Цветы у порога

Эта странная традиция зародилась морозной зимой 1876 года. Тогда на пороге советской резиденции возникли две алые гвоздики, словно капли крови на снегу, и записка: "Тебе на похороны, от твоего любящего Америки". С тех пор, год за годом, каждое четырнадцатое февраля, Союз получал цветы с неизменным вопросом: "Твои любимые? Когда угадаю, какие тебе нравятся больше всего, обязательно отправь мне синие розы, от твоего ненаглядного Америки". Союз презрительно выбрасывал букеты, но в глубине души принял эту странную игру, понимая, что если американец угадает, то выиграет нечто большее, чем просто победу в споре. Так продолжалось долгие годы, и навязчивость заокеанского визави порой доводила Союз до белого каления. Но после трагедии на Чернобыльской АЭС, в тот роковой год, цветы пришли дважды: как обычно, в День святого Валентина, и еще раз в день аварии. После этого Союз перестал выбрасывать послания от Америки, словно предчувствуя некую скрытую связь. США никогда не решался вручить букет лично, ограничиваясь лишь анонимными знаками внимания. И вот, 1989 год, четырнадцатое февраля. Под дверью Союза скромно красуются ромашки – до банальности просто, но, к удивлению, именно в этот раз Америка попал в точку. В записке было сказано: "Надеюсь, угадал, потому что если нет, то ты выиграл. Я больше не буду тратить деньги, и дело вовсе не в них. Просто я потерял блокнот, в котором записывал все цветы, которые тебе отправлял. Я запутался, возможно, я уже дарил тебе ромашки, но я не помню. От твоего, скорее всего, уже не такого любимого Америки". Прочитав это послание, Союз, несмотря на поздний час, отправился на работу. Ему нужно было во что бы то ни стало разыскать синие розы и отправить их в Вашингтон. Пришлось изрядно попотеть, чтобы найти достаточное количество этих диковинных цветов. "Удивительно, но в последней попытке ты все-таки угадал. Ромашки – мои любимые цветы. Прости, твои розы ненастоящие, но, видимо, ты это понимал, когда просил их. С любовью, Союз". На лице Америки расцвела широкая улыбка. Ему пришлась по душе эта игра, и он был полон решимости начать ее снова. На следующее утро у дверей Союза красовался огромный букет ромашек, и вновь записка: "Рад, что угадал. Теперь хочу, чтобы ты попытался угадать мои любимые цветы. Надеюсь, на следующее четырнадцатое февраля получить от тебя цветок, о существовании которого ты, скорее всего, даже не подозреваешь. Ты прекрасно знаешь, от кого". Союз принял вызов и в следующий День всех влюбленных решил подарить Америке красную паучью лилию. Но на этот раз он решил прийти к нему лично. И вот, снова этот праздник. В дверь капиталиста раздается стук. Он радостно распахивает ее, ожидая увидеть цветы на коврике и записку от Союза, но вместо этого перед ним предстает сам Союз с букетом в руках – таким же прекрасным, как и тот, кто их держит. – Какая неожиданная встреча, – с сарказмом прошептал Союз, а Америка просто захлопнул дверь у него перед носом. – Не понял, я что, зря ехал, что ли? Эй, Америка! – возмутился Союз. Через секунду дверь вновь приоткрылась, и из-за нее выглянуло разрумянившееся лицо Америки. Он молчал, словно боялся произнести хоть слово. – Прости, – тихо проговорил он. Союз лишь тепло улыбнулся. Нежность к этому капризному созданию так и лилась из него. – Ну что, пошли? – Куда? – с удивлением спросил Америка. – Как куда? На свидание. Помнится, однажды в письме ты меня приглашал. Америка замялся. Конечно, приглашал, но это было лишь в письме, а не в реальности. – Пошли, – наконец согласился он. Америка наспех обулся, накинул куртку и вышел к Союзу. – Какой же ты милый, – прошептал Союз, нежно чмокнул его в лоб и крепко прижал к себе. Ночь опустилась на город, окутывая его мягким, бархатным покрывалом. Фонари бросали причудливые тени на тротуары, а в воздухе витал легкий аромат цветущих деревьев. Союз и Америка шли рука об руку, словно два подростка на первом свидании, полные смущения и восторга.