Не изданное. Черная Капелла

Комната наполнилась звонким детским смехом, словно весенний дождик, капающий на землю. Маленькая черноволосая девочка игралась с игрушечным черным псом. Его блестящие глазки, казалось, тоже смеялись, когда София тянула его за хвост, а потом обнимала, словно он был самым дорогим другом на свете. Рядом сидел молодой парень — отец девочки, с такой же черной шевелюрой. На его лице светилась улыбка, полная нежности и гордости. Видимо, дочка пошла в него — в ее глазах блестели те же искорки озорства и радости, что и в его. — София, — произнес он, наклоняясь к ней. — Скажи мама. Ма-ма, давай, ма-ма. Девочка остановилась на мгновение, прищурив свои большие глаза, и скорчила такую гримасу, что отец не удержался и расхохотался. Этот звук был похож на лай собаки. Но смех отца напугал Софию: она вдруг осознала, что все не так просто. В следующее мгновение комната наполнилась не смехом, а плачем. Девчушка разразилась таким истерическим криком, что в ушах закладывало. Ее слезы катились по щекам, как дождевые капли по стеклу. Отец, испугавшись такого поворота событий, поспешил подойти к ней, обнял крепко и начал тихо шептать: — Всё хорошо, моя маленькая. Всё хорошо… Больше не буду, обещаю. София уткнулась в его плечо, и вскоре её плач стал стихать, дыхание выровнялось. Кажется она уснула. Такое было часто в последние время: сначала крик и плачь, а потом часа два спокойного сна. Причиной такой резкой смены эмоций служили прорезывающиеся зубы. — Софи, ты уснула? — шепотом спросил отец. Ответом ему послужила резкая вспышка света. В комнату ворвался патронус — огромный олень. София слегка вздрогнула на руках отца. Тем временем олень остановился прямо перед ними и произнес напряженным голосом: — Сириус, нападение на дом Маккинонов. Тащи свой зад сюда. Марлин. Мир ушел из под ног. Сегодня была ее очередь дежурить в ордене. Нападение на дом ее семьи, их семьи. Дальне думать было некогда. Выхватив палочку Сириус вызвал собственного патронуса и передал сообщение своей сестре Андромеде. Аккуратно уложив дочь в детскую кроватку, отец сделал то, что пообещал не делать никогда. — Вилли, — позвал он и перед ним в тот же миг появился домовик. — Присмотри за Софи. Глаз с нее не спускай, головой отвечаешь, понял? — Вилли присмотрит за маленькой мисс Софи, мастер Сириус. — домовик поклонился. Сириус мрачно кивнул. В любой другой ситуации он бы незачто не оставил бы дочь на домовика, выбора нет. За несколько секунд он сбежал по лестнице, распахивая дверь. Несмотря на поздний час в Лондоне было людно и шумно. Трансгрессировать нельзя, маглы увидят. Оглядевшись по сторонам, парень прошмыгнул в пространство между домами. Их с Марлин негласное место транссгресии. Марлин…

***

Прибыв на место Сириус обнаружил вместо дома развалины: крыша отсутствовала, из четырех стен осталась только одна. Пыль стояла столбом. Над домом, тем что вместо него осталось, висела черная метка — череп с выползающей змеей. Он опоздал… опоздал… Со всех ног кинувшись к группе орденцев, он пытался отыскать светлую макушку. Дорказ, Джеймс, Ремус, Питер, Грюм… Где черт побери Марлин?! — Пошли сынок. — хватая парня за плечо, прохрипел Грозный глаз. В его голосе слышалась не свойственная тревога. — Что происходит? — вырвалось у Сириуса, когда он наконец смог совладать с собой. Грюм кивнул в сторону обломков дома. Холод пробежал по спине Сириуса от осознания. Он посмотрел на друзей. Питер отвел свой взгляд, Джеймс даже не смотрел в его сторону, просто пнул лежащий камень, один только Ремус дернул плечами, словно не хотя произнести то что случилось. — Нет, нет, нет, не может такого быть. Это не правда. Не правда же. — нервно смеясь проговорил Сириус. — Боюсь что так сынок, — в голосе Грюма не было шутки. — Мы не успели. В штабе было слишком мало человек, когда Марлин послала сообщение о нападении. Джош, Аннабет и Перси сразу отправились сюда. Когда наши пришли на помощь, пожиратели уже ушли. Они подошли к импровизированному госпиталю, в котором трудились Алисия Беллз и Энни Джексон. Две хрупкие девушки, спасали весь орден. Будь то просто перевязать рану или спасти жизнь (что в последнее время приходилось делать весьма часто). Сириус был их постоянным клиентом, особенно стоит учесть его боевой характер. Алисия всегда ругалась на него, приговаривая что рано или поздно он умрет и оставит бедную Марлин одну. Что же, получилось не совсем так. Сириус как завороженный смотрел на два накрытых белой простыней тела. Надо посмотреть что сделали с его Марлс. Но он не мог найти в себе сил, только ковырял свою палочку, что все это время была у него в руках. — Ты точно уверен, что хочешь? — словно прочитав ее мысли спросила Алисия. Глубоко вдохнув и выдохнув, парень осмотрелся. Грюм уже ушел и теперь кажется отчитывал Джеймса за что-то , Энни занималась тяжело раненой Аннабет. Отлично, никто не обращает на него внимание. — Да. Алисия мрачно кивнула и сняла простыню с тела. Сириус присел рядом. Марлин словно просто спала, только очень бледная и бездыханная. Парень провел по ее светлым волосам, а ведь она только недавно перекрасила их. Как же она любила экспериментировать со внешностью. — Что с ней сделали? — хрипло спросил Сириус. — Убили авадой, до этого видимо шло сражение, судя по синякам, но… — начала Алисия. — Но что? — переспросил парень. — Ее оглушили и изнасиловали. Синяки могли быть от этого. — продолжила говорить девушка. — Слушай Сириус, я правда не понимаю как они могли это сделать. Алисия не понимала, но Сириус прекрасно понимал кто, как и зачем это сделал. Чистокровное отродье небрезговало воспользоваться любой девушкой, лишь бы свои похабные желания. Твари. — Я убью их всех.

***

В ту ночь, когда она ушла, мир для него словно погрузился в черно-белую бездну. Улицы, когда-то наполненные их смехом, теперь казались пустыми, как его сердце. Он стоял у окна, глядя на звезды, которые когда-то он показывал ей, и чувствовал, как холод проникает в каждую клеточку тела. Каждая вспышка света напоминала о том, что её больше нет — не будет больше совместных вечеров, не будет её теплого взгляда, который мог растопить даже самые ледяные дни. Взгляд его падал на маленькую девочку, мирно спящую в кроватке. София была его единственным утешением, его маленьким ангелом в этом аду. Но даже её присутствие не могло заполнить ту бездну, которая образовалась внутри него. Сириус ощущал, как сердце сжимается от горечи: «Как я смогу быть ей отцом и матерью одновременно? Как объяснить ей, почему мама не вернется?» До похорон оставалось два дня. Семью Маккинонов передали полиции, что сотрудничали с авроратом. Все это время Софи истошно плакала, просилась на улицу и никуда не отпускала своего папу. Сириусу пришлось взять ее на эту чертову процедуру опознания тел. Благо в больнице оказался детский уголок, куда он благополучно посадил девочку за пирамидки. — Папа, но-но-но, — пригрозила маленьким пальчиком Софи, когда Сириус закурил. Марлин боролась с его дурацкой привычкой и учила этому Софи, чтобы он не хитрил. Но кажется и малышке не нравился запах сигарет, потому что когда Сириус взял ее на руки, Софи сморщила носик и сказала «фе». Каждое утро начиналось с борьбы. Он вставал с постели, словно поднимаясь из могилы, пытаясь собрать себя по кусочкам. Словно тень, он бродил по дому, напоминая себе о том, что нужно заботиться о дочери.Она была похожа на мать, и это причиняло ему боль и радость одновременно. Все говорили, что Софи копия отец, но вот только для него это была мини версия его Марлин. Сириус чувствовал гнев — гнев на судьбу, на мир, который продолжал вращаться, несмотря на его утрату. Гнев на себя за то, что не смог защитить её, за то, что не успел сказать «я люблю тебя». Этот гнев иногда перерастает в безысходность: «Почему именно она? Почему именно сейчас?» Так он шаг за шагом учится жить заново — с горем в сердце и надеждой на будущее. Он остался один, но Софи потеряла маму и ей нужно куда больше внимания. Сириус отчаянно взялся за развивающие игры с дочерью. Его главная цель была научить говорить «мама». София сказала мама, только когда увидела ее на похоронках.