Компас сердца указывает на Север

Les illusions n'ont pas la vie longue…

      Этот глубокий вечер не предвещал никаких изменений в жизни — всё было отвратительно до, на таком же отменном уровне оставалось после. Даже единственное развлечение средь серых будней, чтобы отточить свои умения изливать в уши лесть и добиваться желаемого, сидела под замком у Рифхогеля. Когда Кристиан вернулся из Белграда, то Мейхер был похож на мопса, гавкающего до хрипоты на овчарку, что задумчиво размышляла о чем угодно, но точно не о собственной виновности. К примеру, успеет ли крохотная гусеница, ползущая по отливу, как-то избежать встречи с воробьём, что уже вовсю поскакал за добычей? Миг — и гусеница была проглочена в два захода — не быть ей больше бабочкой. Крис мысленно усмехнулся, оценивая варианты спасения жертвы, если бы у той хоть одна извилина существовала. Можно было ведь не ползти по прямой, а «потерять сознание» и скатиться по наклонной поверхности — падение явно было бы не смертельным, а там уже внизу в траве затеряться. У барышень же выходит притвориться, что воздуха не хватило и полететь ласточкой в самый нужный момент, чтобы очнуться в руках сердобольных юношей? Тут же возник образ Соланж, оступившейся на лестнице в замке Бран. Повезло ей, что он подхватил её и удержал в своих крепких руках. Беспечность приводит к переломам и смертельным исходам! Интересно, сколько бы проблем можно было избежать, если бы она свернула себе шейку тогда? В его случае ничего, следует признать, ведь Мориц уже вышел на его след, а вот остальным точно бы подфартило. Хотя Ирвинг, пожалуй, всё равно нашёл бы приключение на свой отбитый, но неунывающий персик. Кристиан вздохнул, жалея разумеется не англичанина или гусеницу, а себя. Мейхер, тем временем, посчитал это за совестливый вздох и, поправив галстук, уже спокойно начал класть папки, которые Кристиану следует тщательно прочесть и оформить дело. Всё это лишь заставило молчаливо молодого человека потренироваться в возможности «показать» кукиш пальцами стопы, а прятать руки в карманах было бы весьма подозрительно. Мейхер иногда всё же был проницателен. Только одной истины ему лучше бы не узнавать никогда… Если бы разгневанный начальник знал, какой хтонью повезло родиться Цигельмайеру, то наверняка в тот же день да и вовсе на всю жизнь между ними установилось гробовое молчание, лишь бы только творение тьмы не вспылило, или он избрал бы побег, позабыв всё важное и несущественное, поскольку тут главное — выжить. Однако Кристиан на этот раз не ощущал раздражения из-за несправедливости упрёков, как в прошлый раз после «путешествия» к трансильванским достопримечательностям, ведь неимоверно устал от всех подсечек судьбы и, к слову, пакость сделать удалось — целых две! Но удерживать дули в обуви было слишком некомфортно, поэтому юноша удовлетворился просто достигнутой целью. За такие-то деньги, Мейхер ещё благодарным должен быть, что он не подал на него в суд. Весь Дебрецен бы потом не унимался после такого спектакля, как адвокат на адвоката в суд подал. Да и кто! Какой-то зелёный неоперившийся птенец на уважаемого человека! Но остался ли бы он уважаем после?       Тем не менее, Крис стерпел всё, рационально оценивая риски, что с другой работой лучше не станет. Мало того, полное отсутствие уверенности в благополучных исходах каждого последующего дня действовало на нервы. Поэтому, уже которую неделю, свидания у Кристиана были с горами папок с интереснейшими историями, кто кому что должен, а кто просто не заслужил владеть имуществом с точки зрения «правого».       Сейчас в голове Кристиана было тихо. Монотонная работа обладала уникальным свойством стирать все эмоции, кроме нарастающей головной боли и слабости. Вчера он отключился примерно в три часа ночи, словно в комнате потушили свет. Пробуждение не было из приятных. Первой мыслью сразу было то, что он вновь потерял своё «Я». Но скоро успокоился, обнаружив себя в одежде и с прилипшим к щеке листом бумаги. Этот вечер тоже грозил затянуться до начала бала Ночи, Звёзд и Луны, где столь сиятельные особы соберут все сплетни о последних событиях на крохе Земле — до чего же взбалмошное Дитя! Посмотрев на всё ещё нетронутые горы дел, Кристиан помассировал виски: «Придётся не ложиться вовсе. Сон стал роскошью». Как долго он ещё так протянет? И стоит ли так загибаться, если всё летит в Бездну?       Он потянулся за очередной папкой, как со стороны входной двери раздался стук. Невольно в груди Криса сжалось настороженно сердце. В последний раз на пороге в такой поздний час он обнаружил чудаковатого мужчину, оказавшегося сумасшедшим ученым. Неволя, пытки током, возможная гибель в клетке от голода и обезвоживания, если бы его не нашли и, наконец, похищение сестёр — Мориц принёс столько бед за короткий промежуток времени, чего не случается как правило с человеком за всю жизнь. Тем не менее, преступник понёс наказание и был арестован. Не должны же его отпустить после всего содеянного! Это ведь ещё обвинители не знают, в чем на самом деле виновно это ничтожное существо, пробудившее в Крисе Зверя. Если бы не он, то не было бы невинных жертв…       Кристиан помрачнел, не давая голосу разума зазвучать в голове и почувствовать скорби. Ведь он не был виновен, что таким родился! Это делает не Он, что же до отца…       … и всё же совесть стряхнула пепел со своих перьев, ведь дело касалось его семьи:       «Это была любовь к своему ребёнку вопреки всему. Любой другой человек, узнав, что в семье адское отродье, избавился бы от него, а не пошёл на заклание вместо, пороча своё имя и обрекая на проклятия… — увы, торжество добра длилось недолго. — Идиот! Он уничтожил маму своим решением, загубил будущее дочерей! Допустим Лорна, ей рано ещё обзаводиться семьёй, но Анна могла бы уже выгодно выйти замуж. Только кому сдалась бесприданница?»       Кристиан закатил глаза к потолку, понимая, куда привели его мысли.       «Это другое. Соланж никогда не знала вкуса настоящей нищеты. Даже будучи пустышкой, она продолжает наряжаться в красивые платьица. Что с почившим Петером, что с новым папочкой она живёт в роскоши. Так, ладно, кто-то пришёл…»       Прогоняя атакующие мысли и, взяв себя в руки, Кристиан решительно направился к двери. На пороге стояла Соланж. Как всегда наряженная, словно…       «Красивая фарфоровая кукла. Как же хочется однажды её разбить и с наслаждением дробить осколки под ногами».       Со стороны же Кристиан приветливо улыбнулся. В затёкшем теле обнаружилась энергия, ведь намечалась не такая уж унылая ночь. Мейхер пусть подавится своими бумажками. Сегодня Крис будет нежиться в девичьих ласках.       — Я всё-таки уснул за столом и вижу прекрасный сон?       — Нет, боюсь, ты всё ещё бодрствуешь. — Сола окинула взглядом измученного Криса, немного нахмурившись. — А я никакой не сон. Смотри, настоящая — из плоти и крови, — вдогонку поспешила добавить девушка, чтобы уже этим снять усталость с любимого. — Правда, уже не человеческой…       «Вот же. Как кисло. Ну уж спасибо, Сола, что напомнила о том, какая ты у нас теперь опасная тварь. Всё равно ты будешь моей, постоянно сбегая от папочки ко мне».       Пропуская повисшую неловкость между ними, Крис дал юной Эстерхази пройти в квартиру и закрыл за ней дверь.       — На улице уже ночь? — Кристиан и сам знал ответ, насколько уже потерял счёт времени, однако необходимо было показать себя в её глазах заботливым, хоть её безопасность его не волновала от слова совсем. Разве что-то может угрожать вампирше? — А этот район не безобиден. Как ты добралась до меня?       — Барон куда-то уехал, я сидела в поместье совсем одна. Вечером мне стало так тоскливо и одиноко, что я не устояла и отправилась к тебе.       — Ты рисковала! Боже, Соланж, а если бы ты пострадала? — Кристиан изобразил сильное беспокойство.       «Пожалуй, переигрываю. Можно было обойтись и без упоминания Бога, тем более в моём случае мне его благодарить не за что. Однако это весьма лестно, что она тут же бросилась ко мне, как только за опекуном дверь закрылась. Какая же глупышка, точно всё ещё ребёнок. Не может обходиться без любимой плюшевой игрушки, какая досада».       — Я могу за себя постоять, забыл? — Сола взяла его руки в свои прохладные ладони и лукаво улыбнулась, посчитав, что юноша взволнован её поступком.       Моментально её кожа стала бледней и янтарные глаза вспыхнули насыщенным изумрудным светом. Обойдя Криса, девушка осмотрелась. Его квартиру она видела впервые и тяжело вздохнула. Быть может, если бы в её жизни не появился опекун, что дал слово её отцу позаботиться о разбалованной девчонке после его смерти, жизнь растоптала бы её гораздо быстрей, чем козни вампириата и новых вампиров? Да и опекун опекуну рознь. Эрих не позволил Иствану исполнить обязательство «позаботиться» о кузине, за что она была, безусловно, признательна барону.       — Так, значит, здесь ты и живёшь?       — Да, пока это единственное, что мне доступно… — Кристиан затаился, не выдавая никаких эмоций, однако про себя уже ехидно оценивал реакцию девушки.       «Только сейчас удосужилась узнать, в каком клоповнике я живу! Что, боишься даже присесть и испачкать свою юбчонку? Как бы не засмеяться, когда ты будешь лежать на простынях и стонать подо мной. Именно здесь ты потеряешь свою невинность, если она, конечно, ещё есть, вдруг всё же твой опекун из благородных, уж больно сильно носится с «золотцем». Только сейчас тёмного принца здесь нет и сказочке твоей конец. Сама согласишься. Силой я брать тебя не стану, но куда ты денешься? Барон нам теперь не помешает. Мы здесь наедине».       Сола стала обходить комнатушку и остановилась у стола, заваленного толстыми папками. Сделала глубокий вдох и выпалила:       — Мейхер эксплуатирует тебя! Нельзя столько работы сваливать на одного человека!       — Ты права, но выхода у меня пока нет, я не могу остаться без работы и жалованья, — примирительно сказал Кристиан, подходя к своей любовнице, но покоя в душе точно не было.       Встав за её спиной, он обхватил её за талию и прижал к груди. Собственнически оставил поцелуй на изящной шее и провел языком по изгибу, втянув мочку уха. Сегодня она вкусно пахла пионами — розами без шипов. И он будет рвать лепестки за лепестками без опаски пораниться, пока не оставит оголённый стебель. Мысли об обнажённой Соланж окончательно ударили в голову…       «Как же эта чертовка красива и всегда так вкусно пахнет. А я ведь поначалу в неё чуть не влюбился, предаваясь ностальгии о совместном детстве до трагедии. Однако я не слепец и всё замечал. Вертихвостка! Aimer une personne pour son apparence, c'est comme aimer un livre pour sa reliure».       — Je te mange, — продолжая внутренний диалог и всплывшую цитату, прошептал коварные слова Кристиан.       — Это французский? Что ты сказал? — прошептала Соланж, ещё сильнее прижимаясь к крепкой груди и прикрыв глаза.       — Признание в любви… — лукаво приврал Крис, оттягивая рукав платья с плеча и тут же прильнув к шелковистой коже, вторая рука потянулась к пуговицам на спине. — Хорошо, что ты пришла. Думаю, мы найдём, чем заняться.       Соланж застыла, прислушиваясь к себе, пока его губы парили по ней. С одной стороны, её тело бурно реагировало на действия возлюбленного, желая податься, но стоило ей закрыть глаза, как руки Кристиана казались уже прикосновениями Орфана… Слишком быстро, она не могла решиться, не смотря на то, что ей было хорошо рядом с любимым человеком. Рана, нанесённая вампиром всё ещё кровоточила, хоть она и ушла в отрицание буквально сразу, блокируя свои воспоминания. Чтобы отвлечь юношу, Сола почти выкрикнула:       — Подожди. Ты не сказал перевода!       — А это секрет, милая моя… — Наконец последняя пуговица поддалась. С нетерпением Кристиан сгрёб распущенные каштановые волосы, перекинув их через плечо девушки, и, начиная от затылка и заканчивая ложбинкой между ягодицами, провёл дорожку по каждому позвонку.       Невольно Соланж выгнулась от пронзившего её электрического импульса и издала стон. Нет, его руки всё же были иными. Как она вообще могла думать о Николасе в такой час? Это ведь её Кристиан. Она стала расслабляться, однако чисто из врождённого упрямства продолжила возражать:       — Это нечестно! Я же не говорю с тобой на фарси, а могла бы!       Горячие ладони легли ей на талию, заставили прижаться к телу Криса и почувствовать его желание.       — Я не против услышать родной язык твоей матери из этих милых уст, — сказав это, он развернул её к себе лицом. Их взгляды схлестнулись. Сола сдалась перед напором тёмных зеркал его загадочной души, теперь точно зная, что попала в ловушку. Его губы накрыли её, дерзко размыкая их и проникая внутрь. Девушка была надолго лишена речи этим своеобразным пылким кляпом и не сразу пришла в себя, когда его горячее дыхание коснулась её уха: — Давай снимем это окончательно…       Получив молчаливый кивок, он с предвкушением помог сбросить платье с девушки, отойдя от неё на несколько шагов и склонив голову в сторону.       — Я тебе нравлюсь? — застенчиво спросила Сола, прикусывая губу от волнения.       — Невероятно… Безумно… — Кристиан не врал. Он любовался ею, как произведением искусства природы.       «Я хочу её! Сейчас же. Извини, милая, но я больше не могу ждать. И медлить не стану…»       Соланж счастливо улыбнулась от неприкрытых от страсти слов возлюбленного.       «Я смою всю ту грязь, что оставил на мне Николас. Замещу все воспоминания этой ночью. Только Кристиан и больше никто. Никогда. Всегда навеки его. До последнего вздоха я буду верна только ему. Он ведь простит меня? Поймет, почему я больше не невинна? Я должна сказать ему, прежде чем он подумает об измене, которой не было. Нет, нет… А вдруг он не заметит или не предаст этому никакого значения? Он ведь любит меня, а я его…»       Оба синхронно сделали друг к другу шаг, чуть не столкнувшись лбами и из-за этого рассмеялись. Сола коснулась воротника рубашки Криса, желая избавить его от мужской одежды. Теперь и ей натерпелось увидеть его. Что ж, её желание исполнилось, но не так, как они оба предполагали… Из-за влияния Луны, или всё же из-за того, что кровь в Кристиане кипела — Зверь проснулся.       ​​​​​​​— Я всё ещё не верю, что ты здесь… ​​​​​​​— это последнее, что он успел изречь, чтобы закрепить паучьи нити. ​​​​​​Пуговица на рубашке так и не поддалась девичьим пальцам, а Кристиан вдруг отпрянул от девушки как от чумной, схватившись за голову.       — А-а-а!!! Нет… нет. Только не сейчас!       Соланж бросилась к нему, но он отстранился.       ​​​​​​​​​​​​​​— Что такое? Тебе больно? ​​​​​​​​​​​​​​      — В последние месяцы я начал реагировать на полную Луну. В такие ночи оборотень проявляет себя особенно сильно и я… я не всегда могу с ним совладать…       Он хотел ещё что-то сказать, только боль заставила его рухнуть на колени. Кристиан продолжал хвататься за голову и грудь. ​​​​​​​​​​​​​​      — Соланж, тебе лучше держаться подальше. Я не могу… не могу… он рвётся наружу… А-а-а. Прочь! Беги, Сола!!!       За всё время знакомства с ней, он никогда не желал увидеть её смерть. Проучить — да. Использовать — всегда. В теории поразмышлять о возможных смертельных исходах приключений дурочки, что не понимала всех рисков, он тоже мог. Но такая реальность?! Тем более от его рук? Для достижения всех его целей она нужна была ему живой. Мертвая мышь уже коту ни к чему. Разве что голодному…       Одежда стала трещать по швам на Кристиане. Чудовище вырвалось наружу, вставая в полный рост и возвышаясь над хрупкой девушкой исполином. Слабой она уже давно не была, однако после открывшейся правды в Белграде, как причины, почему Мориц похитил сестёр Цигельмайер, Эрих уже в Дебрецене настоятельно запретил ей встречаться с молодым человеком, поскольку обычные вампиры могли умереть всего лишь от одного укуса оборотня. Девушка уже пережила одну смерть, но это никак не придало храбрости в настоящий час. Её сковал страх. Мало того, она с ужасом заметила, что разгоряченный до этого Крис от близости с ней тоже возбуждён, а она словно приглашала его продолжить начатое дело.       Пытаясь даже не дышать, Сола попятилась к стене. Сегодня она умрёт окончательно или будет мимолётной забавой Зверя? Какой абсурдный финал! Она ощутила себя ничего не значащей песчинкой в силках судьбы, ведь её чаянья не имели никакого значения. Она не была хозяйкой собственной жизни, а ведомой ​​​​​​​​​​​​​​— сломленной другой волей. Она не успела исцелиться от недавнего потрясения и как только приобрела надежду, что будет как-то иначе, Зверь забрал у неё её Кристиана.       Она ударилась об стену, сползла по ней и забилась в угол, сильно зажмурившись. Оборотень же, расшвыривая в стороны всю мебель, принадлежности со стола, латунную лампу и такие «значимые» ранее бумажки, неумолимо приближался к своей жертве. Она ощущала его дыхание рядом, слышала раскаты рычания и завизжала, когда огромная когтистая лапа, сомкнувшейся на её голени, рванула её вперёд. Девушка упала на спину плашмя, а он продолжал тянуть её за собой, будто какую-то вещь. На попытку Соланж вывернуться из захвата любой ценой, оборотень впился когтями ей в икру. Слёзы хлынули из её глаз, когда он кинул её в центре ковра и тут же навис над нею, широко распахнув пасть. Никакой вампиризм не мог спасти её от неминуемой гибели. Он разорвал бы её с легкостью, распотрошил бы когтями как матерчатую игрушку недовольный ребёнок ножницами. А ещё хуже, сделал бы всё из перечисленного и воспользовался ею. В его яростных глазах без единого проблеска человека была лишь угроза, или ей так от ужаса мерещилось?       Сколько они так друг на друга смотрели?       Соле казалось, что целую вечность. Даже слёзы высохли из-за того, что она боялась моргнуть. Зверь же неожиданно издал презрительный полурык. Прежде чем Соланж дала оценку этому странному явлению, чудовище схватило её за горло и отшвырнуло от себя. Будь она человеком, вполне возможно, что на этом всё и закончилось. Как с её перерождением… Второй раз стал бы каламбуром.       Встав на четвереньки, Соланж обернулась, чтобы посмотреть, где сейчас зверь. Тот стоял на прежнем месте, внимательно следя за каждым её телодвижением в лунном свете. Девушка сглотнула, дрожа как осиновый лист на ветру. Медленно стала пятиться к двери в соседнюю комнату, теша призрачную надежду, что тот потеряет к ней интерес и она сможет спрятаться в ванной или кухне, но тщетно. Напротив, из-за её попыток, он вторя её движениям, подкрался к ней, но не приблизился вплотную, и когда она замерла, обошёл вокруг, отрезая путь к отступлению. Всё это походило на игру в «кошки-мышки».       Соланж не выдержала и дрожащим голосом взмолилась:       — Кристиан… Кристиан… — только кроме имени его она сказать ничего и не могла, мысли путались от страха, — прошу, Кристиан…       И, кажется, она коснулась спрятанной души глубоко в звере. Оборотень взвыл так громко, что его наверняка можно было услышать на улице. Затряс головой, полоснув острыми как бритва когтями по паркету, напрочь выдрав дерево. Лапы его подкосились и он, как ужаленный, стал кататься по полу. Черная шерсть стала укорачиваться, тело уменьшаться и, вскоре, тяжело дыша рядом с Солой распластался юноша с завораживающими шрамами от ожогов, точно повторяющие сеть нервных сплетений.       «Так вот что с ним сделал Мориц?» — Девичье сердце пронзили сотни острых игл вины, что за всё время она так и не выяснила истинно нанесённого ущерба здоровью Кристиану на самом деле. В центре своих проблем всегда была она сама, а он где-то там… далеко — справляется.       Сола без раздумий бросилась к возлюбленному, крепко-накрепко обняв.       — Что… что я сделал с тобой?.. Ты… цела? — Кристиан отстранился, задержался взглядом на нанесённых ранах, но смолчал, сжав челюсть. Оказывается, брехать про себя, как будет чудно растоптать девушку, оказалось сказочкой для мстительного и алчного сердца.       — Не переживай. Я ведь вампир. Заживёт. Даже быстрее, чем на со… — Соланж вовремя оборвала «ободряющую» шутку, не желая напоминать о волке.       Кристиан словно и не услышал.       — Нужно занавесить окно, чтобы лунный свет… — говоря, он сделал попытку встать, поддерживаемый заботливо девушкой под локоть, но не успел… — А-а-а!       Из всех сил, на которую был способен, он грубо оттолкнул Солу, прежде чем его тело опять начало подвергаться болезненной трансформации. Злое творение экспериментов вернулось, свысока смотря на испуганную мышку. Монстр явно не был настроен на дружелюбие, помня, что не закончил в прошлом, ведь точно обладал кровожадным разумом. Но, сделав шаг навстречу жертве, исступлённо зарычал, уступая очень быстро битву человеку. И так снова и снова, снова и снова!.. Соланж сбилась со счёта, заливаясь слезами и заламывая себе руки, не понимая, как помочь страдающему от подобной пытки Кристиану. Каждый раз, возвращаясь к ней, он сначала просил её покинуть квартиру, затем перешёл на ядовитое шипение и, в конце концов, сорвался, больше не заботясь, как сладки его будут речи. Он орал на неё благим матом, применял уничижительные грязные слова, которых неженка никогда не слышала. Ведь он давал ей время! Боролся, но ради чего? Почему она оставалась? Почему так злила его и самое главное — зачем он так вцепился в свою человечность, принуждая себя вспоминать о уже нанесённых ранах. Он не хотел обрывать жизни. Он человек!!!       Не убивать… … только не её.       «Почему?» — он цеплялся за эту мысль, как только Зверь брал своё. Тянулся за этим вопросом и каждый раз то удивлялся, то погружался в отчаянье, видя, что девушка всё ещё была здесь: к счастью, всё ещё живая, к несчастью, слишком непритворно мучащаяся из-за него. Только полностью чёрное сердце осталось бы слепым. Её лицо так безобразно морщилось от гримас боли, переживаний и… любви. Ведь он так хотел раньше, чтобы она по уши была в него влюблена. Слепить покладистую рабыню его желаний, чтобы осушать её колодец чувств к нему до дна. Но эта ночь и борьба были для него словно удары молота по раскаленному в кузнице мечу. Только вместо стали был всего лишь человеческий хребет. Каждый удар ломал позвонки, сокрушая каркас его убеждений. Ярость сменилась сожалением, презрение — уважением. И пусть она была причиной его пытки, она как электричество беспощадно исцеляло его от зависимости. Она была его компасом — компасом его алчного сердца, всегда смотрящего на Север. Он разучился любить, однако и жажда получить власть над её судьбой угасла.       Наконец всё закончилось. Хотя, быть может, это была всего лишь временная передышка. Крис не пытался подняться — не мог — сил в теле не было. Сола, решившись приблизиться к нему спустя время, без лишних слов подхватила на руки юношу и понесла к кровати. И хоть она была в смятении от ужасной ночи и его неприятных слов, что стали для неё открытием — новым Кристианом, которого она никогда не знала, она словно стала любить его ещё сильней.       — М-м-м… — попытка воспротивиться сорвалась с губ лишь стоном, но Соланж всё поняла.       — Я. Вампир, не хрупкая лань, — почти грубо ответила она ему, однако такой твёрдости надолго не хватило.       Как только вампирша опустила на простыни юношу, то тут же прижала его к себе, баюкая, словно дитя, целуя его шрамы холодными губами. Контраст двух тел особо был заметен сейчас: он словно горячий вулкан сразу же после извержения, а она ледяной океан, поглощающий магму и придающий ей форму. Невольно Соланж заслушалась стуком его исступлённо бьющегося сердца, проследила за пульсирующей артерией на шее в такт барабана жизни. Напряглась из-за того, что мимолётная мысль в ней сейчас пробудит жажду и превентивно вонзила клыки в своё предплечье, глотая мёртвую кровь.       — Хотела съесть меня? — усмехнулся Кристиан, прищурившись.       — Да, я… побоялась, что захочу тебя… Этому меня Эрих научил, так я временно могу подавить собственную жажду.       — Ясно… Je te mange означало, что я съем тебя. Таков был перевод. Я не признавался тебе в любви, — зачем-то вырвалось из Криса в ответ.       — Ты был близок… — иронично прошептала Сола, не совсем понимая, как трактовать его «ясно» и «не признание». А он же внимательно на неё смотрел, чего-то ожидая. — Ну… видимо я слишком аппетитная, — и вздёрнула нос, после тут же покраснев. Её руки метнулись к груди, прикрываясь.       Кристаин прыснул со смеху и долго не унимался, хоть голос его был ещё тих.       — Эй, ты чего? — стукнула кулачком по подушке рядом с его разметавшимися спутанными прядями.       — Очаровательно… — его черные очи манили, — и почему ты такая…       — Какая? — вздёрнула бровь девушка, обхватив его лицо ладонями и поглаживая большим пальцем по щеке и мягким губам, приблизилась к милому лику. Изумрудные светочи вспыхнули, чтобы полюбоваться собственным отблеском в агатовом море.       — Я подумал о том, что нас ждёт… — вместо ответа сорвалось с его губ на грани поцелуя, — и понял, что мы не можем быть вместе. Нам следует расстаться.       Бездонное штормовое море не имеющее дна напротив замерло, а звезды погасли. Слова, произнесённые Кристианом, были громом среди ясного неба. Соланж была уверена, что прошлые трудности сблизили их, а сегодняшняя ночь и вовсе соединила две измученные души.       — Что… что ты сказал? — Сола выгнулась как струна.       — Нам следует расстаться, — его голос стал твёрже.       — Да что ты такое говоришь?.. Если ты о сегодняшней ночи, то мы это вместе преодолеем, — она гладила его по плечам, заискивающе пыталась его убедить. — Не страшно. Я же вампир! Я попрошу Эриха…       — Не втягивай сюда своего опекуна, — скривился Кристиан. — А теперь внимательно меня послушай, Сола. Быть может, больше ты никогда не позволишь мне тебя так называть.       — Хорошо… я послушаю. Как скажешь… — с готовностью закивала Соланж, лишь бы любимый успокоился и не говорил действительно ерунду. Расстаться? Да ни за что она его не отпустит! НИ ЗА ЧТО! У них ведь только всё началось.       — Как скажешь… — он как будто попробовал слово на вкус. — Сола, Сола… — Кристиан покачал головой, положив руку на её колено и огладив бедро. Вздохнул, вновь чему-то мысленно усмехнувшись. — Как тяжело тебе будет выживать в этом мире. Но отличная новость! Раз ты вампир, не позволяй этим тварям слишком долго мозолить тебе глаза.       — Кристиан, я совсем не понимаю, что ты несешь… — Соланж встрепенулась, виновато улыбнувшись. — Извини… вырвалось. Я совсем не это хотела сказать.       — Т-с-с! Всё хорошо, так и надо. Будь собой, не пытайся понравится, как я… — и он засмеялся как-то дико, безумно. — Я всегда тебя использовал и не любил.       — Так! Хватит. Это уже слишком, Кристиан! Я тебе не верю, думаешь, я настолько дура, что сейчас после всего у тебя получится на ходу придумать причину? Я понимаю, что ты боишься себя, того, что ты оборотень и можешь причинить мне вред. Я ОСОЗНАЮ это и хочу быть всё равно с тобой!       — Да, верно… со стороны это кажется «причиной» на ходу, — Крис сделал паузу, попытавшись встать на локтях. С горем пополам у него это как-то вышло, учитывая, что рассерженная девушка на этот раз не помогала ему, — но, видишь ли, иногда отрицаемая ложь, как абсолютный бред, оказывается истиной. Признаюсь, я слегка была пленен тобой. Поначалу… Но ты не особо заботилась о моем сердечке. Флиртовала с Эрихом. Ох, какие искры! Его пальто было уютным? А уж как он на тебя смотрел…       — Что… о чём ты? — Сола смутно начала вспоминать, что имеет ввиду Кристиан. — Ты что, в самом деле приревновал меня к Эриху? Да он просто мой опекун! Да я постоянно гавкаюсь с ним, а жить в его поместье клетка. Пальто? Какое пальто? Был дождь. Он просто укрыл меня!       — Ну конечно, а как же иначе, — ехидно запрокинул голову к потолку юноша, демонстративно обнажая перед вампиршей шею. — И разговор наедине в гостинице был совершенно невинным. Твой драгоценный опекун вылетел из номера, как ошпаренный. М-м-м, кровь так и бурлила.       — Да он меня там чуть не укусил! Я чувствовала опасность, исходящую от него. Я же тогда была ранена арбалетной стрелой. Ты что забыл? Я человеком ещё была!       — Но если всё это ещё можно списать на совпадения и легкий флирт одной маленькой ветреной разбалованной девочки, то…       — Да что ты себе позволяешь? — ткнула в грудь обидчика Сола, что он упал обратно на подушки и кровать прогнулась.       — … — Кристиан судорожно втянул воздух.       — Я сделала тебе больно? Прости, прости… Вот поэтому и не говори такого вздора. Я поняла, ты ревнив! Но не зли меня так. Я всё ещё нестабильна. Как и ты! Я же могу не контролировать эмоции и это может привести к трагедии! — Сола поспешно склонилась над ним, став невесомо осыпать поцелуями место ушиба.       — Остановись… Прекрати! — рявкнул Кристиан, действительно застонав от боли в груди из-за крика.       — Что я вновь сделала не так? — в глазах Солы замерцали слезы.       — Только не реви. Это всегда всё портит, — оскалился Крис. — Говоришь, моя ревность не мотивирована? Тогда всё же расскажи, что за чудное мгновение было между тобой и Ирвингом у костра?       — Ты и это видел?.. Да ты больной, раз следил за мной! — шмыгнула носом Соланж.       — О… уже не оправдываемся, — подмигнул Крис. — Но знаешь, он хорошая партия для тебя. С твоей удачей, только с Ирвингом и водиться. Когда он жил в твоем доме, что вы там делали? Возле костра чуть не поцеловались, наверняка аренду он оплачивал не деньгами. Верно?       — Ты оскорбляешь меня своими подозрениями! Почему ты такой? Зачем ты так со мной? — ярость уже не на шутку стала просыпаться в девушке.       — Потому что… я терпеть не могу таких, как ты. Инфантильная дура, которую было обвести вокруг пальца проще простого, даже не смотря на помехи в ролях Ирвинга или Эриха. А ты выбрала меня! Ха, какая же ты недалёкая. Но теперь я не ощущаю к тебе никакого презрения… досадно. Ты только меня бесишь. Даже сейчас никак не можешь отомстить. Я же уже дал намёк сразу, как стоит поступать с подобными людьми.       — Презрения… дура?.. — бормотала Сола, перебирая эти слова и никак не могла собрать мозаику воедино. Она всё ещё не понимала, о чём речь. — А я думала… ты и я… Я никогда не изменяла тебе. Да и как ты можешь меня винить в измене, когда между нами ещё ничего не было? Я не понимаю… Как всё это связано? А я думала, ты защитишь меня… я найду в тебе покой, смою его следы с себя… — её бормотания становились ещё более путанными, быстрыми, как у сумасшедшей. — Я не изменяла тебе, он овладел мной силой… — слезы водопадом хлынули по её щекам, и девушка спрятала лицо за ладонями. Она громко всхлипывала в гнетущей тишине. Столь длительной, что мрачный голос колокольным звоном расколол реальность на До и После.       — Кто?       — Николас… — она широко распахнула глаза, четко вспоминая весь стыд и страх. Теперь ей нечем было замещать прошлое — ни настоящим, ни будущим. Все её мечты о счастье с любимым рухнули, как карточный домик.       — Ясно… — сухо прозвучало в ответ. — Вот и урок. Заигралась?       «Ясно? Ясно???»       И плотину снесла неодолимая волна гнева. Соланж побледнела и, обнажив клыки, вонзила зубы в несопротивляющуюся жертву. Первый глоток опалил горло, как самая омерзительная из всех микстур в мире, но вампирша из упрямства погрузила клыки глубже, втягивая горькую кровь ещё и ещё. Когда же Соланж опомнилась и в ужасе отпрянула от Кристиана, тот уже не дышал.       — Крис… — она затрясла его за плечо. — Нет, нет… Только не это! Крис…       Она запустила руки в волосы, безмолвно закричав. А ведь она даже не ощущала жажды. Его кровь буквально сразу исцелила её от ежедневной агонии. С первого глотка. Так зачем же она осушала его? Она прильнула к его груди, надеясь услышать биение сердца…       … но оно молчало.       Кровавая ночь закончилась. Солнце давно вырвалось из рук горизонта и поднялось в зенит. Слёз больше не осталось, даже у вампирши они могли иссякнуть. Тепло его тела больше не дарило ей покоя, став таким же ледяным, как и её. Как статуя она дополняла его, что-то шепча. Не заметила она, как в квартиру проникла чья-то тень, поражённо застыла рядом с нею и её сокровищем, которое она никогда не отпустит. Но чьи-то руки оторвали её от него, потащили прочь, как бы она не сопротивлялась, а после кратковременной боли мир погас…

***

      Он очнулся в лесу и тут же взвыл. Вновь амнезия? Отсутствие памяти, как он оказался в этом месте могло свидетельствовать лишь об одном — он всё же уснул и все воспоминания это лишь сон, а вот реальность сейчас, ведь Зверь вырвался на свободу. Быть может, натворил бед в Дебрецене. Теперь-то в голове не было холодного расчета. Вся его сущность была пропитана ненавистью к себе, неимоверным желанием обойтись без ласковой смерти, а расшибить себе голову о ближайший камень, спрыгнуть с высоты, искромсать самого себя, разорвать, как это делал оборотень с другими. Человек с искаженным злом сознанием не должен отягощать общество.       Ещё обучаясь на адвоката, Кристиан задумывался, как будет защищать в суде, обвиненного в убийствах. И что будет, если выяснится, что человек болен? Сильно болен. Раздвоение личности, проще говоря, маньяк — волк среди овец. Ведь это коснулось его семьи. Как бы он поступил с отцом? Защищал бы, или сразу отправил на виселицу? В прошлом он не знал правды, неся свою ненависть к тому, кто его любил.       Тогда он решил, что ни в коем случае не возьмётся за такое дело. Отца он ненавидел. За всё то, что пришлось пережить матери. За все слезы сестёр. Любой другой подобный преступник не снискал бы в нём понимания. Приговор был один — казнить. Такие люди не имеют права голоса. Без разницы, виновата ли природа, что создала урода сразу со спящим зверем внутри, или общество, что сломало человека. Всё это не было для Кристиана оправданием. И вот он по злому року сам оказался таким человеком. Не из-за устройства психики, загадочных тайн разума. Просто потому, что когда-то вампиры проводили опыты на людях, чтобы создать эволюционно более опасного хищника, чем они, и тем самым стать самим непобедимыми и защищенными от любой угрозы со стороны человечества. Так заслуживал ли он прощения? Или тоже ошибка. Какая разница, какой зверь спит в тебе? Истинный, вполне материальный, как в случае с ним, или терзающий разум и шепчущий совершать человека ужасные деяния? Запоминающиеся настолько, что будут вписаны в историю и даже воспеты в детективах. Итог ведь один!       Угрюмо продираясь сквозь густой еловый лес, Крис не щадил своего тела, находя удовольствие от боли. Иглы впивались в его тело, стопы кровоточили, но он всё шёл, не ведая, где выход, пока силы не покинут его, а истерзанное тело лесом не будет поглощено его чревом. Увлеченный самоистязанием, он не сразу услышал шум ломающихся ветвей за спиной. Кто-то очень большой ломился за ним вслед. Догонял, идя по запаху крови.       Кристиан обернулся и потерял дар речи. На него смотрел он Сам. Нет, не он. Зверь, которого он так хотел уничтожить в себе. Не понимая, как такое могло произойти, он заворожено смотрел на приближающегося монстра. Запоздало проснулся страх. Он побежал.       Так его душа всё же попала в Преисподнюю и теперь должна умирать в лапах чудовища? Такой будет плата за невинных, что попались ему на пути? Одно дело желать исчезнуть, совсем другое «жить» и каждый раз ощущать себя вместо жертвы. Твоё «Я» всегда будет гореть, не находя покоя в вечной тишине. Или это ему плата за одну девушку, которой он разбил сердце?       — Да. Я согласен, что виновен! — прокричал Крис, а эхо осколками разнесло его признание. — Согласен! Но пощады я просить не буду! Хотите лишить меня и забвения? Тогда я стану вашим кошмаром. Вы сами пожелаете упокоить меня навсегда!       К кому он обращался, почему посчитал, что наблюдателей много? Да и есть ли вообще дело кому-то, что произойдет с ним сейчас или после? Быть может он всегда будет один.       Один?       Он рухнул на колени, полуобернувшись к зверю, приготовившемуся к прыжку. Нет, не один. Их всегда было двое. Он и Зверь. Пора принять его, как одно целое. Крис оскалился и развёл руки в приглашающих объятиях.       — Вот он «Я», встречай! Пируй!       И ответный рёв слился с громом, расколовший небеса.

***

      Николас Хельмут Орфан сыто потянулся, откинув от себя осушенную до последней капли и, конечно же, освобожденную от незнания мужской ласки девушку. Перешагнул через её тело и с недовольством уставился на пришедшего гостя, о котором его оповестили недавно. Не удосужился он натянуть хотя бы нательное бельё, чтобы не шокировать незваного посетителя. Да и к чему? Новусы сказали, что прибыл адвокатишко Кристиан Цигельмайер. И тот вроде бы мельком пробежал в судьбе Соланж. Участвовал в разборках наследия и опекунства юной Эстерхази. На этом знания о визитёре заканчивались. Да и как он нашёл это место?       Всё это вызывало любопытство.       — И что Вас привело сюда в столь поздний час? Вы случайно не ошиблись дверью?       — Нет, — последовал холодный ответ. Ни страха, ни смущения от вида и, что уж совсем невероятно, трупа на каменном полу. Это разжигало в Орфане ещё больше вопросов.       — Тогда… по какому вопросу?       — По поводу Соланж.       — Соланж… хм. А что с ней не так? — промурлыкал Николас, примеряясь, под каким углом будет ломать шею молодому человеку. Или всё же ещё поесть? Крови много не бывает. Да и вампирши заинтересовано поглядывали в сторону красивого юноши.       «Ладно, так и быть, пусть развлекутся».       — Я в ответе за неё, — и опять краткость сестра таланта.       — У неё уже есть опекун, — хохотнул Николас. — Боюсь, он не подвинется. Такого только прикопать можно. В саду, для удобрения роз. Или… Ах! Вы её молодой человек? — хлопнул в ладоши новус. — О… не одобряю. Девочки, а вы как думаете? Как вам подобный десерт?       Вампирши тут же стайкой подлетели к Цигельмайеру. Одна особо развязная тут же прильнула к нему.       — Попрошу… — прошипел Кристиан, брезгливо отбрасывая похотливые руки.       — Надо же, а у него есть зубки! Горделивый мальчик. Только чего вы ждали, молодой человек, идя сюда? Вижу, что о нашей сути вам известно. Догадываюсь о причине вашей ярости. Значит, это самоубийственный вояж? Как благородно. Так и быть, я сохраню вашу голову для Солы. Люблю делать ей подарки!       — Я тоже, — сухо улыбнулся Кристиан, внезапно обнажив зубы и полоснув одну из вампирш по горлу когтями. Смуглая кожа Цигельмайера приобрела бледный оттенок, точь-в-точь, как у вампиров, глаза сверкнули чистым золотом. — Только дарить твою голову ей буду я…       Fastigium evolutionis — эксперимент, которому понадобилось несколько веков для того, чтобы, наконец, до скрещенного человека со зверем дошло, что они едины, — завершился успехом. Откуда было знать, что для полного слияния необходима была Грань, риск по-настоящему умереть навсегда? А был ли экспериментом удачное стечение обстоятельств, когда беременная женщина, отравленная вампирским ядом, рождала живого новорожденного вампира? Как знать. Пожалуй, с точки зрения ученых, что приложили немало усилий, чтобы создать ликантропов, это было несправедливо. Они однозначно заявили бы, что их открытие на самом деле феноменальное и загубленное из-за недальновидности старых маразматиков, чей разум ничуть не окреп из-за бессмертия. Нацедить своей крови и не забывать постоянно покусывать свою любимую игрушку, много ума не надо.       Тем временем на небе вновь светила Кровавая Луна, наблюдая за своим самопровозглашённым принцем. 🎧