Me paenitet quod...

Ночь. Звездное небо отражается в тёмных водах реки. Холодный речной ветер трепал волосы и доводил до мурашек, заставляя всех не спящих, решившихся подышать свежим воздухом, либо идти в избу, либо дрожать от холода. Сладкий и чарующий сон все никак не хотел приходить и к Гриневу, мысли путались, и он решился выйти на улицу, посидеть немного на берегу и разгрузить голову. – Доброй ночи, ваша светлость. Вам тоже не спится? – голос раздался сбоку. Гринев, погрузившийся в свои раздумья, вздрогнул от неожиданности, повернув голову, он встретился со взглядом человека, который стал его причиной бессонницы. «И как он так бесшумно подходит?» – мысленно задал себе вопрос Гринев. – Могу ли я составить вам компанию? Или вы уже уходите? – Пугачев слегка отошёл, намекая, что он не навязывается. Гринев немного помолчал, разглядывая собеседника, а после пожал плечами. – Как пожелаете. А после мысленно добавил: «Моей радости не было бы предела, если бы вы составили мне компанию». Будто услышав мысли Гринева, самозванец усмехнулся и сел рядом. – Хороша ночь, – говоря это, самозванец глядел на горизонт, за которым уже давно спряталось солнце. Гринев снова погрузился в свои мысли, но боковым зрением осматривал Пугачева и вдруг поймал себя на мысли, что он довольно красив. «Что со мной такое? Это, наверное, всё из-за усталости...» – Что-то не так, ваша Светлость? – вдруг задал вопрос Пугачев, и Гринев застал себя на том, что в открытую пялится на самозванца, смутившись, он резко отвернулся и сказал первое, что пришло на ум. – Просто... Подумал, насколько вашей жене повезёт. – Жене? Повезёт? – Пугачёв тихо рассмеялся, на что Гринев снова, но с недоумением уставился на самозванца. – Что я такого смешного сказал? – Нет, ничего такого, – сказав это, Пугачёв не переставал ухмыляться. – Ну уж... Объяснитесь, – Гринев будто забылся и проговорил в повелительном тоне, но самозванец не рассердился и лишь снова рассмеялся. –Ну не хотите, так и не надо, – Гринев сложил руки на груди и показательно отвернулся. – О, ваша светлость, ну не будьте вы как девица! – Пугачёв слегка хлопнул по спине Гринева, и тот тоже рассмеялся. На душе стало легче и, как ни странно, спокойнее. – И что же, вы считаете меня красивым? – немного погодя, с хитрым прищуром задал вопрос самозванец. Гнинев снова резко отвернулся, заливаясь краской. – Ну... Кхм, да, для меня вы привлекательны, – сказав это Гринев слегка повернул голову, чтобы посмотреть на реакцию Пугачева, тот ухмыльнулся и с явным весельем сказал: – Вы расщедрились на комплименты, ваша светлость.– От его улыбки Гриневу стало ещё легче, и он, поддавшись порыву, приблизился к лицу самозванца и коснулся его сухих, потресканных губ. Поцелуй закончился также резко и быстро, как и начался. Гринев резко отдёрнул себя и начал тараторить оправдание. – Прости! Прошу! Прости! Я не знаю, что на меня нашло! Гринев, извиняясь и оправдываясь, хотел было отодвинуться, но самозванец взял его за руку и снова притянул к себе, продолжая поцелуй. – Прошу, побудьте со мной ещё немного, ваше светлость. – самозванец проговорил это в ключицу Гринева, так они и просидели в объятиях друг друга кое-какое время, а после Гринев аккуратно выбрался. – Прошу простить меня, но я пойду, доброй ночи. –Доброй ночи, ваше светлось, или перейдём на «ты»? Гринев на это лишь улыбнулся и ушёл наслаждаться.