Последнее прощание

Последнее прощание

Это была последняя надежда. Поиски давно пропавшего сына генерала Любимова, казалось, зашли в тупик и найти труп Евгения Любимова, а уж тем более его самого живым, невозможно. Но настойчивость бывшего полковника полиции Владимира Шубина давала всему Петербургу силы продолжать поиски, а его стремление к справедливости и уверенность в своих силах не только двигало им до последней надежды, но вместе с тем оглушало в нем самое главное – собственная безопасность. Поздний, дождливый вечер Петербурга. Тревожная атмосфера наполняла воздух с запахом мокрого асфальта, словно конец чего-то страшного, неразгаданного. На фоне круглосуточной заправки, которая со странным стечением обстоятельств была экстренно закрыта, стояли несколько мужчин в строгих костюмах, осматривавших периметр. Следом к ним подъехал тонированный джип с майором УСБ Василием Тучковым за рулем и несколькими его сотрудниками на пассажирских сиденьях. Мужчины вышли из авто, оглядывая стоянку, в нервной атмосфере предстоящей аферы. - Ну что там? – в привычной строгости начал майор Тучков. За ним стояли несколько его ребят и бывший полковник Шубин, в ожидании отправной точки команды. - Глухо, - ответил сотрудник прямо. – Работяг всех отпустили час назад, автомойку закрыли. - Так свет в кабинете горит, - вмешался Владимир Шубин, оглядывая стоянку. - Шапошников в офисе, Морозов минут пять назад пришел, - доложил сотрудник в полном объеме. - А вас? – уточнил Василий. – Не заметили? - Это вряд ли. – сотрудник утвердительно посмотрел на полковника Шубина. Для него это было утверждение, как уверенность в том, что его дальнейшая работа будет выполнена со стопроцентной вероятностью, что как для остальных означало преддверие худшего исхода событий. После недолгой паузы, Василий окинул взглядом своих сотрудников: - Свободен, - по приказу майора трое мужчин двинулись в сторону автомойки, не заходя на ее территорию, но оставив Василия Тучкова и Владимира Шубина наедине. Василий сделал шаг в сторону Владимира, мрачно опуская голову: - Ну что, пойдешь? – с долей страха в голосе произнес Тучков, он не скрывал своей настороженности, хоть и никогда не сомневался в профессиональности полковника Шубина. - Ну конечно, - с легкой иронией ответил Владимир, не беря во внимание пристальный и осторожный взгляд Василия. Майор не терял попыток всеми способами уберечь Владимира от грядущей опасности, хотя даже его непривычный, осторожный голос и взгляд не выглядели убедительно для полковника, чтобы уговорить его действовать с особым вниманием к собственной безопасности. Он повернул голову в сторону, избегая излишнего контакта с пронзительно уставшим взглядом Владимира, который пронзал сердце майора хуже всяких пуль: - Ребят с тобой пошлю, пускай подождут в коридоре, - Василий снова посмотрел на Владимира со всей своей решительностью. – Подстрахуют в случае опасности. - В случае опасности, надеюсь я сам справлюсь, - Владимир был неумолим в своей самоуверенности, хотя, конечно, он в первую очередь думал о безопасности сторонних людей, которых не хотел втягивать в потенциально смертельную опасность. - Володя, - строго и даже отчаянно произнес Тучков, его голос снова сменил тон на приказной, но в нем отчетливо можно было распознать страх. – Высока вероятность того, что Шапошников и Морозов попытаются тебя убить. Иначе они бы не сворачивали свою лавку. Василий боялся. То, что не свойственно начальнику в органах, Василий чувствовал во всей мере. С первого дня пропажи сына генерала Любимова, Тучков занимался этим делом и прилагал все усилия, чтобы помочь Геннадию Петровичу и выполнить свой долг, как верного слуги народа. Он был готов пойти на крайние меры, действовать своевольно и даже переступить закон, но единственное на что он никогда не был и не будет готов пойти – это жертвовать своим любимым человеком. Василий упорно отговаривал Владимира участвовать в расследовании, просил его воздержаться от личных встреч и допросов (что даже с согласованием УСБ Шубин предпочитал проводить самостоятельно, отмахиваясь перед законом личной просьбой самого Генерала), но насколько бы не был Тучков несвойственно заботлив и внимателен, Шубин всегда оставался непоколебим. Дошло до того, что майор УСБ лично, можно сказать отчаянно просил генерала Любимова отстранить от дела полковника Шубина, но что может сделать слово генерала против принципов справедливости, которыми живет бывший полковник? - Нет, Василий, - уверенно заявил Владимир. – Если приду не один, провалится вся операция. Прослушка на мне есть, в случае чего – вмешаетесь. Владимир спокойно, можно сказать колко улыбнулся Василию, в один момент сменив свой вечно уставший и внимательный взгляд, попутно похлопав майора Тучкова по плечу в знак своей решительности. Это же было для Василия болезненное прикосновение, хотя сам изо всех сил хотел обнять Шубина, крепко вцепившись в него цепкой, но любящей хваткой и ни за что не отпускать. Но, к несчастью, в их положении даже этого для него было бы мало. В легком тоне, как перед самой обычной разведкой со словами «Ну все, я пошел» полковник Шубин направился в сторону автомойки, до последнего провожаемый взглядом Тучкова, пока тот не приказал своим сотрудникам сесть в машину. Дождь все сильнее бил по поверхностям объектов на стоянке, каждая минута на счету, и в свете единственного живого окна не было слышно никаких действий. Хороший ли это знак?

***

- В общем Шапошников и Морозов нас раскусили, товарищ генерал, - доложил майор Тучков в кабинете начальника главка. – Может машину засекли, может просто догадались. - И что, ни одной зацепки? - с отчаянием в голосе твердо спросил генерал. Несмотря на все риски и, возможно, хорошим исходом того, что полковник Шубин остался не тронутом, его жертва была напрасна, а их последняя надежда утрачена. - Одна есть, - обнадеживающе ответил Василий. – Они произнесли слово «убийство», а таких данных ни у кого нет, ваш сын числится пропавшим без вести. Но на одном слове доказательную базу не построишь. - И что дальше? – после недолгой паузы генерал с видной агрессией посмотрел на майора. - Да, собственно, ничего, - Василий опустил голову, понимая отчаяние генерала. – Мы знаем, что это они убили вашего сына, а они знают, что мы знаем. Но доказать это крайне сложно. Резкий удар по столу грохотом нарушил тяжелую тишину, на долю секунды освободив накопленную ненависть генерала Любимова, который уже в полной мере испытал тревогу и траур, чтобы теперь им двигал только гнев. Геннадий встал из-за своего рабочего места, с полной обреченностью смотря в одну сторону, не встречную сочувствующему взгляду Тучкова, смиренно стоящему на одном месте. - Мы будем продолжать оперативные мероприятия. Слежку, наружные наблюдения, агентурные работы, - сказал Василий тихо, в попытке облегчить бремя начальника, прекрасно понимая всю беспомощность их действий. - И сколько времени это займет, неизвестно? – с упреком спросил генерал, ясно выражая свой критический настрой. Он отвернулся к окну, не ожидая ответа от майора. - Может месяц, может год, - Василий опустил голову, в его голосе была утрачена всякая надежда. – Может десять лет. - То есть я могу не дожить до того, как этих двоих посадят. Василий вышел из кабинета генерала в полной тишине, коридор освещал лишь тусклый искусственный свет, уступающий ярким фонарями ночного Петербурга в панорамных окнах. Тучков шел погруженный в своих мыслях, хоть и в стенах кабинета начальника он выражал полное сочувствие и всепонимание, уже закончив разговор с Геннадием Петровичем все его мысли переключились на куда более серьезные чувства. Да, операция прошла безуспешно, и единственная их зацепка была утрачена, не оставив надежды на правовую расплату за смерть Евгения Любимова, обрекая лишь на чувство безнадеги и скорби. Но даже сейчас, все это уходило на второй план, когда единственное, о чем думал майор Тучков – это состояние Владимира Шубина. Мужчина открыл дверь своего кабинета, в которой его уже ждал Владимир, оставив необходимые документы на подписание на столе, а сам стоял, неподвижно смотря в одну точку, сложив руки на спинке стула. Недолго думая, Василий подошел к полковнику, обхватив его обеими руками за плечи, плотно прижимая к себе со спины. Это не было новостью для Тучкова, что Шубин был, мягко говоря, не тактильным и всячески избегал близкого контакта, не говоря уже о том, как умело, несмотря на свою внешнюю «слабость», отмахивался от проявления нежности со стороны майора. Однако сейчас, в полной тишине и погашенном свете (возможно ли, что Владимир нарочно не стал его включать?), он не проявлял никакой реакции, оказавшись в крепких объятиях Василия. - Я так рад, что ты не пострадал, - Тучков вздохнул в плечи Шубина, прижимаясь щеками к его редким, русым волосам. Владимир молчал, никак не реагируя на действия Василия. Конечно, перспектива быть убитым автоподставщиками ни для кого не представлялась успешной операцией, он знал, что играет рискованную и опасную для жизни игру – но он все же был уверен в себе, настолько сильно, что принял этот провал как личностное поражение. Он не брал во внимание слова Тучкова, хотя, очевидно, понимал его беспокойства, он не привык проявлять ответную заботу. Однако это лишь шло на руку Василию, давая ему возможность насладиться этой близостью, и он не прекращал обнимать Владимира, попутно касаясь его волос легкими поцелуями. - Что сказал генерал Любимов? – наконец произнес Шубин, слегка повернув голову в сторону Тучкова. - Ничего, - вздохнул майор. – Он не дал больше никаких команд, так что, думаю, дело закроется. В ответ Владимир лишь повернул голову обратно к окну, его лицо было неподвижным, но в глазах отчетливо можно было разглядеть ненависть. Отчаянную ненависть - то, с чем Василий мог сравнить взгляд генерала Любимова, если бы увидел глаза Владимира в эту секунду. Полковник не дал майору достаточно времени, чтобы тот смог поцеловать его в щеку, прежде чем он отстранился от рук Василия: - Ладно, Вась, до встречи, - не поднимая глаз в сторону Тучкова, Владимир направился к выходу. - Давай я подвезу тебя? – предложил Василий, стараясь догнать взглядом уходящую фигуру Шубина. - Не стоит, хочу пройтись, подышать воздухом, - своим привычным холодным тоном ответил Владимир. – Не забудь подписать все рапорта, табельное я уже сдал. С этими словами Шубин вышел из кабинета Тучкова, захлопнув за собой дверь, оставив майора в неоднозначном напряжении. Поведение Владимира в подобной ситуации не было чем-то новым или несвойственным, однако комок тревоги по-прежнему покрывал его лицо и не собирался отпускать его так, будто ему есть о чем переживать теперь.

…

«…Как только что нам сообщили, жестокое убийство произошло сегодня вечером в Приморском районе. Были застрелены владельцы недавно открывшегося автосервиса. Ведется следствие»

***

Тяжелая железная дверь захудалого подъезда со скрипом открылась, мужчина вышел на улицу с тяжелыми сумками в обеих руках, впереди него бежал маленький белый пес, активно махая хвостиком и терпеливо выжидая своего хозяина у его машины. Владимир открыл багажник своего авто и начал складывать в него свои вещи, напоследок окинув взглядом свое уже бывшее жилье. Легкий шорох в переноске, которую мужчина еще держал в руке вернул Шубина в действие, и он поспешно открыл пассажирскую дверь автомобиля, аккуратно усаживая в него своего кота. Ласково приговаривая «потерпи чуть-чуть» и «сейчас поедем», он готовился покинуть это место, уложив своих питомцев в машине, пока к нему с осторожностью подошла его местная соседка: - Надолго уезжаете, Владимир Иванович? – с любопытством спросила женщина, осматривая бывшего полковника. - Навсегда, - ответил Шубин. – Работу в области предложили, там и жилье дают. - Хорошая наверно работа, - мягко сказала соседка, выражая эмпатию. - Нормальная, - вздохнул Шубин. Взглядом попрощавшись с милой женщиной, Владимир уже открыл дверь авто и напоследок проверив состояние задних сидений, он достал ключ зажигания из кармана своего пальто. - Вот так просто уезжаешь, Володя? – строгий низкий голос заставил Шубина обернуться и встретить приближающуюся фигуру майора Тучкова. – И даже не позвал попрощаться. Было ясно, что Василий слышал короткий разговор Владимира с соседкой, он явно был настроен серьезно. Нахмурив брови он смотрел на Шубина прямо, не скрывая своей обиды и разочарования. Тучков подошел вплотную к Владимиру, некоторое время молча смотря на него, опустив голову. - Ну, ты уже все слышал, - Владимир смотрел Василию в глаза, отвечая на его озлобленный вид своим стеклянным утомленным взглядом. – Мне здесь уже некуда идти. - Я давно предлагаю тебе переехать ко мне, - Тучков слегка смягчил тон, он выглядел совсем другим, по-прежнему серьезным, но куда более мрачным, как будто действия Шубина его по-настоящему задели. В ответ Владимир лишь усмехнулся, отводя взгляд в сторону. Их отношения нельзя было назвать простыми, точнее то, какими их считали оба мужчины: Тучков всерьез воспринимал все, что происходило между ними, хотя это нельзя назвать «любовной интрижкой», поскольку Василий изо всех сил старался стать ближе к Владимиру, пытаясь хоть как-то развивать их связь. Что же насчет самого Владимира: он всегда был замкнутым и даже непонятным человеком – словно его не заботило ничего, кроме собственных принципов, в итоге ограничивающие его от взаимодействия со всем миром. Он избегал разговоров с Василием, кроме рабочей коммуникации, возможно он был так одержим своим долгом перед Генералом Любимовым, что попросту закрыл к себе подход. - То есть то, что между нами было уже ничего не значит? – спросил Василий, в его голосе можно было расслышать отчаяние и даже слабость. Он хотел выразить некую жалость, хоть это и было бесправно не в его стиле, сейчас он был готов на любые унижения. - А между нами что-то было? – Владимир посмотрел прямо в глаза Василию, будто проникая взглядом в его сердце, нещадно ударив по нему своим ответом. – Мне кажется ты многое себе надумал. Ответ Шубина застал Тучкова врасплох. Конечно, он и до этого не сильно верил в перспективы этих отношений и иногда ловил себя на мысли, что поступает как наивный влюбленный мальчишка, однако нельзя было отрицать, что их симпатия была взаимной. Возможно, события в жизни Владимира выбивали его из колеи, что он ставил крест на любой попытке сблизиться с кем-либо. И несмотря на то, что Василий понимал какими смехотворными на тот момент, выглядели отношения между майором УСБ и полковником полиции, он надеялся, что уход Шубина из органов смягчит его сердце и он начнет думать не только о своей работе, хоть это и было для него критическим событием. Но увы, жизнь бросала бывшего полковника в разные опасные ситуации, как будто он уже не мог существовать без погони за преступниками, даже ценой собственной жизни. Василий молчал, не сменяясь в лице, хотя в его глазах еще можно было разглядеть сожаление. Понимая, что своим отчаянием он уже не изменит решение Владимира, он послушно отошел от его авто, позволяя ему забраться в салон и навсегда покинуть несчастный город. Без лишних слов Шубин тронулся с места, теряясь в движении других машин. Тучков еще некоторое время прокручивал в голове слова Владимира в попытке понять, действительно ли он был серьезен в тот момент, или им еще многое предстоит друг о друге узнать?