«Пятеро в Токио»

*** Время не определено. О Ёнсон выводит черты лица на ослепительно-белом, безмолвном снегу. Ладонь ноет от жалящего холода, но он не придаёт этому значения. Покрасневшие пальцы ещё не посинели — значит, время терпит. Мысли, как тонкие тени, пробираются в сознание: где он сейчас и зачем оказался здесь, среди бескрайних гор, в этом прозрачном, ледяном воздухе, где всё живое кажется исчезнувшим. Он спит. Это новый сон, наполненный собственным смыслом. Не может же настоящий, реальный снег быть теплым. Не может.. — Это сон, — раздаётся за спиной хрипловатый юношеский голос. — Разве во сне может быть так холодно? — Слова тают в морозном воздухе, будто и они сами превращаются в хрупкие кристаллы льда. — Эй, вы кто это ещё? Ёнсон медленно прикрывает глаза и удовлетворённо вздыхает, выпуская облачко пара, что тут же рассеивается в морозном пространстве. Это все так похоже на реальность. Словно он и вправду находится где-то далеко в горах и вдыхает этот чистый, обрамлённый пряной свежестью, воздух. Ощущает на коже тепло утреннего солнца. Рассвет…Будто художник небрежным жестом пролил палитру, и небо расцвело морем мягких оттенков, расплывающихся друг в друге, как акварель на влажном холсте. — Разговаривать — не ваш конёк, да? — слегка дрожащим от холода голосом спрашивает парень. — Это мой сон. Я волен делать всё, что захочу. — Может, ради приличия хоть повернётесь? — Когда проснусь, я всё равно не вспомню твоего лица. — Зато ваше я точно не забуду, — отзывается тот. — Сидит мужчина прямо на снегу, в пижаме. — Вообще ничего не смущает, дядя? — Голос становится надменным и Ёнсон невольно поворачивает голову. Танака Акияма выглядит озадаченным. Волнистые волосы ржавого оттенка струятся на ветру, но не плавно — скорее рваными прядями, словно выжженные солнцем. Деловой костюм смотрится аккуратно, линии строгие и выверенные. Снежинки медленно оседают на плечи и воротник, едва касаясь ткани, словно пытаясь размягчить строгую геометрию костюма. Руки Танаки спрятаны в карманах темных брюк. На бледном лице проступают пурпурные вены. Холод. — Как интересно. — Губы едва трогает лёгкая улыбка, и Ёнсон опускает подбородок на согнутые руки, прижав их к коленям. — Значит.. Танака, до сего отрешённо смотрящий вдаль, вновь переводит взгляд на мужчину. — Значит, тебе холодно. — Пауза. — Просто я чувствую тепло. — Хм… ну да, ваш же сон. — Парень искривляет рот в ухмылке, тихо хмыкая. Прищурив тёмные глаза, он бросает взгляд через плечо и, не дожидаясь ответа, растворяется в белоснежном тумане.