Идентификационный номер: Грейнджер

Гермиона весь день старалась не думать. О нём. Не вспоминать его руки на своей талии, взгляд, в котором было слишком много того, о чём лучше не думать. О работе. Не прокручивать в голове, почему её отстранили и как восстановили. О той, другой. Не думать, что она бесцеремонно топчется по её жизни, тасует карты и меняет правила игры, даже не спросив разрешения. Но мысли, как назло, цеплялись за всё это, прячась между страниц книги, за кружкой чая, в тишине комнаты. Она только заварила свежий чай, когда в окно постучала сова. Сердце непроизвольно дрогнуло — официальный конверт Министерства. Гермиона распечатала его прямо у окна, чувствуя, как тонкая бумага хрустит под пальцами. "Приказ об отстранении отозван. Вам предоставлен оплачиваемый отпуск, включая компенсацию за вынужденный прогул." Она перечитала дважды, словно буквы могли измениться. Отпуск. Официальный. С выплатами. И всё это — после того, как она даже не пыталась добиться справедливости. Пальцы сжали конверт так сильно, что он чуть не помялся. В груди поднялась волна противоречий. Злость — за то, что кто-то влез в её жизнь и действовал от её имени. Смущение — потому что сделано это было в её интересах. И липкая зависть — к той, другой, которая не боялась, не сомневалась, а просто вошла в кабинет министра и добилась своего. Почему она сама не пошла к Кингсли? Потому что боялась, что он увидит в её глазах слабость? Потому что не хотела умолять? Потому что слишком привыкла действовать по правилам, даже когда правила играют против неё? Она почувствовала, как в висках стучит раздражение — на себя, на ситуацию, на то, что теперь обязана благодарить ту, кто нарушает все её границы. Гермиона отложила письмо на стол и допила уже остывший чай, сжимая кружку так, что побелели костяшки пальцев. Стук в дверь прозвучал неожиданно. Гермиона опустила чашку и пошла открывать. На пороге стоял Драко. В руках — коробка, из которой тянуло шоколадом. — Привет, — произнёс он так, словно заходил сюда каждый день. — Драко… — она моргнула. — Ты… с тортом? — С тортом, — подтвердил он, чуть приподняв коробку. — Пустишь? Или так и будем разговаривать на пороге? Она молча отступила, пропуская его внутрь. — Зачем ты пришёл? — Оказывать моральную поддержку, — просто сказал он, ставя коробку на стол. — Спасибо, но... Я больше не отстранена. — Правда? — он изобразил лёгкое удивление, уголки губ дрогнули. — Значит, не зря принёс торт. Гермиона посмотрела на коробку. Шоколадный. Её любимый — и, по странному совпадению, тот самый, что стоял первым в списке у той, другой. Но она никогда не позволяла себе есть торт просто так, без праздника. Это казалось… неправильным. И почему-то сейчас она злилась на себя ещё сильнее — за то, что колебалась. Другая не колебалась бы. За то, что её смущало присутствие Малфоя. Его — явно нет. — Ну, раз уж ты пришёл… — она взяла нож, разрезала торт, подала ему кусок и налила чай. Они ели молча. Но с каждым кусочком Гермиона ощущала, что напряжение отступает, а шоколад растекается по языку приятно, как мягкая тёплая волна. И ей это нравилось. Даже слишком. А следом пришла мысль, от которой у неё пересохло в горле: Почему я снова прячусь за свои правила? Если я хочу съесть торт, то могу это сделать. Если мне нравится компания Малфоя, то... Она отложила вилку. В груди что-то щёлкнуло — решение созрело. — Слушай… — она подняла глаза. — А пойдём куда-нибудь? Он приподнял брови, в глазах мелькнула тень удивления, но радость он и не пытался скрыть. — Отличная идея. Но… думаю, лучше нам не появляться вместе в магических местах. Ты и так уже звезда последних выпусков новостей. — Я маглорожденная, — усмехнулась она. — Знаю много мест, куда маги даже не сунутся. Только подожди немного. Она быстро переоделась. Единственное платье, которое могло сойти за «вечер с кем-то» — скромное, деловое, из тех, что она обычно надевала на официальные встречи. Подкрасила немного ресницы и заколола волосы, выпустив передние пряди. Оценив себя в зеркале, она отметила, что выглядит, пожалуй, слишком строго… но это лучше, чем обычно. — Ты хорошо выглядишь, — сказал он, когда она вернулась. Щёки тут же предательски потеплели. И в памяти всплыло, как он смотрел на другую… как реагировал на её уверенность, на смелые движения. И — к собственному раздражению — она поймала себя на том, что ревнует. Хорошо. Значит, сегодня он посмотрит так на меня. Она натянула лёгкую, почти вызывающую улыбку. — Пойдём.