И осыпаясь пеплом

На хладную стену,

Брызгает кровь.

В доме ты этом,

Не сыщешь любовь.

Потухла надежда,

Смиренен твой взор.

Но осыпаясь пеплом,

Ты возрождался вновь.

Нил морщится, ему крайне сложно признаться в этом, но разве у него есть выбор? Он устал, крайне истощен, закоченел и, в конце концов, просто-напросто заебался бесконечно идти, и идти, и идти вперед. Ему необходима хотя бы короткая передышка. Ему нужна… — Мне нужна, — Нил сглатывает мерзкий привкус во рту. Зябко ведя плечами в тоненькой ветровке. Солнечный штат Калифорния — больше нифига не солнечный. Из-за чего даже летом ночью пиздец как холодно. И наконец выдыхает, ненавидя себя за то, что ему всё же приходится произнести это вслух: — Помощь. Полная луна на небе слишком тусклая, но желтоватый свет на крыльце позволяет более-менее разглядеть небольшую фигуру, преграждающую ему путь к дому. Нил прекрасно знает, как опасен этот человек. И, по идее, его это должно пугать, но ведь именно из-за этого Нил и пришел именно к Миньярду. Если бежишь от зверя, то единственный способ выжить — это найти ещё более страшного и безжалостного хищника. Миньярд неторопливо затягивается. Малиновый кончик сигареты ярко вспыхивает в темноте. А потом спускается с крыльца, подходя ближе на пару шагов. Он делает всё это неторопливо, растягивая минуты в намеренную пытку. Когда не знаешь, что этот опасный человек сделает в следующую секунду. А Нилу не то чтобы стоит рассчитывать на снисхождение. Кто бы помог непонятному парню, заявившемуся в ночи. А если его ещё и… Следующие слова, после короткого фырканья, лишь подтверждают его самые худшие опасения. — Ага. И я вот так просто взял и поверил тебе, Веснински, — фамилию Эндрю произносит, как оскорбление. Намеренно выплевывая её, при этом никак не меняясь в лице. Апатичная маска застыла намертво, но глаза цепкие, внимательные. Они сканируют Нила. Выискивая уязвимые части в броне, которую измученный Нил забыл на себя «надеть». А может и не собирался. В них горит огонь. Желание защитить любой ценой тех, кто скрывается за его спиной. Или же это просто отражение зажжённого кончика сигареты. Которую Миньярд вновь прижимает к своим губам. Медленно выпуская дым через нос. Нил тревожно сглатывает. Проиграл ли он заранее? Смогут ли его слова хоть что-то изменить? Что именно ему надо сказать? — Я не представляю опасности, — наконец выбирает он самое простое, прекрасно понимая, что Миньярд справедливо его опасается. Появление Натаниэля Веснински никогда не сулит ничего хорошего. — Мне просто нужно немного… — Не-не-не, — Эндрю машет тлеющей сигаретой, зажатой между указательным и средним пальцами, ещё немного приближаясь, но всё ещё сохраняя дистанцию. Нилу кажется, что это скорее ему нужно хотя бы попытаться её увеличить. Ради своего же блага. — Тс-с, никакой лжи. Не надо, лгать мне прямо в лицо. — Хорошо, — Нил вздыхает, сдаваясь. Кончики пальцев закоченели, и он тут же прячет их в карманы ветровки, которую Нил не постеснялся украсть, как только представилась такая возможность. Громко шмыгая носом. — Тогда можно хотя бы попросить теплую одежду и немного еды? И я исчезну. Честно. Я правда не хочу… Миньярд лениво поднимает бровь, если Нил правильно рассмотрел, а потом последний раз затягивается, выкидывая и тут же затаптывая окурок тяжелым ботинком. — Кто тебе сказал, что ты уйдёшь отсюда живым? В горле резко пересыхает. А сердце ухает в пятки. Ноги наливаются свинцом. А ему бы бежать. Бежать без оглядки. Если есть хоть малейший шанс, что его это спасет. Только не это… Он не готов… Не надо… Пожалуйста… Пожалуйста? — Отпустить тебя сейчас — будет самой идиотской ошибкой в моей жизни, — продолжает Эндрю, а потом тянется рукой себе за спину. Мгновением позже припечатывая последнее обвинение: — Маленький послушный пёсик Морияма. Словно затягивая петлю на шее и так несопротивляющегося Нила. Осталось только безжалостно выбить стул из-под ног. Легким катастрофически не хватает кислорода. А руки дрожат, совершенно его не слушаясь. Да и готов ли Нил попытаться дать отпор? Навредить, чтобы спастись? Вероятно, в любой другой день смерть его бы так не страшила. Но только не сегодня. Не сейчас, когда Нил всё ещё чувствует этот мерзотный, гнилостный вкус прямо во рту. Давится им, глотая вязкую слюну. Блять. Миньярд наконец вытаскивает пистолет, и не то чтобы Нил удивлен. На самом деле, это было слишком предсказуемо. Но почему-то не наставляет его на Нила, лишь вальяжно держа в своей руке. — Я бы мог застрелить тебя, — Эндрю мимолетно направляет дуло в его сторону, пока пистолет всё ещё горизонтально лежит в расслабленной ладони. Палец дразняще опускается на курок. — Но это было бы слишком легко и до обидного безболезненно, правда же? И так темные при чертовски скудном освещении, глаза будто чернеют ещё сильнее, когда Миньярд вновь на него смотрит. Его губы разрезает злобная, резкая в своем нескрываемом сумасшествии ухмылка. Уродуя и так недружелюбные черты лица. Холодное предвкушение вспыхивает на дне зрачка. А потом Миньярд тянет, откровенно издеваясь над ним. Пользуясь тем, что Нил так и не сдвинулся с места. Оцепенев в своем ужасе. Слыша лишь то, как отчаянно грохочет сердце в его быстро вздымающейся груди. — Собакам, вроде тебя, собачья смерть. Я не согласен, чтобы всё закончилось слишком быстро. Нет-нет-нет, — Эндрю издевательски хмыкает. — Хочу посмотреть на то, как ты будешь бороться за свою жизнь. Уже заранее зная, что у тебя нет ни шанса. Эндрю не подходит ближе ни на миллиметр. Он вообще не двигается. Но сразу после этих слов Нил чувствует, как на его шее сжимаются невидимые руки. А тьма вокруг словно сгущается ещё сильнее. Напор настолько сильный, что Нил тут же в панике отчаянно распахивает рот, потянувшись руками к горлу. Слишком поздно делая короткий шаг назад. Испытывая острую нехватку кислорода и успевая лишь прерывисто, невнятно прохрипеть: — Нет… Не над… Я боюс… Уми… Сно… А потом его сознание уплывает, под шум в ушах и черноту перед глазами. Прекращая мучительную агонию. В последнюю секунду перед зловещей пустотой смерти Нил отдаленно слышит хруст, предполагая, что Миньярд переусердствовал, сломав кадык. Или же всё же под конец он таки свернул ему шею.

***

— Эндрю, боже мой, почему он весь в земле?! Ты что, обвалял его в ней?! Нил с трудом осознает реальность, словно очнулся после очень долгого сна. Мысли слишком ленивые, еле ворочаются в его гудящей голове. А веки такие тяжелые, что ему никак не открыть глаза. Во рту горький вкус пепла. Из-за чего хочется прокашляться, ну или выблевать внутренности. Возмущенный мужской голос он слышит и вовсе приглушенно. Будто его голову окунули под воду. А отбиться, чтобы глотнуть наконец спасительного кислорода, всё никак не получается. — Что? Нет. И какая вообще нахрен разница? Наше дело просто поскорее закопать труп, пока он не начал вонять. А вот этот голос Нил прекрасно помнит. Блядский Эндрю Миньярд! Убил-таки, бешенный придурок! Он пытается сглотнуть, но горло тут же обжигает адской болью. Спасибо ещё, что он уже достаточно восстановился, чтобы нормально дышать, без свиста и мучительной одышки. — А он скоро начнет, потому что ты, какого-то хрена, затащил его в оранжерею! Третий мужской голос кажется Нилу отдаленно похожим на голос Миньярда, но всё же слишком живой и недовольный для него. — На улице ему было бы холодно! — Это труп, Ники! — восклицает, скорее всего, близнец Эндрю. — Они вообще-то ничего не чувствуют. — И что? — Ники, определенно, до последнего намерен отстаивать свою точку зрения. — Бедный мальчик мертв, потому что ты, Эндрю, не дал ему ни шанса! Безжалостно убил, даже не пригласив в дом, чтобы попытаться поговорить! Так что меньшее, что мы можем сделать, это обеспечить ему комфорт хотя бы после смерти. — Веснински к нам в дом? Хуя с два, — хмыкает Эндрю, всё ещё ни капли не раскаиваясь. — Ублюдок не заслужил хорошего отношения к себе, даже если он уже окочурился. Что лишь побуждает Нила вновь разомкнуть губы, в яростной попытке вытолкнуть из горла колкие слова. Ему срочно, прямо жизненно важно послать блядского Миньярда на хуй! — А вдруг он хороший Веснински?! — Нил наконец открывает глаза, видя, как высокий, особенно в сравнении с двумя другими, смуглый парень упирает руки в бока, недовольно хмуря брови. — Мы не можем убивать всех, кто тебе не нравится. Иначе наш задний двор скоро превратится в кладбище! Нил и правда в оранжерее. Кругом пестрый калейдоскоп из различных растений, а прямо над ним склонились три фигуры. На мгновение Нилу кажется, что цветы также смотрят прямо на него, но, очевидно, он просто ещё окончательно не пришел в себя. Их мир больше не может похвастаться ярким солнечным светом, поэтому, даже если прямо над Нилом стеклянный потолок, ему всё равно не приходится жмуриться. Не чувствуя себя ослепленным. А ведь уже день. Нил пытается проморгаться, чтобы тут же цепким взглядом оценить обстановку. А потом через боль негромко откашливается и наконец сглатывает, смачивая горло слюной. Пока трое парней всё ещё продолжают припираться, уже не обращая на него никакого внимания. — Почему это не можем? — поднимает бровь Эндрю, намеренно игнорируя вопрос Ники. — Возмущаешься так, словно это уже не первый наш жмурик, — подмечает близнец, полностью копируя выражение лица Эндрю. — Вообще-то я и правда пытаюсь не быть таким же куском дерьма, как и мой отец, — Нил подает голос, и все три головы тут же резко поворачиваются к нему. Настолько быстро, что даже странно, как они при этом не свернули себе шеи. Тишина оглушительна, но Нил продолжает как ни в чем не бывало. Более чем наслаждаясь произведенным эффектом. Да, не каждый день увидишь, как трупы вдруг оживают. Что весьма в его духе. Нил знает, что он тот ещё безбашенный засранец, чьё появление сулит лишь полный, кромешный пиздец. «Человек сплошные проблемы» — это прям про него. — Так что спасибо за веру в меня, — Нил смотрит на Ники, глаза которого всё расширяются и расширяются. В рекордные сроки достигая опасных размеров. А потом осуждающе зыркает на Эндрю. — И, эй, ты, мудак, трупы вообще-то достойны хотя бы минимального уважения! Если уж грохнул, то найди в себе крупицу порядочности… — Ебанный в рот! — Ники всё же кричит, отойдя от первичного шока. И Нил тут же морщится, на мгновение оглушенный мощностью чужих голосовых связок. — Пресвятое дерьмо! Он живой! Мы чуть не закопали живого, блять, человека! — Живее всех живых, — фыркает Нил, приподнимаясь на локтях, чтобы требовательно осмотреть каждого. А потом недовольно скривить губы. Словно он так и не увидел ничего приятного. — И в ближайшее время больше не собираюсь умирать. Так что теперь-то мы можем наконец-то нормально поговорить? Нил вновь переводит пристальный взгляд на Эндрю. Как на самого опасного человека в этой оранжерее. Внимательно следя также и за его руками. Вдруг придурок попытается придушить его ещё раз. Посчитав, что со второй попытки у него ну уж точно получится! Так что Нил готов буквально поклясться, что на какую-то крошечную миллисекунду глаз Эндрю нервно дергается. Вызывая злорадную усмешку на губах Нила. Так ему и надо!

***

Нил был лишен такой роскоши, как душ, кажется, целую гребанную вечность. Поэтому отмытый, в чистых штанах и футболке, которые откуда-то принес ему Ники, и с пакетом брокколи, прижатым к темнеющему синяку на шее, Нил чувствует себя намного, просто в миллиард раз лучше. Будто и не воскрес едва ли часом ранее. И не его собирались прикопать где-то там на заднем дворе, если бы он вовремя не очнулся. Нил душит глубоко в себе весь тот леденящий душу страх и ужас от одной только мысли об этом. — Ники, ты опять не дожарил яичницу! — недовольно восклицает Аарон, с грохотом ставя тарелку на деревянную поверхность. И, отодвинув стул, садится рядом с ними за общий стол в совмещенной с кухней гостиной, довольно впечатляющих размеров. Он обиженно зыркает на своего кузена, и Ники тут же виновато морщится, принимаясь оправдываться: — Черт, всё время забываю, что ты не любишь слишком жидкий желток. Да и кто вообще так ест! Это же не вку… Но Эндрю его перебивает своим невозмутимым голосом. Закуривая прямо в помещении. Чтобы потом отхлебнуть той бурды, которая является самой убийственно сладкой версией кофе, которую Нил только видел. С отвращением наблюдая за тем, как Эндрю готовил себе это буквально пятью минутами ранее. — Так дожарь сам. Тебе, блять, даже напрягаться для этого не нужно. — Что, прям при нем? — Аарон многозначительно кивает в сторону Нила. При этом напрочь игнорируя тот факт, что объект их обсуждения сидит всего через стул от него и вообще-то всё прекрасно слышит! — Ага, не парься, — Эндрю снисходительно машет рукой, показушно долго выпуская дым изо рта, приподняв вверх голову. — Он всё равно не уйдет отсюда живым, если всё же окажется подосланной шавкой. А он окажется. — Эй! Я всё ещё здесь… — Нил тут же вставляет свои пять копеек, возмущенно хмурясь. Не надо угрожать ему прямо перед его едой, к которой он ещё даже не притронулся! — Ага, я знаю. И говорю это специально, — Эндрю кривит губы в усмешке, выдыхая дым теперь уже в его сторону. Что более чем легко сделать, ведь они сидят прямо друг напротив друга. Тогда как, зажатый между Нилом и Аароном, Ники лишь беспомощно переводит свой взгляд на каждого из них по очереди. Словно хочет, но не знает, как предотвратить стремительно нарастающий, будто снежный ком, конфликт. — Мудак, — бурчит Нил. Яростно протыкая вилкой свой хорошо поджаренный, аппетитно выглядящий бекон. Нил благодарен за то, что Ники приготовил завтрак и ему тоже. Даже если он здесь, очевидно, нежеланный гость. И тут происходят сразу две вещи. Аарон опускает взгляд на яичницу. Сверля её глазами так пристально, словно она лично виновата во всех его несчастьях. Лампа над столом будто загорается ярче. И яичница вдруг реально начинает шкварчать. Без сковородки и, мать его, хоть какого-то огня. Что за нахуй?! Желток дожаривается буквально за секунду. И Аарон, удовлетворенно хмыкнув, берет со стола вилку и нож, принимаясь за еду. А потом Нил улавливает какое-то движение чуть дальше от них за спиной Эндрю, там где лестница. Панически резко поднимая голову и тут же приглушенно шипя из-за того, как протестующе заныла его всё ещё восстанавливающаяся шея. Для того чтобы синяк полностью исчез, потребуется минимум неделя. Миньярд постарался на славу. Крошечный, пиздец какой сильный гремлин. Вот кто так душит?! Даже предварительно не узнав насмерть ли это будет. А Нилу теперь мучайся! Конечно, его это злит, но одновременно с этим Нил может понять, почему дом Эндрю — лучшее место, чтобы перекантоваться. Его владелец обладает силой, позволяющей не бояться за свою жизнь хотя бы на какое-то время. Если этот человек решит тебя защищать. Но, слава вселенной, это не люди отца. И уж тем более не Морияма. Всего лишь ещё один помятый после сна парень, спускающийся прямо к ним по лестнице со второго этажа. В нем нет ничего особенного. Ну кроме того, что он высокий и, очевидно, привлекательный, хоть Нила такое совсем не интересует. Удивляет скорее то, что по его данным в доме должны жить всего три человека. Поэтому Нил не скрывает своего любопытства, когда не удерживается от закономерного вопроса. Не обращаясь к кому-то конкретному. — А это кто? — Это Кевин, — отвечает ему, конечно, Эндрю. Очевидный лидер своей небольшой группы. А потом сверкает глазами, словно вспомнил какую-то особенно смешную шутку. — Аарон притащил. Любит, знаешь ли, всякую гадость в дом таскать. Такая уж у него натура. — Да пошел ты, — вяло протестует Аарон с набитым ртом. Видимо, Эндрю частенько поддразнивает его на эту тему. Из-за чего Аарон уже устал более резко реагировать. — И тебе, блять, доброе утро, Эндрю, — хмуро бурчит Кевин, проходя мимо. Но что-то во всем его внешнем виде подсказывает Нилу, что это его скорее привычное выражение лица. Вечно недовольный красавчик? Или как там этот типаж называется? Ах да, полдень для них, оказывается, — это всё ещё утро. Поздно же в этом доме встают. Или же сегодня выходной? Хотя Нил не удивился бы, даже если бы сейчас реально было утро. Хрен там поймешь, когда из-за частиц пыли и сажи в небе всё ещё так мало солнечного света. А погода и вовсе вечный день сурка. Календарь настойчиво сообщает о том, что сейчас август. Тогда как постоянная мгла, общая серость природы и редкие осадки, разве что в виде скудных хлопьев снега, нашептывают лишь тоску и уныние. Пробирающиеся внутрь, чтобы вгрызться прямо в кости. Кевин огибает стол и, кажется, уже абсолютно привычно для этих двоих наклоняется, чтобы поцеловать Аарона в щёку. На что Аарон тут же кривится и отталкивает рукой лицо Кевина от себя. Даже не положив перед этим вилку, из-за чего немного кетчупа попадает на его щёку. Нил разбирает что-то типа «фу, сначала почисть зубы» и не удерживается от фырканья, больше похожего на едва сдерживаемый смех. Нил видел не так уж много парочек, но эта абсолютно точно теперь входит в его топ самых забавных. Как они только сошлись? Но, видимо, и не такое в жизни бывает. Может просто хмурые и ворчливые люди предпочитают держаться вместе? Кевин выпрямляется, и, как самая настоящая неженка, берет салфетку, чтобы дочиста вытереть пострадавшую щеку. И наконец всё его внимание переключается на Нила. Глаза Кевина расширяются, как только их взгляды встречаются, а потом он крупно вздрагивает и резко отшатывается назад. — Ох ты ж, еб твою мать! — Мы знакомы? — Нил тут же заинтересовано приподнимает бровь. — Н-не-е-т, — звучит не очень убедительно, но Кевин уже сматывается в ванную на первом этаже рядом с входной дверью. А Эндрю наконец спрашивает то, из-за чего они на самом деле собрались за столом, разыгрывая все эту уютную и домашнюю сцену с поздним завтраком. С силой вдавливая сигарету в стеклянную пепельницу. Предусмотрительно поставленную Ники прямо рядом с ним. Нил уверен, что Эндрю, с удовольствием, вместо этого шандарахнул бы ей по его черепушке. Да так, чтобы смачно и с хрустом проломить череп. Ха, не то чтобы у него получится добиться его окончательной смерти. Но пока Эндрю нужны ответы на вопросы. — Так как, говоришь, ты нас нашёл? — Я молчал, — чисто из вредности замечает Нил, переворачивая пакет с брокколи более холодной стороной. Тут же блаженно мыча. — Это твой шанс. Ни в чем себе не отказывай, — Эндрю нетерпеливо стучит указательным и средним пальцами по деревянному столу. Скорее властно приказывая, чем безобидно спрашивая. И, как бы Нилу ни хотелось побесить Эндрю подольше, ему всё же необходимо сказать правду. Хотя бы ради того, чтобы не оказаться-таки под землей. Выбираться потом оттуда — крайне неприятная хуйня. — Мне рассказал о том, где вы живете, Джереми. Эндрю моргает. И, каким бы невозмутимым ни было его лицо, Нил прекрасно видит, насколько он удивлен и сбит с толку столь неожиданным заявлением. Это длится всего лишь секунду, а потом Эндрю берет себя в руки. — Пиздишь, — уверенно отрезает он, впиваясь в Нила взглядом. Нил лишь расслабленно пожимает плечами, отпивая немного чая. По правде говоря, его горлу не помешал бы покой, а телу теплая и мягкая кровать, в которой он наконец смог бы спокойно проспать минимум двое суток. Как же он устал ютиться хрен пойми где и как, пока добирался сюда. Паранойя из-за малейшего звука и шума. — Ты можешь позвонить ему и легко это проверить. — Или прикончить тебя в этот раз уже наверняка. И дело с концом, — Эндрю встает чуть резче, чем это необходимо для поддержания хладнокровного образа. Упираясь кулаками в поверхность стола. — Эндрю! — осуждающе восклицает Ники, пытаясь остудить пыл своего кузена. Но Эндрю едва ли обращает на него внимание, всё ещё просверливая дыру в лице Нила. Его ореховые глаза будто на пару тонов темнеют или Нилу так только кажется. Мурашки пробегают по загривку. И ему вдруг резко вспоминается их ночная встреча. Но Нил храбрится, как всегда, идя наперекор своему страху. — Ага, удачи тебе с этим, — кривит губы в усмешке Нил. Стараясь не думать о том, как перспектива вновь сдохнуть, поднимает панический ком из живота прямо к его пострадавшему горлу. Сначала Нилу казалась, что на руках Эндрю от запястья до локтя надеты черные повязки, но, рассмотрев более внимательно, теперь от отчетливо видит, что это нечто совсем другое. Темная, беспокойная субстанция обвивает предплечья Эндрю, отчаянно стремясь добраться до Нила. Это и есть источник его силы? Та самая мутация, о которой говорил Джереми? Убеждая Нила, что он может задержаться здесь на пару дней, если ему это будет необходимо. Что под защитой Эндрю он в полной безопасности. И тут телефон Миньярда звонит сам, решая всё за них. Эндрю упрямо игнорирует настойчивую вибрацию прямо рядом с его уже побелевшим кулаком, тогда как Нил опускает взгляд, чтобы рассмотреть имя звонящего. Чудо ли или же просто закономерное беспокойство, но входящий как раз таки от «Джереми Нокса». — Джереми ждет, когда ты ему ответишь, — Нил вновь возвращает всё своё внимание к Эндрю, вызывающе выгибая бровь. Эндрю прищуривается, его ноздри трепещут, но ещё через секунду он всё же хватает телефон со стола одним резким движением. Видимо, звонок Джереми для него достаточно важен, чтобы его не игнорировать. Эндрю отталкивается от стола другим кулаком и молча разворачивается в сторону двери, ведущей на задний двор. Попутно прихватив куртку с вешалки, вытаскивая из кармана полную пачку сигарет. Нилу бы промолчать, но он не может удержаться от того, чтобы не крикнуть вдогонку. Крайне довольный тем, что Эндрю проигрывает по всем фронтам. — И не забудь обязательно рассказать ему о том, насколько «радушен» был твой прием. Эндрю не оборачивается. Лишь поднимает свободную руку вверх, чтобы показать ему средний палец. Выражая своё отношение красноречивей любых слов. А потом дверь, ведущая на задний двор, за ним захлопывается. Повисает гнетущая тишина, пока Аарон с грохотом не сгружает посуду в раковину, из-за чего Нил крупно вздрагивает. Тем не менее напряжение мгновенно спадает, и Нил наконец бросает попытки прислушаться, понимая, что это бесполезно. Либо Эндрю говорит слишком тихо, либо же в этом доме прекрасная звукоизоляция. — Уверен, всё будет хорошо, — Ники пытается поддержать, похлопав его по плечу, но у Нила получается вовремя увернуться. Скорее инстинктивно. Нил уже понял, что Ники безобидней некуда. Но вот как ему теперь объяснишь подобную реакцию в двух словах? Ники досадливо морщится, словно совершил ужасную непростительную глупость, шепча искреннее «извини». Нил только открывает рот, пытаясь подобрать те самые слова, способные всё разъяснить, как Кевин, закончив прихорашиваться, выхватывает из его руки пачку брокколи. Когда только успел столь незаметно подкрасться к нему за их спинами? — Это моё, — хмурится он, унося замороженные овощи на кухню. Очевидно, собираясь приготовить себе что-то более полезное на завтрак. Вот же ненормальный зожник. Как же много хрустящих купюр уходит на то, чтобы соответствовать таким требованиям. Словно их организмы ещё можно спасти после всей той радиации, буквально поглотившей планету. Хорошо хоть с катастрофы прошел уже не один десяток лет. Первое время человечеству и вовсе приходилось выживать лишь на крупах, консервах, водорослях и грибах, пока сельское хозяйство не адаптировалось к новым условиям. Ники закатывает глаза. Видимо, разделяя мнение Нила насчет того, что Кевину стоит засунуть свои принципы глубоко себе в задницу и жрать вместе со всеми. Или же просто не поощряя излишнюю грубость. — Подожди, я сейчас принесу тебе замороженную стручковую фасоль. Ники встает и уходит к холодильнику, а Нил оглядывается, понимая, что Аарон уже куда-то смотался. А Эндрю всё ещё не закончил разговаривать с Джереми. Ему не о чем волноваться. Джереми во всем разберется, а потом объяснит всю ситуацию Миньярду. Но ожидание всё равно мерзко сосет под ложечкой. Нил чувствует, как тревога поднимается из глубин его сознания. Желая поглотить целиком и полностью, словно лесной пожар. Ники возвращается быстро. Протягивая ему упаковку стручковой фасоли. Он подозрительно тихий, и Нил обязательно заметил бы, как вдруг ошарашенно распахнулись его глаза, если бы ровно в эту же секунду Эндрю не распахнул бы дверь. Врываясь обратно в дом, вместе с холодным порывом ветра. — Не могу поверить, что говорю это дерьмо, но ты можешь остаться! — Эндрю швыряет телефон обратно на стол, когда подходит ближе. Ни капли не жалея наверняка недешевый гаджет. Нил не хочет этого показывать, но всё равно облегченно выдыхает. Ему так чертовски сильно необходима эта небольшая передышка. Кровать, душ, теплая еда — как же он истосковался по всему этому. — Мне нужно всего лишь пару дней. И я уйду, — тем не менее заверяет он. И правда не собираясь излишне навязываться. — Я запомню твои слова. Уж постарайся не стать занозой в моей заднице, — предупреждающе сверкает глазами Эндрю, скрещивая руки на груди. То, что обвивает его предплечья, ведет себя теперь значительно спокойней, но Нил не обманывается этим зыбким перемирием. Миньярд более чем ясно дал понять, что терпеть не может таких, как он. Что вполне оправданно и заслуженно. Даже если Джереми постарался представить Нила в наилучшем свете. Нил принимает правила, где Эндрю может выпнуть его под зад в любую секунду, как только ему что-то не понравится. И совсем пропускает момент, когда Ники радостно шепчет одними губами, под внимательным взглядом Эндрю: «он один из нас!».

***

— Неделю спустя —

За окном не на что смотреть, но Нил всё равно с любопытством разглядывает маленький городишко, пока Эндрю везет их закупаться продуктами на неделю. Он не хотел брать Нила с собой, но Ники умеет капать на мозги так долго и старательно, что даже такой непробиваемый человек, как Эндрю, понял, что проще просто согласиться. Сделав так, как он хочет. Нилу стоило лишь один раз мельком упомянуть, что ему надоело сидеть в доме, как сердобольный Ники тут же решил, что он просто обязан устроить для него хотя бы небольшую поездку в центр города. Если уж Нил застрял с ними на неопределенный срок. Джереми сообщил, что Морияма всполошились после его предательства, с ещё большим упорством бросив все силы на поиски базы Ваймака, где прячут и помогают мутантам. Так что Нилу лучше залечь на дно, пока всё не уляжется, чтобы случайно не выдать их местоположение. Да и заодно свою шкуру уберечь от возможной поимки. Они проезжают мимо редких домов, и Нил может только воображать, как здесь раньше было красиво. Каждый участок окружен когда-то пышной зеленью крон деревьев, даря приятное уединение. Сейчас же это лишь голые поврежденные стволы, да узловатые, острые ветки, не скрывающие ничего. Мгла же, стелящаяся легким покрывалом по земле, и так блеклый пейзаж превращает и вовсе в зловещую долину смерти. К счастью, хотя бы недостаточно плотная, чтобы из-за неё ничего не было видно. Иначе бы от машин пришлось бы отказаться. Слишком небезопасно. Хорошо хоть с каждым годом температура понемногу растет. Едва ли на +1°C каждые года два, по подсчетам метеорологических служб, но это вселяет надежду в то, что когда-то в мир вновь вернется тепло и всё окрасится зеленью и цветами. И, вполне возможно, Нил доживет до этих дней. Он никогда не знал другой жизни. Рожденный уже после ядерной войны. Радуясь уже тому, что бесконечные снежные сугробы остались в далеком прошлом. Нил даже замечает в последние года то тут, то там редкие проблески травы. Бережно храня этот яркий зеленый цвет в своей памяти. Нил улыбается своим мыслям, но голос Эндрю тут же всё портит. Лучше бы он молчал всю поездку. Точно так же, как предпочитал его игнорировать всю прошедшую неделю в доме. — Только не думай, что я тебе теперь доверяю. Нил фыркает, не поворачивая головы от окна, устроившись на переднем пассажирском сиденье. Обивка в салоне машины Эндрю очень мягкая и приятная на ощупь, так что Нил не отказывает себе в удовольствии погрузиться в сиденье всем телом. Понимая, что бодрым его держит только подсознательный рефлекс быть начеку. Не чувствуя себя полностью в безопасности рядом с этим человеком. Иначе, даже если поездка, судя по размерам города, слишком короткая, он всё равно бы задремал. Убаюканный плавным движением машины. Нил не спал нормально вот уже трое суток, после того как хорошенько восстановился и больше не мог вырубаться по щелчку пальцев из-за банальной усталости. — Я что, похож на дурака? — Ты похож на того, кто всё ещё представляет опасность для моей семьи. Нил никак это не комментирует. Потому что Эндрю прав во многих смыслах. Нил не злится, — не испытывая такую детскую эмоцию, как обида, вовсе, — на то, с какой настороженностью к нему относятся. И даже практически с открытым неприятием. Маскируя это под упорное игнорирование. — Так что лучше скажи мне сразу, заявится ли кто-то сюда по твою душу? Нил всё же поворачивает голову к Эндрю, понимая, что это, вероятно, самый главный вопрос, который он хотел ему задать. И, возможно, именно это та самая причина, почему они остались наедине, запертые в этой машине. А не нытье Ники о том, что Нилу тесно в четырех стенах и ему нужен «свежий» воздух. Ага, всё ещё полный пыли и пепла. А ещё телефон и, конечно же, одежда. — Почти уверен, что нет. Морияма считают, что я мертв. — Мертв? — Эндрю впервые с интересом на него смотрит, отрываясь на секунду от дороги. Всё равно она с односторонним движением, так что он ничем не рискует. — Ага, — но это всё, что дает ему Нил. С чего бы ему откровенничать? Ведь Эндрю необязательно знать обо всем, что ему пришлось пережить. Начиная ещё с самого рождения, на самом то деле. Хватит и сухих фактов. Точных и по существу, чтобы дать понять, что он не представляет опасности. Ну или хотя бы не желает им зла. Если уж слов Джереми недостаточно, и Эндрю намерен ещё немного покопаться в его дерьме. — Так почти или уверен? Эндрю настаивает, а темное нечто на его предплечьях вновь приходит в движение. Заставляя Нила тревожно сглотнуть. Но он храбрится. Ему необходимо быть храбрым. Поэтому Нил закатывает глаза, прежде чем раздраженно ответить: — Как вообще хоть в чем-то можно быть уверенным на все сто процентов? — Я вот уверен, — произносит с нажимом Эндрю, поворачивая руль вправо. Нил замечает, что домов становится всё больше и больше, а значит они явно приближаются к центру. Проехав-то всего минут пятнадцать от силы. — Что откручу тебе башку, если ты вдруг привел за собой хвост! — Ага, спасибо большое за прямую угрозу. Твоими стараниями, моя шея буквально только восстановилась! — И кто же в этом виноват? — хмыкает Эндрю. Он больше не смотрит на Нила, но желваки играют на его невозмутимом лице. А пальцы сжимают руль. — Кто припёрся посреди ночи и… — Ты! — выпаливает Нил. Он возмущенно поджимает губы, всплескивая руками. — Из-за тебя мне пришлось пережить самый настоящий… А, неважно! Нил машет на него рукой. Резко вспоминая о том, что он не собирался ничего рассказывать. Ещё распахивать душу перед придурком, который вообще-то его убил. Его вспышка неожиданно снижает градус зарождающейся ссоры. Несмотря на то, что они оба распалены, а Нил ещё и тяжело, загнанно дышит. — Я не стану извиняться за то, что сделал для безопасности моей семьи, — наконец произносит Эндрю более спокойно, без этих враждебных, полных недоверия ноток. Но всё равно добавляет, не смягчая пилюлю: — И да, при необходимости я бы вновь поступил точно так же. — Я знаю. И не жду извинений, — Нил выдыхает, сдаваясь и опуская напряженные до этого плечи. Он на самом деле понимает позицию и мотивацию Эндрю. По-настоящему. Правда. Это разумно. Это правильно. Нил сын своего отца и он правда угроза. Он прекрасно знает, чем занимается его отец. Он прекрасно помнит, чем занимался он сам. Просто… Дело не в этом… Точнее не совсем. Всё так сложно. Нил устал просыпаться от кошмаров. Он устал до сих пор чувствовать этот вкус. И запах. Свербящий глубоко в носу, перекрывая дыхательные пути. Каждый раз едва сдерживая рвотные позывы. Эндрю припарковывается рядом с каким-то магазином. Нил не заметил, как они успели приехать. Поглощенный своими мыслями и, что ещё страшнее, воспоминаниями. Гудящим роем пчел в беспокойной голове. — Последний вопрос, — Эндрю надевает куртку прямо в машине. Непонятно зачем, ведь в узком пространстве это не так уж легко сделать. Не проще выйти и уже тогда… Но Нил не озвучивает это вслух. Будто Миньярду есть дело до его соображений. Ах, так допрос ещё не закончен! Нил морщится, будто от фантомной зубной боли, но повинуется. Лишь бы Эндрю поскорее от него отстал, позволив спокойно прожить в его доме всё то время, которое необходимо для того, чтобы ищейки Морияма, так и не учуяв след, вернулись обратно к хозяину. — Почему Нил, а не Натаниэль? А вот это имя бьет уже точно под дых. Не больнее удушья и уж точно свернутой шеи, но всё же достаточно ощутимо. Заставляя дыхание на секунду сбиться. — Я использовал это имя для связи с Джереми. Что-то типа псевдонима. Теперь у меня новая жизнь и я бы предпочел оставить всё старое в прошлом. Так что «Нил» — меня полностью устраивает. Эндрю принимает его ответ молча, вытряхивая сигарету из пачки. Они сидят достаточно близко для того, чтобы Нил смог наконец заметить, что, на самом деле, Эндрю курит самокрутки. Просто используя для хранения пачку из-под обычных сигарет. Весьма экономно с его стороны, в их непростое время. Покупка табака и бумаги для самокруток обходятся определенно дешевле. Эндрю выходит из машины, и Нил следует за ним. Помня, что ему нужно ещё купить одежду и телефон, но не зная, чем они займутся в первую очередь. Ники щедро дал ему на всё это денег, не принимая отказа и никаких возражений. Утверждая, что у них с Джереми уже давно обговорены подобные траты на беглых мутантов. Эндрю решает, конечно же, за них двоих. Молча прислоняясь к своей машине, чтобы спокойно покурить, кивком головы, указывая на один из магазинов. Длинная улица по обе стороны плотно заставлена квадратными и прямоугольными зданиями, прижатыми друг к другу. В высоту не более двух этажей. Совершенно типичная, в основном в белом и красном кирпиче. Ровно такая, которая сразу же представляется, стоит только подумать о маленьком городке. И Нил без возражений отправляется туда. С порога понимая, что это небольшой магазин одежды. В котором его встречает не сказать, чтобы дружелюбная, довольно молодая блондинка. Чей цепкий взгляд преследует Нила всё время, пока он рассматривает вешалки с разнообразной одеждой. Сразу же твердо отказавшись от помощи. В результате выбирая всего-то: две кофты, пару джинсов, теплую куртку и ботинки. Ему многого не надо. Также Нилу приходится смириться с тем, что за него заплатят. У него самого нет денег, а ведь он скоро покинет это место, значит Нилу необходима своя одежда. Вещи, предположительно, Аарона, судя по их довольно схожей комплекции и росту, лишь временный вариант. Девушка морщится на каждую выбранную им вещь. Ну и что, что они уже слегка поношенные? Вообще-то у них тут как бы постапокалипсис, а не проект подиум. Но всё же пробивает товар, забирая старые помятые купюры. И Нил, довольный, возвращается к Эндрю, понимая, что неплохо так сэкономил. Ещё сильнее радуясь, когда в другом магазине покупает самый дешевый телефон. Зачем ему всякие навороченные функции? Когда он необходим Нилу, разве что для связи с Джереми. Не более. Понимание, что он сможет вернуть Ники приличную сумму денег, греет душу. Нил совсем немного гордится собой. И даже невольно улыбается, когда вновь возвращается к Эндрю. На что получает лишь мрачный взгляд. А потом Миньярд наконец отлепляет зад от своей машины и ведет его в магазин покрупнее. В котором Нил безошибочно узнает самый обычный супермаркет Walmart. Нил идет прямо за ним, словно утёнок за мамой уткой. Совершенно без понятия, какой у них план. Не то чтобы он раньше закупался самостоятельно. В доме отца всегда была и есть прислуга. Он не назвал бы условия своей жизни тепличными, но тем не менее у Нила нет опыта в подобных бытовых вещах. Нормальных для «обычных» людей. Эндрю берет тележку для продуктов, впихивая ручку второй в руку Нила, и только тогда хоть что-то говорит: — Покупаем лишь базовые продукты. У нас и так появился лишний рот. Эндрю, несомненно, вновь тычет ему прямо в лицо тем, что ему здесь совсем не рады. Но Нил пропускает его выпад мимо ушей, ровно в эту же секунду понимая, что у Эндрю нет грёбанной тени. Он смотрит на пол и, блять, там за спиной Эндрю нет абсолютно ничего. Нил сглатывает. Он прекрасно понимает, что Эндрю не покойник и уже точно не вампир. Но, черт, это всё равно жутко. Ему хочется спросить «какого хрена»? Но Нил прекрасно осознает, что они не на том уровне отношений, чтобы Миньярд добровольно согласился ему хоть что-нибудь рассказать. С трудом проглатывая своё чрезмерное любопытство. Вместо этого поднимая на Эндрю ничего не понимающий взгляд, который тот, конечно же, интерпретирует по-своему. Раздраженно закатывая глаза. Будто Нил беспросветный кретин. Умнее которого даже пробка в бутылке. — Тц. Бесполезный, — бормочет он себе под нос. — Просто иди за мной. В результате Эндрю доверяет ему выбрать разве что лук с картошкой. Остальные продукты осматривая сам крайне придирчивым взглядом. Проверяя срок годности: круп, мяса, яиц, молока, конечно же, консервов, а также свежесть небольшого количества овощей и совсем чуть-чуть фруктов. Как он и говорил, не беря ничего лишнего и не балуя себя и других сверх меры. Из сладкого разве что плитка шоколада, да какая-то более полезная хрень для Кевина. Несмотря на то, что в теплицах научились выращивать практически всё что угодно едва ли не круглый год, — экстремальные условия после ядерной катастрофы и риск голодной смерти — лучший двигатель прогресса, — многие продукты всё ещё остаются роскошью и стоят немалых денег. Но Нил рад даже этим крупицам самостоятельности. Неожиданно для самого себя, он вдруг понимает, что ему нравится эта простая семейная рутина. Даже если дом Эндрю — это лишь его временное пристанище.

***

— А это мои детки! — Ники с гордостью показывает Нилу самые обычные, на его скромный взгляд, цветы в горшках. Сияя так, словно он и правда, как минимум, их усыновил. Ну или удочерил. Смотря как там Ники решил и есть ли у его «деток» вообще пол. Тогда как Нил пытается не выдать себя. Его лицо сереет, а сознание ускользает. В оранжерее так сильно пахнет землей. Как он только ещё в первый раз этого не заметил? Видимо, очухавшись после смерти, у него были совсем другие приоритеты. Например, как можно быстрее дать понять, что его не надо закапывать. — Это Элисон, — щебечет Ники, указывая на нежно-розовую орхидею. Нилу нравятся её хрупкие лепестки, несмотря на то, что, по сути, он равнодушен к цветам. Не особо понимая, что в них такого красивого. А потом, прямо рядом с ней, на такую же белую, словно они пара: — И, конечно же, Рене. А вот здесь у меня… Нил давно уже напрашивался в оранжерею, желая быть хоть чем-то полезным. Даже если Ники каждый раз упорно отказывался, говоря, что он в их доме гость. После долгих уговоров всё же добившись своей цели. Наконец он здесь, и выбор имен, мягко говоря, его озадачивает. Нил даже отвлекается от нарастающего ужаса и паники, прерывистым дыханием и ускорившимся сердцебиением грохочущей в ушах. Слишком сбитый с толку. У всех, конечно, свои причуды, но… — Покажи ему лучше сразу Эрика, — встревает Аарон, его голос слышится в отдалении из левого угла длинной оранжереи. Из-за чего Нил не успевает спросить, почему у цветов такие человеческие имена и зачем они им вообще. Отвлекшись на то, как смуглые щёки Ники мгновенно пунцовеют после этих слов. Ники тут же бросает на Аарона взгляд через плечо, совсем не ожидая от него подобного предательства. Ну или скорее удара в спину. Может даже предупреждающе зыркая, но Аарона это лишь подначивает продолжить дразнить своего кузена. Со своего места Нил видит только лицо и плечи Аарона среди кучи непонятного хлама на его загроможденном столе, и оно светится практически триумфальным довольством. — У Ники есть странная привычка подбирать все эти цветы и называть их в честь жителей нашего небольшого городка, — Аарон словно читает его мысли, отвечая на незаданный вопрос. Или же это просто подводка, чтобы нанести следующий удар: — И Эрик… — Пекарь! — резко перебивает его Ники. Шикая на Аарона, а потом возвращает всё своё внимание к Нилу. — У Эрика просто маленькая пекарня, где он продает приготовленный им же самим свежий хлеб. Теперь горит уже всё его лицо. И это довольно мило. Хоть Нилу и не совсем понятны его переживания. Ну нравится ему этот Эрик. И что с того? Не особо важная информация, хотя Нил совсем не против узнать Ники получше. Разве что он сам для себя пытается это отрицать? И Нил бы спросил почему, но опять же любовные драмы совершенно не его конёк. — Ага. И Ники очень нравится… Аарон не сдается. Хоть Ники полностью закрыл своим телом Нилу обзор, но даже по его голосу слышно, что он настроен мучить кузена до последнего. Нил ощущает себя в этой ситуации слепым котенком. Не совсем понимая, нормальна ли эта небольшая перепалка между членами семьи? Это просто привычное для них безобидное подшучивание или же это всё правда может перерасти во что-то серьезное? В его семье, если её так можно назвать, был лишь один способ общения — это приказы и насилие. Откуда ему знать, как оно бывает у других, когда вы действительно любите и дорожите друг другом? — Каким вкусным у него получается хлеб! — полукрик, чтобы заглушить слова Аарона, немного пугает Нила, вырывая из не самых приятных мыслей. Но он старается не подать виду. Даже не вздрогнув, лишь слегка ссутуливая плечи. Привычка, выработанная за долгие годы жизни с отцом. — А стоило бы уже попробовать каким, на вкус будет его… Ехидничает Аарон, явно чувствуя приближающуюся победу в их небольшом сражении. — Да отдам! — всплескивает Ники руками, и Нил позволяет себе сделать лишь незаметный полушаг назад. Никак не меняясь в лице. Хотя Ники сейчас на него и не смотрит. Отмахиваясь от Аарона: — Отдам я тебе те растения! Только замолчи! И Аарон правда замолкает. Утыкаясь в то, чем бы он там ни занимался. А Ники требуется пару глубоких вдохов, уперев руки в бока, смотря в стеклянный потолок. Чтобы вернуть себе утраченное самообладание и вновь посмотреть на Нила тем самым добрым взглядом. С легкой, располагающей улыбкой на лице. — Аарон вреднючий до ужаса, — Ники закатывает глаза, впрочем, не выглядя по-настоящему задетым его словами, — если ему что-то нужно. — А зачем ему нужны растения? — Видишь ли, — Ники слегка понижает голос, будто собирается с ним посплетничать. И Нил не видит причин ему не подыграть. В конце концов, именно Ники наиболее добр к нему в этом доме. — У Аарона есть способность. Что-то типа управления светом и всякое такое. И хоть, сам понимаешь, в наше время он не так уж силен. Аарон всё равно проводит там у себя эксперименты. Вдруг у него получится э-э… ускорить рост растений. Это было бы очень полезно. Нил старательно кивает. Благодарный за новую информацию. Собираясь хорошенько обдумать всё это уже перед сном в своей комнате. Вопрос о том, какая способность у Эндрю, всё ещё остается открытым. Как понял Нил, мутанты здесь только близнецы. Но чуйка подсказывает Нилу, что ему не стоит спрашивать у Ники что-то, касающееся лично Эндрю. — Что-то типа того, — Ники чешет затылок, улыбаясь. И будто бы извиняясь за то, что не может рассказать больше, пожимает плечами: — Иногда он объясняет свои теории слишком заумно. — А тебе они зачем? — Нил указывает на не менее чем с десяток горшков с цветами. Конечно, они могут просто радовать глаз, но в том, как Ники о них говорит, будто таится что-то большее. Не ожидая, что Ники вдруг помрачнеет. Будто на его всегда доброе лицо резко набежали тучи и вот-вот разразится гром. — Я люблю возиться в земле. Я даже зарабатываю продажей урожая. Вон у меня там грибы посажены, а ещё салат, укроп, петрушка, мята, базилик и вообще всё, что мне удалось ценой проб и ошибок вырастить. — Нил и правда оценил многообразие растений, как только зашел в оранжерею. — Но они… особенный случай. Ники наклоняется и нежно гладит один из синих лепестков фиалки. С особенным трепетом, так что совсем несложно догадаться о том, что это и есть тот самый «Эрик». Но Нил решает тактично промолчать, не делясь своими соображениями. Если уж эта тема для Ники настолько щепетильна. Ники поворачивает голову к Нилу, не разгибаясь. — Ты же знаешь, как радиация повлияла на людей? — Ники дожидается кивка от Нила, хотя об этом знает буквально каждый ребенок. А о поимках мутантов и вовсе постоянно трубит телевизор. — Так вот на растения и животных она повлияла тоже. И, как и от людей, от них тоже хотят избавиться. Ники печально вздыхает, ещё раз проводя пальцем теперь уже по листочку другого цветка: — Так что я спасаю их, когда у кого-нибудь вырастает вот такой вот «неправильный» цветок. Иногда мне их просто так отдают, у нас здесь довольно добрые люди. С особыми упрямцами, которые обязательно хотят избавиться от подобной «гадости», в ход идут деньги. Уголки губ Ники приподнимаются и он добавляет, немного повеселев: — Эндрю ворчит каждый раз, когда я притаскиваю к нам в дом нового «жильца», но никогда их не выкидывает. А иногда даже и поливает, если я попрошу. Неожиданно слышать что-то хорошее о Миньярде, который не Аарон, но Нил говорит себе, что об этом он тоже подумает позже. Сейчас же ему в голову приходит очевидная догадка, словно все ниточки соединились в единое целое: — Ты именно поэтому и называешь их именами жителей? Потому что забираешь у них цветы? Ники одобрительно кивает, на его лице больше нет ни следа гнева и печали: — Ага. Ты правильно подметил! Если человек сам отдает мне цветок, то я называю малыша в его честь. Как приятное напоминание, что хороших людей всегда больше, чем плохих. А потом, наклонившись ещё ближе к своим деткам, шепчет: — Он свой. Вы можете не бояться. И, если даже Нил сначала вздрагивает, то это лишь от неожиданности. Потому что растения вдруг начинают петь. Мелодию без слов своими чистыми без грамма фальши голосами. Словно симфонический оркестр в пределах одной оранжереи. Это поражает, восхищает и кажется совершенно невероятным. Заставляя задуматься, а не обладают ли мутировавшие цветы ещё какими-нибудь способностями? Но Нил клянется всем своим израненным сердцем, что это самое прекрасное, что он когда-либо слышал.

***

Нил каждый раз собирается и всё равно забывает надеть перед сном носки. А потом, уже пригревшись, ему слишком лень вылезать из постели. О чем он жалеет прямо сейчас. Зябко ежась, когда аккуратно ступает по ледяным половицам, чтобы случайно никого не разбудить. Дом в кромешной темноте кажется зловещим монстром, который вот-вот его сожрет, стоит ему только замешкаться. Поэтому Нил торопится быстрее покинуть эти стены. Гонимый призраками недавнего кошмара. Вывернувшего не только его душу, но ещё и желудок наизнанку. Ноги запихиваются в недавно купленные ботинки, не зашнуровывая их, а руки продеваются в рукава куртки. Застегивая её, одновременно с прокручиванием замка на входной двери. Сначала в спешке не в ту сторону. Грязно, на грани истерики чертыхаясь сквозь зубы. Ебанный в рот, открывайся! Иначе Нил задохнется прямо здесь на этом ебучем коврике перед дверью в чужом доме. Словно жалкая бездомная собака, коей он и является. Никому не нужная, рассчитывающая лишь на кость, за которой не последует пинка, если он идеально выполнит приказ. Ему срочно нужен какой-никакой, но свежий воздух. Его выдержка дает слабину, и Нил практически вываливается на улицу вслед за наконец открывшейся дверью. Принимая тут же пронзивший тело холод, как своего давнего уже привычного друга. Холодный дом, холодный отец, холодный подвал. Умершая, когда он был ещё совсем малышом, мать. Кажется, холод — это единственное, что Нил по-настоящему заслуживает. Сейчас бы закурить. Острый топор вновь заносится над его головой. Знакомый оскал полон предвкушения и желания крошить плоть, с легкостью ломая кости. А лучше выкурить всю пачку за раз. Так чтобы тошнило уже от табака, а не от воспоминаний. Нил непроизвольно обшаривает деревянную ступеньку, на которой сидит, рукой. А потом понимает, что у Эндрю, который, кажется, вообще не расстается с пачкой сигарет, и правда где-то здесь может быть припрятана заначка. Нил частенько видел, как Эндрю подолгу просиживает здесь штаны, неспешно куря. Звучит логично. К тому же появившаяся вдруг задача очень кстати поможет отвлечься от гудящих в голове, словно потревоженный улей, мыслей. Так что Нил принимается с маниакальным упрямством и легким азартом искать. Скорее всего, Миньярд взбесится, ну или, как минимум, разозлится, и осознавать это довольно приятно. Он может даже ему врезать. Нилу только в радость ощутить боль вот так вживую, чем вся эта фантомная поебень, которая с завидной регулярностью приходит к нему во снах. И бинго. Не проходит и пяти минут, как из одной из укромных щелей Нил вытаскивает помятую пачку сигарет. Торжественно скалясь. Приятно иногда хоть в чем-то выигрывать. Даже если это такая мелочь. Нил чиркает нашедшейся прямо в пачке зажигалкой и с наслаждением крепко затягивается. Не испытывая такой уж сильной тяги к сигаретам, но сейчас ему это просто необходимо. Не столько для мнимого успокоения никотином, что является лишь обманом мозга, а скорее ради повторяющихся движений, на которых можно полностью сосредоточиться. Давненько ему, на самом деле, не снилось именно это. Слишком давно произошло. Слишком много дерьма случилось после. Утопив Нила в нем по горло. Но растревоженное сознание вдруг вернуло в детство. В то время, когда розовые очки спали окончательно, и Нил яснее некуда осознал, что его отец — монстр. Страшнее которого и не сыскать. Зрение фокусируется на зажжённом кончике самокрутки, и красный цвет мгновенно напоминает о крови. Её было так много. Так много. И Нилу пришлось потом убирать всё это самому. Даже если он трясся от ужаса, глотая непрошенную истерику. Маленький, напуганный. Такой хрупкий и беззащитный. Один на один со зверем, когда бежать — это не вариант. Только подчиниться, чтобы банально выжить. Фары машины слепят глаза и Нил раздраженно прищуривается. Сначала напрягаясь, но небольшая крепкая фигура, которая, пожалуй, может быть только у одного человека настолько низкого роста, выходящая из машины, заставляет тут же расслабиться. Опустив плечи. Нил и забыл, что Эндрю сегодня уехал на работу в ночную смену. Пропуская всё, что касается Миньярда, с радостью мимо ушей. Забавно, что есть монстры пострашнее, готовые за ним прийти, так что Нил может даже испытать настоящее облегчение, увидев всего лишь Эндрю. Миньярд не замечает его сразу, поглощенный своими мыслями, вальяжно прокручивая связку ключей на указательном пальце. Но, по мере его приближения к крыльцу, это, конечно же, неизбежно. — Ты нашел мои сигареты, — к разочарованию Нила, Эндрю говорит это абсолютно спокойно. И даже как-то равнодушно. Может, разве что, с легким любопытством. — Ага. Это было проще простого, — но Нил всё равно нагло скалится, бросая вызов. В надежде, что хотя бы это сработает. Но Эндрю лишь останавливается на мгновение, пробегаясь по нему оценивающим взглядом, словно Нил тяжело больной. Ну да, он может согласиться, что сейчас выглядит дерьмовей, чем обычно. Да и залпом выкуренные уже три самокрутки, окурки от которых он оставил рядом с собой, не собираясь мусорить хотя бы из уважения к Ники, также выдают его с головой. Но всё же можно было бы и не пялиться. Впрочем, длится это недолго, а потом Эндрю собирается пройти мимо. Едва ли на секунду оказываясь достаточно близко, чтобы Нил смог его как следует разглядеть. Но этого оказывается достаточно. Всегда идеальная укладка слегка растрепана, словно чужими жадными пальцами, а лицо выглядит подозрительно «сытым». Нил брезгливо морщится. Эндрю что, успел с кем-то пососаться прямо на рабочем месте? Гадость. И полное отсутствие субординации. — Ты что, целовался? — Бескостный язык — его злейший враг. Нил выпаливает вопрос раньше, чем его мозг приказывает оставить это наблюдение при себе. Эндрю останавливается, так и не сделав шаг. Впиваясь в Нила взглядом так, словно это не только не его дело, но и он прямо сейчас затолкает эти слова обратно ему прямо в глотку. — Просто стало любопытно, — Нил пожимает плечами. Не боясь, но понимая, что ему теперь нужно как-то объяснить, какого хрена он вдруг это ляпнул. Вот действительно, зачем, идиот. Эндрю фыркает себе под нос, огонь в его глазах слегка гаснет, но он всё ещё выглядит недовольным. А потом вдруг грубо отчеканивает: — Любопытство кошку сгубило. Не собираюсь перед тобой отчитываться. Или же, если мой рот побывал ещё и на чужом члене, то об этом мне тоже необходимо тебе рассказать? Нил распахивает глаза от неожиданной прямолинейности. Мгновенно заявляющей о чужой ориентации. Ему не противно из-за того, что Эндрю гей, ну или же би, но при этом совсем не хочется даже примерно представлять сам процесс. Ну уж нет, они с Миньярдом не настолько близки. Но Эндрю уже проходит мимо. Скрываясь за спиной Нила, гремя связкой ключей. Ему не приходится открывать дверь, ведь Нил её даже не захлопнул как следует. Непонятно зачем, но всё же удостаивая ещё одной крупицей своего драгоценного внимания, прежде чем уйти: — Если отморозишь свою задницу, заработав воспаление легких, то Ники придется с тобой нянчиться. Столь очевидное преувеличение не напугает даже младенца, но почему-то упоминание даже вскользь о том, что кто-то может правда хотеть о Ниле позаботиться, как нельзя лучше успокаивает что-то там глубоко внутри него. Растревоженное, измученное, истерзанное в клочья кошмаром. Если намеренно проигнорировать тот факт, что их небольшая перепалка также его более чем отвлекала. Чего Нил изначально и добивался. Так что Нил старается не думать об этом, как о послушании, когда заходит в дом едва ли пятью минутами позже.

***

Всё это разнообразие книг на полках, на самом деле, для Нила — лишь ряд пестрых незнакомых ему названий на корешках. Не более. Никаких ассоциаций. Никакого опыта, кроме скромного набора книг в отцовском доме. И скучных учебников. Отца никогда не интересовали книги. Он в принципе не считает любое искусство достойным внимания. Помешанный лишь на приказах Морияма. И том, как эффективней выследить мутантов, а потом быстро убить или же намеренно продлить агонию. Ну а Нил — сын своего отца. Он всегда должен был быть по образу и подобию идеальной копией. Ни шага в сторону. Ни единого слова против. Поэтому Нил не только обрадовался, но и был всеми руками за, когда Ники предложил ему сходить в единственный книжный, в котором работает Кевин. Несложно догадаться, что в таком маленьком городе всё в единичном экземпляре, на самом-то деле. Взять для него парочку романов и какое-нибудь фэнтези Аарону на сдачу, который сам ничего не заказывал, но вчера весь день ворчал о том, что ему нечего почитать. Ники заметил, что Нил в последнее время обзавелся привычкой подолгу гулять. А тут до центра города-то — всего ничего. Дорогу он уже знает. Так что ему это раз плюнуть. К тому же Ники удобно попросить именно его, ведь машина на пятерых парней всего одна. Остальным слишком лень топать пешком, да и работу никто не отменял, а Эндрю не всегда можно выцепить, да и уговорить съездить ради такой мелочи. Получается только Нил достаточно любит физическую нагрузку, чтобы ему это было даже в удовольствие. А Ники мог спокойно остаться дома, ухаживать за своими «детками» и поспевающим урожаем зелени. Кевин обслуживает какую-то женщину, с внушительной стопкой довольно потрепанных книг. Так что Нил, предоставленный сам себе, не придумывает ничего лучше, как обойти пока, петляя между стеллажей, совсем небольшое помещение. Чтобы не стоять как истукан над душой Кевина. Прекрасно понимая, как сильно это может раздражать. Ничего не трогая, но при этом внимательно всё разглядывая горящими глазами. С затаенным восторгом в груди. Вроде ничего особенного, но все эти полки с кучей незнакомых историй видятся ему, как самые настоящие сокровища. И он только решается наконец вытащить особенно приглянувшуюся книгу. Чей ярко-оранжевый корешок слишком уж заманчиво выделяется на фоне остальных. Как Кевин неожиданно резко материализуется прямо рядом с его левым плечом. Пугая, на самом деле, до усрачки. — Что там у тебя? — требовательный голос Кевина заставляет Нила крупно вздрогнуть. Впрочем, Дэй не обращает на это ни малейшего внимания. Уставившись туда же, куда секунду назад смотрел Нил, так пристально, словно в корешках книг заключены все тайны мироздания. Так что у Нила есть короткое мгновение, чтобы взять себя в руки и притвориться, что он буквально прямо сейчас не хотел убежать, сверкая пятками, как трусливый крольчонок. Засунуть руки в карманы куртки, придав позе большей непринужденности. А потом едва слышно откашляться, убрав из голоса ненужную дрожь. — Ники попросил выбрать ему парочку любовных романов. Что-нибудь, — Нил хмурит брови, пытаясь вспомнить точную цитату. А потом победно щелкает пальцами, когда к нему наконец приходит озарение: — Милое и сладкое. Чтобы не до сахарной комы, но зубы точно заболели. Но приятной болью, понимаешь? Нил понятия не имеет, что это значит, и уж точно «не понимает». Но именно так Ники и сказал, озорно подмигнув в конце. Впрочем, всё равно вызывая улыбку. Нил не может отрицать, что ему правда нравится Ники. И его мягкий, непринужденный характер. Кевин же, наоборот, понятливо кивает. Очевидно, он привык иметь дело со вкусами Хэммика. Понимая даже по такому расплывчатому описанию, что именно ему нужно. — И ещё, — поспешно добавляет Нил, пока Кевин не ушел на поиски, — нужно Аарону что-нибудь захватить из фэнтези. Он недавно закончил последнюю книгу. — О, тут можешь даже не объяснять, — Кевин шкодливо ухмыляется. Совершенно непривычная для Нила эмоция на чужом лице, ведь обычно Дэй либо чересчур серьезен, либо и вовсе хмур. — Я знаю, что ему нужно. Нил и не думает сомневаться, ведь эти двое всё же встречаются. Расслабленно ведя плечами, после того как наконец выполнил свою миссию. Кевин уходит куда-то вглубь стеллажей, и Нил, так и не притронувшись к книге, решает подождать его около кассы. Чтобы сразу оплатить заказ. Уже вытаскивая купюры из переднего кармана джинсов. На самом деле, Нил даже не потрудился посмотреть, сколько Ники дал ему налички. Предполагая, что тот прекрасно знает хотя бы примерную стоимость книг, чтобы отсчитать с небольшим запасом. Но сейчас, держа деньги в руках, а не сразу запихивая их в карман, Нила настораживает количество купюр, да и номинал у них совсем некрупный. Нил даже специально просматривает каждую. Книги настолько дешевые? Или Ники всё же ошибся, случайно не доложив хотя бы одну более крупную купюру? Нил, наверняка, достаточно долго и крайне растеряно на них пялится, ведь за это время даже Кевин успевает вернуться со своими находками. Кладя на стол и придвигая к Нилу, как и было обговорено, три книги. Стопкой, так что можно рассмотреть только самую верхнюю. Синий фон и парень с девушкой спиной к спине в белых халатах. Ничего пошлого или даже вульгарного, что, несомненно, внушает оптимизм. И возвращает Нилу веру во вкус Ники, так как на фэнтези эта книга уж точно не похожа. Будто читая мысли, Кевин берется рассказывать. Хотя не то чтобы Нилу действительно интересно. Не ему же всё это читать. — Тут много медицины, но любовная линия прям то, что нужно. Ники точно понравится. А вот здесь, — Кевин убирает первую книгу и Нил видит обложку с какой-то женщиной с зонтом, — конечно, не сказал бы, что сахарный сахар, но Ники обожает фильм, снятый по этой книге. Так что, уверен, он обрадуется. Кевин рассказывает это с таким воодушевлением. Из-за чего его лицо тут же светлеет. И Нил вдруг ясно понимает, насколько он действительно красив. Не той холодной, идеальной красотой, которая до этого ассоциировалась у него с Кевином. А по-настоящему. Так по-живому, действительно притягивая взгляд. — Ты так любишь книги? — А? — Кевин моргает, фокусируя взгляд на Ниле. Выглядя так, будто случайно на секунду забылся. Поглощенный тем, что ему по-настоящему приносит удовольствие. Тем не менее вредный характер всё ещё при нем. — Что за вопрос? Иначе бы я не работал в книжном магазине. Нил скептически выгибает бровь. Жизненный опыт подсказывает ему, что это откровенный пиздеж. — Иногда приходится работать там, где тебе не нравится. И делать то, что совершенно не хочется. Кевин закатывает глаза. Всем своим пресным выражением лица показывая, что Нил вообще-то мог бы и не доебываться. — Да, Нил, я люблю книги. Хотел когда-то даже углубленно изучать литературу или историю, но не сложилось. Теперь мне доставляет удовольствие подбирать подходящее чтиво, — Кевин тычет в него пальцем, — для таких приставучих людишек, как ты. Потому что лучше меня никто это не сделает. Нил хмыкает, засчитывая и выпад в свою сторону, и более развернутый ответ. Забавляясь, но при этом также чувствуя, словно этот разговор сделал их чуточку ближе. Ведь до этого они практически не разговаривали. Конечно же, Кевин также не упускает возможности похвалить себя любимого. Но это вроде как часть его характера. На которую просто стоит закрыть глаза, не забывая изредка подтрунивать. — А для Аарона какую книгу ты выбрал? Нил понимает, что ему даже чуточку интересно, когда он с любопытством разглядывает обложку третьей книги, стоит только Кевину убрать вторую. Простенькая суперобложка, по цвету напоминающая желто-красное пламя с черным внизу. Собственно, полностью соответствуя названию. — На самом деле, редкостное дерьмо, — Нил удивленно смотрит на Кевина, хлопая глазами. — Но Аарон у нас принципиально дочитывает все серии. Так что я уже предвкушаю, как он будет плеваться от отвращения. Яростно рассказывая мне, как его заебала любовная линия. Насколько они тупые, и как ему осточертели эти бесконечные разборки и хождения по кругу. С каждым произнесенным словом ухмылка Кевина становится всё шире и шире. А в глазах зажигается дьявольский огонёк. Похоже, он обожает, мягко говоря, непростой характер своего парня. Нил прокашливается. Не желая думать об этом дольше положенного. И хоть как-то вдаваться в подробности. Пусть голубки сами решают это, желательно, в пределах своей спальни. — Оке-е-ей. Я оплачу. Кевину не нужно считать. Он сразу называет сумму, которая Нилу кажется ну слишком неправдоподобно маленькой. — Эм, ты уверен? — У Нила более чем хватает, но даже в их непростое время товары не настолько дешевые. Тем более, когда они не первой необходимости. Нил, конечно, не разбирается в книгах, но он способен соотнести произнесенную сумму с другими ценами. Ведь никто же не хочет работать себе в убыток? — Я случайно пропустил тот день, когда книги стали стоить копейки? Теперь пришла очередь Кевина удивленно выгибать бровь: — Нил, в каком мире ты живешь? Мы не продаем книги. А лишь даем на время. Позже ты должен будешь мне их вернуть. Сейчас не печатают столько книг, чтобы мы могли их продавать. И в условиях, когда спрос многократно превышает предложение, давно уже было принято решение при небольших тиражах просить лишь двадцать процентов от полной цены. С условием, что покупатель вернет потом книгу обратно. Кевин добавляет, теперь уже с легким сочувствием во взгляде. Будто он смог сделать какие-то выводы и они его крайне расстроили. — Книжные уже много лет как скорее библиотеки. Так что с тебя всё ещё двенадцать долларов. Ты правда не знал? — Отстань, — бурчит Нил, протягивая купюры, так ничего и не объясняя. Настроение тут же портится, неприятно чего-то не знать. Словно львиную долю привычной для других жизни у него просто отобрали. Вырвали вместе с самыми базовыми знаниями. Ущербный. Тепличный папенькин сынок. — Ладно-ладно, — Кевин не настаивает, проявляя неожиданную тактичность, вместо этого предлагая самый обычный пакет, куда Нил тут же засовывает книги. — Но не уходи так сразу. Подожди буквально секунду. Кевин вновь теряется среди стеллажей. А Нил тратит это время на то, чтобы затолкать поглубже жгучую обиду и злость. Ему понадобится ещё так много времени, чтобы стать «полноценным» человеком. — Вот, — Кевин тычет ему чуть ли не в лицо чем-то ярко-оранжевым. И Нил не сразу понимает, что это та самая книга, корешок которой он разглядывал. — Это история про беглеца, который в результате нашел дом и обрел семью. На обложке и правда куда-то бегущий человек без лица и хоть каких-то выделяющихся черт. Четко видны лишь его когда-то белые кроссовки. Нил не знает, что сказать. Всё внутри него резко сжимается. И он даже не может разобрать и понять что это за чувство, вдруг полностью охватившее его грудь. Он лишь молча тянется в карман за оставшимися деньгами. Но Кевин его останавливает, вместо этого забирая пакет, чтобы положить к трем другим ещё и эту книгу. — За мой счет. Вдруг ты найдешь в ней что-то важное для себя. Нил так же молча разворачивается к выходу. Надеясь, что Кевин услышал невысказанную им благодарность. Ведь Нил прекрасно понимает, что он таким образом не пожалел, а проявил заботу. Ценность которой вряд ли можно уместить во вдруг кажущиеся слишком банальными слова. — Вернешь максимум через три недели, — прилетает ему уже в спину, а потом Нил вновь встречается с холодным ветром один на один. Погода совсем не радует. Но Нил знает, что им ещё повезло. Радиация двадцать лет как снизилась до приемлемого уровня, позволяя жить над землей, а не ютиться в тесных бункерах. При тусклом желтом свете крохотных лампочек. Так что да, Нил любит долгие прогулки. И бег. Даже если любоваться совершенно нечем. Скорее наоборот. Многие деревья, выжившие, но изуродованные катастрофой, скорее ужасают. А солнце такое тусклое, что иногда кажется, что его и вовсе нет. Как ни приглядывайся. Но весь этот простор всё равно дарит ощущение свободы. А Нил так долго был заперт в клетке. Его не смущает зловещая тишина, ведь большинство животных в дикой природе погибли. И даже пролетающая птица — это скорее редкость. Нил просто идет и при каждом шаге чувствует приятную нагруженность стоп. Наполняясь ощущением, что он так может пройти десятки, сотни, тысячи километров. И никто его не остановит. Лишь проезжающая мимо машина Эндрю заставляет его сбавить шаг, чтобы уступить дорогу. Но Нил не возражает, собираясь тут же спокойно продолжить путь. Совсем не ожидая, что буквально через пару метров Эндрю остановится сам. По непонятным причинам, но всё же приглашая довести Нила до их пока что общего дома. И Нил не находит в себе причин отказаться. Остаток пути впервые проходит в уже не таком некомфортном молчании. Немного сглаживая острые углы между ними.