Сбой вселенной

Они стояли перед ступенями Большого зала, где за длинными столами уже начинался завтрак. Варя, Влад, Алёна и Саша только подошли к Снежке и Маше, которые сидели ближе к Гриффиндорскому столу — те оживлённо что-то обсуждали с Гарри, Гермионой и Роном. Но как только Варя со своей компанией приблизились, напряжение повисло в воздухе. Гарри поднялся с места, сжав губы: — Зачем вы вообще с Слизерином общаетесь? Разве не очевидно, что они всегда были… ну… надменными и злыми? — Ага, — подхватил Рон. — Этих четверых будто подменили. Как будто забыли, на чьей стороне добро. Гермиона посмотрела строго, чуть насупившись: — Мы просто не понимаем… почему? Они же всегда унижали других. Вы ведь сами не такие. Варя не сразу ответила. Она спокойно посмотрела на троицу, затем сделала шаг вперёд. — Гарри, — её голос был твёрдый, почти холодный, — ты не "избранный", ты — избранный чисто по наследству, за счёт шрама и отца. Ты стал символом, но не потому, что был готов. Просто обстоятельства сложились. А теперь давай вспомним твоего отца. Джеймс Поттер — герой? Правда? А как насчёт того, как он издевался над Снейпом на глазах у толпы? Повесил его вверх ногами, публично унижал. Это ли не трусость? Он был затираем с компанией парней, которые не просто подшучивали — они били, унижали, давили. И ты хочешь сказать, что Драко хуже? Гарри застыл, глаза сверкнули, но он молчал. — Я общалась со слизеринцами. Знаешь, что поняла? — Варя обвела взглядом всю троицу. — Они честнее, чем вы. Они не делают вид, что добрые. Они прямо говорят в лицо. Сложные? Да. Но с ними проще — потому что они настоящие. А вы… вы вечно делите всех на "добрых" и "плохих". Забыли, как Снейп вас защищал от Люпина, когда тот стал оборотнем? Забылось? А спасибо хоть один сказал? Гермиона опустила глаза. Рон хмыкнул, но уже без прежней уверенности. — Гермиона, ты — умная, это правда. Но вот что я скажу: Драко не глупее. В зельеварении он тебя превосходит. И не потому, что слизерин, а потому что талант. Да, он был резким. Но, может, причина была в том, что когда он тянул к вам руку в поезде в первом классе — вы сказали ему "пошёл вон"? Варя слегка наклонила голову, её фиолетовые глаза смотрели прямо на Гарри: — Он был ребёнком. Такой же, как ты. Только ты стал героем, а его сделали врагом. Без шанса, без права на исправление. И знаете что? Я выберу быть рядом с теми, кто честен. Даже если у них герб змеи. Тишина повисла над столом. Влад коснулся руки Вари, как будто поддерживая. А Снежка и Маша переглянулись — в их взглядах была гордость. А Гарри, Гермиона и Рон… остались молчать. Потому что Варя сказала то, о чём они, возможно, сами боялись подумать.Большой зал. Вечер. Столы полны студентов. Влад, Варя, Алёна и Саша вернулись за свой стол. Лица серьёзные, разговор с трио дался непросто. Позади них — тишина. Все слышали. Особенно — слизеринский стол. Драко, Блейз, Панси и Тео переглянулись. Сцена за столом Гриффиндора. Гарри хмуро уставился в тарелку, Рон теребил вилку, Гермиона молчала. Несколько мгновений — и она тихо, но отчётливо проговорила: — Знаете… она права. Варя. Гарри поднял взгляд. — О чём именно? — Практически обо всём, — вздохнула Гермиона. — Мы правда вели себя… по-детски. А она просто сказала вслух то, что в глубине души я знала давно. Про Снейпа. Про Драко. Даже про Джеймса Поттера… Рон замолчал, даже не попытавшись спорить. Гарри выглядел так, будто внутри у него что-то сместилось. Гермиона встала. — Пора закончить войну, — тихо сказала она. — Пора… попросить прощения. Рон и Гарри, переглянувшись, поднялись вместе с ней. Шагая вдоль длинного зала, они будто бы шли наперекор годам предрассудков, боли и школьной вражды. Они подошли к слизеринскому столу. Мгновенно всё смолкло. Все слизеринцы уставились на них, словно в замедленной съёмке. Драко медленно повернулся. Лёгкая усмешка, привычная маска, но в глазах — настороженность. Гермиона сделала шаг вперёд. — Мы… пришли извиниться. — Голос дрожал, но в нём не было фальши. — За всё. За предвзятость. За обидные слова. За то, что мы судили вас всех по факультету. Гарри добавил: — За Снэйпа. За то, что… я никогда не хотел признать, каким он был на самом деле. Спасибо ему. А… и тебе, Малфой. За то, что ты сдерживал себя, даже когда мы этого не видели. Рон сдержанно буркнул: — И за то, что называли тебя всем подряд. Драко долго молчал. Блейз с Панси переглянулись, Тео смотрел с интересом. Наконец Драко встал. — Ну, вот это… неожиданно. — Он оглядел троицу. — Принято. И после паузы: — Я тоже… был не подарок. Особенно с "грязнокровкой", — он кивнул Гермионе. — Это было подло. Я был… идиотом. Извините. Секунда тишины. Потом кто-то из хаффлпаффа аплодировал. Потом ещё один. И ещё. А потом — весь зал взорвался вежливыми аплодисментами, и словно воздух в Большом зале стал легче, светлее. А у Вариного стола Влад хмыкнул и наклонился к ней: — Не зря ты им всё это сказала. Похоже, сдвинулись. Варя тихо улыбнулась. — Пора взрослеть. Даже в Хогвартсе.Большой зал. Вечер. Столы полны студентов. Влад, Варя, Алёна и Саша вернулись за свой стол. Лица серьёзные, разговор с трио дался непросто. Позади них — тишина. Все слышали. Особенно — слизеринский стол. Драко, Блейз, Панси и Тео переглянулись. Сцена за столом Гриффиндора. Гарри хмуро уставился в тарелку, Рон теребил вилку, Гермиона молчала. Несколько мгновений — и она тихо, но отчётливо проговорила: — Знаете… она права. Варя. Гарри поднял взгляд. — О чём именно? — Практически обо всём, — вздохнула Гермиона. — Мы правда вели себя… по-детски. А она просто сказала вслух то, что в глубине души я знала давно. Про Снейпа. Про Драко. Даже про Джеймса Поттера… Рон замолчал, даже не попытавшись спорить. Гарри выглядел так, будто внутри у него что-то сместилось. Гермиона встала. — Пора закончить войну, — тихо сказала она. — Пора… попросить прощения. Рон и Гарри, переглянувшись, поднялись вместе с ней. Шагая вдоль длинного зала, они будто бы шли наперекор годам предрассудков, боли и школьной вражды. Они подошли к слизеринскому столу. Мгновенно всё смолкло. Все слизеринцы уставились на них, словно в замедленной съёмке. Драко медленно повернулся. Лёгкая усмешка, привычная маска, но в глазах — настороженность. Гермиона сделала шаг вперёд. — Мы… пришли извиниться. — Голос дрожал, но в нём не было фальши. — За всё. За предвзятость. За обидные слова. За то, что мы судили вас всех по факультету. Гарри добавил: — За Снэйпа. За то, что… я никогда не хотел признать, каким он был на самом деле. Спасибо ему. А… и тебе, Малфой. За то, что ты сдерживал себя, даже когда мы этого не видели. Рон сдержанно буркнул: — И за то, что называли тебя всем подряд. Драко долго молчал. Блейз с Панси переглянулись, Тео смотрел с интересом. Наконец Драко встал. — Ну, вот это… неожиданно. — Он оглядел троицу. — Принято. И после паузы: — Я тоже… был не подарок. Особенно с "грязнокровкой", — он кивнул Гермионе. — Это было подло. Я был… идиотом. Извините. Секунда тишины. Потом кто-то из хаффлпаффа аплодировал. Потом ещё один. И ещё. А потом — весь зал взорвался вежливыми аплодисментами, и словно воздух в Большом зале стал легче, светлее. А у Вариного стола Влад хмыкнул и наклонился к ней: — Не зря ты им всё это сказала. Похоже, сдвинулись. Варя тихо улыбнулась. — Пора взрослеть. Даже в Хогвартсе.