Среди тьмы я вижу настоящего тебя / Amidst the darkness, I see the real you

      Нил несколько раз моргнул, перебирая в голове различные причины своего несвоевременного пробуждения. Пара секунд, чтобы осознать свое местоположение, и еще пара, чтобы расслабить напряженные мышцы. Его тело было готово к бегству, разум мгновенно просчитывал варианты развития событий, здравый смысл подсказывал ему успокоиться.       Темнота — это высококалорийная пища для беспокойного ума, а если добавить к ней размытые очертания ночных кошмаров в качестве катализатора, то получится пугающая и волнующая смесь. За долгие годы Нил научился держать себя в руках, умело справляясь с лавинами всепоглощающего страха.       Грохочущий звон грома последовал за предшествующей вспышкой, на мгновение осветив стены комнаты. Наконец все встало на свои места, тихий стук за окном означал сильный дождь, о котором предупреждали всю прошлую неделю. На матрасе позади них лежит Эндрю, который погружается в глубокий беззвучный сон. Пятничный матч вымотал команду, поэтому они заснули еще до того, как их головы коснулись холодных подушек.       Обычно чувствительный к громким звукам, он просыпается во время грозы, разбудив и Нила, но, по-видимому, на этот раз он действительно устал. Эндрю отразил более сорока ударов по воротам на своей половине поля и был в довольно плохом состоянии, поэтому никто даже не проронил ни слова, когда он покинул стадион и направился в общежитие отоспаться.       Бывали ночи, подобные этой, когда они немного ворочались перед сном, обменивались громкими взглядами, а потом Нил забирался на второй ярус и устраивался на краю кровати Эндрю. Это не было обычной практикой, но они довели ее до совершенства. Места было немного, но они все же научились сохранять необходимое расстояние друг от друга. Иногда, особенно удачными ночами, их мизинцы находили друг друга между смятыми простынями, создавая невесомый заземляющий контакт. В другие дни они обменивались быстрыми грубыми поцелуями, пока шумела вода в душе, а Кевин подолгу торчал в ванной.       Знакомая тяжесть с другой стороны матраса, которая больше не напоминала Нилу о напряженном, готовом защищаться теле его матери, тихое дыхание, невероятная чувствительность к звукам, то, что они делились ночными кошмарами друг с другом — все это было тем, к чему Нил был готов привыкнуть. К чему он уже привык. Мысль об этом больше не пугала его, а только придавала душевный покой и твердую уверенность в будущем. То, чего ему так не хватало в трудные годы взросления.       Вторая вспышка молнии, раздавшаяся чуть ближе, отвлекла Нила от его мыслей. Он повернулся, почувствовав, как матрас слегка зашатался. Карие глаза сонно уставились на него, быстро моргая, пытаясь привыкнуть к ночной темноте.       «Кошмар?» — прочитал Нил по его губам и слегка покачал головой в ответ. Эндрю натянул одеяло повыше, слегка поеживаясь от прохладного воздуха. Еще одной неожиданной вещью, о которой Нилу предстояло узнать, была его теплолюбивая натура. Он чуть не растаял в луже пота, когда им пришлось спать под одним одеялом, но к утру не выдержал и отбросил его в сторону, предпочитая замерзнуть.       Эндрю приподнял бровь, задавая безмолвный вопрос. Слов не потребовалось; комнату осветила вспышка молнии, а через несколько секунд раздался оглушительный раскат грома. Эндрю нахмурился, не совсем понимая, почему он не проснулся раньше, несмотря на свой чуткий сон.       — Я уже думал, что ты реально отключился, — Нил говорит едва слышным шепотом. Его горло болело от долгих часов молчания.       Он наблюдает, как поднимается и опускается кадык Эндрю, когда тот сглатывает. Губы у него сухие, покрытые крошечными трещинками от обжигающе холодного январского ветра. Бледная кожа, кое-где покрытая маленькими родинками, так отчетливо выделяющимися на светлом холсте. Его светлые волосы зачесаны назад и в беспорядке разбросаны по подушке, Нил помнит, как выглядит его рука, сжимающая эти светлые пряди в моменты особой близости. Его взгляд блуждает по изгибам изучаемого лица и, наконец, находит глаза. Глаза Эндрю неотрывно следят за ним. Карие глаза, в которых из-за темноты нет обычного блеска, даже сейчас выделяются на фоне всего остального. Его зрачки расширились, взгляд сфокусировался, отмечая каждый нюанс во взгляде Нила.       — Пялишься, — Эндрю говорит это тихо, и это звучит так избито, что Нил фыркает.       — Да.       — Прекрати.       — Попробуй попросить еще раз, звучало слабо, — его губы растягиваются в легкой улыбке, в то время как Эндрю продолжает молча смотреть на него. — Пялишься, — передразнивает Нил, широко улыбаясь.       Эндрю что-то промычал и придвинулся ближе, прижимаясь своими сухими губами к губам Нила, вкладывая в поцелуй максимум негодования. Джостен отвечает, придвигаясь ближе и невесомо касаясь светлых волос. Его рука рефлекторно тянется к светлым прядям каждый раз, когда их губы настойчиво соприкасаются — привычка, от которой он, кажется, никогда не сможет избавиться, да и не хочет, поскольку это помогает ему стать ближе, когда дистанция становится ненужной.       Молнии удается несколько раз осветить стены комнаты, когда они, наконец, отстраняются. Грудь Нила тяжело вздымалась, как будто он пробежал несколько кругов поля. Кровь прилила к его лицу, согревая тело, а взгляд этих карих глаз согрел его душу. Казалось, Эндрю мог легко слышать бешеное биение своего сердца, не напрягая слуха.       Капли дождя, падающие с верхнего этажа на металлический подоконник, с громким стуком разбиваются на еще более мелкие капли, улицы Пальметто покрыты лужами, а промокшие скамейки больше не подходят для отдыха студентов. Утром, в день, свободный от занятий, все брезгливо разлеглись по своим комнатам, не желая высовывать носы на улицу в такую пасмурную погоду. Нил мог себе представить, как сыро было на крыше, так что они не смогут подняться туда в ближайшие пару дней.       — Ты хочешь сделать это снова? — шепотом спрашивает Нил, не пытаясь скрыть еще одну непринужденную улыбку.       Вместо ответа Эндрю притягивает его ближе, накрывая его губы своими по новой. От настойчивых поцелуев по коже бегут мурашки, что так неожиданы для его разгоряченного тела. Нил вздрагивает, на мгновение отстраняясь, чтобы опуститься ниже. На его щеке остается влажный след от поцелуя, когда Нил быстро приближается к его шее. Эндрю не медлит, он поднимает голову и слегка откидывается назад, давая Нилу возможность проявить творческий подход.       Поцелуи в шею были слабостью, которую они оба неожиданно обнаружили в самом начале их отношений. Впоследствии эта уязвимость не раз заставляла Эндрю замыкаться в себе, пытаясь самостоятельно преодолеть неожиданную брешь в своей броне. Но, честно говоря, нервные срывы доставляли ему гораздо меньше удовольствия, чем теплое наслаждение, охватывающее его тело от легких знакомых поцелуев, так что они быстро преодолели эту стадию. Это Нил. Он не стал бы использовать эти знания против Эндрю, не стал бы давить на слабости или пользоваться уязвимостью. С ним все было легко.       Легкая дрожь пробежала по его телу, когда Нил умело проложил дорожку из поцелуев вдоль бледной шеи. Учащенный и отчаянный пульс ритмично бился в жилке под тонкой кожей. Он нежно накрыл ее своими губами на несколько секунд, услышав тихий вздох в ответ. Было получено молчаливое согласие продолжать, так что Нил здесь надолго не задержится.       Губы едва касаются кожи, дразня нежными прикосновениями. Эндрю неосознанно приподнимается, приближаясь к его губам.       — Я еще не закончил, — возмущается Нил, но лишь на мгновение, прежде чем раствориться в очередном поцелуе. Нил чувствует прикосновение языка Эндрю к своему собственному. От этого по его коже мгновенно пробегает множество возбуждающих мурашек, словно электрический ток пробегает по его телу. Влажные движения языка, каждый раз похожие на первый, сводят его с ума.       Им приходится сдерживать свою страсть, оба понимают, что этой ночью это ни к чему конкретному не приведет, но тянущее чувство ослабевает и значительно затягивает процесс. В конце концов Нил просто отстраняется, подавляя желание снова прильнуть к губам напротив. Глаза Эндрю широко открыты, его грудь быстро поднимается и опускается, когда он изо всех сил пытается восстановить контроль над дыханием. Его тело требует большего, но мозг подавляет жажду прикосновений, медленно возвращая их на землю.       За окном медленно рассеивалась ночная тьма, унося с собой пыл желания, оставляя лишь маленькие тлеющие угольки — ничто по сравнению с тем огнем, который горел в них обоих несколько минут назад. Нил не спешит возвращаться на свою половину кровати, демонстративно вторгаясь на территорию Эндрю. Не то чтобы это было более интимно, чем то, что происходило минуту назад, но делить с кем-то постель всегда было для них отдельным пунктом в списке.       Внезапно Нил заметил, что в комнате воцарилась тишина, нарушаемая только их глубокими вздохами, дождь прекратился с первыми лучами солнца. Ужасные раскаты грома больше не заставляли его вздрагивать в самые неожиданные моменты, и вместо ярких вспышек молний комнату освещал рассвет.       — У нас есть еще несколько часов, прежде чем Кевин сможет открыть глаза, — шепчет Нил, заправляя за ухо упавшую на глаза рыжую прядь. Эндрю только кивает и делает последний глубокий вдох, прежде чем подтолкнуть Нила обратно на его сторону кровати. — Справедливо, — Нил тихо фыркает и заворачивается в тонкое одеяло.       Следующая неделя обещает быть хорошей. Нил это знает.       Он закрывает глаза, отгоняя яркие образы в своей голове, и через несколько минут засыпает, все еще ощущая призрачный пульс Эндрю на своих губах.