О страхе смерти Дина Винчестера.

Жизнь коротка, а смерть длинна словно вечность. В этом мире нет шанса на перерождение, если только ты не отдал свою душу дьяволу, или если ты - не один из братьев Винчестеров. Это можно было отрицать бесконечно, Дин боялся смерти. Возможно он боялся ее больше чем кто либо, ведь именно сейчас, когда его кожу обжигает зло, каждый раз, когда он сталкивается с неизвестностью, с неопределённостью и любой жизнью, которые, кажется, несут в себе беду. Но это всего лишь галлюцинации вызванные тьмой, что засела внутри него. Раньше Дину приходилось бороться там с пустотой, с одиночеством. Кошмары преследовали его всю жизнь и стали привычным сладким сном, однако теперь они давят болью изнутри, от которой хочется кричать. Эта боль невыносима и хуже всех возможных адских пыток, которые он когда либо испытывал. Больше всего он боялся стать тем палачом в голове, что своим видом переносил в явь запах крови на руках, от которого хотелось разорвать себя на части. Запах миллион трупов - сладкий и противный, от которого лёгкие почти теряли свою главную функцию - дышать. Дин боится смерти. именно за ней ему следует перерождение. Рождение самого страшного демона, что не принадлежит аду. Который сам по себе. Демон не знающий границ, не имеющий совести, не чувствующий боли, не чувствующий ничего. Быть демоном ему показалось блаженством, он был в неутихающей эйфории все эти дни, что пролетели так незаметно, будто это был медовый сон. Он впервые чувствовал себя так хорошо и это пугало, но не Дина самого. Больше всего это пугало даже не его брата Сэма, а Кастиеля. Ангелу было свойственно видеть души, а не человеческие лица. И однажды увидеть душу, которую он считал самой прекрасной, хоть и далеко не самой чистой, душу что поменяла его, что сделала из Кастиеля - Каса... Им впервые был изведан ужас. Каждая демоническая душа так или иначе, продолжала носить свой человеческий облик, пусть отемневший и потерявший свой цвет. Но душа Дина Винчестера приобретала совершенно иной цвет. Совершенный черный, мрачный, печальный. В нем блистала мучительная синева, цвет суицидальных душ потерявшие веру. Дин видел как Ангелу страшно. Видел его истинный облик его и его ужас. И он ухмылялся. - Что тебя так пугает, Кас? Ты сын божий. Это ты должен меня страшить. - Ты перестал с тьмой бороться.. И Это разочаровывает. Тогда шрам в руку людскую на плече его обжёг снова. Его обжигали ангельские прикосновения, даже после возвращения. Горели руки, голова, его губы, даже его органы. Горело все его тело в ангельском пламени. Будто опаляли демона освящённой водой, от чего Дину каждый раз хотелось спрыгнуть со скалы и разбиться на стеклянные осколки, которые невозможно восстановить. « Твои объятья обжигают, а мои губы снова стали сладкими. Неужели я так сильно к себе притягиваю, что ты-ангел захотел со своими крыльями распрощаться?» - я не хочу делать тебе больно, Дин. « Я отдал ради тебя все: я предал своих братьев, предал своего отца. Ты научил меня лгать, научил убивать без капли сомнений. Научил меня чувствовать и научил любить.» Каждый удар, каждый всплеск крови и ее бульканье невыносимым криком доносились до ушей Винчестера. В конце концов потянувшись до ангельского клинка, внутри него сердце заныло от боли, будто хотело остановится. « Хороший человек я только снаружи. Внутри же тьма давно забрала все, что мне когда то принадлежало.» И клинок приземляется на твердый книжный переплет с предупреждающим скрипом. Кастиель же ловит полный печали, тоскующий взгляд. Он молит о прощении, клянется к этому никогда не вернуться. - Держись от меня подальше. В следующий раз - я не промахнусь.