Недотрах и его последствия

Антон носился между столиками, как в жопу ужаленный. Ноги гудели, как перегруженные трансформаторы, спина, под футболкой-поло, была мокрой, фартук сильно сдавливал талию. Воздух гудел от смеха, звенел хрусталем, пропитывался ароматами дорогих вин и сочных стейков – адская симфония для измотанных нервов. Столик пятый – заказали еще одно бордо. Столик восьмой – десерты не несут, черти кухонные. Столик у окна... Антон намеренно отводил глаза, чувствуя, как щеки снова начинают пылать. Не думать. Просто нести вино. Он вихрем влетел к стойке, схватил тяжелую бутылку бордо, едва не уронив поднос с грязной посудой, который балансировал на краю. Бармен лишь хмуро посмотрел на него, закатив глаза. – Антон! Столик двенадцать рвет и мечет! Где их паста?! – Лечу! – выдавил он хрипло и рванул на кухню, чувствуя, как скрипят подошвы его ботинок по скользкому полу. Кухня встретила его стеной жара и хаоса. Пар, шипение масла, крики поваров, грохот кастрюль – настоящая преисподняя. Су-шеф, огромный бета с лицом, налитым кровью от ярости, орал на кого-то про "сраные трюфели". – Паста на двенадцатый?! – закричал Антон, перекрывая гам. – Твою мать, Антон, держи! – поваренок швырнул ему в руки дымящуюся тарелку. Раскаленный фарфор больно жёг пальцы сквозь салфетку. Антон впился в нее, закусил губу и понесся обратно, лавируя между коллегами с подносами, как слаломер на последнем издыхании. Он подлетел к столику двенадцать – парочка состоятельных женщин уже закатывала глаза в нетерпении. Улыбка. Всегда улыбка. Даже если лицо деревянное, а внутри все рвется на части. – Простите за ожидание. Ваша паста "Карбонара", – его голос звучал хрипло, но старательно вежливо. Он поставил тарелки, едва не уронив одну от дрожи в руках. "Спасибо, мальчик", – буркнула одна, даже не взглянув. Сердце колотилось, как барабанная дробь перед казнью. Он прислонился на секунду к холодной стене колонны, закрыв глаза. — Антон! Мужчина за седьмым столиком уже состарился!— зло прошипел администратор, похлопав его по мокрой спине. Мужчина за седьмым столиком. Брюнет в идеально сидящем костюме, который стоил больше, чем Антон зарабатывал за полгода. Ужинал не спеша, с видом человека, привыкшего владеть пространством. — Ваше вино, извините за ожидание,— устало улыбнулся Антон, открывая бутылку. Мужчина повернулся к нему и улыбнулся, обнажая острые клыки. Он обвел взглядом его фигуру, от чего Антон чуть не выронил эту бутылку, нахуй. Как он от этого взгляда ещё не потек — загадка природы, но коленки затряслись. Антон еле удержал скользкую бутылку. Пальцы, мокрые от пота, предательски дрожали. Этот взгляд... Он не просто скользнул по фигуре. Он ощупывал. Медленно, нагло, от стягивающего талию мокрого фартука, оттягивающего поло, до трясущихся коленей. Антон почувствовал, как под этим прицелом внутри всё сжимается и тут же предательски теплеет. Рука тряслась так, что вино хлюпнуло через край на белоснежную скатерть. Сука. — Я... извините... — Не беда, — произнес он, и его пальцы все же коснулись тыльной стороны руки Антона, когда тот суетился. Мимолетное, обжигающее прикосновение. — Мелкая неприятность. Для красивых официантов простительно. Бегая между столиков, Антон чувствовал его взгляд на своей коже, как физическое прикосновение. Горячий, тяжелый, прожигающий. Каждый раз, подходя, Антон ловил этот взгляд – темный, оценивающий, не отпускающий. Он смущался дико, сука. Глаза опускал, руки начинали предательски дрожать. Альфы такого калибра – состоятельные, чертовски красивые, с этой хищной уверенностью – на него просто не смотрели. Омега-официант – прозрачное существо, обслуживающий персонал. А этот... этот смотрел. И Антон чувствовал себя голым, глупым котенком под этим прицелом.

***

Когда альфа закончил, Антон подал счет с трясущимися руками. Тот расплатился крупными купюрами, чаевые оставил щедрые. Антон уже мысленно бежал к кухне. Но альфа не отпустил руку, в которой Антон держал папку с чеком. Легкое, но недвусмысленное прикосновение. – Извини за бесцеремонность, – голос был низким, бархатистым, как дорогой коньяк. – Но дай мне свой номер. Хочу увидеть тебя снова. Вне работы. Время будто остановилось. Шум ресторана превратился в гул в ушах. Антон почувствовал, как жаркая волна ударила ему в лицо, наливая щеки пунцовым румянцем. Сердце колотилось где-то в горле, перекрывая дыхание. Он открыл рот, но вместо слов вышел только сдавленный, идиотский звук. – Я... э-э... – он мямлил, глотая воздух, отводя глаза куда-то в сторону от этого невыносимого взгляда. – Я не... не знакомлюсь... так. У меня... есть парень. Альфа в удивлении поднял брови и усмехнувшись, встал из-за стола. Как только дверь за ним захлопнулась, Антон смог нормально вздохнуть. Ну не умеет он отшивать мужиков, тем более таких. И возможно не будь он в отношениях, то возможно… Сладкие мысли прервал какой-то парень за соседним столиком: — Молодой человек, нас кто-нибудь обслужит, вообще?

***

— Привет,— улыбнулся ему Саша, протягивая букет ромашек,— Как день прошел? Антон, весь потный и заёбанный, никак не ожидал сейчас увидеть своего парня. О встрече они не договаривались и к вечерней прогулке он точно не готов. — Привет,— устало выдохнул омега, целуя его в щёку,— Устал очень. А ты что здесь делаешь? Саша потрепал его по мокрым от пота кудрям, не замечая, как Антон чуть отстранился. – Соскучился. Да и... у меня сюрприз. – голубые глаза Саши блеснули. Как у того мужчины,— пронеслась мысль у Антона, от которой он сам ахуел. — С-сюрприз? — Антон выдавил из себя, заставляя уголки губ дрогнуть в подобии улыбки. Его взгляд метнулся в сторону темной улицы, туда, где скрылся тот брюнет. Потом вернулся к сияющему лицу Саши, — Что за сюрприз? Я... я грязный, смертельно устал, мне бы домой, душ... — Ничего страшного! — Саша махнул рукой, его энтузиазм, казалось, не знал границ. Он взял Антона за локоть, — Это недолго. И оно того стоит, обещаю! Пойдем, я машину припарковал за углом. Антон позволил себя повести. Он шел, спотыкаясь о собственные уставшие ноги, сжимая в ладонях стебли ромашек. Запах цветов казался теперь назойливым. Голова гудела от усталости и навязчивой картинки: бархатный голос, тяжелый взгляд, обжигающее прикосновение к руке... и вот эти сияющие, доверчивые голубые глаза рядом. Он чувствовал себя последним подонком. Предателем. Хотя... технически ничего не сделал. Кроме этой предательской реакции тела, которая до сих пор теплилась где-то глубоко внутри, напоминая о власти чужого, незнакомого альфы. На Сашу он так не реагирует даже в течку и эта мысль пугает. А может это просто сказывается недотрах, ведь они ещё не спали. Сколько уже встречаемся, а он до сих пор меня не трахнул,— задумался Антон,— Походу реально, недотрах… Саша что-то весело говорил, но слова долетали до Антона как сквозь вату. Он кивал, издавая невнятные согласные звуки. Главное было — дойти до машины. Пережить этот "сюрприз". И поскорее смыть с себя весь этот вечер. Хотя Антон смутно догадывался: смыть чувство вины и это назойливое, стыдное сравнение двух пар голубых глаз будет куда сложнее. В машине парня пахло какой-то вонючкой и виноградной дуделкой. Альфа сразу потянулся к заднему сиденью, доставая оттуда мягкого медведя. — Это тебе,— улыбнулся он,— Нам сегодня два месяца, Антош! Пиздец. Забыл про эту "годовщину". — Уже два месяца? Вот это время летит!— театрально удивился он, уже придумывая, что дарить парню. — Ну да! Помнишь, как встретились? В том парке, у фонтана? Я тогда так стеснялся подойти... — он засмеялся, легкий, счастливый смех, который сейчас резал Антона по нервам острее ножа. — А ты стоял такой... красивый. Я сразу понял – вот он, мой омега. — Помню… Ты же не обидишься, если мы отпразднуем и я подарю тебе подарок потом? Просто, я реально сегодня никакой. — Конечно, Тош,— ласково улыбнулся Саша и завел машину,— Я отвезу тебя. Антон благодарно поцеловал парня в губы, промолчав, что на метро ему ехать двадцать минут, а так они простоят в пробках часа полтора.

***

Красивое бельё, чулочки, идеальная укладка и подарок готов. Экономно и ценно. Пора бы уже им заняться сексом. — Надеюсь норм,— выдохнул Антон, затягивая пояс бежевого плаща. Да, киношно, да, банально. Но с фантазией проблемы, поэтому так. Зарплата через неделю и не хотелось бы сейчас шиковать и тратиться на такси, но ситуация вынуждает. «Водитель в пути» — сообщает ему Яндекс и омега бежит обуваться. Сердце колотится как бешенное. Но на удивление не было мыслей по типу: «А если Саше не понравится» «А если что-то пойдет не так». Единственное, чего он боялся, того что порыв ветра может распахнуть его плащ. Вот это будет позор. Такси ждало у подъезда, грязно-желтое пятно в предзакатных сумерках. Антон рванул к нему, прижимая полы плаща обеими руками. Холодный ветер норовил залезть под подол, отчего по голой коже выше чулок бежали мурашки. Главное – не распахнуть. Только бы не распахнуть, — мысль билась навязчивым пульсом, заглушая все остальные страхи. Неловкость перед таксистом, трата последних денег, возможный провал вечера – все это меркло перед кошмаром случайного флешмоба в кружевном белье на глазах у всего двора

***

Лифт мягко остановился. Антон вышел на этаж, сердце колотилось уже не от страха, а от осознания полнейшего, оглушительного идиотизма всего мероприятия. — Ну я и долбоёб,— усмехнулся Антон, подходя к двери. Он в сотый раз проверил адрес, сверил таблички на двери, боясь ошибиться. Странно, что он ни разу не был здесь за два месяца. Странно, что первый визит – вот такой, в белье и плаще. Странно буквально всё. А вдруг он не один? Вдруг у него гости? Или его нет дома,— пронеслись мысли. Но жопа жаждала приключений, а омега секса. Отчаянно Выдохнув несколько раз и подпрыгнув на месте, Антон нажал на звонок. Прислушался к шагам за дверью и распахнул плащ. Дверь распахнулась – и мир Антона съежился до размеров дверного проема, заполненного тем самым силуэтом. Не Саша. Никогда еще простое отсутствие одного человека не ощущалось такой физической катастрофой. Альфа из ресторана. В серых мягких спортивных штанах и простой черной футболке, обтягивающей рельеф груди и плеч. Домашний вид делал его опасность только острее, лишенной лоска, более... звериной. Антон дернулся, как от удара током. Руки инстинктивно рванули подолы плаща, запахивая его с такой силой, что тонкая ткань натянулась и затрещала на швах. Он почувствовал, как лицо наливается жаром, а потом мгновенно леденеет. Рот открылся в немом крике ужаса, но звука не последовало. Только короткий, хриплый выдох. — Вот это сюрприз,— протянул альфа. Его голос был низким, бархатистым, как в ресторане, но теперь в нем звучала откровенная, хищная усмешка. Он оперся о косяк, блокируя проход, его темные глаза медленно, с нескрываемым наслаждением скользнули по Антону, — Неожиданно, но очень приятно. — Я… Это семидесятая квартира?— тупо спросил Антон, сжимая подолы плаща с такой силой, что костяшки побелели. — Да, кис,— усмехнулся мужчина, опираясь на дверной косяк,— Я Арсений, брат Саши. Позор. Пиздец. Просто пиздец. Пиздетский позор. — А… Где Саша? — На работе. Он сегодня в ночь,— улыбнулся он. Арсений сделал шаг вперед, не отходя от двери. Его запах – теперь без примеси ресторанных ароматов, чистый, древесно-мускусный, мощный и неумолимый – ударил в ноздри Антону, — Он тебе не рассказывал, что пока квартиру новую не нашел, со мной живет? — омега потерянно покачал головой. Нет. Ни слова. Ни намека. Два месяца отношений, и он даже не знал, что у Саши есть брат, не говоря уже о том, что они живут вместе. Этот пробел в знаниях сейчас обернулся черной бездной позора, в которую он летел с дурацким плащом наперевес. — Это всё,— он обвел пальцем фигуру Антона, — Для Саши? Не слишком жирно для него? И че на это отвечать,— подумал омега, тупо пялясь в пол. — Заходи, кисунь,— сказал он наконец, голос звучал как приглашение, но это было не приглашение – это был приказ. Он отступил от дверного проема, жестом указывая внутрь квартиры. Антон прошел внутрь, рассматривая дорогой ремонт. Только сейчас его тупую голову посетили мысли: «Откуда у Саши такие деньги на квартиру в таком районе». А ведь он даже не заострил на этом внимание, когда спрашивал, где тот живет. Он поплелся за Арсением на кухню, чувствуя себя пленником на экскурсии в тюрьму строгого режима. — Тебе не жарко, может снимешь плащ?— усмехнулся Арсений, — Чай, кофе? — Я наверное лучше пойду,— промямлил Антон,— Передайте Саше, что я приходил,— он сделал шаг назад, к выходу. Но Арсений был быстрее. Совсем не спеша, он перекрыл путь, опершись о стойку кухонного острова. — Расслабься, кис. Саша только к утру вернется. У нас полно времени... обсудить твой... наряд. — Взгляд снова скользнул по плащу, будто видя сквозь ткань каждый стыдливый сантиметр кружева. Арсений подтолкнул его к столу, нажимая на плечи и усаживая за стол. —Я повторю: чай или кофе, кис? — Чай,— буркнул Антон, утыкаясь взглядом в собственные руки. Альфа включил чайник, пробежался пальцами по плечу омеги и присел рядом. — И давно вы с Сашей вместе? — Два месяца. Арсений сидел слишком близко. Его тепло, смешанное с густым древесно-мускусным запахом, накрывало Антона волной. Пальцы, коснувшиеся плеча, оставили обжигающий след даже через ткань плаща. Антон невольно подался назад, стараясь увеличить дистанцию, но стул был неподвижен, а взгляд альфы – тяжелый и неотрывный. — Два месяца, — повторил Арсений, словно пробуя срок на вкус. Его губы тронула легкая, едва уловимая усмешка. — И Саша мне ни слова не сказал… И не познакомил. — он отхлебнул остывший кофе из своей чашки, не отрывая темных глаз от Антона. Взгляд был пронизывающим, как рентген. — Хотя… — Арсений поставил чашку с тихим звоном, — Я бы на его месте тоже не знакомил. Увести могут такого мальчика. Легко. Антон почувствовал, как по спине пробежали мурашки – часть от страха, часть от какого-то дикого, запретного возбуждения. Он поднял глаза, не в силах больше смотреть на свои дрожащие руки. И встретился взглядом с Арсением. Чайник закипел. Как и мозги Антона. Арсений поднялся со стула, не сводя с него глаз, он налил кипяток в чашку, пододвигая её к Антону. Ложка звякнула о фарфор, и этот звук почему-то заставил Антона вздрогнуть. Подняв глаза, он увидел, как Арсений медленно облизывает губы, будто пробуя на вкус его смущение. — Особенно я, — альфа наклонился через стол, и Антон почувствовал, как от этого движения перехватывает дыхание. — Разве не очевидно, что я лучше Саши? Его пальцы скользнули по краю стола, приближаясь к руке Антона, но не касаясь её — только ощутимое тепло и обещание прикосновения. — В ресторане... — голос Арсения стал тише, интимнее, — Ты дрожал, когда я попросил номер. Не от страха. Ты был на грани — одной секунды, одного слова — и ты бы сказал "да". Антон резко сглотнул. Его ладони стали влажными, а внизу живота заныло предательское тепло. — Я... — он попытался возразить, но Арсений перебил его, наконец коснувшись его запястья: — Не ври. Ты до сих пор дрожишь. И знаешь что? — его пальцы сомкнулись вокруг тонкой кости, ощутимо, но не больно. — Мне это нравится. — Что Вы такое говорите? Я с Вашим братом встречаюсь, а Вы… — Двоюродным, — поправил он мягко, — Кровь — не вода, но и не клей. Особенно когда дело касается такой омеги. — его взгляд, темный и неотрывный, скользнул по Антонову лицу, поймал панику в глазах, спустился к тугому узлу пояса, — Я уверен, что Саша оценит твой прикид…Но не так как ты хочешь, а вот я… Очень заинтересован. — Хватит,— пискнул омега. — Нет, не хватит,— альфа отпил свой кофе и глубоко вздохнул, пропитанный запахом омеги, воздух,— У тебя течка скоро? Ты пахнешь. Казалось, Антон не мог ещё больше покраснеть, но от этого вопроса, его щеки стали буквально бордовыми. Нет, течка не скоро,— подумал он и мысленно ударил себя по щекам,— Не хватало ещё потечь тут от этих разговорчиков. — Нет… Это не то,— выдавил он тонкий, сдавленный писк. Он отчаянно тряхнул головой, кудри прилипли ко лбу. — Не то?.. Блять, Антон, какой же ты тугой,— выдохнул резко Попов, вставая со стула. Он сделал шаг вперед, еще один, пока не оказался вплотную,— Ты меня хочешь. Я хочу тебя. В чем проблема? — Я... я с Сашей... — попытался он протестовать, но голос сорвался на всхлип. — Саша за два месяца не удосужился тебя покрыть. Он живет в своем мире ромашек и пони, даже не думая о сексе. Антоша, процитирую классиков: «Дорогая, тебе не нужны такие отношения»,— Арсений отстранился на сантиметр, чтобы посмотреть ему прямо в глаза и провел пальцем по горячей щеке Антона. — Он не заслужил ни этого плаща, кис, — его палец скользнул вниз, к узлу пояса, — ни того, что под ним. Ни тебя. Антон резко приблизился к его лицу, накрывая его губы своими. Арсений не медля ни секунды ответил, вторгаясь языком в чужой горячий рот. Он потянуть омегу на себе, развязывая пояс плаща. Легкая ткань скользнула по голым плечам, открывая вид на черные, кружевные стринги и чулки. Сильные руки скользнули по влажному от пота позвоночнику, впились в упругие ягодицы, сжимая их с такой силой, что Антон взвизгнул прямо в поцелуй. Его тело выгнулось, прижимаясь к Арсению всем телом, чувствуя жесткую мускулатуру живота, бедер, выпуклость в спортивных штанах, которая давила на его собственное, предательски откликающееся возбуждение. — Пиздец… Ты пиздец,— он опустился к груди, целуя розовый сосок. Сначала нежно, лаская языком, потом – сильнее, с легким прикусом. Антон вскрикнул, вцепившись пальцами в волосы Арсения. Ноги подкосились. Он бы упал, если бы не железная хватка альфы на его ягодице и спине, прижимающая его к себе. Арсений поддерживал его, продолжая сосать, кусать, ласкать второй сосок пальцами. Антон закинул голову назад, обнажая горло, сдавленно стонал, забыв про стыд, про Сашу, про все. Остался только этот жгучий рот на его груди, эти жадные руки на его теле, этот невыносимый, сладкий огонь, растекающийся по жилам. — Может в спальню?— приглушено прошептал он. Арсений оторвался от его груди, губы блестели, глаза горели. Короткий, хриплый смешок вырвался у него. Сильные руки подхватили Антона под колени и спину одним мощным движением. Антон вскрикнул от неожиданности, инстинктивно обвил руками шею Арсения, чувствуя, как мир опрокидывается. Его ноги в чулках болтались в воздухе. Антон прижался лицом к его шее, вдыхая одуряющий, мускусный запах кожи, смешанный с его собственным возбуждением. Стыд все еще копошился где-то глубоко, но его затмевала волна чистой, животной потребности. Каждый шаг Арсения отдавался в его теле – в напряженных мышцах, в бешено колотящемся сердце, в предательской влажности между ног. Он чувствовал невероятную силу, удерживающую его на весу, и властную хватку рук, впившихся в его голую кожу под чулками и стрингами. Дверь в спальню была открыта. Арсений переступил порог, и Антон мельком увидел огромную кровать с темным постельным бельем, торшер, отбрасывающий мягкий свет, строгие линии мебели – мир роскоши и власти, куда он вторгся в роли незваного, но желанного подношения. Арсений не стал класть его на кровать сразу. Он остановился посреди комнаты, держа Антона на руках, как трофей, и пристально посмотрел в его глаза. — Последний шанс, — прошептал он, но в его голосе не было сомнений. Была плоская констатация. И вызов. — Скажи «стоп». Скажи, что передумал. Что хочешь вернуться к своему... хорошему парню. К ромашкам и пони. Антон замер. Сердце колотилось, как птица в клетке. В голове пронеслось лицо Саши, его сияющие голубые глаза, плюшевый мишка... Но картинка была тусклой, невыразительной, как выцветшая фотография. А перед ним – реальность. Жаркое дыхание Арсения на своем лице. Его мощные руки. Его темно-синие, пожирающие глаза. И свое собственное тело, кричащее о потребности, которую Саша так и не разглядел за два месяца. Он не сказал «стоп». Он не смог. Вместо этого Антон потянулся к его губам, накрывая их своими в немом, отчаянном ответе. Поцелуй был горячим, влажным, полным капитуляции и обещания. Арсений зарычал что-то низкое, победное прямо ему в рот. И только тогда, отвечая на поцелуй с новой силой, он шагнул к кровати. Он положил его на прохладный шелк простыней с почтительной, но безжалостной нежностью хищника, уверенного в своей добыче. Тень Арсения нависла над ним, огромная и властная, отрезая пути к отступлению. Его пальцы уже скользили по резинке чулка на бедре Антона, нащупывая верхнюю подвязку. Пальцы Арсения зацепились за резинку, потянули вниз. Антон зажмурился, чувствуя, как по коже бегут мурашки стыда и предвкушения. Воздух коснулся нежной кожи внутренней поверхности бедра. — Не прячься, — приказал Арсений хрипло. Его голос звучал прямо над ним, тяжелый, как свинец. Большая рука легла на живот Антона, чуть ниже пупка, прижимая его к постели. Ладонь была шершавой, горячей, невероятно реальной. — Смотри на меня, кисунь. Антон дрожа открыл глаза. Арсений стоял на коленях между его ног, его спортивные штаны были сброшены где-то по пути к кровати. В тусклом свете торшера его тело казалось высеченным из мрамора – рельеф мышц, жесткая линия бедер и член. Крупный с малиновой головкой, блестящей от смазки. — Ахуенный… Самый ахуенный, из всех, что я видел,— вздохнула омега. Арсений провел рукой по своему члену, его взгляд пригвоздил Антона к месту. Его пальцы впились в бедра Антона, раздвигая их шире. Кружевные стринги были единственной преградой. Арсений не стал их снимать. Он просто оттянул тонкую полоску ткани в сторону, обнажая розовое, влажное, трепещущее отверстие. Антон вскрикнул, пытаясь сомкнуть ноги, но железная хватка на бедрах не позволила. — Арс... — начал он, голос сорвался на визг. — Молчи, — рыкнул альфа. Его большой палец, грубый, нахальный, коснулся нежной плоти. Провел по ней, собрал блестящую влагу. Антон застонал — протяжно, высоко, и неприлично громко. Арсений наклонился. Горячее, влажное прикосновение языка прочертило огненную линию по внутренней поверхности бедра, подобралось к самому источнику влаги. Антон взвыл, вцепившись пальцами в шелк простыней. Язык – нахальный, опытный – ласкал его, не входя, а лишь обходя, дразня, заставляя выгибаться и стонать. Щетина царапала нежную кожу бедер. Руки мужчины все так же держали его бедра, не давая сомкнуться. — Пожалуйста, Арс... — выдохнул Антон. — "Пожалуйста" что, кис? — его голос был хриплым от желания. Он приподнялся, его мощный член уперся в дрожащее тело Антона. Головка, горячая и твердая, как камень, коснулась влажного входа. Антон задыхался. Каждая клетка тела кричала. Он не видел себя со стороны, и слава Богу, – раздетого, раскинутого на шелке чужой постели, с разорванными чулками, сдвинутыми стрингами, и глазами, блестящими от желания. — Хочу... тебя, — прошептал он, голос сорванный, едва слышный. — Пожалуйста... Арс... Трахни меня уже. Усмешка, дикая, торжествующая, тронула губы Арсения. Одним резким движением бедер — мощным, не оставляющим места сомнению или отступлению — он вошел до конца. Антон вскрикнул — не визг, а сдавленный, хриплый вопль, вырванный из самой глубины. Боль пронзила, острая и очищающая. — Тссс, кисунь, — его дыхание было горячим и прерывистым прямо в ухо Антона,— Сколько у тебя никого не было? — Полгода, может больше,— пискнул омега, зажмурившись до искр перед глазами. — Прилично,— альфа нежно поцеловал его за ухом, гладя мягкий живот. Он не двигался, давал привыкнуть, — Расслабься. Дыши. Его пальцы на животе Антона рисовали медленные, успокаивающие круги, в то время как другая его рука все так же мертвой хваткой держала бедро омеги, не давая ему сомкнуть ноги. Лишь когда омега кивнул, он начал двигаться. Не медленно. Не осторожно. С первой же фрикции — мощно, глубоко, безжалостно выбивая из Антона сдавленные вскрики, которые тут же превращались в прерывистые стоны. Каждый толчок загонял его глубже в шелк, каждый уход — оставлял ощущение пустоты, немедленно заполняемой новым, еще более властным вторжением. Руки Арсения держали его бедра в стальных тисках, не давая отстраниться ни на миллиметр. Кружевные стринги все еще были на нем, жалкая, порванная преграда, безнадежно сдвинутая в сторону. Антон потерял связь с реальностью. Он видел размытый потолок, чувствовал жар тела над собой, слышал хриплое дыхание Арсения и собственные стоны. Боль ушла, растворившись в накатывающих волнах невыносимого, низменного удовольствия, которое поднималось из самого низа живота, сжимая горло. Его собственное возбуждение, зажатое между их животами, было забыто. — Мой мальчик… Теперь мой,— рычал Арсений, его ритм становился жестче, хаотичнее. Антон кончил, даже не прикоснувшись к собственному члену, царапая чужую спину короткими ногтями. Арсений сделал ещё пару движений и кончил в него с тихим рыком на ухо. Он навалился на него всем телом, пригвождая его к кровати. Арсений вышел из него медленно, с мокрым, непристойным звуком. Антон ахнул, чувствуя, как что-то горячее и липкое тут же вытекает на простыню под ним. — Ты кончил внутрь,— не спрашивал, а утверждал Антон,— Ты ахуел? Арсений лишь усмехнулся, коротко и беззлобно. Он потянулся, мышцы спины играли под кожей. Его ухмылка была, как у довольного хищника. — Не злись, кисунь, — голос был хриплым, но спокойным. Увещевающим. Как будто Антон капризничал из-за пустяка. — Расслабься. Отдохни. Он не стал ничего вытирать. Не посмотрел на пятна на простынях. Просто развернулся и вышел из спальни голым, его походка была уверенной, расслабленной. Шаги вернулись быстрее, чем Антон ожидал. Арсений снова показался в дверях спальни. Он держал телефон Антона. — На, — сказал он просто,— Пиши Саше, что вы расстаётесь,— мужчина ещё раз потянулся и лег рядом, притягивая омегу к себе за талию,— Ты так-то теперь со мной.