Игра

Она тихо смеется, небрежно кидая сигарету в пепельницу. Мы сидим за столом, на столе пистолет. Я предложил сыграть. - Ты заведомо в проигрыше, милый, - она ехидно улыбается. Она без маски. Как же она прекрасна. - увидим. У нее много масок. Много лиц. Она может менять их каждый день. Она это и делает. Ей постоянно хочется прикрыть изуродованое лицо, но я люблю ее настоящую. Я люблю ее любую. Надевая новую маску, она подбирает новое платье, прическу, украшения, личность. Я люблю то, что она разная. Мне нравится набоюлать за тем, как она меняется каждый день.

Ты не знаешь, какая я наверняка.

Она грациозна, ловка, быстра. Плащ - или что это за хуйня вообще? - режет лучше любых лезвий. Я всегда сомневался в том, из чего сделана эта блядская вещица, но она до ужаса мне нравилась. И мне до ужаса нравилось как она смотрелась на Георгин. Ей безусловно шло. Вкупе с ее изящностью, изрезающий на кусочки плащ кажется таким невинным и безобидным, как и она сама на первый взгляд.

Я энергия взрыва, я эхо грозы.

Есть лишь одна пуля. Она крутит барабан. Я молился всем Богам - не Богам, похуй! - на то, чтобы пуля была моей. Я был готов умереть от ее рук, она была готова умереть от моих рук. Не я не был готов стрелять. - Ох, не огорчайся, но пуля моя! - она лукаво лыбится. Что ж, блять, такого веселого?! Меня прошибает пот. Осознание настигает быстрым ударом по голове тяжелым тупым предметом. Мне придется стрелять в нее. В мою любимую Георгин. Придется стрелять в любовь всей моей жизни.

Здесь одна только пуля, не огорчайся.

Я кручу барабан, и эта пуля моя.

Нажать на курок сложно. Мои руки трясутся. Она хмурится, и хочет уже сделать все сама. Но терпит мою нерешительность. Смотрит ласково-ласково. Мне больно. Одинокая слеза катится по щеке. Я ее люблю. Очень люблю. Я не могу нажать на курок. Пистолет выпадает из рук. - Дурашка, - говорит ласково-ласково, даже трепетно, будто я не убью ее сейчас. Будто это обычный вечер, и ничего не изменится. И потом мы снова уснем рядом, крепко прижимаясь друг к другу. - Знаешь, как сложно нажать на курок? - голос опускается до шепота. Меня всего трясет. А она так спокойна, что я бы позавидовал. Пистолет снова в моих руках. Зачем? Зачем я предложил эту блядскую игру?! Она снова улыбается. Последний раз. Последний раз я вижу ее улыбку. Послений раз вижу покрытое шрамами лицо, последний раз ощущаю аромат роз рядом с собой. Выстрел. Она падает на пол замертво. Я бросаюсь ближе к ней. Моя любимая... Ее тело обмякает в моих руках. Я еще чувствую ее тепло. Но я не чувствую ее. - Моя любимая Черный Георгин... - слезы безудержным потоком катятся по щекам. Ее больше нет... Все по моей вине! Я полный уебок! Я приподнимаю челку и целую ее в лоб. Я знаю, как она не любила поцелуи в губы. Мчитала это до ужаса пошлым. Мы всегда обходились простыми объятиями и поцелуями в щеку. Я не знаю, что мной движило тогда, но маленький домик на берегу озера начал давить. Потолок будто стал ниже, стены ближе. Я оставляю ее там. Мне больно отпускать такое родное тело. Я собираю всё что показалось нужным. В основном - оружие. Я ухожу без оглядки. Сердце рвется, молит вернуться, снова прижать ее к себе. Я, увы, не знал, насколько все это было всерьез