Всё должно быть не так.

Тёплые слёзы ощущались на плече, на которое лучший друг положил голову. Теперь Лололошка был тем, кто успокаивал: — Ну-ну... Всё хорошо... Я живой... Он и сам не понимал, почему все так остро реагируют. Но больше всего он не хотел, чтобы Эграсса плакал. Позже Ло рассказали, что он пробыл в коме целую неделю — из-за какого-то отравления. Но... он же ничего не ел?.. Наверное, это побочные эффекты от возвращения в прошлое и перегруженных воспоминаний. Когда все вышли, он переоделся, убрал за собой и покинул комнату Эграселя. Едва он оказался в коридоре, как его попытались повалить на землю, но он ловко увернулся. Перед ним стояли Эграсса и Вальд. — Ой... что такое? — с лёгкой усмешкой спросил он. Они в унисон воскликнули: — Ты должен отдыхать! Это рассмешило обычно серьёзного Лололошку. — Но я же здоров. Так что — нет, — с лёгкой дерзостью ответил он, оставляя их с недовольными лицами позади. Немного спустя он заметил, как кто-то наблюдает за ним из-за угла. Искра выдала Эграселю, который безуспешно пытался спрятаться. Ло в это время спокойно говорил с продавцом о каком-то зелье — ничего особенного... Пока не увидел знакомую фигуру "врача". Тадмавриель. В нелепом костюме, который был больше его раза в два. Он стоял посреди площади, злобно сверкая глазами на Лололошку. Тот едва сдерживался... а потом не выдержал и рассмеялся в голос. К нему подошёл Эграсса, тоже прыснув со смеху. Он приобнял Ло за плечи, и оба еле стояли от весёлой истерики. Конечно же, Тадмавриель не стерпел позора и с яростью бросился за ними. Они же — убежали. Друзья. Да, теперь точно — друзья. Всю ночь они прятались в комнате Эграселя. Устроились поудобнее, достали настольную игру и провели время весело, как раньше. Ночь. Тихо. Лунный свет мягко освещал лицо Эграссы, подчёркивая его яркие, манящие глаза. Ло, будто заворожённый, не отводил взгляда. После игры он уселся рядом с Эграссой и вдруг, с такой детской наивностью, что самому стало смешно, попросил: — Спой мне что-нибудь... Эграсса, не говоря ни слова, начал петь колыбельную. Его мягкий, ласковый голос убаюкивал междумирца, который устроился у него на плече, чувствуя себя в полной безопасности. Так он и уснул.