, лежащего в собственной крови и просящего о пощаде. Морияма сглатывает и поджимает вновь пересохшие губы. — Тц… Так и знал, что кто-то копался в фотоальбомах… Зачем ты забрал свою детскую фотографию из моего личного фотоальбома? Ладно Кэвин нашёл письмо матери, вероятно, когда мы с тобой смотрели ваши с ним детские снимки, в вашем фотоальбоме. Потому что в другое время случайно найти фотоальбом в закрытом кабинете он бы не смог. Тем более, что он не ты. Кэвин никогда специально не пытался залезть в мой кабинет, а ты делаешь это с завидной наглой регулярностью. — Я её сжёг, отец, — Рико смотрит на свои пальцы, которые обжёг в тот вечер, и мычит. — Зачем? Это глупо, Рико. Прошлое не вернуть. — Я знаю, что прошлое не вернуть, но и ответа тебе дать не могу. Сжёг и сжёг. У тебя есть ещё. — И их сожжёшь? — Хмыкает старший. — Нет… Потому что там была одна моя, которую ты мне обещал когда-то… Но так и не отдал, потому что на ней были видны мои крылья. А со дня когда я из лишился, они стали моим… Нашим? Общим секретом. — Тц… Туше… Хорошо, с этим разберёмся позже. Меня волнует, что произошло до того, как он решил сбежать. Почему с ним отправился Веснински. И какого чёрта произошло на корте, что там было столько крови. Что ты сделал, Рико? — Голос ворона звучит поистине взволнованным, он внимательно рассматривает лицо младшего. Морияма снова молчит. Он смотрит в одну точку перед собой, а затем складывает руки на груди, тяжело выдыхая. — Ичиро дал понять, что Кэнго не отступится. Он возложил на меня задачу решить вопрос с Кэвином, чтобы он не начал решать его за меня. И я… — Рико поджимает губы. Голос предательски дрожит. — И я решил этот…вопрос. — Как именно ты его решил, Рико? — Тэцудзи осторожно кладёт руку ему на спину, ласково поглаживает, ощущая, как его племянник… Как его сын пытается сдержаться и не заплакать, от чего его тело подрагивает. — Я… Я сломал ему руку, отец… Левую… Левую руку, клюшкой. Кровь на паркете… Его. Вся его, — Каждое слово даётся с огромным трудом. — Сломал руку… — Мужчина тяжело выдыхает и сжимает плечо младшего, давая понять, что он рядом. — Почему Веснински ушёл с ним? — Потому что я попросил… — Веснински отправил в гнездо Ичиро. Ты не думаешь, что это вызовет проблемы? — Нет! Нет… Всё хорошо… Ичиро сам намекнул, что я могу сделать в этой ситуации… И сказал, если не углубляться в подробности, что позволит Натаниэлю покинуть «Гнездо» вновь, если это будет необходимо для того, чтобы я выполнил приказ отца… — Рико забирается пальцами в свои волосы, сжимает их. Больно. Отрезвляюще. — Тогда остаётся только последний вопрос. Ты… ответишь мне и на него, мой мальчик? — Тэцудзи ласково поднимает лицо сына за подбородок и осторожно вытирает его слёзы большим пальцем. Мужчина не злится, он обеспокоен и взволнован всем, что произошло. — Если ты волнуешься, что это повторится, то нет. Не должно… Я не собирался себя убить по-настоящему. — Я знаю. В ином случае ты бы смог сделать всё так, чтобы мы тебя не нашли вовремя. И не был бы сейчас здесь, Рико. Тогда чем же была эта попытка? — Не знаю… Протестом? Угрозой? Но вообще… Я просто хотел, чтобы Кэнго пришлось расхлёбывать то, во что он ввязал меня сам. Всё-таки шум будет сильным, если станет известно, что племянник такого влиятельного ворона, известный спортсмен, решил покончить с жизнью. А ещё, он ведь намекал, что мне тоже стоит пропасть с поля. Так пусть этому будет причина. Пускай подавится… — Последние слова звучат гневно, горячо и пылко. Они были полны ненависти и боли. Боли не за себя, а за… Кэвина. Боли за то, что ему пришлось совершить, чтобы спасти чужую жизнь. Тэцудзи ничего не говорит. Он осторожно садится на край кровати и обнимает Рико за плечи. Морияма не против. Он утыкается лицом в чужую грудь. Внутри больно. Снаружи холодно. Оставалось лишь надеяться, что у Нила и Кэвина сейчас всё в порядке. Насколько это может быть в сложившихся обстоятельствах. — А Жан… Здесь? — Тихо решает спросить Морияма, поднимая на мужчину взгляд. Тэцудзи слегка кивает в сторону двери. — Позови его, пожалуйста.