Нерождённая звезда

      – … нон! Фаенон! – раздалось поблизости.       Мальчик открыл глаза, и ему на мгновение подумалось, что на небе светит два солнца. Однако нет. Это две золотые радужки Стеллы, которая стояла над ним.       – Опять ты в поле уснул? А мы с Киреной тебя обыскались, – сдувая серую прядь и ставя руки на бока, продолжает девочка.       Та самая девочка, которая внезапно появилась у расшатанных ворот Эйдес Элизии, когда Фаенону было пять. Сколько было самой Стелле, не знал и не знает точно никто. Маленькая гостья в просторной одежде ей не по размеру не помнила ничего, кроме своего – несомненно не местного – имени, но выглядела она на пару лет постарше. Кто она и откуда, не выяснили до сих пор. Бросили ли её родители? Напали бандиты по дороге? Никто не узнает уже, да Фаенону и неважно, ведь…       Это та самая девочка, что стала ему другом. Стелла – уже часть его жизни. Быта. Приключений и планов на будущее.       На самом деле, Кирена начинает дружить с ней раньше. Именно она навещает Стеллу в маленьком приюте при школе, за которым присматривала госпожа Пифея. Именно Кирена вытаскивает растерянную и слегка мрачную гостью из защитного кокона. И именно она приводит её к Фаенону познакомиться.       Смотря сейчас на улыбчивую яркую Стеллу, он еле узнаёт в ней ту самую девочку с пустым взглядом.       – Ты что, снова уснул? Фа-е-нон! Ты забыл, что мы собирались сегодня в наше тайное место?       – Не сплю, не сплю, – смеётся он, напоследок жмурясь от ощущения, как его шею щекочут колосья пшеницы. – Не забыл, а просто… отвлёкся чуть-чуть?       Стелла лишь закатывает глаза и протягивает руку, чтобы помочь встать.       – Заставил тебя искать по всей деревне. Снова.       – Забавно, что именно ты всегда находишь меня, – подмечает он, хватаясь за ладонь.       Она тянет его наверх и добродушно усмехается.       – И всегда буду находить, Фаенон. Обещаю.

Я искал тебя, заглядывал во все магазины

Прилавки хранили твой запах тёплого смеха и сухого вина

Подозревал в твоей краже всех, включая кассиров

Они ведь тоже могли смотреть в твои стеклянно-пустые глаза

      Ему десять. Стелле двенадцать – по крайней мере, так они все решили. Они – друзья не разлей вода и вместе везде. На рыбалке, распугивая рыбу звонкими голосами, на тренировке, избивая пугало, на пшеничных полях, устраивая засаду Кирене.       И в тихие вечера, когда Стелла сбегает из приюта и сидит на берегу, задумчиво шлёпая босыми ногами по воде.       – Иногда мне кажется, что я не в том месте, – шепчет она подошедшему и приземлившемуся рядом Фаенону. – Что я забыла нечто важное.       И смотрит на закатное небо с такой бесконечной грустью, что мальчик не находится, что ответить.       И в яркие ночи.       – Куда ты тащишь меня так поздно, – потирая глаза, спрашивает Стелла.       – Увидишь! – тянет он её вперёд, надеясь, что видение Кирены не ошибочное.       Сама Кирена уже ждёт их на холме, весело помахивая руками и торопя.       Когда Фаенон доводит плетущуюся Стеллу, всё и начинается. Тёмная ночь освещается сияющими хвостами звёзд.       – Звездопад! – ахает девочка и продолжает с открытым ртом наблюдать за завораживающим зрелищем.       Фаенон довольно-довольно приподнимает уголки губ. Звёзды Стелла любила, часто наблюдая за ними в окно. Иногда даже казалось, что они ей нравились больше, чем что-либо: сладости, обеденный сон и игры. И что манили её. И что однажды Стелла выберет эти звёзды, а не Эйдес Элизию. И что он проигрывает…       Мысли напрочь вылетают, когда Фаенон ощущает тяжесть чужой головы на своём плече.       Стелла улыбается, а отражение ночного неба в её глазах прекраснее картины над ними.       Фаенон замирает, слыша только стук собственного сердца и не понимая ощущений внутри.

Я, обезумев, бросаюсь за каждым прохожим, чьи волосы цвета ржи

А тонкие запястья лишь слегка на твои похожи

Через пару дней, из трещин в потолке, составляю твои черты

Я искал тебя в каждой чёртовой очереди, где ты?

      Ему уже не десять, он взрослеет, чуть-чуть умнеет – хотя Кирена могла бы с этим поспорить – и наконец понимает, отчего рядом со Стеллой мир так преображается. Почему ради её смеха хочется неловко оступаться и падать с пирса, почему ради её улыбок хочется собирать на лугах цветы. Почему ради её горящих в спарринге глаз хочется стать сильнее.       Фаенон всегда мечтал быть героем, защищать деревню.       Но героем для Стеллы хотелось быть даже больше. Хотя порой ему думалось, что она на этого самого героя походила сильнее. Стелла была смелой и никогда не сдавалась. И смотрела в будущее она с уверенностью раскрыть каждую загадку. Тянула ладони к звёздам – и Фаенон верил, она обязательно дотянется.       Он не мог не восхищаться. Он не мог не любить.       Стелла раз и навсегда стала героем его сердца.

Когда время придёт, мы окажемся рядом

Не торопись, всё своим чередом, тебе так далеко до заката

А я здесь полежу, я тебя подожду

Я тебя дождусь, тебя дождусь

      Ему уже не десять. И даже не пятнадцать. Позади остались детские шалости, бессонные ночи, когда он думал о любви. Позади Эйдес Элизия, унесённая в забвение Чёрным течением. Его настоящее это учёба в Роще.       Всё меняется. Он тоже. Но что-то остаётся прежним. Хитрый прищур глаз Кирены и странные шутки Стеллы, например. Любовь в его душе – тоже.       Поэтому Фаенон не боится, что им уготовано.       – Так и знал, что найду тебя в лаборатории, – слышится после дверного скрипа.       Стелла за столом вздрагивает, судорожно оборачивается и двигает локтем так, будто хочет спрятать под ним бумаги. Но когда девушка видит Фаенона, то тут же расслабляется, запуская ладонь в волосы и зачёсывая пепельную чёлку назад.       – Не спится? – спрашивает он, ставя кружку с горячим чаем перед ней. Стелла хватается за неё, грея руки. Приближалась зима, в учебном кабинете было прохладно.       – Ты же знаешь, я ночная пташка, – отвечает и отхлёбывает.       В свете тусклой лампы Фаенон рассматривает бумаги на столе, тут же узнавая знакомый рисунок – с годами он выходил у Стеллы всё лучше и лучше, прибавляя в качестве и деталях. Звёздное пространство и нечто, рассекающее его. В детстве он совсем не понимал, что это за длинная конструкция, а Стелла, вскинув подбородок, пояснила, что это транспорт, который сможет отвезти их за пределы неба, когда они смогут обойти запрет Аквилы. «Поезд». Такое слово она придумала. А вот название странному ушастому существу, которое она всегда пририсовывала в уголке, она почему-то так и не дала, каждый раз неуверенно застывая и хмурясь, силясь вспомнить.       Рядом лежали другие листы. С непонятными Фаенону расчётами, выведенными кривым почерком Стеллы. Сколько он ни смотрел, но понимать их так и не получалось. Словно это что-то за пределами его возможностей. Вероятно, так и есть. Стелла умная. Да, у неё очень своеобразный и глуповатый юмор. Да, она больше лекций любила спарринги и решать конфликты кулаками. Но когда ей было надо, она могла углубиться в тему сильнее многих.       – Как двигается дело?       Стелла морщится.       – Никак. Тупик. Я словно… что-то упускаю. Что-то не понимаю. Что-то такое важное, что всё изменит. И ощущение, что оно у меня перед носом, но я упорно не вижу.       Взгляд Стеллы всегда становился тем самым стеклянным и пустым – как в детстве – когда она смотрела на звёздный небосвод. Словно видела то, что прячется за ним. Словно была готова вот-вот порвать небесную ткань и вырваться туда. И сейчас он вновь стал таким же.       – Наверное, мне надо бросить это. Учёба скоро кончится и мы переберёмся в Охему, надо заняться чем-то полезным. Доделать проект для профессора Анаксы, провести время со всеми. И помочь вам с Киреной с изучением Чёрного течения… Я просто трачу время с этим.       – Не тратишь. Тебе это нравится. И ты обязательно поймёшь, чего именно не хватает. Я верю.       Фаенон не сомневался – если кто и сможет изменить устои их мира, преодолеть небесную грань, то это именно она.       – Чёрное течение важнее всё равно.       – Можешь помогать нам, но и о своём не забывать. Не бросай то, что так любишь, Стелла.       И пусть он иногда боялся, что звёзды заберут её у него, Фаенон не мог оградить Стеллу от того, к чему лежит её душа.       – Звучит как компромисс. Неплохо, – она наконец улыбается, когда он с нежностью ерошит ей волосы. В груди у парня сладко щемит.       Даже если Фаенон однажды пожалеет об этом решении. Главное, Стелла счастлива.

Когда это случилось, мне почему-то стало полегче

Теперь мне не нужно ждать зимы, она тут со мной

А ты поздней осенью ищешь меня не там

По первому снегу идёшь по пятам

      Позади него догорающие в огне Элизия, родители и другие. Годы в Академии тоже в прошлом.       Будущее туманно. Судьба Спасителя – загадка.       Но Фаенон живёт настоящим. Рядом Кирена и новые друзья. Будни в Охеме. Тренировки. И Стелла.       Он бережёт всю её. Её золотые – словно кровь златиусов – глаза, которые были прекраснее любого сокровища Цифер, её смех, который он поклялся защищать ещё в далёком юношестве. Её серая мягкая макушка, отливающая серебром под светом луны. Её объятия. Её губы и веки с порхающими ресницами, которые теперь ему дозволено было целовать.       Стелла – его настоящее. И его будущее.       Она врывается к нему неожиданно, с сияющим лицом. Хватает за руки и кружит по комнате, как делала часто в детстве.       – Ты не представляешь! Я встретилась с Ликургом!       – Ликург? Лигус из Сената? – удивился парень. – Нечасто его так просто встретишь.       – Да-да. Не это важно. Он видел мои работы, сказал, что впечатлён и хочет обсудить. Он пригласил меня в Палату полубогов, говорит, что может помочь в исследованиях. О, Титаны, я наконец сдвинусь с мёртвой точки.       Тревога кольнула Фаенона на секунду, но он тотчас же отбросил её. Стелла так рада, нечего тут переживать и эгоистично боятся.       – У тебя всё получится.

Не иди, стой, постой

Я сам тебя найду, когда время придёт

Ты ляжешь вместе со мной?

Я лягу вместе с тобой

      Позади – Элизия. Впереди – пустота.       Настоящего тоже нет.       Стелла пропадает, словно её и не существовало. Не возвращается ни через день, ни через месяц. Испаряется из Охемы. Стирается из их жизни.       Фаенон ищет её повсюду. На торговых улочках, в деревне поблизости. В любимой купальне, в Академии, на пепелище Элизии. В отражении зеркал и звёздах. В Сенате тоже, но там никто и ничего не знает. Ликург лишь отвечает, что распрощался с девушкой и больше её не встречал. «Сбежала», – говорит он. Фаенон, конечно, не верит. Продолжает искать.       Ищет и ищет. Не забывая. Храня в памяти. Лелея каждый момент.       Ищет.       Позади – Элизия. Впереди – пустота.       Настоящего нет. Есть только симуляция. Их мир – лишь уравнение Вселенной.       Настоящего нет. Стеллы нет. И Кирены теперь тоже.       Есть только он – Спаситель.       Но он обязательно отыщет выход.       И найдёт Стеллу.

Время придёт, мы окажемся рядом

Не торопись, всё своим чередом, тебе так далеко до заката

А я здесь полежу, я тебя подожду

Я тебя дождусь, тебя дождусь

      Воспоминания возвращаются, когда она смотрит на горящий вагон экспресса и обеспокоенного Дань Хена. И так много становится понятно. Это ощущение неправильности, что она лишняя и не отсюда. Она никогда и не была. Попала в Эйдес Элизию невообразимым образом, стала ребёнком и забыла всё. Прожила другую жизнь и стала частью чужой планеты. Частью чужой истории.       Прошлым и внутренним героем Спасителя.       Стелла поджимает губы, смотря на знакомое – такое родное – лицо. Но Фаенон её не узнаёт. Не узнаёт, нападает, ведёт в Храм и рассказывает про Амфореус. Не узнаёт в Охеме, когда они бьются плечом к плечу, не узнаёт в Кремносе и в Вихре сотворения.       Да, прошло много-много – в длинной жизни златиусов – лет. Но мог ли он её забыть? Стелла задаётся этим вопросом каждый день.       Фаенон рядом с ней всё такой же. Заботится, прикрывает, переживает.       Но не помнит. И это сводит с ума.       А потом всё встаёт на свои места. Это не тот Фаенон, с кем она провела детство. Тот Фаенон прячет лицо за маской, поражённо замирает, когда видит её в Роще. Нападает на всех, кроме неё. Пытается что-то сказать, но не может.       Её Фаенон – тот, который пережил тридцать три миллиона пятьсот пятьдесят тысяч триста тридцать шесть циклов. Тот, который переносил воспоминания, собирал ядра пламени, боролся за Амфореус.       Тот, который искал её. Который не забывал.       – Герой, что таится глубоко в моём сердце… наконец выходит на свет, – улыбается Фаенон ей так, как умеет только он. Нежно и затмевая собой все звёзды. Как улыбался ей когда-то на далёких пшеничных полях, где они лежали под лживым небом.       – Будешь ты нести палящее солнце на плечах, пока не опустится пепельный рассвет, – и исчезает. Как исчезла однажды она.       Теперь очередь Стеллы искать его.

Я тебя подожду, дождусь тебя

Где ты?