Идентификационный номер: Грейнджер

Гермиона резко распахнула глаза и села, едва приходя в себя. Щёки пылали, дыхание сбивалось, а во взгляде читалась чистая ненависть. — Как ты посмел?! — её голос сорвался на крик, дрожа от ярости. — Ты наложил на меня заклинание! Я могу вызвать авроров прямо сейчас. Тебя упекут в Азкабан, Малфой. И твоего дружка за компанию. Драко стоял напротив — спокойный, собранный, словно всё происходящее шло по заранее просчитанному плану. На губах играла холодная ухмылка. — Отлично, — произнёс он лениво, почти насмешливо. — Вызови. А я приглашу другую Гермиону. Ту, что чинно заседает в Визенгамоте каждый день. Посмотрим, кого из нас заберут первым. Она коротко рассмеялась, но смех прозвучал хрипло, почти звериным рыком. — Меня не посадят. По одной простой причине: никто не сможет различить, где «правильная», а где — нет. Мы обе настоящие. — Ошибаешься, — его голос стал низким, предельно мягким, но в этой мягкости сквозил холодный вызов. — С радостью помогу им определиться. Её глаза сузились в щёлки. — Ты мне угрожаешь? — Угрожаю? — он сделал шаг ближе, и между ними почти не осталось воздуха. — Нет. Я всего лишь хочу понять, зачем тебе было нужно это шоу. Она подалась вперёд, огонь ярости вспыхнул в зрачках. — Серьёзно? После того, что ты сотворил, ты имеешь наглость это спрашивать? — Я? — Драко тихо рассмеялся, с презрительной лёгкостью. — Я просто пригласил её на ужин. — А со мной ты тоже «просто выпил»! — выкрикнула она, и в голосе звучала одновременно обида и вызов. Он склонил голову набок, его глаза сверкнули хищно. — Перестань рушить жизнь той версии себя. Если её репутация полетит в пропасть, ты тоже потонешь вместе с ней. Пальцы Гермионы сжались в кулаки так сильно, что костяшки побелели. Она выглядела так, будто готова врезать ему по лицу. Но вместо удара — в её взгляде промелькнуло понимание. Он был прав. И это злило её сильнее всего, хотя признаться в этом она бы не смогла. — Если ты не прекратишь с ней возиться… — прошипела она, каждое слово отравлено ядом, — я разнесу в клочья твою репутацию. И на этот раз тебе не удастся отмыться. Драко рассмеялся — сухо, с оттенком удовольствия. — Попробуй. В следующее мгновение он резко подхватил её на руки, словно она ничего не весила. Гермиона забилась в его хватке, ногти вонзились в его плечо, но он только сильнее прижал её к себе. Их губы столкнулись в поцелуе — жёстком, требовательном, лишённом всякой нежности. Она пыталась оттолкнуть его, но в ту же секунду ответила с той же яростной страстью. Их поцелуй был не лаской, а сражением. — Попробуй, — прошептал он в её губы, неся по коридору. — Но сначала… Драко толкнул дверь плечом, и та громко ударилась о стену. В комнате царил полумрак, только камин отбрасывал на стены пляшущие языки огня. — …я напомню тебе, что именно ты можешь потерять. Он опустил её на постель, но не отпустил — прижал плечи к матрасу, нависнув сверху. — Убери руки, Малфой! — выплюнула она, дёрнувшись. — Или что? — он наклонился ещё ниже, так что кончики их носов почти соприкоснулись. — Снова устроишь представление? Её грудь стремительно вздымалась, волосы разметались по подушке. В глазах полыхала злоба, но вместе с ней мелькала искра совсем другого чувства. — Я уничтожу тебя, — выдохнула она, с ненавистной нежностью смакуя каждое слово. — Прекрасно, — он усмехнулся, глаза сузились в опасной усмешке. — Потому что пока ты губишь только себя. Она попыталась ударить его, но он легко перехватил её запястья, прижал их одной ладонью к матрасу, заставив её беспомощно извиваться. — Отпусти! — ярость её голоса могла бы расколоть стены. — Нет, — ответил он тихо, почти ласково. Его губы скользнули по её шее, и Гермиона резко втянула воздух, ненавидя себя за эту предательскую реакцию. — Ты… сумасшедший, — прошипела она, но её сопротивление уже не было таким яростным. — Возможно, — он усмехнулся краем губ и прикусил её ключицу. — Но, Грейнджер, ты ведь всё равно не оттолкнёшь меня. Она выгнулась, будто пытаясь сбросить его, но движение получилось слишком двусмысленным. Драко замер, пристально глядя ей в лицо. Там всё ещё бушевала ненависть, но под ней жило другое — влечение, которое она тщетно пыталась скрыть. — Ты… — дыхание Гермионы сбилось, — ты думаешь, что одержал победу? — Я уверен, — прошептал он, вновь накрывая её губы поцелуем, будто крал её дыхание, — что не позволю тебе проиграть. Их борьба превратилась в другое — безумное столкновение страсти и злости. Её ноги обвились вокруг его талии, он сжал её ещё крепче, словно боялся выпустить даже на миг. Огонь в камине трещал всё громче, отражая хаос, что разгорался в комнате: запретное, опасное, но неотвратимо притягательное.