Эффект наблюдателя

      Если подумать, такие, как он, были созданы, чтобы нравиться. Спамтон нехотя, после уговоров, показал ему картинку со своими разноцветными братьями и сестрами — Тенна так и не смог разобраться, где были братья, а где сёстры (они все были очень андрогинными, чтобы при необходимости подстроиться под целевую аудиторию), но мог точно сказать, что они были приторно милыми. Белоснежные улыбки. Длинные реснички. Острые носики, как под копирку. Реклама ведь должна быть привлекательной. Спамтон на их фоне был более живым каким-то, более настоящим — или это он тоже подстраивался?       Хотя зачем ему. Он чувствовал себя хозяином жизни, заваливался куда хотел, ходил, как павлин, подбоченившись, раздавая приказы чужим подчинённым.       — Комплекс Наполеона, — цедила Эльнина в ответ. — Слышал о таком?       — Поумничаешь, когда будешь зарабатывать столько, сколько я, тучка, — бросал Спамтон.       Он был действительно низковат, хамоват, самоуверен, но Тенне это только нравилось. Он был создан, чтобы нравиться, успокаивал себя Тенна. Как-то быстро они пришли к тому, что Спамтон, оседлавший его грудь и играющий с его галстуком, стал нормой. Как-то быстро они пришли к тому, что поцелуи на засаленном диване в комнате отдыха стали обычным вечером.       Разница в размерах мешала: Спамтон мог засунуть свою голову в его рот, как дрессировщик в пасть льву. Но ничего, разобрались, наловчились.       Если подумать, он никому здесь больше не нравился, кроме Тенны. Его провожали шипением: «вредный коротышка», «мелкий деспот», «жадный карлик». Любовник босса. Про них травили пошлые анекдоты в курилке. Спамтона это не заботило — и правда, зачем нравиться статистам? Как всякий хороший рекламщик он знал, кто его целевая аудитория.       У него был нюх на власть. «Власть — это свобода,» — твердил он. У Тенны тогда была такая власть над Лайтнерами, которая никому и не снилась. На свет его экрана слетались, как мошкара. Почему-то из всех прихлебателей и лакеев только Спамтону он позволял забираться на себя — буквально, не снимая ботинок.       Они оторвались друг от друга, и Тенна мягко отстранил его — пора было расходиться, но Спамтон вывернулся из его рук, как кот. В нём было много кошачьего, наглого и мстительного. Ах, как бы ему пошёл хвостик, как бы это было мило… Может, если бы Тенна поставил себе такую задачу, то Спамтон бы его в итоге отрастил — ведь всё в этом мире подчинялось желаниям Тенны, даже забредшие сюда низкорослые зазнайки.       Спамтон стёк на его колени и потянулся своими жадными ручками к позолоченной пряжке.       — Тенна, Тенна, Тенна, — улыбался он, — почему бы нам не перейти на новый, так сказать, уровень сотрудничества?       Тенна издал какой-то неопределённый хрип и отодвинул его. Спамтон не отодвигался.       — Только не говори мне, что ты так заботишься об этических нормах, я слишком хорошо тебя знаю… Ааа, — он сделал хитрую морду, — я всё понял, кинескоп. Ты просто не знаешь, что такое секс!       — Что?! Я?! Да ты…! Да я!       — Ну конечно! Как я сразу не догадался. Цензоры блюдут твою невинность, да, ящик?       Тенна отцепил его от себя и держал на вытянутых руках, ну точно как кота, под подмышками. Отсадил на место рядом, и Спамтон сразу прильнул к нему назад.       — Наглая ложь! Я всё знаю! Да я старше тебя на…! Неважно, на сколько. Но. Ну. Ну да, обычно… Обычно когда герои, ну, в пылу страсти… То кадр затемняется.       Спамтон засмеялся, уткнувшись в его рукав. Тенна ещё надеялся спустить этот разговор на тормозах: он не боялся казаться смешным, а у Спамтона был такой чудный смех.       — А иногда они после секса падают в постель откуда-то сверху. Так что это может происходить и в воздухе! Всегда было интересно, как…       — О, Тенна… Там, откуда я родом, нет цензоров, редакторов и прочих затемнений. Там можно увидеть всё. — Спамтон потихоньку оседлал его бедро, подался вперёд так, что они чуть не касались носами: — То, что я видел и знаю, кинескоп, взорвало бы все твои катоды с анодами в придачу.       По Тенне прошла дрожь, как статика. Тенна знал, что такое реклама: в ней пышногрудые блондинки в бикини ели бургеры, сидя на капоте натёртого кабриолета. Sex ведь sells. Какие там формы приобретали его слащавые сёстробратья, какие формы приобретал сам Спамтон в этом его грязном, новом мире? Он создан, чтобы нравиться. Он создан, чтоб его любили — и отдавали ему свои кровные, глядя в его красивые глаза.       Спамтон гладил — сквозь рубашку — его грудь, его живот, уверенно, разминая там… Что-то. Мышцы, наверное. Тенна мало задумывался о том, что у него самого под костюмом. Одежду он менял, быстро покрутившись вокруг своей оси. Так что приходилось придумывать себе тело буквально на ходу.       — Ты ведь хотел научиться новому, да, — мурлыкал Спамтон, — шагнуть в будущее…       — Ага, — потрескивал голос Тенны. Спамтон слегка надавливал своей коленкой ему между ног на… Что-то. Член, наверное. Тенне сейчас пригодилось всё: медицинские передачи, смутные представления о порнографии по кабельному.       — Первый урок бесплатно, — хихикал Спамтон.       Одной рукой он залез ему под рубашку, другой гладил по бедру. Об экран Тенны можно было обжечься.       — А послеле- Кхм. А последующие занятия?       — [ Акция специально для вас: скидка при приобретении целого курса! ]       Он гладил его сквозь штаны, сжимал чёрную ткань — ещё никогда Тенна не задумывался о том, что в одежде может быть так тесно. Тенна потянулся к нему, чтобы не оставаться в стороне.       — Сними перчатки, — скомандовал тот.       Руки у Тенны оказались жилистыми и серьёзными. Он неуверенно потянул за крохотные пуговицы, прикоснулся костяшками пальцев к белому личику. Спамтон поцеловал их, а потом взял его палец в рот, смотря на него снизу-вверх своими чёрными бусинками глаз.       Это было самое эротичное, что Тенна видел в своей жизни. В его тёплом, узком рту помещались две фаланги максимум, и то, там уже начиналось горло… Ресницы Спамтона задрожали — когда он успел их отрастить? И губы, у него никогда не было таких губ.       Нитка слюны потянулась от пальца ко рту. Он облизнулся.       — Ты бы себя видел, кинескоп. Какие у тебя, хе-хе, идеи на экране…       — Что- Что у меня на экране?! — Тенна схватился за свою квадратную голову.       Спамтон только хихикал в ответ.       — Ты уверен, что никто тебе не скармливал всяких занимательных кассет одинокими вечерами? Отец семейства? А сын-подросток? Нет? Значит, это всё твоё собственное бурное воображение, — он поцокал языком. — Кто бы мог подумать… Ты ещё можешь удивлять.       Он всё-таки добрался до пряжки, до ширинки, расстегнул всё своими уверенными, быстрыми пальчиками.       — [[Oh wow]], — только сказал он и уставился на его член.       Тенна нервно сглотнул. Вдруг он в спешке забыл там что-то важное?       — Это, э, хорошее «о вау» или…       — [Очень хорошее], — сказал Спамтон с плотоядной улыбочкой. — Ты всё удивляешь и удивляешь, ящик… Я уже говорил, что теперь понятно, почему тебя называют голубым экраном?       — Очень смешно, — прошипел Тенна, стискивая зубы.       Когда Спамтон дрочил ему, динамики Тенны шуршали и потрескивали. Когда Спамтон обхватил кончик его члена губами, из динамиков вырвался высокий скрип.       Нельзя было забываться, нельзя было забывать, для чего Спамтон был создан. Когда он так правильно крутил ручками, размазывая смазку, а потом подмигивал ему, облизывая свои пальцы; когда целовал его сверху донизу, а потом оставлял длинную дорожку слюны, вернувшись к кончику языком — он что-то ему продавал. Он смотрел на него так торжествующе, будто играл с ним, со старым дураком, которому было достаточно одного сносного минета, чтобы переписать на любовника дом и детей. Он смотрел так, как будто следовал глубоко вшитой в него лживой программе.       Тенна притянул его поближе, взявшись за его поясницу, прижал к себе. Спамтон проглотил какой-то недостойный звук и дёрнул бёдрами. Член доставал ему примерно до груди. Его волосы блестели от лака и пота.       — Твой экран, — проговорил он, попытался посмеяться, но мог только тяжело дышать. Его губы блестели и путались в звуках. Он всё смотрел и смотрел на него, и как будто получал удовольствие от того, что видел там, а не от того, что они делали сейчас. Да, Тенна смотрел на то, как он смотрел на то, что показывал Тенна. Как-то раз рано утром Спамтон долго пялился в стену и сказал: «Наш мир — это фрактал. Я почти это понял».       — Что там?       — Интересный ты, Тенна… Весь из себя ведущий семейного ТВ, а сам…       Он продолжал двигать руками, пока тёрся о него, и Тенна сжимал его всё сильнее, помогая ему двигаться вверх-вниз. Спамтон запрокинул голову и глядел на экран, как на небо.       — Да ты, может, все кастинги так проводишь? — бормотал он. — Сколько наивных парней прошло через твою постель? Ты всех обещал сделать звёздами телевидени- а!       Тенна мог поклясться, что не хотел выпускать когти — это получилось случайно, сиюминутная реакция на такую мерзкую клевету. Он начал было извиняться, но лицо Спамтона вытянулось и дрогнуло, пошло квадратной рябью. Ему это понравилось, маленькому мазохисту — это была его самая настоящая, самая искренняя реакция за всё это время.       — Что. Ты там. Видишь? — спросил он снова.       — А- Это что, — вглядывался в экран Спамтон, — стол в твоём офисе? Как же ты любишь клише…       Тенна провёл когтем по его щеке, другие впились в него сквозь полуснятую рубашку. Спамтона потряхивало. Власть, что своя, что чужая, ударяла ему в голову.       — Да я шучу, ящик. Нет там ничего. Белый шум. Какой же ты авторитарный босс, а…       Тенна аж запыхтел от негодования. Спамтон засмеялся. Тогда он спустил руку пониже и прижал ему большим пальцем член сквозь штаны, отчего тот вытянулся в струнку и последнее «ха» застряло у него в горле.       Дальше они уже не разговаривали — стало не до того.       В ретроспективе: не стоило им всего этого делать.       Они оба были информационными существами. Ну вот зачем им была нужна такая информация? Зачем Спамтон поселил это в нём, как вирус, как помеху, как, прости цензор, половую инфекцию? Таким вниманием Спамтон перекроил его, что-то в нём основательно переделал. Как теперь прикажете Тенне со всем этим жить? Спамтон заразил его этой имитацией жизни людей, причём не их самих, а их отражений, самых низких, кривых зеркал медиа. Ну что это была за близость? Копия копии.       Тенна всё это думал, а потом шёл и делал это вместе с ним снова. Телевидение никогда не отличалось логически сильными сюжетами. Спамтон успешно продал ему себя. А когда получил оплату, сбежал — в общем, про сносный минет, дом и детей было почти правда.       Тенна думал, что задушит его, когда снова увидит, или съест, как в документалках про животных на «Дискавери», или сожмёт в объятиях и будет умолять вернуться, но, когда это действительно произошло, Тенна не сделал ничего из этого. Спамтон оказался копией копии копии. Застывшая маска лица, как жуткая карикатура, пародия на самого себя.       Тенна встретился с ним из жалости. Они кое-как поговорили, посидели в его комнате в Каслтауне. Никаких ответов Спамтон предсказуемо не дал. Обвинял его в чём-то (Тенна так и не понял, в чём), но так же быстро решил, что простит. Смогли даже вспомнить что-то из прошлого, посмеялись. Его смех стал харкающим, пронзительным, жутким.       — ТЫ НЕ ВЕРИШЬ, ЧТО ЭТО Я, — проскрипел он.       — Нет, почему же, — Тенна поёрзал в кресле. — Я верю…       Кукольные ножки зацокали по полу. Он потянул за штанину Тенны, и тот боролся с желанием забраться от него в кресло с ногами.       — А КАК МЫ ЗАЖИГАЛИ В [тысяча девятьсот девяносто семь]?!       — Да, я, — нервный смешок, — я помню.       — ЭТО ВСЁ ЕЩЁ Я. ТВОЙ СТАРЫЙ ДРУГ СПАМТОН дж СПАМТОН.       Ручки у него оказались очень цепкие, как у мелкого грызуна, и он вскарабкался по штанине к нему на колени. Тенна замер и не мог сбросить его, не мог прикоснуться к нему из-за смеси страха и брезгливости. Он боролся с желанием отвернуться, закрыть экран руками, только чтобы не видеть этого, этого призрака из грязного белого пластика.       — [[ПОПРОБУЙ НЕ КОНЧИТЬ, ИГРАЯ В ЭТУ ИГРУ!]]       Тенна замотал головой.       — [ Цветочная камасутра к 14му февраля :) ] [[ГИПЕРССЫЛКА ЗАБЛОКИРОВАНА]]       Спамтон поскрёбся по бедру. Тенна вжался в спинку кресла.       — Не надо… — прошептал он.       — [ Привет <USERNAME> ], — его голос надломился. — [ Я пишу тебе с сайта знакомств. ]       — Тебе не нужно, — Тенна осёкся. Он всё-таки дотронулся до него, прикоснулся к оборванному чёрному пиджаку, и тут же отдёрнул руку. Под ним было жёстко, холодно и пусто. — Тебе не нужно мне что-то доказывать. Я верю.       Спамтон замолчал.       — Да и незачем меня охмурять, — усмехнулся Тенна и шмыгнул носом. — Я теперь никто. Какой с меня прок…       Спамтон поднял голову и посмотрел в его экран. Его глазки были едва различимы за цветными очками, они сидели где-то глубоко в его пластиковом черепе, но Тенна чувствовал их взгляд, как будто он что-то показывал, а они внимательно смотрели.       — Нет уж, ты меня не обманешь. Я знаю, что там ничего нет.       — Я ВСЕГДА ВИЖУ ЧТО ТЫ ПОКАЗЫВАЕШЬ.       Тенна дотронулся до своего экрана, как будто смог бы понять на ощупь, что на нём было. Спамтон смотрел на него, не отрываясь.       — И что там? — тихо спросил Тенна.       — ТЫ ПОВЕРИЛ ВО[[2й]] РАЗ!1! Я СЕЙЧАС [взорвусь]!       — Ах ты маленький…! — Тенна схватил его, а Спамтон всё продолжал смеяться, не сопротивляясь его хватке.       Да, его тело теперь было ещё миниатюрнее. Тенна задумчиво поводил по нему пальцами. Может, если бы Тенна поставил себе такую задачу, они могли бы что-нибудь с ним сделать. Как-то… починить его. Придумать новое. Хотя бы с лицом, которое двигается. Тенна также не оставлял надежды на хвост.       Спамтон ведь был создан, чтобы нравиться. Если подумать, Тенна тоже.       — Я скучал, — само вырвалось.       Спамтон дёрнулся и, это Тенне показалось, или дёрнулось и его лицо, какая-то пластиковая мышца, какой-то след мимики? Призрак гаденькой, лживой, родной улыбки?       — Я ТОЖЕ.