Подделка.

Неестественно-жёлтые глаза – очередные цветные линзы – скользят равнодушно по классу. Чихиро вжимает голову в плечи чисто инстинктивно, когда Такииши мажет по нему взглядом, впрочем, не задерживаясь ни на секунду – как по стене или по школьной доске, вряд ли Такииши отличает людей от предметов мебели. И это, в общем-то, Чихиро подходит. Обычно те, на кого смотрит Такииши, плохо заканчивают – и выбитые зубы или сломанные рёбра лишь самая малая часть последствий тяжёлой пустоты его глаз. Несмотря на то, что Чихиро все считали глуповатым дурачком, он идиотом не был вовсе. Один лишь взгляд ржавых глаз Такииши вгонял его в страх – но это правильно, так и должно быть. Это то, что чувствовали все нормальные люди рядом с Такииши. Кроме Эндо, само собой. Земля вертится вокруг Солнца. Эндо Ямато смотрит только на Чику Такииши. Два неоспоримых факта, тесно переплетённых друг с другом так, что одно от другого не отличить – ведь Такииши полыхает также, как ослепительно белая звезда в ледяном космосе. Глупо ждать от солнца, что оно полюбит тебя в ответ – ты просто восхищаешься им и боготворишь. Или боишься, что оно сожжёт тебя дотла – одно из двух. Чихиро вот был в числе последних. Следуя за Эндо и Такииши, разбивая отряду Умэмии ебальники в кровь, скалясь широко, когда ему выворачивали руки или наваливались толпой, он всё же держал в уме, на подкорке головы, этот страх. Инстинктивный, глубинный, животный страх перед опасным хищником, который может убить, не моргнув глазом. Эндо, на самом деле, был таким же хищником, просто прятал клыки за обаятельной ухмылкой. Но от него Чихиро трясло совсем по другой причине. Когда это началось, Чихиро не помнит. Не берётся вспоминать, когда именно внутренности сдавило и оплело непрошенными чувствами такой силы, что при одном взгляде на чужие широкие плечи из груди выбивало дыхание, а вид плутоватой ухмылки на узких губах заставлял сердце дрожать, как от трёх шприцов адреналина. Может, в средней школе? Тогда Эндо учился в одной с ним школе, но в параллельном классе. Когда Чихиро выходил из класса и каждый чёртов раз натыкался на растрепанного кудрявого мальчика с лисьей ухмылкой, вьющегося вокруг равнодушного паренька, его одноклассника? Мальчик заразительно смеялся, громко разговаривал, махал руками – и совсем не обижался, когда его друг (друг ли?) его бил – только утирал текущий алым нос и лип ещё пуще. Или, может, когда Чихиро случайно толкнул Чику во дворике школы? Правда случайно – он засмотрелся на то, как чёрные кудри треплет ветер, и задел Такииши плечом на ходу. Не прошло и секунды, как Чихиро оказался на земле – горло стискивала неожиданно сильная рука, грудная клетка ныла от удара ногой, на животе ощущалось чужое тело. Такииши смотрел пусто и холодно, так, что Чихиро задрожал ещё до удара. Такииши молча впечатал кулак ему в нос – ещё раз, ещё и ещё, пока Чихиро не перестал двигаться, пока вокруг не забегали учителя, привлечённые чужими криками. А потом просто поднялся и ушёл, как ни в чем ни бывало. Чика тогда сломал ему ребро и почти выбил глаз, все лицо Чихиро было в крови, слюнях и соплях. Зато черноволосый паренек тогда подал ему руку, помогая подняться на дрожащие ноги, похлопал по плечу и сказал: “Ну ты аккуратнее, что ли, он и прибить может. Скажи, он сильный пиздец? Просто невероятный!”. Бирюзовые глаза блестели от почти религиозного восторга. Так говорят о древних святынях и реликвиях, о божествах, о чём-то сакральном, идеальном, прекрасном. Вот так – с придыханием, восхищением, раболепием. Невероятный. Да. Чихиро прижимал к опухшему носу протянутый носовой платок и робко улыбался на “Я Эндо, кстати. Эндо Ямато. Ты вообще так-то быстро очнулся! Погнали к нам в отряд? Драться вместе веселее.”. И согласился, не раздумывая, отмахнувшись от учителей тем, что виноват был сам. Но, наверное, тогда всё это было по-детски наивно и вовсе не влюблённо. Ну, тогда, может, когда в конце третьего года средней школы Эндо – теперь Чихиро знал, как его зовут, и обращался к нему с удовольствием (“Эндо, Эндо, Эндо” пульсировало на языке, шуршало змеиной чешуёй, растекалось ядом по горлу) – предложил им пойти в одну старшую школу. “Фуурин” — обронил он тогда, легкомысленно опираясь рукой на парту прямо перед лицом Чихиро. — “Там будет весело. Чике есть с кем подраться.”. Также, как и пару лет назад, Чихиро согласился без единого сомнения, любуясь тем, как танцуют смешинки в бирюзовых глазах. А потом дрался на его – их с Такииши – стороне, разбивая кулаки. И был невероятно, охренительно счастлив. Чика Такииши покинул Фуурин. Эндо было нечего там делать без Такииши. А Чихиро – без него. Новый год в другой старшей школе, без Эндо, оказался довольно тухлым. Такииши и Эндо перешли на домашнее обучение, и, пусть они часто встречались по делам банды, Чихиро вдруг понял, как чертовски сильно ему Эндо не хватало. Драться рядом с ним было потрясающе. Болтать с ним было интересно. Слушать, как он изощряется в оскорблениях Умэмии, было охренеть как смешно. Эндо змеёй забрался в его мысли и чувства, свил тридцать три кольца в грудной клетке, стиснув сердце в ядовитой пасти. Чихиро понял, что попал, только тогда, когда Эндо навалился на его плечо после очередной попойки в баре, взъерошил лениво волосы, а Чихиро замер с нервной улыбкой, рвущей губы – искренне радуясь, что мешковатая толстовка скрывает стихийно образовавшийся стояк. От одного лишь тёплого дыхания Эндо на ухо, от руки в высветленных волосах, от запаха резкого парфюма и пота. Той же ночью Чихиро приснился первый сон с Эндо, где он прижимал его к стене и целовал. Первый среди ряда многих других. Сны эти, дурацкие, несбыточные, раздражали своей невозможностью. Для Эндо Ямато существовал только Чика Такииши. Он спал со многими девушками – женщинами, точнее, Чихиро слышал об этом краем уха от Генджи, сплетника ебаного, видел сам, как Эндо с обворожительной улыбкой на губах подсаживается к очередной своей постельной грелке. Но мужчины его не интересовали… кажется. А потом Такииши пришел на собрание “Нороши” с длинными, нарощенными прядями алых волос. Потом Эндо смотрел на него, не отрываясь, всё собрание. Потом у Чихиро появилась больная идея. Такая же больная, как его чувства – так что чего ему терять? На следующем собрании Чихиро появился эффектно – с волосами, выкрашенными в пламя. Сейтаро косился на него подозрительно добрых пять минут, прежде, чем оттащить в уголок. — Ты, бля, терпеть не можешь длинные патлы, — шипит он, подцепляя алую прядь. Чихиро со смешком дёргает плечом. — Ну так это было в средней школе, додик. Люди растут, сечешь? — И всегда высветлял в белый, — гнёт свою линию Сейтаро, хмурясь. — Надоело блондином быть. Чё доебался, а? Взгляд бирюзовых глаз Эндо скучающе скользит по ним – и застывает на долгие несколько секунд, словно примагниченный. И, о, Чихиро отлично знает, что он в нём видит. Кого. — Покрасился? — бросает Эндо, оценивающе проходясь взглядом по чужой фигуре. — Тебе идёт рыжий. — Бля, мне всё идёт, Эндо! Чихиро довольно хохочет. Внутри эйфорически взрываются ебаные фейерверки. "Заметил, заметил, заметил” – пульсирует в голове тупо и жарко. Эндо, рассмеявшись, отворачивается, а Чихиро ловит тяжелый взгляд Сейтаро. И только вскидывает подбородок, скалясь в ухмылке. — Ты жалок, — кривит губы Таруми в своей извечной дебильной лыбе, понижая голос. — Не приходи потом ко мне плакаться. Чихиро игриво показывает ему язык и пихает локтём в бок. — Не дождёшься. Эндо всегда получает то, чего хочет. Сейчас хочет он его, Чихиро – это становится очевидно уже вечером, когда после собрания они заваливаются в ближайший бар. Чика, как обычно, ушёл, ни с кем не попрощавшись, сразу после собрания. Эндо, как обычно, остался. И – что совсем не “как обычно” – подсел к Чихиро с двумя бутылками пива в руках и обворожительной ухмылкой на губах. Чихиро десятки раз видел, как Эндо подкатывал к девушкам в барах. Видел, как те текут от одного его голоса, как они хихикают, стоит ему положить руку им на бедро. Как они краснеют удушливо, стоит ему склониться ниже и промурчать что-то на ухо. Когда ладонь, покрытая только-только зажившими татуировками, ложится на его собственное колено, а Эндо заглядывает ему в лицо своими блядскими голубыми глазами, Чихиро кажется, что он готов дать ему прямо в толчке задрипанного бара – и насрать, что их услышит половина Нороши. — Давай съебемся? — шепчет Эндо прямо на ухо, секундно скользнув ладонью по внутренней поверхности бедра. Прикусывает коротко мочку острым клыком и Чихиро почти хочется заскулить по-лисьи от желания раздвинуть перед ним ноги. Но он только кивает, нервно подскакивая на ноги – то, что он спотыкается и летит в руки Эндо, вполне можно списать на три бутылки пива. За соседним столиком Генджи ржет, предлагая Эндо разобраться с “этим алкашом” – Эндо на это только отмахивается, говоря, что без проблем закинет Чихиро домой сам. И мельком скользит ладонью по рыжим прядям. До тошноты жалостливый взгляд Сейтаро Чихиро игнорирует со всем достоинством, что у него осталось. Чихиро знает, что он лишь замена. И его это полностью устраивает. Эндо нужен Такииши? Он им будет. Эндо нужна собачка? Он скажет “гав” и опустится на колени. Обоим хватает терпения только на то, чтобы добраться до квартиры – стоит входной двери закрыться, Чихиро сам прижимает к ней Эндо спиной. Вжимается в грудь, скользит ладонями в волосы, растрёпывая идеальную укладку. Его вставляет один вид того, как Эндо смотрит на него снисходительно-желающе. Один лишь запах его терпкого парфюма и, едва уловимо, алкоголя. А ещё – то, как он опускает тяжелую ладонь ему на поясницу, подныривая большим пальцем под кожаный ремень. Бабочки в животе отплясывают канкан, отбивая лёгкие, лишают воздуха. Забирая его насовсем, Эндо наклоняется к нему, поднимает ладонь выше, опуская её на шею Чихиро. Вплетает грубовато пальцы в волосы, запрокидывая его голову, и приникает губами к губам. И в животе у Чихиро взрываются те самые сраные бабочки. Эндо целует его, жёстко прихватив за волосы. Оттягивает их до лёгкой боли, не церемонится, кусая за губу. Чихиро почему-то ожидал, что Эндо будет нежнее, раз он представляет на его месте своё божество, но так ему нравится тоже. Потому что целуется Эндо охуительно – не зря богатые тётки платят ему за то, что раздвигают перед ним ноги. Эндо скользит горячими ладонями по телу, оставляя под кожей солнечные вспышки и ожоги, целует медленно и властно, понемногу забирая весь воздух – бабочки, танцующие в животе, истерично молотят крыльями, задыхаясь, но – неубиваемые твари – продолжают жить. Голова кружится так, что того и гляди хватит удар, перед глазами мутные пятна, сердце бухает в груди. Чихиро так давно этого хотел и наконец дорвался – и он отвечает со всем энтузиазмом, мокро скользя языком по чужим губам, притираясь бёдрами к бёдрам. Эндо охуительно целуется, а у Чихиро из опыта пара слюнявых поцелуев с девчонками из средней школы, неумелый отсос в туалете и кое-как прочитанные статьи об анальном сексе. Остаётся делать хорошую мину при плохой игре и надеяться, что Эндо знает, что делает. И Эндо, очевидно, знает отлично. Ну, что ж, а Чихиро понимал, на что шёл. Поэтому послушно опускается на колени, когда твёрдая ладонь вплетается в его волосы и подталкивает опуститься вниз. Вжикает ширинка, клацает пряжка ремня. А потом – вот, блять, неожиданность – член Эндо оказывается прямо перед лицом Чихиро. У него, наверное, охереть какое забавное выражение на лице, потому что Эндо хрипло, полупьяно хохочет, потираясь мокрой головкой о щёку. – Чё, не брал в рот никогда? — посмеивается он, глядя, как Чихиро неуверенно укладывает ладони на его бёдра и прижимается щекой к стволу, притираясь коротко. — Ну, всё когда-то бывает впервые. Давай, не ссы, я научу. И он реально учит. Подсказывает негромко шире открыть рот, когда Чихиро давится, пытаясь обхватить кольцом губ немаленький член. Рассказывает методично не дрогнувшим голосом, как повести рукой, где сжать крепче ладонь. Просит спрятать зубы, скопить слюну во рту, не зажиматься. А потом Чихиро втягивается уже сам. Когда поглаживает ладонью мошонку, перекатывая яйца между пальцев, когда упрямо берет глубже под негромкое “Давай, вот так, хороший мальчик”, когда не отстраняется под тихое “Сука, щас спущу” – только борется с рвотными позывами и сглатывает торопливо сперму, зажмурив глаза. Эндо поднимает его на ноги, чмокает коротко в губы и треплет по щеке, как щеночка. Чихиро устраивает и это. И то, как Эндо грубо мнёт его член сквозь зауженные джинсы – от хриплого “Чё, продолжим?” Чихиро почти что спускает прямо в штаны. — У-угу, — кивает он осоловело, слегка отстраняясь. — На кровати только… лан? Эндо только кивает, натягивает трусы вместе с брюками, оставляя ремень болтаться расстёгнутым, и скидывает с ног ботинки, наступая на пятки. — А есть у тебя выпить ещё что-нибудь? — бросает он через плечо, проходя в комнату. Квартирка у Чихиро была небольшая, но съехать от родителей очень уж хотелось. Эндо в ней выглядит откровенно дико – в своей чёрной водолазке и пиджаке, похожий на дорогую модель – модель, которая Чихиро явно не по карману. Он мельком оглядывает себя в зеркале прихожей, поправляет растрепавшиеся рыжие пряди, стирает с подбородка белесые потёки и слегка успокаивается. Заебато он выглядит. Почти и не отличишь. — Ага, было, кажется, — кивает он, разуваясь и проходя сразу на кухню. — Заебись, тащи. Когда он проходит в спальню – и единственную комнату – Эндо уже на кровати. Чихиро застывает на секунду, любуясь нереалистичной до дрожи картинкой – кажется, двинься хоть немного, и мираж истает зыбкой туманной картинкой. Эндо уже скинул пиджак и водолазку, оставшись в одних расстёгнутых брюках. Откинулся назад на руки, смотрит оценивающе на Чихиро. Под этим пристальным взглядом Чихиро тает, как сраная карамелька в потной ладошке пятилетки. Неунявшееся возбуждение раскручивается в животе – и Чихиро невольно крепче сжимает бутылку в ладони, усмиряя лёгкую сладкую дрожь. — Одна осталась, — покачивает он бутылкой в воздухе, приближаясь к кровати, и щурится в улыбке. — Пойдет, — кивает лениво Эндо. Чихиро действует так, словно он знает, что делает. Отпивает глоток из бутылки, красиво запрокидывая голову – алые пряди струятся по плечам, и он знает, что Эндо смотрит. Опускается сразу на колени Эндо, усаживаясь верхом, устраивает ладони на широких плечах. Делает ещё один глоток и целует Эндо, мокро и жадно. Тёплое пиво течет по подбородку – Чихиро, отрываясь от губ, склоняется ниже, слизывая горькие потёки, и Эндо стонет довольно, укладывая ладонь на рыжий затылок. Прикрывает глаза, оглаживает второй ладонью бок и бедро Чихиро, ведет ниже, сжимая член сквозь ткань джинс. Когда Чихиро стонет низко и откровенно жалко, неаккуратно цепляя зубами кожу, Эндо вдруг слегка оттягивает его за волосы, заглядывая в лицо. Взгляд его становится слегка холодным – ледяные искорки морозной зимы. — Я не люблю следов. Давай без этого, лады? — А я люблю, — отчаянно бросает Чихиро, запрокидывая голову под тянущим ощущением в волосах – подставляя шею под чужие острые клыки, и пусть хоть разорвёт глотку. Взгляд Эндо слегка теплеет. Он посмеивается куда мягче и, подаваясь вперед, оставляет влажный поцелуй на дрожащем кадыке. — Я запомню, — обещает он. И, перехватывая руку Чихиро с зажатой в ней бутылкой, отхлебывает ещё пива. Пиво заканчивается до смешного быстро – а, может, Чихиро просто не замечает этого, отвлеченный жадными поцелуями и танцующим по телу жаром чужих рук. Как он лишился рубашки, Чихиро даже не заметил, но Эндо, сдерживая обещание, оставил несколько ярких следов под ключицами – Чихиро уже представлял, как утром будет надавливать на засосы и дрочить на эти воспоминания. Пустая бутылка глухо бряцает о ковер – не разбивается, кажется, но так похуй – Эндо подхватывает Чихиро под бедра и валит на постель, ловко разворачивая к себе спиной. Широкая ладонь скользит от шеи вниз по спине, лаская кончиками пальцев выступающие позвонки. Эндо прижимается со спины, опускает ладонь на ширинку, подцепляя язычок молнии. — Слыш, у тебя вообще было чет с парнями? — вдруг спрашивает он, не торопясь снимать с Чихиро джинсы. — Не люблю с девственниками возиться, пиздец. Чихиро замирает маленькой соляной куколкой. Сердце истерично выстукивает что-то в грудной клетке – не SOS, спасение ему уж точно нахер не всралось. Нет. Нет-нет-нет. Он не может допустить, чтобы Эндо вот так просто ушел. Сука, он столько на него дрочил, стирая ладони – он эгоистично хочет получить всё, что может урвать. И ещё немного сверху. — Было, — отчаянно врет Чихиро, не оборачиваясь. И толкается бедрами в чужую ладонь. — Бля, Эндо, не тяни кота за яйца, лучше меня давай. А то сам как целка. Эндо умный уебок, и Чихиро понимает, что он ему нихера не поверил. Но, по-видимому, ему насрать – потому что Эндо только хмыкает нечитаемо и тянет с его бедер джинсы вместе с бельём. — Ну, не жалуйся потом, — заключает он миролюбиво, оставляя лёгкий поцелуй где-то под лопаткой. И Чихиро тает. Какие, блять, жалобы, если он будет целовать вот так?... Эндо вдруг отстраняется. Звякает ремнём – Чихиро оборачивается через плечо, и видит, что он достаёт из кармана несколько фольгированных квадратиков, бросая их на постель рядом. — Ты чё, всегда гондоны с собой таскаешь? — хрюкает Чихиро, глядя, как Эндо открывает один из квадратиков и натягивает тонкий латекс на пальцы. — Ну так джентльменский набор, — хохочет Эндо, шлепком по бедру помогая Чихиро раздвинуть ноги. — Нахер мне надо чё-нить подцепить? Мышцы входа рефлекторно сжимаются, когда Эндо касается его затянутыми в латекс пальцами. Он толкается сразу двумя – это больно, но немного хорошо. Больше от того, что Чихиро со всей полнотой осознаёт, кто сейчас трахает его пальцами – и от одного этого хочется позорно заскулить. Но он лишь мычит коротко, сжимая в себе чужие пальцы – Эндо легко шлепает его по бедру с коротким “Не зажимайся”, и Чихиро через силу пропускает его внутрь. У Эндо длинные, жесткие пальцы и никакой нежности. Они растягивают Чихиро резковато и неумолимо, неглубокими сильными толчками. Гладят изнутри, находят простату, потирают её грубыми подушечками – и Чихиро захлёбывается скулежом, подаваясь бёдрами навстречу. В пальцах конвульсивно зажата подушка до побелевших костяшек. Чихиро старается дышать, отвлекаясь от непривычных, рваных движений внутри. В ноздри забивается запах пролитого ими пива и удушающий аромат самого Эндо, забивающий глотку шуршащим змеиным телом. Спустя, кажется, бесконечно долгие минуты Эндо вытаскивает пальцы. И заменяет их своим членом. Чихиро закусывает подушку, чтобы не орать, чувствуя, как внутрь проскальзывает крупная головка. Эндо толкается плавно, но до самого конца, припечатав Чихиро ладонью между лопаток к постели. — Ну всё, всё, — Эндо поглаживает ладонью дрожащую спину. Даёт привыкнуть пару секунд, подается бедрами назад и толкается снова – разрушающе медленно, охереть как глубоко. Наклоняется, почти укладываясь на Чихиро сверху, придавливает всем весом так охуительно хорошо и правильно. — Ты там живой вообще? Ебать бревно неприкольно как-то. — Заебись, — хрипит Чихиро, кое-как приподнимаясь на руках. Повинуясь интуиции, покачивает бедрами осторожно. И на очередной толчок чувствует, как Эндо задевает что-то внутри – что-то, от чего Чихиро выдыхает хрипло, сжимаясь на члене. — Будет ещё лучше, — обещает Эндо, оглаживая взмокшую спину. И не врёт. Руки Эндо, прямо как в самых стыдных горячечных снах, оказываются сразу везде – на бёдрах, на боках, на члене. Залезают в самую душу – в то, что от неё осталось – берут за сердце, стискивая его в кулаке. Чихиро срывает голос, кончая под ним дважды. Эндо удерживает его за волосы, не давая повернуться, сжимает бедро в другой ладони, сминая кожу. Трахает глубоко и быстро, с оттяжкой, каждый раз мажет по простате, не сдерживает громких стонов. Чихиро ловит каждый из них. Глаза у него мокрые, в животе тянет, бедра горят от шлепков, от того, как пряжка ремня с каждым толчком бьётся о кожу – явно останется синяк – но Чихиро так одурительно хорошо, что хочется сдохнуть. Его несёт в водовороте слепого, отчаянного желания, он захлебывается стонами, сипами, хриплым скулежом, чувствуя Эндо буквально всем собой – но и этого мало. Хочется больше, больше, больше, бо… Двигая бедрами все быстрее, Эндо жёстко наматывает пламенные волосы на кулак, склоняется ниже, вгрызается поцелуем в плечо. Толкается сильно и быстро, разрывая тишину комнаты оглушительными шлепками. — Чи… — слышит Чихиро низкое, заглушенное торопливым укусом. Он позволяет себе помечтать всего лишь секунду – и этого оказывается достаточно, чтобы кончить снова насухую, чувствуя выламывающее кости болезненное удовольствие. Впрочем, очевидно, что имя, которое Эндо хотел простонать, состоит всего из двух слогов. Эндо зарывается носом в его волосы, кончая, загоняет член так глубоко, что, кажется, Чихиро смог бы почувствовать его ладонью, если бы накрыл ей живот. Но сил двигаться нет – он распластан по постели, придавленный чужим горячим телом, чувствует, как внутри пульсирует, выплёскиваясь в тонкий латекс, член, и ему охуительно хорошо. Эндо отстраняется спустя долгих пару минут. Стаскивает презерватив, натягивает штаны и валится рядом на подушку, хрипло выдохнув. Потом хлопает по карманам, достает пачку сигарет – Чихиро поворачивает лениво голову, наблюдая, как он медленно затягивается, стряхивая пепел прямо на пол. Самому курить не хочется, да Эндо и не предлагает, хочется только смотреть. И Чихиро смотрит, запоминая. Как вьётся колечками в воздухе дым, как влажные тёмные кудри липнут к вискам. Как Эндо щурится довольно, как вздымается его грудь. Эндо снял лишь верх – и на контрасте с ним Чихиро, полностью обнаженный, чувствует себя почти вывернутым наизнанку. Словно все его чувства отпечатаны на его коже, как татуировки на чужой груди. Эндо вдруг подает голос, но на Чихиро не смотрит – всё разглядывает задумчиво потресканный потолок. — Слыш, Чихиро. Мы оба понимаем, зачем мне все это, — потянувшись, Эндо подцепляет пальцами прядку алых волос, до дрожи мягко подносит её к губам, прикрывая глаза. — Нахера тебе это надо было, а? — Слышал, что ты классно трахаешься. Решил проверить сам, — ухмыляется Чихиро дрожащими губами. — Не обманули. Эндо смотрит на него пристально, тяжело. И всё же дергает уголком губ в ответной ухмылке. — Ну, скажи, если захочешь повторить, — хмыкает он, снова затягиваясь. Запускает свободную ладонь в карман, выуживает телефон, смотрит на время. — В другой раз. Мне пора. Он докуривает сигарету, гасит бычок в стоящей на кривоногой тумбочке чашке. Чихиро поднимается только тогда, когда Эндо уже натянул на себя водолазку и оправил пиджак, заглянув в мутное зеркало. Набрасывает на себя какую-то футболку, бредёт за Эндо к двери, чтобы закрыть её за ним. Напоследок Эндо тянется к его волосам – алая прядка язычком пламени проскальзывает между пальцами. — Пиздец как тебе идёт, — покачивает головой он, тут же выходя за дверь. Замок тихо клацает. В квартире воцаряется оглушительная тишина. Пальцы Чихиро сами собой зарываются в длинные прядки, словно пытаясь поймать ускользающее тепло чужих прикосновений. Решено – как бы, блять, не было неудобно, Чихиро их отрезать не будет ни за что на свете, пока Эндо вот так на него смотрит. Чихиро не зарывается. Он хитрый ублюдок и свои рамки он знает. Не произносить имя Чики Такииши, когда они с Эндо только вдвоём, в его квартире. Быть на него похожим так, чтобы от собственного отражения в зеркале тошнило. Чтобы аляповатые рубашки семафорно мигали перед глазами, чтобы от линз в глазах сохло. Чтобы ярко-алая краска въелась в подушечки пальцев – похоже на кровь, а болят почему-то не руки, а тупой кусок мышц в груди. С ухмылкой смотреть, как Эндо вьётся змеей вокруг очередной богатой дуры, зная, что потом он придёт к нему, уткнет носом в подушку, и кончит, прохрипев низко "Чи..." куда-то в висок. Это повторяется снова, и снова, и снова. До тошноты банальный, заезженный сценарий. Чихиро от него не устает – этот фильм он готов крутить на повторе, пока не затрется до дыр кинопленка. Иногда ему кажется, что Эндо видит не Такииши, а его самого. Иногда они разговаривают, а не только трахаются. Иногда даже едят доставку на диване под фоновое бурчание телека – ноги Чихиро на чужих коленях, пальцы Эндо мягко и почти нежно обводят самыми кончиками выступающие косточки лодыжек. Потом, правда, чаще всего Чихиро оказывается уткнут носом в подлокотник, но это его устраивает тоже. Несколько раз они трахаются без резинок. Чихиро просто вбрасывает вскользь, что кроме Эндо у него никого больше нет – и, ну, очевидно Эндо ему верит. Он кончает внутрь, и это пиздатое ощущение. Вымывать потом всё изнутри уже не очень прикольно, но Чихиро всё равно охереть как доволен. И тем, как Эндо целует его волосы после, предлагая затянуться, тоже. Но Эндо никогда не трахает его лицом к лицу. Всегда только так – смотрит на пламя рыжих волос, представляя под собой кого-то – очевидно, кого – другого. Это странно – чувствовать, что Эндо, вроде как, немножко его и не его совершенно. Чихиро знает, что может позвать его потрахаться в любое время – если у Эндо нет планов с Такииши, он согласится без раздумий. А ещё знает, что если Такииши захочет Эндо увидеть – ха, ну вдруг – Эндо сорвется точно так же, без единого сомнения, даже если при этом будет в паре толчков от оргазма, со стояком наперевес. Это, в общем-то, не бесит даже – просто гниет внутри болезненным нарывом, который рано или поздно лопнет – а пока его можно игнорировать, забивая боль алкоголем, драками и хорошим сексом. Чихиро знал, на что шёл. Просто не понимал до конца, каково это будет – его любить. И он не надеется, в общем-то, ни на что. Просто знает, что Такииши Эндо нахер не сдался. Что божество никогда не заметит своего самого верного почитателя – также, как не замечает всех остальных. И, что ж, если Эндо рядом с ним только потому, что не может дотянуться до солнца и довольствуется лампочкой – Чихиро похер. Он тоже умеет светить. Так продолжается до битвы с Бофурин. Разгромной, абсолютно проебанной битвы с Бофурин, в которой Чихиро и Сейтаро мощно отделывает прыгучая малявка из сраного Шишитоурен. После неё Эндо и Такииши пропадают с радаров на несколько долгих дней – Чихиро не может до Эндо даже дописаться, тот только присылает в общий чат короткое “Ждите новых заданий” и вырубает телефон, оставляя их зализывать раны самостоятельно и задаваться тысячей вопросов. На которые, впрочем, ответа никто не получает – собрав через пару дней верхушку Нороши, Эндо просто коротко объявляет, что с Бофурин у них временное перемирие. Зато есть новое задание и заплатить за него обещали неплохо. Такииши, как и обычно, сидит на столе Эндо всё собрание, скучающе покачивая ногой, потягивает тапиоку из высокого стакана. Но после – и это совсем не как обычно – не уходит. Разглядывает пустым взглядом стены складского здания, вполоборота развернувшись к трещащему что-то Эндо. — Можем, выпьем вместе, а? День Рождения ж был, хуё-моё! — предлагает Шуджи и Чихиро почти готов расцеловать его за это предложение. — Можно, думаю, — жмёт плечами Эндо. Чика молча спрыгивает со стола – и Чихиро уже кажется, что он сейчас уйдёт молча, как обычно, но Такииши лишь поворачивается к Эндо. — Будет интересно? — спрашивает он, слегка сводя брови. — Сделаем так, чтобы было, — с ухмылкой заверяет Эндо. Такииши не отвечает – просто кивает и, отворачиваясь, тянет тапиоку. Чихиро не чувствовал ничего, даже глядя, как Эндо при нем лапает какую-нибудь тёлку. Но когда Эндо просто сидит рядом с Такииши на диванчике, вполголоса о чем-то рассказывая, и у л ы б а е т с я вот так, до дрожи влюблённо, по венам расползается чистейшая паника. Что изменилось? Что произошло тогда, на крыше Фуурин? Эндо никогда не принадлежал Чихиро – ни на единую сраную секунду. Он никогда не мог бы быть его. Но сейчас Чихиро чувствует, что Эндо выскальзывает из его пальцев, как мелкий песок, подхваченный ураганом имени Чики Такииши. Самым, блять, разрушающим ураганом в истории, куда там всяким Катринам. Такииши никогда не замечал Эндо. Никогда не должен был заметить. Но сейчас он смотрит на него. Так, будто правда видит. Будто ему не насрать. И Чихиро страшно. Не за Эндо – в отличие от остальных, для него взгляд Такииши всегда означало нечто другое. Нет, за себя самого. За то, что, блять, он осторожно разрешал называть себе "отношениями" – которых, конечно же, не было вовсе. Стоит только Такииши исчезнуть в туалете, и Чихиро падает рядом с Эндо на его место. Эндо на него даже не смотрит – только откидывается на спинку дивана и отхлёбывает пиво из тёмной бутылки. Кончики пальцев Чихиро бьёт лёгкая дрожь. Он уже видел такое выражение на лице Эндо. Оно появлялось, когда к нему в баре подсаживалась девушка, которая Эндо уже наскучила. — Мне отец подогнал хороший виски, — начинает Чихиро издалека, разворачиваясь к Эндо. — Прикольно, — кивает равнодушно Эндо, скользя взглядом по крошечному бару. — Не хочешь попробовать? У меня? От широкой, натянутой ухмылки болят уголки губ. — Не, может, в другой раз, — отмахивается Эндо. — Приноси на собрание. Ребята в ахуе будут. — Что, если я хочу выпить его только с тобой? Задерживая на секунду дыхание, Чихиро кладет руку на колено Эндо, идя ва-банк. И проигрывает всё, что поставил на кон, под равнодушной бирюзой чужих глаз. — Чихиро, — с раздражением в голосе вздыхает Эндо, даже не пытаясь скинуть влажную от пота ладонь со своего колена. — Зачем мне подделка, если есть оригинал? Внутри что-то вздрагивает и разбивается с треском, оглушая на добрых пару секунд. Звон пульсирует в ушах. Хриплые стоны, опускающиеся на влажную кожу совсем недавно, меняются на холодное “Подделка”. Вот как. Что ж… Чихиро улыбается совсем разбито, стискивая пальцы сильнее на долю секунды. А потом вдруг застывает, чувствуя спиной чей-то ледяной взгляд. По загривку течет пот и целая стая колючих мурашек. Быстро отдергивая ладонь, будто обжегшись, Чихиро оборачивается и леденеет от ужаса. Прямо на него смотрит в упор Такииши, буравя взглядом пустых глаз. — Это мое место, — только и произносит он холодно, указывая на диван. Или на Эндо. Не разобрать. — А! Д-да, конечно, Такииши-сан, я так, случайно, ха-ха, — Чихиро почти подскакивает, пулей вылетая из-за столика, тянет губы в широченной улыбке – такой, что уголки глаз начинает жечь. Такииши занимает своё место на диване – рядом с Эндо. Чихиро чувствует себя полным идиотом. Ведь он забыл одну простую вещь. Земля вертится вокруг Солнца потому, что Солнце не может её отпустить. Поспешно сваливая из бара под тремор дрожащих рук, Чихиро забывает даже попрощаться. Не то, чтобы здесь до него хоть кому-то было дело. Когда Сейтаро открывает дверь на истеричный стук, выражение его лица почти кричит “Я же говорил” – но, к своему счастью, он молчит. Чихиро бы, может, и хотелось скинуть пар в привычной драке, но другу итак досталось от прыгучей коротышки, как и ему самому. Но Чихиро не приходит ни драться, ни плакаться. Поревел уже, запершись в пустой квартире, один на один с осознанием собственного ничтожества. На нём простая белая футболка – из тех, что любит он сам, с тупым рисунком пучеглазого кота. Нарощенные пряди собраны в низкий хвост за спиной, чтобы не мешали. Мешают всё равно. В них – фантомные прикосновения татуированных рук и хриплые выдохи на ухо. Привычно плюхнувшись на чужую кровать, Чихиро откидывается затылком на стену, кивает на протянутую бутылку пива, делает пару быстрых глотков Он знал, что всё так закончится. И это всё равно, сука, больно. Сейтаро, на удивление, молчит – но Чихиро знает поганый характер друга, ядовитые насмешки обязательно его догонят. Он по привычке запускает ладонь в длинные пряди хвоста. Пальцы жжёт фантомным огнём. — Оксид остался? Давай в блонд ебанем? — вдруг хрипло спрашивает Чихиро, в упор глядя на Сейтаро. Тот только кивает, кривя губы в усмешке. — Тебя, бля, проще налысо побрить, — хмыкает он, всё же поднимаясь на ноги и уходя в ванную. — И ножницы захвати, — кричит Чихиро ему вслед. Жалкая копия Чики Такииши не заслуживает чужой любви. Но Чихиро Шакуши, быть может, сможет её получить. Пусть и не от Эндо. Ведь для Эндо Ямато существует только один человек. Незаменимый, неповторимый оригинал. А не дешёвая подделка.